Несколько дней к ряду Эдвард Финч провел в поисках помощника. Он подал объявление в газету, обзвонил кое-каких знакомых, а также наведался в свой альма-матер, чтобы узнать, нет ли на последнем курсе выпускников, подающих большие надежды в области сыска. И по счастливой случайности в одном из коридоров университета он столкнулся со своим давним приятелем студенческих лет Стивеном Лэнгфордом.
– Как же я рад видеть тебя, дружище! – похлопав Эдварда по плечу, воскликнул Стивен. – Сколько мы уже не виделись? Шесть, семь лет?
– Кажется, что целую вечность, – улыбаясь, ответил Эд. – А ты совсем не изменился, Стив. Такой же жизнерадостный, каким был во времена нашей учебы.
– Да, я стараюсь держаться, – Стивен стукнул себя в грудь. – По правде говоря, иногда мне бывает трудно оставаться оптимистом. Студенты меня доводят, жена дома устраивает взбучки, когда я забегаю в паб выпить с коллегами. Бедняга мистер Эшби уже стар, и я вынужден выполнять работу за двоих.
– Мистер Эшби? Наш декан?
– Он самый!
– Так ты теперь его помощник?
– А как же! – с гордостью сказал Стивен. – Думаю, я уже очень скоро займу его место.
– А я полагал, что ты будешь работать в конторе своего дядюшки.
– Мы с ним, так сказать, разошлись во взглядах. – Лэнгфорд сделал многозначительную паузу. – В общем, мне предложили место преподавателя, и я согласился. Оплата, конечно, не самая большая, но все-таки есть куда расти. Ты же понимаешь, о чем я…
Эдвард кивнул в знак согласия.
– А ты Эдди? Все еще работаешь на того старика?
– Нет, я уже как пару лет в свободном плавании. У меня своя контора. А сюда я пришел как раз по делу.
– Я могу что-то для тебя сделать? – поинтересовался Стивен.
– Я ищу помощника. Мне нужен твой лучший студент: сообразительный, ответственный, энергичный, а главное – он должен быть готов учиться всему заново. Заносчивых и самонадеянных я на дух не переношу, ты и сам знаешь.
– У меня найдется парочка подходящих кандидатур, – с ухмылкой сказал Стив. – И даже если ни один из них тебе не подойдет, по крайней мере ты немного повеселишься. Мне кажется, тебе это сейчас не повредит. Ты выглядишь немного уставшим. – Стивен ободряюще потрепал друга по плечу. – И не жалей их, – улыбаясь, добавил Лэнгфорд.
Эдвард прекрасно понимал, о чем идет речь. Будучи студентами, они любили ломать голову над самыми изощренными нераскрытыми делами, устраивали соревнования, охоту за уликами, пускались в погоню за вымышленным преступником, на ходу продумывая возможное развитие событий. И сейчас ему предстояло испытать будущих сыщиков тем же способом. Хотя Эдвард все еще не решил, чем именно займет этих неопытных юнцов, он знал наверняка, что задачка будет непростой.
Перед тем как пройти в аудиторию для знакомства со студентами, Эдвард решил прогуляться по коридорам родного университета. Он встречал бывших преподавателей и перебрасывался с ними парой приветственных фраз, выяснил кто из его сокурсников добился больших успехов, а кто не оправдал ожиданий почтенных профессоров. Мистер Кросби, которого Эдвард уважал больше прочих учителей, был очень рад видеть своего лучшего ученика, а когда тот рассказал ему о своих достижениях, он и вовсе выразил надежду, что мистер Финч, возможно, изъявит желание прочитать лекцию о частном сыске в любое удобное ему время.
День складывался, как нельзя лучше. Эдвард был доволен собой, доволен тем, что встретил Стивена, который упростил для него задачу подбора помощника, да и в целом он был счастлив вернуться в свой альма-матер, где все вокруг ему напоминало о бурных и веселых днях студенчества. Каким же было его удивление, когда в одном из корпусов он столкнулся со своей недавней знакомой – мисс Натали Синклер. Девушка стояла к нему в пол оборота и весьма эмоционально о чем-то беседовала с низкорослым пожилым профессором. Эдвард оказался чуть в стороне от этой странной парочки, и потому решил воспользоваться ситуацией, проскользнув мимо них. Он поднял воротник пальто и, отвернувшись в противоположную сторону, неспешно проследовал дальше по коридору. Но эти манипуляции оказались вовсе ни к чему, так как мисс Синклер была слишком увлечена разговором для того, чтобы обратить свое внимание на детектива.
