Машина двигалась извилистой лесной дорогой, несколько раз ее перебегали олени, лисы и зайцы. Однажды водитель резко затормозил и пропустил задумчивого непуганого ежа, вальяжно переходившего дорогу. Колючий, неодобрительно фырча, остановился на пару секунд посмотреть на негодников, мешающихся под ногами в его угодьях, затем посеменил по своим делам. Любопытные и вежливые белки спустились на нижние ветки, чтобы поприветствовать гостей «Челопарка», а старый с виду суровый ворон даже добродушно каркнул, как бы одобряя визит гостей.
– У вас настоящий заповедник, – похвалил один из американцев, – звери непуганые и людей совсем не боятся.
– Да у нас и люди непуганые! – засмеялся довольный Санчо.
Лес закончился, и мобиль выскочил в зеленую долину, разделенную узкой речкой на две равные части. На левом берегу в окружении двух холмов возвышалась каменная, похожая на плавник акулы, обросшая кустарником и мхом скала. На ее вершине реял белый флаг «Паноптикума» с желтым колесом в центре. У основания горы стояло несколько шалашей, навес из веток, и чернел вход в пещеру. Нанести туда дружеский визит желание пропало сразу же из-за огромного плаката «Осторожно! Пещерные люди! Без гида не заходить!», а ниже надписи были намалеваны две скрещенные дубины коричневого цвета.
У подножья правого холма за высоким частоколом забора стояло, похожее на космический корабль, четырехэтажное серебристое здание с иллюминаторами. Для пояснения, кто в этом домике-ракете живет-поживает да улетать не желает, висела над входом светящаяся вывеска «Джедаи».
Левый холм, весь обвешанный флагами, транспарантами и плакатами всех цветов радуги, напомнил гигантскую кучу конфет «Скиттлз». Яркая вывеска над двухэтажном доме: «Свобода. Равенство. Секс» являлась этаким гибридом лозунгов двух революций – Французской и Сексуальной. Ниже на стене от руки крупными и корявыми буквами кто-то начертал голубой краской: «Здесь живут Сексики» Во дворе, на стриженой лужайке под цветными зонтиками загорали на лежаках свободные и обнаженные граждане «Челопарка», а несколько человек, балдевших в воде, дополняли картинку полной безмятежности и безделья.
По эту сторону речки, справа от нас, за деревянной изгородью, окутанной гирляндами вьющихся желтых цветов, стояло здание белого цвета с надписью во всю стену «Мир свинга! Любите друг друга!». Слева от нас находился дом-куб черно-белого цвета, разрисованный символами Инь и Ян, с извивающейся змеей по центру и огороженный декоративными хвойными деревьями.
– Стесняюсь спросить, а кто в этом кубике живет? – задал вопрос Вэл. – Если рассуждать логически, то должны быть мужчина и женщина с дрессированной змеей.
– Почти угадали, – засмеялся Санчо. – Живут здесь прекрасные и умные люди под названием сапиосексуалы.
– Как я сразу не догадался! – воскликнул Вэл и хлопнул себя по лбу рукой. – Я сегодня еще с утра мечтал пообщаться с сапиосексуалами и их ручным удавом.
– У сапиосексуалов интеллектуальное и духовное общение является наиважнейшей прелюдией к коитусу, – объяснил Санчо, – а змея, как известно, символ мудрости.
– Они перед сексом в шахматы играют и обсуждают гипотезу Пуанкаре? – поинтересовался Чак.
– Прямо в точку, Чак! – рассмеялся Джерри. – Я у них в доме видел шахматный столик.
Друзья продолжали юморить, а я пытался понять, зачем Вероника посоветовала мне посетить «Челопарк», надеюсь, не паразитов же тыквенными семечками изгонять? Что я должен здесь увидеть? Какая связь между…
– Эй, Майкл! – позвал Дэвид. – Чего задумался, дружище? Выбираешь, в какой общине поселиться? Правда, здесь классно?
Кивнув в ответ, я оглядел панораму. Без сомненья здесь можно проводить съемки фантастического фильма, где по сценарию на обитаемую планету отправили представителей различных субкультур, чтобы нести инопланетянам разумное светлое и земное.
