И, похоже, у меня не было выбора, кроме как узнать все до конца. Выяснить правду, какой бы она ни была.
Замирая от ужаса, я пролистала переписку вверх. Ряды сообщений казались просто нескончаемыми. И, совершенно очевидно, что началось это не вчера.
Я быстро пробегала глазами сообщения, страшась того, что могу там увидеть. Но ничего криминального поначалу заметить не удалось. Обычное общение в формате «привет-как дела», воспоминания о прошлом…
Я жадно, торопливо вчитывалась в строчки, казавшиеся бесконечными, почти не улавливая их смысла. Подсознательно зная, что ищу вовсе не то, что вижу.
От этого занятия меня отвлек резкий шум, от которого я испуганно вздрогнула. Послышался какой-то стук, затем – приглушенное ругательство. Я поняла, что муж в очередной раз задел и уронил диффузор в нашей тесной ванной комнате. Было самое время вернуть его телефон на место и сделать вид, будто не открыла только что ящик Пандоры, который способен меня погубить. Пустить под откос всю мою жизнь и все, во что верила.
Я вышла из переписки и собиралась было заблокировать телефон, но от того, что руки дрожали, сделала неловкое движение и снова ткнула на этот чат. И тут заметила среди сегодняшних сообщений то, чего не увидела раньше.
«Ванюш, мне помощь твоя нужна. Извини, что прошу тебя, больше не знаю, к кому обратиться».
«Конечно, говори))»
«Надо комод старый разобрать и выкинуть. Хочу обновить мебель… А он такой тяжелый! И я понятия не имею, как к нему подступиться)»
«Не вопрос, сделаем)) завтра сбегу с обеда и заеду к тебе))»
В голове зашумело. Так сильно, что я едва расслышала приближающиеся шаги и буквально чудом успела закрыть приложение и заблокировать телефон мужа, попутно вернув его на место. И как раз шлепнулась обратно на кровать, когда дверь в спальню открылась.
– Мись… – донесся до меня испуганный голос Вани. – Ты в порядке? На тебе лица нет!
– Я… живот болит, – выдохнула с трудом. И почти не солгала – в этот момент мне казалось, что у меня болит абсолютно все. И боль эта была совершенно нестерпимой, сгибающей меня напополам.
– Сильно? – встревожился муж, подходя ближе. – Таблетку дать? Или скорую вызвать?..
Я видела, как он волнуется. И от этого становилось только больнее. Как он мог так смотреть на меня и при этом встречаться с ней?..
– Таблетку, – выдавила я из себя. – Думаю, просто съела что-то не то…
– Я сейчас, – пообещал муж, выскакивая из спальни.
Пару мгновений спустя он уже стоял передо мной с лекарством и стаканом воды. Я заглотила таблетку просто для вида, прекрасно зная, что от той боли, что терзала душу и тело, не способны были помочь никакие медикаменты.
– Ложись, прими удобное положение, – предложил Ваня, аккуратно помогая мне устроиться в кровати. Даже ноги мои приподнял, чтобы я не делала лишних движений.
И я вдруг вспомнила, как он ухаживал за мной, пока я была беременна. Как делал мне массаж ног, когда они отекали, как выполнял абсолютно любую прихоть…
«Завтра сбегу с обеда…»
Эта фраза снова взорвалась в голове и я неосознанно всхлипнула.
– Так сильно больно? – тут же послышался родной голос рядом.
– Невыносимо… – прошептала сдавленно в ответ. – Просто невыносимо…
Поспать в ту ночь мне практически не удалось. Я все прокручивала в голове то, что увидела в той переписке. И по кругу задавалась одним и тем же вопросом – разве человек, который счастлив со своей семьей, станет с таким упоением вспоминать прошлое? Разве он будет вообще общаться с женщиной, которая его предала, если он любит свою жену? Нет, не просто общаться. Встречаться!
Он без малейших раздумий согласился к ней поехать. Хотя и дураку было ясно, что этот чертов комод – всего лишь повод заманить его к себе! А он, значит, только того и ждал. Того и хотел?
К горлу подступили слезы. Что я сделала не так, что Ваня на это пошел? Чем эта Света была лучше меня, что он никак не мог ее забыть? Неужели я и наш сын для него менее важны, чем его бывшая?