– Вы просто обязаны поговорить с ним, доктор Стюарт! Я больше не могу этого выносить, – воскликнула девушка. – Это повторяется изо дня в день! Я будто живу в сумасшедшем доме!
– Милочка, вам непременно стоит успокоиться, – отвечал профессор. – Вы должны понять меня: я не имею права вмешиваться в ваши семейные дела. Тем более, что Фредерик наотрез отказывается говорить с кем бы то ни было на эту тему. В последнее время он постоянно не в духе: думаю, сказывается болезнь и возраст. Может оттого, происходящее в вашем доме кажется ему чем-то нелепым и незначительным.
– Но вы же друг семьи! Вы имеете полное право вмешаться…
– Все не так просто, как кажется, – со вздохом ответил профессор. – Ваш дядюшка может поговорить со своим…
– Он пытался, – перебила его Натали. – Все без толку. К тому же, если бы не он, ничего вообще бы не случилось…
– Неужели вы обвиняете его в…
– Отчасти. Но мама всегда была такой, а все случившееся только усугубило ее состояние. А Фредерик продолжает стоять на своем. Он ведь знает, что все станет значительно хуже, если он не…
Эдвард уже отошел от беседующей пары достаточно далеко, чтобы слышать еще что-то из их диалога. И хотя подслушанный им разговор показался ему любопытным, желания вмешиваться в дела этой взбалмошной и своенравной барышни у него не возникло.
Войдя в аудиторию, детектив увидел Стивена и нескольких студентов с кафедры криминалистики. Трое из них учились на выпускном курсе, а один уже закончил учебу и сейчас изредка подменял преподавателей, когда те отсутствовали по тем или иным причинам.
– Ну, что же, господа, оставляю вас наедине с мистером Финчем. Не подведите меня, друзья мои! Я поручился за вас! – хитро улыбаясь, сказал Лэнгфорд и поспешил выйти из кабинета.
Эдвард по очереди познакомился с молодыми людьми и расспросил их о том, кем они себя видят в будущем, а также об их целях и приоритетах в работе детектива. Все они немного волновались и путались в словах: видимо, Джозеф перехвалил приятеля и описал его ребятам, как крайне опытного и знаменитого сыщика. Эдвард воспользовался их состоянием и стал задавать им самые каверзные и необычные вопросы, какие только смог придумать. И лишь один, самый младший и неприметный из них, сумел взять себя в руки и ответить на его вопросы, пусть и немного невпопад. Этот парнишка напомнил Эдварду его самого в начале учебы: когда-то он тоже был стеснительным и замкнутым, не любил шумных компаний и предпочитал учебу развлечениям с друзьями.
– Мистер Тобин, я вижу вы вполне уверены в себе и своих знаниях, – с притворной серьезностью сказал Эдвард. – Кажется, вы считаете себя самым способным из присутствующих здесь выпускников.
Рыжеволосый парнишка выпрямился и мельком взглянул на своих сокурсников. Поразмыслив над ответом пару секунд, он твердо заявил:
– Я буду честен с вами, мистер Финч. Я считаю, что побью этих троих в любом деле. Будь то уголовный розыск или сложнейшая логическая задача. Я верю в свои силы и готов к проверке.
Эдвард внимательно посмотрел на парня. Пока тот говорил, ни один мускул на его лице не дрогнул, а светло-карие глаза были полны решительности. Пусть детектив не любил заносчивых и горделивых людей, но этот парнишка показался ему искренне убежденным в своей правоте и умениях.
– Раз так, то я, пожалуй, готов предложить эту работу… вам всем.
На лицах молодых людей читалось непонимание.
– Мистер Тобин очень кстати предложил провести испытание. И я готов согласиться с его идеей.