Санчо посмотрел на часы и сообщил:
– Господа, через час у нас обед. Сейчас мы зайдем в пару общин, вы посмотрите, как живут свободные граждане «Челопарка», и пообщаетесь с ними, а я заодно скажу пару добрых слов старшинам. А после обеда будет заседание Судилища, где можно будет увидеть много удивительных персонажей, обитающих в «Челопарке».
Спустя пару минут мы всей делегацией подошли к домику-кубику и нагрянули в гости к сапиосексуалам. Во дворе общины царил праздник свободного духа, любви и разума. Парень с девушкой играли в шахматы и смотрели друг на друга влюбленными глазами, наполненными под завязку интеллектом, сложным ладейным эндшпилем и романтикой. За столиком дама в очках усердно строчила в толстом талмуде, а рядом молодой человек, с нежностью прислонившись к ее плечу, читал написанное и время от времени шептал в ушко: «Да, да-да, дорогая. Ты просто гений, любимая!» Истинный пример любви да консенсуса. Другая пара средних лет вольготно расположилась на газоне с книгами. Сидели Инь и Ян спиной к спине, прислонившись друг к другу затылками, и, судя по одухотворенным лицам, они были близки к единству духа, разума и плоти.
– Это у них интеллектуальная прелюдия перед ночной оргией? – шепотом спросил Вэл.
– Калигула здесь и пяти минут не продержался бы, они бы задавили его интеллектом, – добавил Дэвид.
Вежливые интеллигентные хозяева оторвались от дел, поздоровались и с охотой с нами пообщались. Двое свободных граждан оказались учеными из одного исследовательского центра. Когда их перспективный проект закрыли из-за недостатка финансирования и усадили за рутинную работу, они плюнули на всё: карьеру, дом и оказались в «Челопарке». Здесь познакомились с чудесными, умными женщинами и живут с ними в полной гармонии.
– Дома я не мог нормально подготовиться к половому акту, поскольку там всегда суета, нервотрепка и ругань, никто меня не желал слышать, – пожаловался один из них. – Здесь же мы с любимой единое целое и понимаем друг друга без слов, а прошлую семейную жизнь вспоминаю с омерзением.
Вэл вспомнил о жене и позавидовал:
– Как я вас понимаю! Никаких семейных и бытовых проблем, ругани и склок, после которых секс с женой особого энтузиазма не вызывает. А здесь… здесь прочитал книжку с утра, потерся извилиной об извилину с умной порядочной женщиной, возбудил мозг до интеллектуальной эрекции и ночью в постели с любимой слился в неистовом оргазме…
Прервав визит, мы поспешили увести друга, чтобы своими эротическими фантазиями он не нарушил гармонию в уютном гнездышке сапиосексуалов. По дороге к свингерам Вэл продолжал развивать мысль о преимуществе умной образованной и отзывчивой супруги.
– Полная гармония, вот это я понимаю! Такая жена и слова не скажет, если решил, допустим, выпить с друзьями или на футбол собрался. Достаточно с ней перед этим обсудить, например, нигилистический взгляд Ницше в философии и культуре или сыграть в Го8, и нет проблем: «Иди дорогой, отдыхай и расслабься с товарищами».
Так, слушая фантазии друга, мы добрались до общины свингеров и зашли в ухоженный, весь в цветах и декоративных кустарниках, двор. На изумрудной поляне человек десять молодых мужчин и женщин играли двумя тарелками в фрисби, а три шустрые собачки наперегонки пытались достать летящий диск. Увидев нас, хозяева прекратили игру, приветливо поздоровались и начали общаться. Отойдя от позитивной компании, я присел на скамейку у небольшого фонтана, приятно освежающего озорными брызгами.
Ко мне подошла девушка и налила из кувшина бокал воды с мятой и лимоном. Сделав несколько глотков приятного холодного напитка, я вопросительно посмотрел на нее, так как она стояла рядом и не уходила.
– У вас во дворе очень красиво и теплая атмосфера, – сказал я, чтобы прервать неловкое молчание.