Несмотря на все эти изматывающие мысли, утром я встала, как и всегда, чтобы приготовить мужу завтрак. Замешала его любимый омлет с помидорами, быстро настрогала салат и сделала бутерброды. Привычные действия , которые раньше доставляли радость, а теперь отдавались болью внутри.
Разве она делала для него что-то подобное? Господи, да эта женщина даже не удосужилась просто хранить ему верность! А он мчался к ней по первому зову! Как какая-то собака на окрик хозяина!
– Мись, ты как?
Ваня подошел ко мне незаметно. Обнял со спины, сомкнув длинные, крепкие руки на моей талии. Я смотрела на его крупные ладони, бережно сжимавшие меня, и не могла поверить, что все то, что прочла вчера, было реальностью.
– Я в порядке, – улыбнулась, собрав в себе остатки сил и повернувшись к мужу лицом.
Он улыбнулся в ответ, ласково поцеловал в лоб. В голове шевельнулась неприятная мысль, что обычно муж целовал меня в губы. Да так, что потом едва не опаздывал на работу…
– Не стоило вставать, я бы по дороге чего-нибудь перехватил, – сказал он, устраиваясь за столом.
– Но ведь я всегда готовлю тебе завтрак.
Это прозвучало почти с вызовом. Показалось, что этой своей фразой муж словно безразлично отмахивается от того, что я считала нашим привычным ритуалом.
– Я просто имел в виду, что если ты плохо себя чувствуешь, то это совсем необязательно, – пояснил Ваня, глядя на меня настороженно, словно почувствовал мою реакцию. – Ты же не рабыня.
– Ясно, – откликнулась я коротко.
И тут же поняла, что своим поведением могу вызвать у мужа подозрения. А мне вовсе не хотелось, чтобы он сейчас узнал, что я залезала в его переписки.
– Ты сегодня во сколько придешь? – поинтересовалась мягко, устраиваясь напротив него за столом.
– Да как обычно, наверно, – пожал он плечами. – Почему спрашиваешь?
– Просто… подумываю устроить для нас кое-что особенное, – постаралась я улыбнуться как можно соблазнительнее.
В глазах мужа зажегся ответный огонек.
– И что же это?
– Узнаешь, когда придешь… Надеюсь, сбежишь ради этого пораньше.
Я игриво провела пальцами по его руке и встала из-за стола, ускользнув таким образом от ответного прикосновения.
– Ешь, а то остынет, – кинула, прежде, чем выйти из кухни.
Хотелось верить, что Ваня все же одумается и не поедет к этой проклятой женщине. Но я понимала – не смогу жить спокойно, если точно этого не узнаю.
С трудом дождавшись обеденного времени, я сначала позвонила одному из коллег мужа, тому самому Мише.
– Мия? – удивился он моему звонку.
– Миш, извини, что отвлекаю, – начала быстро я. – Что-то Ване не могу дозвониться, он на месте?
– Нет, ушел куда-то на обед.
– О… понятно. Ладно, позвоню ему снова. Извини еще раз за беспокойство.
– Да ничего…
Быстро попрощавшись, я с гулко бьющимся сердцем открыла список последних вызовов и уставилась на имя мужа.
Значит, он все же уехал. Наивно было надеяться, что не к ней. И все же отчаянно хотелось найти какие-то иные оправдания его отлучке. Но их не было.
Дрожащим пальцем я нажала на кнопку вызова. Потянулись долгие, выматывающие нервы гудки. Ваня не брал.
Внутри начала зарождаться злость. Так занят со своей Светочкой, что даже не берет трубку?! Что ж, я готова была трезвонить до тех пор, пока не подохнет телефон!
Я названивала снова и снова. До тех пор, пока в динамике наконец не раздался голос мужа.
– Да? Что случилось?
Изначальное облегчение, что он все же ответил, стремительно сменилось неприятным холодом, когда я поняла, что он говорит, задыхаясь. И не называет меня по имени…
– Я не могла тебе дозвониться, – проговорила обвиняюще.
– Прости, я очень занят. На работе так загрузили, что приходится пропускать обед.