Трое студентов посмотрели весьма враждебно на своего рыжеволосого товарища, но тот не моргнул и глазом. Наоборот, он был счастлив услышать, что его затея нашла поддержку у такого известного и значительного члена детективного сообщества.
– Господа, я предлагаю вам выполнить очень непростое и очень увлекательное задание. Вам предстоит заняться слежкой.
Молодые люди переглянулись и тут же начали перешептываться.
– Вы сможете обсудить ваши соображения на этот счет чуть позже. Хотя я посоветовал бы вам провести этот раунд в одиночку.
Эд заметил, как уголки рта мистера Тобина слегка приподнялись. Парнишка явно ощутил азарт и уже готовился бежать к «старту».
«Гонка будет интересной, – подумал Эдвард. – Особенно, когда они выяснят, за кем им предстоит следить».
– Вот, – детектив протянул каждому студенту листок бумаги. – Здесь вы найдете адрес того места, куда вам следует отправиться. Вам всем дается одна неделя для того, чтобы зафиксировать ваши наблюдения, а затем отчитаться передо мной о проделанной работе.
– Морган-Стрит… Кажется, это в Ист-Энде? – поморщившись, сказал один из студентов. – Да ведь это еще та дыра!
– Вы правы, мистер…
– Макфи.
– Мистер Макфи, готов предположить, что вы крайне редко выезжаете за пределы центрального Лондона. Может быть, лишь в ваше загородное поместье, чтобы поиграть в гольф или покататься на лошадях. Поэтому я считаю своим долгом предупредить вас о том, что профессия детектива заставит вас покинуть ваше теплое «гнездышко» и окунуться в мир преступности и беззакония. То место, куда я вас сейчас отправляю, покажется вам настоящим раем, по сравнению с тем, что ждет вас в будущем.
– Что находится по этому адресу? – подал голос выпускник-практикант. – За кем нам нужно следить?
– Я дам вам описание этого места. Но существуют несколько непреложных правил: вы не можете заходить внутрь этого заведения, вы не должны говорить с хозяевами или работниками, и вы ни в коем случае не должны упоминать свое или мое имя, а также род вашей деятельности. Придумайте для себя другую личность, правдоподобную историю вашего прошлого на случай, если придется рассказывать о себе. И еще одно, – Эдвард посмотрел на мистера Макфи в упор, – смените одежду. Умение маскироваться и мимикрировать – одно из самых важных для частного сыщика.
Поведав студентам последние подробности задания и дав им несколько советов, Эдвард отпустил их на занятия. Лишь мистер Тобин задержался еще на пару минут, чтобы выведать у своего нового наставника нечто, что позволит ему получить преимущество над соперниками. Но Эд был непреклонен: он твердо решил, что даст ребятам равноценный шанс на победу, пусть он и выделил для себя этого рыжеволосого паренька среди остальных. «Честность превыше всего» – с раннего детства учила его матушка, и этой мудрости детектив старался следовать во всем и всегда.
Попрощавшись со Стивеном и поблагодарив его за весьма своевременную помощь, Эдвард направился к выходу. Но вселенная определенно решила играть с ним по своим правилам и вновь испытать его нервы на стойкость.
– Какая встреча! – послышался женский голос. – Не думала, что увижу вас здесь. – Натали Синклер собственной персоной стояла позади детектива и смотрела на него весьма вызывающе. – Кажется, сама судьба вновь привела вас ко мне, мистер Смит!
– Я не верю в судьбу, мисс Синклер, – холодно отозвался Эдвард. – Скорее в трагические случайности.
По лицу Натали пробежала улыбка. Она прекрасно понимала, что Эдвард подначивает ее. Но в отличие от многих других дам, которых детектив встречал в своей жизни, эта барышня, судя по всему, наслаждалась их словесной перепалкой.
– Пусть так, но все же я встретила вас как раз в тот момент, когда уже начала терять надежду. Мое дело осталось неразрешенным…
– Если вам была так необходима моя помощь, почему же вы не пришли по адресу, указанному на визитке?
– Я звонила, – с разочарованием в голосе ответила девушка. – Звонила несколько раз, но никто не брал трубку. Я подумала, что вы подсунули мне фальшивую карточку.