Поблагодарив, она тихо сказала:
– С вами хочет поговорить тет-а-тет мой друг, он ждет за домом на площадке для барбекю.
Оглядевшись по сторонам, я на всякий случай проверил, со мной ли она говорит, потом с удивлением на нее посмотрел. Это была блондинка с голубыми глазами и веснушками на лице, точеная фигурка с персиковым бюстом под полупрозрачным топиком. Симпатичная. Приятная. Подкупающе наивное лицо.
– Вы меня с кем-то спутали. В «Паноптикуме» я не работаю и в «Челопарке» первый раз.
Мадмуазель с укором посмотрела на меня и прошептала:
– Пожалуйста, я вас прошу!
Тяжело отказать женщине, умоляющей об услуге со слезами на глазах.
– Хорошо. Сейчас подойду, – кивнул я и посмотрел на Санчо с друзьями, общающихся с хозяевами…
Так, человек желает поговорить без свидетелей, тайком, значит, на это есть весомые причины. Ладно, поговорим и узнаем. Прогулочным шагом, с показным интересом рассматривая быт свингеров, я дошел до конца дома и юркнул за угол. На скамейке в беседке сидел светловолосый парень крепкого сложения: курносый нос, плотно сжатые губы, нахмуренный выпуклый лоб завис над серыми настороженными глазами. Лобастый. Сразу видно – упрямец.
Свингер без прелюдий спросил:
– Вы Майкл Гросс?
Получив утвердительный ответ, он продолжил:
– Меня зовут Реймонд. Вас я видел несколько раз по телевизору, также мой знакомый инспектор полиции как-то называл ваше имя и говорил, что вы непродажный журналист и выручали его пару раз. Ален Дюпон служит в Тулузе, знаете такого?
Кивнув в ответ, я огляделся по сторонам и, посмотрев парню в глаза, сказал:
– Говорите коротко, по существу и ничего лишнего. Слушаю. В чём проблема?
Реймонд сосредоточился и ответил:
– Я думаю, что из «Челопарка» исчезают люди. Неделю назад снова пропал человек, он из общины Сексиков. Нам объяснили, что у него умерла мать, и он поехал на похороны.
– В чём проблема? Умерла мать, уехал на похороны, значит… значит, позже вернется.
– Я знаю его… ну этого парня, который пропал… вот… у него нет родителей, мы с ним вместе воспитывались в интернате для сирот.
– Он мог просто сам убежать. Администрация просто не говорит вам, чтобы не будоражить. Найдут и вернут, – возразил я.
– Найти чипированного человека труда не составит. Только пересечешь границу «Паноптикума», так сразу же в службу безопасности поступает сигнал, и Череп со своими головорезами беглеца максимум за час найдут. У меня в надежном месте спрятан список людей, исчезнувших за последнее время. Нам сказали, что их перевели в «Паноптикум-2» – в филиал, тот вроде находится в другой стране, мол, там тоже есть «Челопарк». Моему другу предлагали туда переехать, но он категорически отказался, а через некоторое время он исчез. После этого случая я решил, что в «Челопарке» не всё чисто. Поэтому я хочу вам передать список людей, которых за последние несколько лет переводили в филиал. А вы через свои связи проверите, соответствует ли информация действительности. Я к Дюпону не могу обратиться, так как в «Челопарке» есть только внутренняя телефонная связь, – подумав, Реймонд спросил: – Вы же в бунгало остановились? В два часа ночи я переправлюсь на ваш берег и передам документы.
Кивнув в ответ, я пошел назад, и только зашел за угол, как нос к носу столкнулся с Санчо.
– Майкл, мы тебя потеряли.
– Прошелся по двору. Осматривал, как живут свингеры. Всё очень красиво и ухожено.
Простившись с хозяевами, мы вернулись к машине.
– Сейчас мы едем обедать, а потом посетим Судилище. Зрелище, господа, скажу я вам, достойное пера Шекспира! – сообщил гид, посмотрев на часы.