– Ванюш, ты где там? – раздалось на заднем плане и я мгновенно ощетинилась.
– Кто это? – спросила резко, не скрывая недовольства.
– Коллега, кто же еще? – раздраженно откликнулся Ваня. – Слушай, мне правда некогда. Позже перезвоню тебе.
И он прервал звонок прежде, чем я успела ответить.
Но самое главное уже поняла и так. Муж мне нагло врал.
Никитка рыдал так, как никогда до этого. Запрокидывал голову, заливался плачем, ненадолго успокаивался, вздрагивал, а потом все повторялось. Я бегала кругом кроватки, заламывая руки. Успела перепробовать все, включая ни разу не идущую до этого в дело газоотводную трубочку. Но все было бесполезно.
Вызванная к нам с Никиткой мама увещевала меня и говорила, что такое бывает, и что укропная водичка вот-вот подействует. Вызванный врач повторила то, что я уже слышала. Осмотрела ребенка и ничего криминального не нашла. А вызванный с работы Ваня обещал приехать как можно скорее, но при этом задерживался. И к панике примешивалась еще и такая злость, что я едва ли не скрежетала зубами.
– Я звоню Виктору! – наконец объявила мама, не выдержав моих метаний.
Никитка за это время успел вымотаться своими рыданиями настолько, что теперь лежал почти неподвижно, лишь только следил за мной глазами. И это вызывало у меня еще больший ужас.
– Кому? – не поняла я, и мама, вздохнув и набирая номер на телефоне, пояснила:
– Виктору. Сыну Алевтины. Мы с тобой говорили, что если врачи из клиники тебя не устроят, он всегда готов помочь. Хотя, вроде как занят на своих этих…
Она не договорила, потому что Виктор взял трубку. Стала обсуждать с ним состояние Никиты, я же в который раз вынула сына из кроватки и прижала к себе. Может, он просто чувствовал, что над его маленьким мирком нависла угроза? Хотя, нет. Какая чушь! Это же кроха, который пока ничего не понимает. Или я ошибаюсь?
– Виктор приедет уже вот-вот, – почему-то шепотом заговорила мама, подходя к нам. Я чуть покачивала сына, а он, кажется, наконец-то заснул. – Он здесь рядом сейчас. Вот оказия-то какая!
На ее лице было явственное облегчение. А вот я такого чувства не испытывала.
– Хорошо, – проговорила в ответ и взглянула на часы.
Ваня так и не приехал. Наверно, разбирал комоды у своей Светочки, черт бы ее побрал. Черт бы побрал их обоих!
– Спасибо, – сказала я в ответ и мама, кивнув, сообщила, что отправляется сделать мне травяной чай.
Виктор прибыл через полчаса. По-деловому расспросил о Никите у мамы, попутно разуваясь в прихожей. Вымыл руки, прошел в комнату, где я так и сидела с сыном на руках.
– Можно? – кивнул на ребенка, и пока я соображала, о чем меня спрашивают, бережно взял у меня Никиту. Тот даже не проснулся, пока Виктор его осматривал. Как это получилось – я ума не могла приложить. Вроде как сына вертели и так, и эдак, но делали это так осторожно, что Никита лишь кряхтел, однако беспокойства не выказывал.
– Никаких отклонений от нормы я не вижу, – сказал Виктор, и в этот момент мне стало стыдно.
Все это время я стояла чуть поодаль, нервно кусая губы, что не укрылось от внимания врача.
– Я просто переволновалась… наверное, – сказала в ответ, не представляя, как так вышло, что занятой человек сорвался к нам почти что без повода.
– Наверное, – улыбнулся Виктор и, положив Никитку в кроватку, кивнул на прихожую. – Проводите?
Мама осталась с внуком, я же вышла с Виктором, и пока он обувался, раздумывала о том, как спросить, сколько я должна за этот визит.
– Вы должны… быть спокойнее, Мия, – мягко сказал Виктор, словно читая мысли. Распрямился и взял чемоданчик. – Дети очень тонко чувствуют состояние родителей. Вернее, в первую очередь, мам. Особенно в таком возрасте. Это же ваш первый ребенок?
Он скорее утверждал, но все же в озвученных словах были и вопросительные нотки.