– Я был занят, – спокойно объяснил детектив. – Меня не было на месте целыми днями.
– Охотно верю, мистер Смит. Или все-таки… мистер Финч?
«Снова шпилька в мой адрес». Эдвард никак не мог определиться с тем, нравится ли ему эта дерзкая особа, или ему стоит поучить ее хорошим манерам.
– Финч, – подтвердил детектив. – Но для вас просто Эдвард.
– Ну, что же, Эдвард, вы подвернулись мне очень кстати. Я не горела желанием ехать наобум в другой конец города. К тому же, я все еще надеялась, что мне удастся решить все проблемы самостоятельно.
– Я поражен, что вам это все-таки не удалось, ведь вы вовсе не производите впечатления женщины, которая опускает руки при первых же трудностях. – Теперь «мяч был на его поле». Натали Синклер заметно покраснела. Эдвард задел ее за живое. – Я так же не ожидал увидеть вас здесь, – как бы между прочим добавил детектив. – Вы приехали сюда по личному делу?
– Я здесь учусь, – резко ответила Натали.
– Как интересно…, – со скучающим видом сказал Эдвард. – Литература или филология?
– Философия, – с гордостью заявила Натали. – Но это сейчас абсолютно неважно.
– Да-да, вы же говорили о каком-то срочном деле, в котором вы оказались бессильны…
– Довольно игр! – лицо Натали вдруг стало жестким. Эта резкая перемена привела Эдварда в чувства. Он понял, что позволил себе лишнее. Они не являлись друзьями, и такая манера общения была совершенно неприемлема. Эд уже собирался извиниться перед Натали за свою грубость, как она вдруг спешно направилась к выходу и резким движением руки позвала его за собой.
– Мы обсудим все за обедом, – скомандовала девушка. – Надеюсь, вы не против немного подкрепиться?
Небольшой ресторанчик «У Перси» располагался на углу одноименной улицы. Это было довольно уютное местечко, достаточно тихое и неприметное для шумного студенческого квартала. Сюда иногда захаживали профессора и учащиеся, чтобы пообедать или скоротать время за чашкой чая. Здесь нельзя было встретить гудящую компанию друзей, отдыхающих после лекций за пинтой пива или бутылкой дешевого виски. По вечерам здесь собирались члены общества любителей поэзии и истории, иногда играла живая музыка, а по субботам представители различных политических движений давали небольшие лекции на самые животрепещущие социальные темы. Последнее было не совсем законным и не приветствовалось в профессиональных кругах, отчего эти импровизированные собрания тщательно охранялись от посторонних глаз и ушей.
Мисс Синклер сидела напротив Эдварда и смотрела словно сквозь него. Немного взволнованная, она курила сигарету и молча наблюдала за людьми, проходящими мимо окон ресторана. Они уже сделали свой заказ: детектив ограничился куском хорошего мяса с подливой, а его спутница предпочла рыбу с картошкой, порцию куриного пирога, а на десерт она выбрала шоколадный пудинг. Эдвард смотрел на эту миниатюрную стройную девушку и дивился ее отменному аппетиту. «Должно быть, она каждый день занимается споротом, – рассуждал Эд. – А иначе, откуда такой голод? Не каждый мужчина может съесть столько за обедом, не говоря уже…» Его новая знакомая неожиданно прервала ход его мыслей:
– Вы верите в проклятья? – ни с того ни с сего спросила девушка. Все то время, пока они вдвоем шли к ресторану, она проронила лишь пару общих фраз. Кажется, Натали непрестанно что-то обдумывала. Эдвард был уверен, что она решает, как лучше всего преподнести ему свою «неразрешимую проблему». По его мнению, мисс Синклер была очень импульсивной и мнительной девушкой и наверняка преувеличила масштаб случившегося. Ей хотелось казаться важной и самостоятельной, особенно в глазах такого мужчины, как Эдвард. Она уже не раз ставила под сомнение его достоинство и честность в их разговоре, и, хотя детектив сам дал ей для этого повод, подобное ее отношение больно ударяло по его самолюбию.