Пока мы добирались до кафе, друзья с американцами делились впечатлениями, а я погрузился в раздумья и пытался проанализировать информацию, полученную от Реймонда. Не всё в ней однозначно, и делать какие-либо заключения из непроверенной информации, что якобы в «Паноптикуме» пропадают люди – нельзя, поскольку нет неопровержимых фактов. Одни слова, пока одни слова.
Сегодня ночью необходимо получить обещанный список от Реймонда и сбросить его комиссару Люка. Когда он пробьет людей по своим каналам, только тогда можно делать выводы. Свингер не верит, что пропавших граждан перевели в «Паноптикум-2». Почему? Потому что администрация наврала о похоронах матери, а до этого он отказался переходить на новое место. В итоге свободный гражданин исчез. Эти факты, конечно, могут быть связанными, а может быть и нет, так как пропавший человек, например, умудрился просто утонуть или провалиться в какую-нибудь пещерную щель.
C другой стороны, для чего-то Вероника меня просила посетить «Челопарк»? Но дело в том, что я этого Реймонда мог просто не встретить! Поэтому вполне вероятно, что в парке можно раздобыть еще информацию, но какую? Что искать? Кстати, чип сигнал под водой посылает? Надо узнать.
– Джерри, осетров ваша компания чипирует?
– Да, мы с чипирования рыбы и начали сотрудничество с «Паноптикумом». Потом появилась идея провести эксперимент по чипированию людей, чтобы следить за их здоровьем, функциональным состоянием и получать данные для социологов и медиков. Если врачи на ранней стадии начнут получать информацию о заболевании человека, то можно избежать осложнений и смертельных исходов. Сейчас мы разработали капельные чипы нового поколения, они многофункциональны и универсальны. При желании их даже можно устанавливать человеку без его ведома, например, просто сделав инъекцию или ту же прививку, но это, как ты понимаешь, сильно противозаконно. Про осетров ты почему вспомнил?
– Так рыба очень дорогая, ценная, особенно белуга-альбинос, если она вырвется на волю, то ее можно найти по сигналу? Можно запеленговать при помощи специального устройства?
– Всё зависит от расстояния, на которое уйдет объект, и если белуга действительно уплывет в подземные воды, то поймать сигнал весьма проблематично. Для этого нужен более мощный передатчик и оборудование.
Джерри увлекся и выложил кучу технических, не нужных для меня характеристик, поскольку ответ на свой вопрос я уже получил: если друг Реймонда утонул, и его унесло в подземное русло реки, то его тело не найдешь. А может быть, он смылся в катакомбы и плутает там горемычный, в этом случае, если беглец спустился глубоко, то сигнал точно не обнаружат. Тоже вариант. Поэтому с уверенностью утверждать, что с парнем не произошел несчастный случай, нельзя.
В одном я точно убежден, что очень хорошо себя знаю, и если сегодня уйду из «Челопарка», не попытавшись разобраться, с какой целью меня послала Вероника, и понять, куда действительно исчезли или не исчезли люди, то меня долго будут мучить угрызения совести. В связи с этим надо под любым предлогом убедить друзей остаться в парке до конца экскурсии, мол, очень интересно, будет что вспомнить, а вечером вернемся в усадьбу Питера.
– Ты меня слушаешь? – повторил вопрос Джерри. – Я говорю, не переживай за альбиносов, садки и вольер на ферме крепкие, так что никуда они не денутся. Кстати, наше сотрудничество с «Паноптикумом» заканчивается через полгода, так как они контракт с нами не продлевают. Сказали, что своими силами справятся.
Поблагодарив Джерри за информацию, я продолжил размышлять… стоп, какая к черту усадьба, а как же встреча с Реймондом ночью у озера? Плюс надо попытаться вечером увидеться с Вероникой и расспросить о пледе из одуванчиков, о «Челопарке» и Черепе. Тогда, уже в зависимости от полученных сведений, решу, стоит ли сообщить о прошлом месье Пешича. Друзьям пока ничего не стоит говорить, так как незачем их волновать раньше времени, а то еще начнут играть в комиссара Мегрэ и наломают дров. Я это веселое трио хорошо знаю…
– Приехали, – сообщил Санчо, – заходите.