– Угу, – кивнула я, так и продолжая кусать губы.
Приоткрыв дверь, Виктор застыл на пороге, глядя на меня со встревоженным выражением на лице. Или это мне казалось, потому что я начала видеть волнение даже там, где его могло и не быть?
– Он ведь здоровый и спокойный мальчик. Вас что-то тревожит? Может, вы что-то недоговорили?
Я понимала, что Виктор спрашивает исключительно о Никите, но осознала также, что бросила на него затравленный, полный сомнения взгляд.
– Нет… я все сказала, – шепнула через мгновение.
– Ну, тогда вам не о чем волноваться, – заключил Виктор, открывая дверь шире. – Ваш Никита совершенно здоров.
Я невесело улыбнулась. Как раз причины для волнения у меня имелись, да еще какие. Но Виктор был прав – с ребенком они были связаны весьма опосредованно.
– Скажите, что я должна… – начала и Виктор тут же меня перебил:
– Вы должны больше отдыхать и думать прежде всего о себе. Нет ничего страшного в том, чтобы выбраться, например в кафе. Одной или с мужем, – сказал он с улыбкой.
И тут случилось то, чего я никак не ожидала. Дверь распахнулась, на пороге появился взъерошенный Ваня, который с порога заявил:
– Выбирается она только с мужем, – мрачно проговорил он и добавил: – И что вообще здесь происходит?
Мне хватило доли секунды, чтобы войти в состояние аффекта. Вероятнее всего, этому потворствовала ситуация с сыном. Я не просто вскипела, я запылала так, что это было больше похоже на вспышку сверхновой.
– Что здесь происходит?! – выдохнула я эхом, наступая на мужа. – Здесь происходит то, что твой сын был в опасности!
Уткнув палец в грудь Вани, я заставила его отступить к стене.
– Я бегала вокруг него, потому что он орал так, что я не понимала, как его успокоить! Вызвала врачей. Кстати – это Виктор. Тот, кто оказался рядом с твоим ребенком раньше тебя!
Конечно, я совсем не должна была устраивать эту безобразную сцену при враче. Особенно учитывая тот факт, что он и был вызван к Никите потому, что последний раскричался из-за моих нервов. Но и как сдержать себя и сделать вид, что ничего не происходит, не представляла.
Все же взяв себя в руки, я выдохнула и повернулась к Виктору.
– Спасибо вам большое еще раз, – сказала ему. – Я буду придерживаться всех ваших рекомендаций.
Он криво улыбнулся и, после пары ничего не значащих фраз ушел. Я же просто бросила на мужа быстрый взгляд и ушла к маме и Никитке. Им я была гораздо нужнее.
С этого момента Ваню будто подменили. Находясь дома, он ходил за мной хвостом. О том, как муж повел себя при Викторе, мы не заговаривали, но Иван всячески пытался загладить вину. По сути, он делал то, что должен делать любой мужчина, у которого есть женщина, только что родившая ему ребенка. Был предупредительным и заботливым. Черт побери! Так поступают даже животные, давая самкам успокоиться и передохнуть. Господи! Неужели я всерьез об этом думала, ассоциируя себя с женской особью звериного мира? Какой кошмар, Мия…
И все же, стоило признать – я находилась в том состоянии, когда каждое действие, каждое слово могло привести – ни много, ни мало – к нервному срыву.
– Миюсь, я отлучусь ненадолго? – спросил Ваня в один из ранних вечеров, прежде чем идти в душ.
Я подняла на него усталый взгляд. Последние пару часов разгребала то, что успела натворить на работе моя подмена.
Муж стоял в дверях с полотенцем, смотрел на меня обеспокоенно. А я понять не могла – то ли переживает за меня, то ли за то, что его не отпущу.
– Куда ты? – уточнила безразлично, понимая, что взаправду мне это не особо интересно.
– Нужно сотруднику помочь переехать. Там по мелочи осталось перевезти. Пару коробок.
Ваня растянул губы в улыбке. Я – скопировала выражение его лица.
– А что – сервисы, которые помогают это сделать, уже отменили? – поинтересовалась, вскинув бровь.
