© Анастасия Дадаева, 2019
ISBN 978-5-4493-4163-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Эта книга – своего рода рубеж, что подводит итог давнему (и не очень) прошлому. Одни строки актуальны для меня и по сей день, с другими спешу распрощаться. В конце книги помещен раздел «Неспетое», в который входят написанные в 2008—2014 гг. песни, которые так и остались стихотворениями.
Выражаю бесконечную благодарность мужу Василию, маме Валентине Викторовне, папе Ивану Николаевичу, Маргарите Владимировне, Олегу Васильевичу, Наталье, Сергею и Ванюше, Аннушке, Катерине и Максиму, Екатерине Васильевне за поддержку и возможность выпустить эту книгу, Наталии – за идею и адрес издательства, Татьяне Алексеевне – за теплый отзыв, читателям – за интерес.
Приятного погружения!
«По мне в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей»
Эти ахматовские строчки вспомнились при перелистывании электронных страниц первой книги Анастасии Дадаевой. Литературных кафе в нашем городе нет, но по утрам, согревшись чашкой кофе и пробежав пальцами по клавиатуре, бывало, прочтёшь в ВКашном профиле «сигнальные звоночки» её рифм. Они, как протяжный звон богемского хрусталя, отдаются потом дневным эхом, не отпускают…
Я есть тело и дух.
Я есть зрение, слух.
Я есть миг и есть век.
Я Живой Человек.
Из плоти и крови, из любви и из боли сотканы её стихи. Разные, высокие и несуразные: лицевые и изнаночные, цепочки и узелки стихотворных рядов. Каковы бы ни были они по фактуре – строки согревают, не дают замёрзнуть душе окончательно.
С сведенной судорогой шеей
(не думай, будто это блажь)
я обнимаю батарею
и греюсь о ее стальной горячий фарш.
Гудят защемленные нервы,
артерий пережатый ток.
Пришла пора пустить по венам
черносмородиновый сок.
От игр этих, от игрушек
избавь, уволь меня, оставь.
Песками Гоби стал иссушен
язык. Жги злость и гордость плавь.
Честнее, искреннее, свеже
и ярче лампа в фонаре.
Ищу тебя. Сейчас и здесь же.
Ва-банк – вот лучший ход в игре.
Встречая Настю по касательной на проспекте Нефтяников или Строителей в нашей сибирской глуши, думаю, как увижу её на Итальянском или Певческом мосту в Петербурге или в сутолоке на Рубинштейна. Кажется, что грусть её глаз на брегах Невы отступит, немые вопросы растворит призрачная синева питерского неба.
Не думай, что с тобой легко,
Но у любви особый счёт.
Ведь каждый человек – ранимый,
Хранимый верностью одной.
Не думай, будто все напрасно,
И не пытайся жечь мосты —
Мы все, меняя ипостаси,
Обожжены.
Порой кажется, мы – давние знакомые. Но нет. И всё же я знаю об Анастасии больше, чем о ком-то из моих друзей и знакомых. Я прочла Дневник её души – её стихи, в которых всё без утайки.
В нынешнем мимикрирующем веке нет времени на задушевные разговоры. Порой случайный попутчик заинтересован в тебе глубже, чем ближний, коллега, давний товарищ. Его не шокирует твоя открытость, твоя беззащитность. Как радостно вздрагиваешь от кропления водой, так и чистые чувства, выплеснутые поэтом в строке, способны обновить взгляд на мир, протрезветь.
Не жалей ни о чем:
Ни о первой любви,
Не жалей ни о чем,
но, сверкая, гори.
Это пламя в ночи.
Разве тот виноват,
Кто дорогу свою
Выбирал наугад.
Или:
К прошлому возврата нет – знаю наизусть.
Как бы ни хотелось вспять – все же удержусь.
Дважды в реку не войти – это не беда.
Замыкается кругом неба бирюза.
Не хочется никаких разборов «по полкам», систематизации тем и образов, никаких определений со стороны. Анастасия лишь плетёт венок своей жизни. После её стихов остаётся волнение, живое чувство. Значит, и рожь поспеет, изо льна наткут полотна, и крестильная рубашка на младенца будет одета… И улыбка счастья и любви осветит её лицо.
А каждый понесёт свой крест: заботясь о ближних, думая о дальних, претворяя радость или боль души в дела и слова, которые у самых неравнодушных и тонко чувствующих прорастут стихом…
И коли Настя делает стихотворный книксен Анне Андреевне Ахматовой, пусть строки великого поэта и станут напутствием книге, рождающейся на свет:
Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене…
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.
Т. МОНАСТЫРЁВА.
И твои крылья на стене
Напоминают время мне,
Когда мы ангелами были,
Но счастье это позабыли.
Теперь и ты поешь о том
И плачешь, серебро роняя,
И тело января, как ком
Из снега, плавно прожигая.
24.09.2007
Ди, дорогая, ты устала —
тяжелый воздух, света мало,
меня едва ли часто видишь.
Молчишь и листиками пишешь:
«Не до тебя… Не до тебя».
Я каждый раз, придя домой,
тебя в объятья заключаю;
замечу новые листки —
погладив, их пересчитаю.
Ты шелестишь: «Уйди, – любя, —
расту неплохо без тебя».
Малышка Ди, ведь ты прекрасна.
На африканских берегах
ты прослыла бы солнцем ясным,
излечивая тьму и страх.
Душа, которая вселилась
в твои ростки, всегда жива.
В нее, в тебя влюбилась. Сбилась
тахикардией пульс-строка.
Дыши, моя
Дыши, моя
Дыши, моя
Дыши, моя Ди.
30 декабря 2011 г.
Ни я для тебя, ни ты для меня
уже давно ничего не стоим.
Ночь снова яду преподнесла:
убийца – грешник, убийство – горе.
Но, каждый день глядя в решетки окон,
что за величеством забора,
я прошу: забери, забери меня
и оставь там, рядом.
Скоро, скоро,
как можно скорее, и память прахом,
и в урну осколками слюны застывшей.
Что, говоришь? Я думаю громко? —
Шестеренками мысли проторивают дорогу
к сердцу, уставшему хлебать отчаяние,
жаждущему крови ближних,
но получающему изгнание,
забвение рукою сил всевышних.
10 октября 2011 г.
Есть люди, которые в детстве детьми
как были, так ими остались.
Есть взрослые дети – они лет с пяти
характером не изменялись.
Серьезны всегда, и всегда на лице
читаются думы большие:
о мире, родителях и о конце,
к которому – каждый – пришли мы.
январь 2012 г.
Ты потерял мои руки навечно,
ты выбросил их из окна на помойку,
их длинные пальцы, как тонкие свечи,
раздавлены были мужскою набойкой —
подковой стальной каблука каучука,
железным усердием сердца-насоса,
и кость лучевая, что стебель бамбука,
твоей колесницей надломлена. Просто.
Суставы легко обнажились, где кожа
по швам разошлась неминуемых трещин.
На пару повешенных стали похожи:
запястия в петлях, как шеи двух женщин.
Кремирую их, жертва их не напрасна,
и прах понадежней землею укрою:
они будут жить, как тюльпана два красных,
бутонами кисти распустятся вскоре.
25 ноября 2011 г.
Pulsuz fraqment bitdi.