Куратор указал на трехэтажный деревянный дом с вывеской «Мэрия», где находилось кафе с отдельным входом и немудреным названием «Приют». Обстановка здесь очень напоминала горницу в музее: отделка, мебель и другие предметы интерьера полностью были изготовлены из дерева.
– Надеюсь, не одной кашей будут кормить? – забеспокоился Вэл.
Появилась официантка, пышнотелая девушка, чем-то напоминавшая костюмершу в отеле, и сообщила, что сегодня подают на обед. Увидев ее, я чуть по лбу себя не хлопнул – Настя! Загадочная русская девушка зачем-то меня хотела видеть и о чём-то поговорить. Да уж! За три неполных дня в «Паноптикуме» вопросов и загадок накопилось порядком. Так, теперь надо ненавязчиво решить вопрос с друзьями по поводу продолжения экскурсии.
– Джерри, я видел, что в «Челопарке» есть община фанатов. Я правильно понял, что речь идет о футбольных болельщиках? – начал я издалека.
– Да, ты прав, Майкл. Хотя, между фанатами и болельщиками большая разница. Собственно, они – одна из причин моего появления в «Челопарке». Контингент там очень сложный, но интересный с любой точки зрения, если рассказывать об их поведении и похождениях, то целого дня не хватит. Самая колоритная и неоднородная община, тут лучше один раз увидеть. Товарищи, услышав о футбольных фанатах, заметно оживились, и я решил бить в яблочко.
– Джерри, болельщики каких клубов в общине живут, из каких стран? Не знаешь, есть ли фанаты МЮ, «Ливерпуля», «Реала», «Барселоны»? Может быть, у них атрибутика своих команд имеется? Сувениры, футболки, шарфы?
– Я не специалист по европейскому соккеру, но такие популярные клубы, конечно, знаю и символику этих команд видел в общине.
– Почему фанаты здесь поселились? Вдали от стадионов и клубов? – заинтересовался Дэвид.
– Большинству из них вход на стадион закрыт из-за буйства и хулиганства, а здешним психоаналитикам и социологам как раз не хватало такой публики. Вначале здесь появилось несколько фанатов, но их община быстро разрослась. Что касается формы, то у них есть что-то вроде лавки. Сувениры, атрибутику продают, меняются, короче, подзарабатывают по мелочи. Им друзья присылают посылки в город на почту «до востребования», а те приплачивают водителям, и они их привозят. В принципе, посылки запрещены, но безопасность закрывает на это глаза.
– Зачем такие сложности – отправлять до востребования? Разве нельзя сразу в «Паноптикум» отправить? – спросил я.
– Все, кто живут в «Челопарке», не имеют права сообщать родственникам и друзьям, где они находятся. Это прописано в условиях договора. Три года без контактов, в том числе телефонных, с внешним миром, иначе получится лагерь бойскаутов, и каждые выходные КПП будут осаждать родственники, друзья и подруги. Сразу же пропадет чистота эксперимента, главным условием которого является – изучение людей разных религий, взглядов, ориентаций и культур в замкнутом пространстве на протяжении длительного срока. В связи с этим внешние контакты исключаются.
– Если у жителя «Челопарка» умирает родственник, то его отпускают на похороны?
– Ты у Санчо про это спроси, я же здесь не работаю и таких нюансов не знаю. Только общеизвестными сведениями могу поделиться.
Пока разговаривал с Джерри, Вэл переварил полученную информацию и произнес то, что я от него ожидал:
– Ребят, давайте съездим к фанатам. Пообщаемся, форму посмотрим, сувенирчики разные.
Помимо ПСЖ, каждый из нас болел за иностранную команду: Вэл – за «Барсу», Чак – за МЮ, Дэвид – за «Реал». Когда я жил в Москве, то подростком постоянно ходил с отцом на матчи «Спартака» и с тех пор привязанность к клубу сохранил.
– Майкл? Чего молчишь?
Все трое вопросительно посмотрели на меня. Опа! Рыбки-то попались на крючок!
– Ну не знаю… в «Паноптикуме» мы загостились чрезмерно. Мы вообще-то на рыбалку приехали, нас, наверное, в усадьбе уже потеряли. Впрочем, ладно, ведь несколько часов ничего не решат. Уговорили! Остаемся и заодно посмотрим, что за фанаты там такие, может с ними вечерком пивка попьем.