Муж удивился – я скорее почувствовала это, чем увидела. После чего подошел ко мне, предварительно закинув полотенце на плечо. Присел передо мной на корточки, обхватил руками мои колени.
– Мий… это в последний раз. Обещаю, – сказал он, глядя на меня снизу-вверх.
Я закусила нижнюю губу. Сразу вопрос на ум пришел – он сейчас о переезде сотрудника, или…?
– Окей, – кивнула в ответ. – Иди в душ и поезжай. Никитка вроде спокоен, – зачем-то обозначила я состояние сына.
– Хорошо… спасибо, – ответил муж, после чего поднялся, оставил на моем виске быстрый поцелуй и направился в ванную.
Я отложила ноутбук. Когда в душе полилась вода, вновь направилась к телефону Вани. Боже, как же я была вынуждена поступать, чтобы выяснить правду!
«Давай просто посидим где-нибудь. Может, на Варшавском? В «Бенуа»? Мне так нужно хоть немного прийти в себя», – прочла я сообщение от любовницы моего мужа. Теперь я думала о ней только так и никак иначе.
«Да. Доберусь быстро. Но сбегу на пару часов, не больше».
Последнее сообщение было отправлено Ваней буквально вот-вот. Ответа на него он не получил. Тем лучше, иначе, прочитав бы его, я выдала бы с себя с головой, ведь Иван бы понял, что его мессенджер был «взломан».
Я спокойно отложила телефон. Даже странно – не испытывала ничего из того, что вынудило бы меня нервничать. Лишь только приняла решение – я обязана быть там, куда мой муж собирался отправиться на встречу со Светой. И когда все в моей голове уложилось, я взяла свой телефон и написала:
«Мам, приезжай, пожалуйста. Как можно быстрее. Ты мне очень нужна».
Сердце билось, как сумасшедшее. Громыхало в ушах, рвалось из груди, доходя до почти физической боли в этой пляске нервов. Я шла ко входу в «Бенуа», до конца не веря, что все это происходит со мной на самом деле. И при этом зная – отступать нельзя. Мне не станет легче, если оставить все так, как есть. Тем более, что я не намеревалась этого допускать. Не собиралась быть домашним аэродромом для блудного мужа, который за столько лет так и не смог побороть свою нездоровую зависимость от этой женщины!
Дрожали пальцы, дрожали ноги, казалось, что дрожит все мое тело. Что все оно – как одна сплошная натянутая струна, которая может в любой момент лопнуть. Но я упрямо шла. Делала шаг за шагом, цокая каблуками. Одевшись, хоть и наскоро, но так, будто на самую главную встречу в жизни. Впрочем, так оно и было.
В голове шумело, но я, словно запрограммированный робот, двигалась к своей цели. Решительно, почти остервенело, толкнула дверь ресторана, входя внутрь. И почти сразу же увидела их.
Они сидели друг напротив друга. Ваня – неловко сгорбившись. Светлана – стремясь к нему всем телом.
Я не стала мешкать. Вся боль, все обиды, что испытывала с того момента, как впервые узнала об их встречах, выродились теперь в злость, которая двигала меня вперед. Которая единственная, казалось, вообще держала меня на ногах.
– Меня ждут, – быстро отмахнулась я от поспешившего мне навстречу администратора и прошла к столику, с которого не спускала глаз. К парочке, которая меня так и не заметила, полностью поглощенная, видимо, обществом друг друга.
– Простите за опоздание, – широко улыбнулась я, по-хозяйки положив руку на плечо мужа.
При звуке моего голоса Ваня вздрогнул. Резко вскинул голову и в его глазах я увидела настоящий ужас.
Уверенно присев рядом с ним, я протянула руку любовнице своего мужа:
– Очень рада наконец познакомиться с вами, Света. Ваня так много о вас рассказывал! Я Мия, его жена.
Улыбка буквально приклеилась к моему лицу. Чего нельзя было сказать о Светлане. Она смотрела на происходящее с недоумением, но в итоге все же сумела собраться и тоже изобразить подобие улыбки:
– Рада встрече… Мия.
Ее прохладные пальцы коснулись моей ладони и я с удовлетворением поняла, что они подрагивают. Маленький миг торжества – он казался таким сладким на фоне всей той горечи, что я испытывала.