Ее странный вопрос вновь поставил Эдварда в глупое положение. Хотя место их первой встречи явно намекало на то, что ему самому были не чужды подобные убеждения, детектив все же не мог допустить, чтобы его считали наивным простофилей. «Выход один – увести разговор в сторону от этой сверхъестественной чепухи», – твердо решил Эд.
– Думаю, что суеверия препятствуют нашей способности ясно мыслить, – уверенно ответил он. – В повседневной жизни я предпочитаю руководствоваться логикой и здравым смыслом.
– Значит, ответ – нет? – переспросила Натали. – Это хорошо, – сказала она как будто самой себе. – Признаюсь вам, сначала я подумала, будто вы ходили туда для того, чтобы услышать предсказание о будущем или поболтать с покойной тетушкой. Но, когда я нашла на полу в гостиной вашу визитку, я сразу же все поняла.
Эдвард, не моргая, смотрел на эту молоденькую девушку и не знал, какую тактику ему стоит избрать в их беседе. Теперь ему стало очевидно, что скрыть от мисс Синклер подробности его появления «в гостях» у госпожи Мирелы будет не так-то просто. Придумай он очередную небылицу, она расколет его, как орех. Натали была одной из тех редких личностей, которые чуют вранье за версту. Возможно, это срабатывало только с незнакомцами, или она читала всех окружающих, как открытую книгу, но Эдвард впервые в жизни почувствовал конкуренцию с женщиной, касаемо умения распознавать в людях фальшь и притворство.
– Я приходил в салон не за тем, чтобы общаться с духами. У меня были свои причины. Профессионального характера…
– А вы умеете обходить острые углы, – похвалила его Натали. – Этот ваш навык мне очень пригодиться.
– Как раз об этом, миссис Синклер…
– Да-да, я знаю, что вам уже не терпится выяснить, зачем я вас сюда притащила. Поверьте, мне, если бы я могла объяснить вам все происходящее в двух словах, я бы так и сделала. Но, увы! Все слишком сложно и запутано. А я не хочу вас спугнуть.
– Не думайте, что меня так уж легко напугать, – с улыбкой сказал Эдвард. – Я не робкого десятка.
– Я это уже заметила… И мне это в вас импонирует. Но вы должны знать, что проблема, которую нужно решить, весьма необычна. Не каждый детектив возьмется за подобное. Да что уж тут говорить! Если бы я встретила вас не в салоне для спиритических сеансов, а, пожалуй, на вечеринке или в компании общих знакомых, я не стала бы обращаться к вам за помощью. Да и ни к какому другому сыщику тоже. Ведь даже полицейские уже опустили руки и отказались искать решение…
– Вы обращались в полицию? – теперь Эдвард был заинтригован. «Если замешан Скотленд-Ярд, значит, дело серьезное», – подумал он про себя. – Когда они сталкиваются с «неразрешимыми трудностями», тут появляюсь я!»
– Мы были вынуждены, хотя никакого результата это так и не дало.
Детектив уже мысленно «потирал руки» и готовился выслушать историю мисс Синклер, когда официантка вынесла их обед.
– Может, сначала перекусим? – предложила девушка. – А потом продолжим наш разговор…
– Вам лучше начать свой рассказ, – с нетерпением в голосе попросил Эдвард. – Иначе, мы здесь задержимся надолго, а у меня еще есть кое-какие дела в Сити.
– Как знаете, – пожала плечами Натали. – Но предупреждаю – все очень непросто. Я поведаю вам всю историю с самого начала, чтобы вы поняли, о каких сложностях я говорила. – Сделав пару глотков воды и приступив к нарезанию рыбы на маленькие кусочки, мисс Синклер продолжила: – Мы с матушкой живем в пригороде Лондона в поместье «Линден Парк». Оно принадлежит брату моего отца, профессору Фредерику Дюбуа. Возможно, вы могли слышать эту фамилию раньше. Он достаточно известен в определенных кругах.
– К сожалению, я не могу припомнить этого имени.
– Действительно, с чего я взяла, что вы можете разбираться в археологии?
– Вы правы, – угрюмо ответил Эд. – В этом я ровным счетом ничего не смыслю.