Закончив обедать, мы вышли на улицу, где у машины нас ожидал Санчо.
– Мы решили остаться. Хотим еще парк посмотреть, с людьми интересными пообщаться, фанатов увидеть, сувениры у них купить, – сообщил ему довольный Вэл.
– Ну и чудненько! Вы еще многое не видели. Я заодно со старшинами общин побеседую, – обрадовался куратор и посмотрел на часы. – Так, через десять минут начнется Судилище. Рекомендую зайти и посмотреть на местную демократию в действии, это весьма любопытное зрелище, скажу я вам.
За зданием мэрии находился большой куполообразный прямоугольный шатер с огромной золотой эмблемой «Паноптикума». Сюда уже стекался разношерстный возбужденный люд. Внутри просторного зала рядами стояли стулья, на подиуме возвышался огромный стол с табличкой «Преподобный судья Крис Лефлер», и лежал деревянный молот, да-да, я не ошибся, это был не обычный судейский молоточек, а именно молот.
– Наверное, преподобный смертный приговор исполняет на месте, после оглашения сразу глушит, – предположил Вэл.
Публика быстро заполнила зал, все оживленно общались и находились в приподнятом праздничном настроении, словно перед большой театральной премьерой. К секретарскому столу подошла девушка в круглых очках на милом личике, одетая в белую блузку и черную юбку.
Дождавшись наступления тишины, она торжественно провозгласила:
– Всем встать, преподобный судья Крис Лефлер!
– Сидите, – жестом показал нам Санчо и добавил шепотом: – Гости не участвуют в процессе.
Появился судья, это был темнокожий гигант в черепаховых очках на пол-лица, с пружинистой шевелюрой на большой голове. На плечи у него была накинута огромная черная мантия, в такой парус нас можно четверых обернуть. Сразу же стало понятно наличие на столе гигантской колотушки, так как в руке двухметрового исполина молоток выглядел бы детской погремушкой в руках дедушки, пытающегося успокоить разбаловавшихся внуков.
Лефлер основательно устроился в кожаном кресле-троне, затем внимательным отеческим взглядом оглядел публику и с благосклонностью кивнул. Народ разом выдохнул и дружно рухнул на стулья. Секретарша в мертвой тишине подала преподобному стопку бумаг и села за печатную машинку.
Гигант взял бумаги и мельком их просмотрел, затем, выбрав один из листков, громоподобным голосом Зевса пророкотал:
– Заседание номер двести шестьдесят четыре объявляю открытым.
Он взял в руки молот и грохнул им по столу. Купол шатра заколебался. Шоу началось.
– Рассматривается дело Мари Антуанет Стюарт Кюри против Даниэля Клемана, проживающих в общине сапиосексуалов, – начал зачитывать судья. – Мари Антуанет Стюарт Кюри просит выдворить Даниэля Клемана из общины сапиосексуалов или перевести в любую другую общину «Челопарка» из-за недостойного поведения и нарушения гармонии между партнерами во время духовной прелюдии, предшествующей половому акту. Даниэль Клеман злостно наплевал на партнершу, с которой в течение суток готовился к соитию духом и разумом, чтобы в апофеозе отношений совершить коитус… – судья оторвался от листка и прорычал: – Я вам, интеллектуалы бестолковые, не раз говорил, чтобы заявление писали коротко, и не выносили мозг мне и свободным гражданам «Челопарка» напыщенным словоблудием. Где месье Клеман? Почему не сидите на месте обвиняемого? Занять место! Живо!
Из рядов вышел мужчина в очках, с бородой и с сумятицей черных волос на голове. Злостный нарушитель предкоитусного ритуала застенчиво кивнул свободным гражданам и судье, потом сел на отдельный стул и стал добродушно созерцать общество через толстые линзы.
– Вот это типаж! – воскликнул Дэвид. – Готовый персонаж гениального изобретателя, создавшего машину времени.