Все молчали. И Ваня, и Света, застанные врасплох, совершенно очевидно не знали, как себя вести. Поэтому снова заговорила я, как ни в чем не бывало, хотя только бог знал, каких сил мне это стоило.
– Мама взяла на себя Никитку, поэтому я смогла все же вырваться и приехать, – проговорила я, глядя даже не на мужа – на Свету. – Никита – это наш сын, – пояснила я ей с улыбкой, хоть та и не просила. – Ваня его просто обожает!
От моих слов Света, кажется, слегка побледнела, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Я же смотрела на нее, не скрывая интереса. Желая только одного – понять, что было такого в этой женщине, что мой муж настолько на ней помешался? Что было в ней такого, чего не было во мне?
Я смотрела и не могла этого понять. Света не являлась роковой красавицей, ее и просто привлекательной назвать можно было с огромной натяжкой. Лицо ее выглядело несвежим, словно бы сильно уставшим. Слегка выдающийся нос портил почти идеальный овал лица. В остальном же она была совершенно обычной – темные глаза, тонкие губы, гладкозачесанные темные волосы. Ничего такого, за что цеплялся бы взгляд, на чем хотелось бы задержаться.
А впрочем, кое-чего у нее было не отнять. Она была первой. Во всем первой. Его первой любовью, первой женщиной. И, видимо, таковой оставалась и сейчас.
И будь Света даже страшной, как атомная война, Ваня наверняка видел ее совсем иной. Той юной девчонкой, которую любил со школы. И которую был не в силах забыть.
А я ничего не могла с этим поделать. Я навсегда оставалась второй.
– Вы надолго к нам в город, Светлана? – поинтересовалась я, когда никто так и не произнес ни слова.
Она неловко откашлялась:
– Насовсем… наверно.
Ее руки нервно метались по столу, не находя покоя. То перебирали столовые приборы, то теребили салфетку, то поправляли волосы. Я должна была чувствовать торжество при виде ее растерянности, ее нервозности, но ощущала только боль. Бесконечную, непреходящую боль.
Зачем он вообще на мне женился? Хотелось проорать этот вопрос вслух. Зачем?! Если так и не забыл, так и не переболел. Зачем обрек нас с сыном на то, чтобы вечно быть на вторых ролях? На то, чтобы страдать вместе с ним?
– Ну и далеко же вы назначили встречу, – снова растянула я губы в улыбке, сама удивляясь тому, что вообще на это способна. – Почему не выбрали наше с Ваней любимое кафе на набережной? Вы же обычно болтаете там?
Впервые с момента, как появилась в ресторане, я перевела взгляд со Светы на мужа. Его лицо горело. Горело так же, как все мое нутро. Горело, как моя в него вера.
– Любимый, ты себя плохо чувствуешь? – озабоченно поинтересовалась я, нарочито-заботливо касаясь ладонью лба мужа.
– Нет! Здесь просто… жарко, – прохрипел он.
Света внезапно встала. Стремительно схватила сумочку, нервно дернув ее на себя, когда та зацепилась ремешком за спинку стула, и едва этим движением все не перевернула.
– Извините, но мне пора, – быстро проговорила она.
Я поднялась следом, изображая изо всех сил разочарование.
– Как, уже? А я так давно хотела с вами пообщаться!
– Может быть, в другой… раз, – пробормотала она и поспешно направилась к выходу.
Мои губы изогнулись в кривой, болезненной усмешке. Я знала, что никогда не прощу мужу всего этого, но я хотела, чтобы она, эта женщина, что пыталась снова его присвоить, испытывала то же, что и я. Сомнения и боль. Пусть мучается, гадая о том, что рассказывал мне об их отношениях муж! Пусть думает, о чем он лгал ей самой!
– Думаю, нам лучше тоже ехать домой, – холодно проговорила я, глядя на Ваню. – Точнее, мне – домой, а тебе – за своими вещами… любимый.
– Мия! – возглас мужа, полный неподдельного ужаса, прозвучал за моей спиной в тот момент, когда я зацокала каблуками в сторону выхода.
Светы уже и след простыл. Тем лучше – я держалась из последних сил и опасалась, что все же сорвусь и закачу истерику. Я, черт бы все побрал, имела на это полное право! Должна была побыть «хрустальной вазой» хотя бы несколько месяцев, пока Никитка бы не подрос, но не получила даже этого! Значит, теперь все будет так, как нужно мне.
– Садимся в такси и уезжаем, – отчеканила я, делая вид, что безразлично вызываю машину в приложении.
На деле же задавалась вопросом: как я держусь? Как смогла до сих пор не разрыдаться, не начать бросаться в мужа тем же телефоном? Как я вообще еще жива после того смертельного предательства, в которое меня окунули?
– Здесь наша машина, – растерянно произнес Ваня.
Я перевела взгляд на припаркованный неподалеку автомобиль. В голове сразу замелькали картинки того, как он возил на нем свою распрекрасную Светочку.
– Мы. Едем. На такси, – проговорила раздельно, и когда завидела вызванную машину, выдохнула с облегчением.
Сев на заднее сидение, начала прокручивать в голове, что стану делать, когда мы приедем домой. Там мама… там Никитка, который уже успел пострадать от этого всего. Там вещи Вани, и их я должна выставить за дверь вместе с мужем. Ты сможешь, Мия? Ты справишься?
Ехали в полном молчании. Иван выказывал свое состояние только тем, что барабанил пальцами по сидению. В остальном со стороны могло показаться, что ничего особенного не произошло. Мы как будто бы возвращаемся из кафе, разве что на нашем свидании каким-то «чудом» оказалась другая женщина.
– Мий, – снова проговорил Иван, когда мы приехали и я направилась ко входу в подъезд. – Подожди.
Я развернулась с такой скоростью, что у меня хрустнули шейные позвонки. Или может, это случилось потому, что на них лежала непосильная ноша?
– Чего ждать? – хмыкнула с болью в голосе, которую не удалось спрятать, как бы ни старалась. – Чего, Вань? Что ты на сотое свидание к своей бывшей побежишь, пока я с твоим ребенком сижу?
– Он наш, – проговорил муж, и я, запрокинув голову, горько рассмеялась.
– Наш, да, – повторила за ним. – Как хорошо, что ты это все же осознаешь.
Я зашла в подъезд. Ваня – за мной. Кажется, нам по пути попалась соседка, идущая выгуливать своего пса. Я этого почти не видела. Отмечала каким-то боковым взглядом, но мне на все было плевать.
– Мий… Да подожди же ты! – вскричал Иван, и в его голосе я заслышала те же нотки истерики, что уже трепала меня изнутри.
– Зачем ты это все сделал? Зачем?! – заорала я, ударив ладонью мужа в грудь с такой силой, что ему пришлось отступить. – Ты хоть понимаешь, что творишь? У нас же ребенок маленький… если не обо мне, то о нем подумай!
Я всхлипнула от того, что мои слова звучали настолько жалко. Мне нельзя было этого допускать. Нельзя… опускаться.
У меня сын. У меня. Есть. Сын.
Ваня вдруг потряс головой. Как будто до сих пор он был под влиянием наваждения, а оно все никак не рассеивалось.
– Я не знаю, почему это сделал, – признался он. – Не знаю, почему к ней ездил. Не могу этого понять…
Он шагнул ко мне, но я отступила. Только смотрела на него глазами, полными слез, а мне самой выть хотелось от несправедливости того, как со мной поступил любимый человек.
– И чем она лучше меня? – спросила тихо.
Иван смотрел на меня, а в его глазах была такая растерянность, что я поняла – он взаправду не понимает, почему творил с нами все это. Почему считал, что эта женщина из прошлого лучше меня. А ведь он считал, иначе бы к ней не ездил…
– Все. Поднимаемся и ты, забрав вещи, катишься к черту, – проговорила, после чего с силой ударила ладонью по кнопке вызова лифта.
– Да подожди же ты! – буквально взревел Ваня, разворачивая меня к себе лицом. – Не было у нас ничего с ней! Слышишь? Не было! И быть не могло, потому что тебя люблю, глупая!
Я снова расхохоталась. Это я глупая? Я? Может быть… но лишь потому, что все это позволяла с собой творить.