– Пострадавшая и истец в одном лице, Мария Антуанет Стюарт Кюри, займите свое место, – сказал преподобный.
Вышла женщина, просто небесное создание: стройная, с осиной талией и аккуратным бюстом, курносым носиком и овальными черными очками на глазах. Каштановые волосы у нее были стянуты в пучок на затылке. Ангелочек сцепила руки перед собой и смиренно посмотрела на судью.
– Скажите, мадам, вы не будете возражать, если я вас буду называть просто Мари? – спросил судья, и по залу пробежал смешок.
– Нет, не возражаю, ваша честь, – с кротостью ответил ангелочек.
– В чём вы обвиняете Даниэля Клемана?
– Господин судья! – неожиданно жестким и четким голосом заговорило небесное создание. – Я обвиняю этого циничного, с позволения сказать, человека, наплевавшего на самое святое, что может быть на Земле, это на взаимоотношения мужчины и женщины, слившихся в наивысшей точке отношений – духовном оргазме и подготовивших свой разум и тело к волшебному соитию между…
– Сто-о-оп! – заорал судья и шарахнул молотом по столу.
Купол содрогнулся. Свободные граждане, не моргнув глазом, продолжали созерцать спектакль, привычные к выстрелам судейской пушки.
– Я же предупредил вас, Мари! Говорите коротко и по существу. Отвечайте, что он сделал? – преподобный указал молотом как указкой на витавшего в небесах Даниэля. – В чём вы его обвиняете?
На глазах Мари выступили слезы, наконец, выдержав драматическую паузу, она ответила:
– Ах! Я всё скажу без утайки! Мы с этим человеком целый день готовились к коитусу. Отключились от суеты и говорили только о возвышающих и соединяющих наши души темах: искусстве, литературе, философских воззрениях Вольтера. Наш разум слился в единое целое, а наши энергетические субстанции, сплетенные в клубок, достигли духовного совершенства и взлетели в астрал, – сказала она и снова сделала театральную паузу.
Судья еле сдерживал себя, а колотушка в его руках нервно подергивалась.
Вэл в восторге прокомментировал:
– По-моему, Мари довела преподобного до мозгового оргазма, и сейчас произойдет извержение вулкана.
– В едином энергетическом потоке мы… – увидев, свирепый взгляд Лефлера, она ускорилась. – Я заканчиваю и перехожу к фактам, господин судья. После продолжительной прелюдии, когда наши души сплелись в духовном экстазе, мы с Даниэлем условились встретиться в полночь, чтобы предаться любви и соединиться в неземном коитусе…
– Еще короче! – зарычал судья.
– Я зашла к Даниэлю в комнату босая, в розовой шифоновой сорочке, созревшая для великого таинства коитуса, и тут я увидела у любимого… – Мари сделала эффектную паузу, в зале стояла такая мертвая тишина, что пролети муха под куполом, она произвела бы эффект сверхзвукового истребителя, – … что он держит эту мерзость!
Снова долгая пауза… публика в ожидании развязки затаила дыхание… наконец, девушка медленно достала из сумочки какой-то журнал и положила его на стол. Зрители гусаками вытянули шеи, пытаясь рассмотреть «эту мерзость». Судья Лефлер с некоторой опаской взял двумя пальцами улику и, развернув ее, продемонстрировал яркую обложку зрителям. Зал в недоумении ахнул… это же… комикс! Обычный комикс! На обложке нарисован летящий Супермен, совершающий очередной подвиг. Крис Лефлер молча перелистал журнал, внимательно рассматривая каждую страницу, затем, пожав плечами, свернул в трубку и, приставив ее к глазу, посмотрел через нее на притихший зал, ожидающий вердикта преподобного…
– Мадам, осмелюсь ли я предположить, – сказал судья и помахал трубкой перед Мари, как дирижер палочкой, – что Даниэль Клеман пытался использовать комикс не по назначению, э-э, так сказать, э-э… для сексуальных игр, чем оскорбил вас?
Публика разом вдохнула воздух и синхронно, как залп из сотен артиллерийских орудий, грохнула канонадой неудержимого хохота, высвобождая накопившуюся энергию.