– Я этого не вижу. Любовь без плодов – это не любовь.
Вырвав руку из захвата пальцев мужа, я зашла в кабинку лифта и, подождав пару секунд, нажала кнопку своего этажа.
Муж поднялся следом за мной через несколько минут. Ходил побитой собакой позади, пока я быстро собирала его сумки. Мама с Никиткой на руках, смотрела за этим с такой горечью, что это лишь порождало во мне новую злость. Из-за прихоти мужа, из-за его прошлого пострадало столько близких мне людей, что я не представляла, как это простить. Даже если и поверила бы в то, что между Ваней и Светой ничего не было.
– Я никуда не уйду, – уверенно заявил Ваня, когда я вручила ему пожитки. – У нас с ней ничего не было, – повторил он то, что уже сказал.
– У вас все было, – откликнулась я тихо и устало. – В прошлом и, как выяснилось, в настоящем. И даже если вы не ложились сейчас в койку… поверь – у вас все было.
Я не стала распахивать дверь и выставлять мужа прочь. Просто развернулась и, очень надеясь на то, что у него хватит совести просто взять и уйти, направилась к сыну, которому я сейчас была особенно нужна.
Так же, как и он мне.
***
От стыда горело лицо. Слезы унижения закипали в глазах, делая окружающий мир размытым и непонятным. Таким же, как моя жизнь, скатившаяся в пропасть, из которой я сейчас пыталась выбраться. Цепляясь при этом за старые, такие хорошо знакомые руки. Единственно надежные из всех, что когда-либо знала.
Я бы солгала, сказав, что не отдавала себя отчета в том, что делала. Просто успокаивала совесть тем, что между мной и Ваней ведь не происходило ничего… такого. Ничего, кроме общих воспоминаний, в которые я погружалась, как в спасительное тепло среди яростной, убивающей холодом зимы.
Конечно, у меня не было права врываться в его нынешнюю жизнь. Он уже был чужим мужем, отцом чужого ребенка. И я обо всем этом знала. Знала, когда говорила с ним. Когда смотрела ему в глаза. Когда просила помощи…
Но одно дело – знать, что где-то там есть незнакомая мне женщина, к которой он возвращается каждый день. Безликая, посторонняя, почти призрачная. И совсем иное – увидеть эту женщину лично. Пожимать ее твердую, как сталь, ладонь. Неловко отводить взгляд от прямых, испытующих глаз. И ненавидеть. Низко, постыдно ненавидеть за то, что она – такая. Красивая, уверенная, держащаяся с удивительным достоинством даже в этой мерзкой ситуации. Я ненавидела ее и одновременно готова была аплодировать ее выдержке.
Я понимала, как выгляжу в ее глазах. Подлой стервятницей, решившей отбить у нее мужа. Вот только я так и не научилась воспринимать его, как чужого мужчину. Для меня он был все тем же Ваней, который меня любил. И которого любила я, хотя поняла это слишком поздно.
Для этого понадобилось пройти через тяжелый, выматывающий брак, через миллионы ошибок, которые не давали спокойно спать по ночам. Через страх от того, что лучшее в своей жизни я уже потеряла и вернуть это невозможно.
А лучшим был он. Ваня. Поначалу восторженный, преданно влюбленный в меня мальчишка. Позже – мужчина, за которым, что называется, как за каменной стеной. Идеальный человек для жизни, но я в то время этого не понимала. И не только не понимала – попросту не искала ничего подобного. Хотелось страстей, приключений, новых людей и мест… И я сжигала за собой мосты, не думая о том, чтобы оглянуться. Вот только с каждым разом в сердце все сильнее углублялась непонятная тоска. И только теперь я знала ее истинное имя – одиночество.
Именно оно пригнало меня обратно, в родной город, когда моя жизнь рухнула. Именно здесь я могла окунуться в призрачное прошлое и поверить, хоть на самое короткое время, что я – все та же девчонка, у которой впереди целая жизнь. Все та же я и все тот же он.
Я слишком поздно осознала, что я такая замечательная вовсе не сама по себе. А только лишь потому, что таковой меня видел Ваня. Потому что в такую меня он верил.
Pulsuz fraqment bitdi.