Преподобный дождался, когда зал успокоится без применения молота, и приказал:
– Отвечайте, Мари!
Девушка вспыхнула ярким багрянцем, словно пион на заре под первыми лучами солнца.
– Неужели непонятно?! Он рассматривал картинки в низкопробном, мерзком чтиве, тем самым разом уничтожив гармонию между нами, и я категорически…
Судья бабахнул молотом. Купол тряхнуло.
– Тихо! Я всё понял, из-за того, что он читал комикс, у вас не произошло духовного и физического соития?! Так?! И гармония навернулась медным тазом! Так?!
– Да, – прошептала Мари.
– Тишина! – рявкнул Лефлер в адрес угорающих зрителей.
Минут пять он молчал, пересматривая страницы в полной тишине и внимательно читая подписи под картинками комикса. Закрыв журнал, он вздохнул и показал обложку с Суперменом Мари.
– Кто нарисован на обложке? Как его зовут? Чем занимается этот человек?
Мари с негодованием перевела взгляд с Супермена на судью.
– Откуда я, бакалавр искусств, член общества истории культуры и…
Лефлер не дослушал ее и спросил:
– Месье Клеман, кто нарисован на обложке?
Изобретатель весь процесс спокойно сидел на стуле и шевелил губами, наверно, прикидывал, когда будет готова машина времени, и он сможет сбежать от Мари лет этак на пятьсот.
Даниэль с энтузиазмом начал объяснять:
– Это Супермен, обладающий многими суперспособностями, и одна из них – перемещение по воздуху со скоростью света. У меня есть две версии, объясняющие этот феномен. Постараюсь описать простым языком для дилетантов. Первая, это самотелекинез, при помощи которого Супермен создает вокруг себя энергетическую капсулу, нейтрализующую земную гравитацию. В последние несколько лет я занимаюсь вопросами преодоления гравитации. У меня есть большой научный труд на данную тему, давайте я вам покажу одну прелюбопытнейшую вещицу… – заметно оживший Даниэль раскрыл комикс. – Кстати, есть еще вторая версия, которая пересекается с первой. Я могу…
Преподобный шарахнул молотом по столу. Купол подпрыгнул. Зал застыл в ожидании. Даниэль испуганно икнул и замер.
– Достаточно, и так всё ясно!
Крис Лефлер с укором посмотрел на Мари и сказал:
– Для вас это мерзкие картинки, – судья поднял высоко указательный палец, фиксируя важность момента, – а для ученого это объект научного интереса. Вы обвинили невиновного человека, оскорбили и желали выгнать его из общины, не разобравшись. Ох уж мне эти бакалавры искусств! Не стыдно?!
Но Мари никого не слушала, она кинулась к Даниэлю, обняла его и промолвила сквозь рыдания:
– Прости меня, недалекую и недостойную тебя! О-ох! Мой гений, если можешь, прости меня! О-ох! Мое интеллектуальное чудо! – нараспев причитала бакалавр искусств. – Ты великий ученый. Ох! Ах! Давай же поскорее вернемся в храм любви, где наши души сольются воедино.
Зал в экстазе топал ногами, свистел и аплодировал. Женщины вытирали слезы платочками.
Один из мужчин крикнул:
– Эй, Клеман! Ну-ка, отгравитационь ее хорошенько!
– Да, тут Шекспир отдыхает! – сказал Чак. – Но судья-то, как всё выкрутил и Даниэля спас от депортации, и любовь.
Преподобный бабахнул молотом. Купол всполошился. Все замерли.
– Суд удаляется на совещание! – пророкотал он.
В мертвой тишине прошло несколько минут, наконец, судья вынес вердикт.
– Объявляю решение суда: Даниэль Клеман невиновен! Мари Стюарт, чёрт, Антуаннета, чёрт… – он запутался и махнул рукой, – короче, я вас наказываю тремя работами вне очереди по уборке администрации за клевету на умного и порядочного человека. Также в течение месяца вы должны войти в курс дела, чтобы иметь представление о теории месье Клемана, о чём кратко и доложите на одном из наших заседаний. Решение обжалованию не подлежит!
Pulsuz fraqment bitdi.