Натали сделала небольшую паузу, чтобы покончить с картошкой и рыбой. Когда очередь дошла до пирога, рассказ возобновился:
– Мой отец умер четыре года назад. После его смерти мы с мамой переехали из Хартфордшира к моему дядюшке, так как он обещал позаботиться о нас, случись что-то с папой. – Мисс Синклер заметно погрустнела, но постаралась взять себя в руки. – Кроме нас троих в доме живут только слуги.
– Я это учту, – растерянно заметил Эдвард. – Имеет ли этот факт какое-то отношение к вашей ситуации?
– Сейчас вы все поймете. – Натали сделала глубокий вдох. – В доме, кроме нас, бывают наши близкие друзья и личный врач моего дядюшки. Все они заслуживают большого доверия. Хочу, чтобы вы это знали.
Детектив молча кивнул в ответ.
– Нашу семью трудно назвать дружной или сплоченной. Так уж вышло, что пока отец был жив, мы редко бывали в гостях у Фредерика. Особых причин для этого не было, но мама предпочитала свежий воздух и спокойную жизнь шуму большого города. Отец все время был в разъездах, и мы видели его очень нечасто.
– Мне жаль это слышать, мисс Синклер. И раз уж вы рассказываете историю своей семьи, позвольте мне полюбопытствовать, чью фамилию вы носите? Я полагаю, что вы еще не замужем?
– Ах, это! Да, многие часто недоумевают, слыша мою фамилию и фамилию моего дяди. Дело в том, что мы не кровные родственники.
– Понимаю, – задумчиво произнес Эдвард. Но прежде чем он успел задать наводящий вопрос, девушка предвосхитила его реплику:
– Мой папа приходился сводным братом Фредерику Дюбуа. Когда моя бабушка, мадам Синклер по первому мужу, переехала из Парижа в Лондон, она вышла замуж во второй раз за Дюбуа старшего. Отцу тогда было всего два года, поэтому он рос вместе с Фредериком словно его родной брат. Отчим так и не усыновил его, и после его смерти отцу не досталось от него ни пенни: старый маразматик решил, что так будет правильно. Он дал ему кров и образование, и этого показалось ему вполне достаточно.
– Как ни прискорбно, это весьма частое явление, – отметил Эд.
– Он был отвратительным человеком, Фредерик Дюбуа старший. Пренебрегал даже собственным сыном. Мой дядюшка не любит о нем говорить, но пару раз я слышала, как они с отцом вспоминали этого тирана.
– История их отношений чем-то важна для вашего дела? – осведомился детектив.
– Так вам будет проще понять сложившуюся в доме ситуацию, мистер Финч. Несмотря на деспота-отца братья сохранили добрые отношения и уже во взрослом возрасте во всем поддерживали друг друга. Когда отчим так подло поступил с моим отцом, Фредерик поклялся брату, что при необходимости обеспечит его будущую семью всем, в чем бы они, то есть мы, не нуждались. Тем более, что сам он так и остался бездетен.
– Мисс Синклер, не сочтите дерзостью мой следующий вопрос, но, пожалуйста, ответьте мне откровенно: вы не ладите с вашим дядюшкой?
Глаза Натали округлились, и она удивленно уставилась на детектива.
– Вы меня поражаете, Эдвард, – с легкой усмешкой сказала она, подвигая к себе тарелку с десертом. – Не думала, что из всего мною сказанного вы сделаете такой вывод. – Заметив, что лицо детектива осталось таким же серьезным, она перестала улыбаться и сказала уже более угрюмо: – Вы абсолютно правы, если подумали, что в нашей семье все не очень гладко. И дело совсем не в моих отношениях с дядей. – Натали подвинулась ближе к детективу и стала говорить чуть тише: – Два месяца назад из Европы вернулся его двоюродный брат, Фили́пп Дюбуа. Я буду с вами честна: я недолюбливаю его с детства. Он кажется мне неискренним и чересчур самовлюбленным, как и многие французы, которых я встречала. Но это не самый страшный человеческий грех. И я была бы готова его терпеть, если бы с его приездами в нашей семье не наступала полнейшая неразбериха. Он всегда вносит каплю раздора между нами. Я ничем не могу это объяснить. Мой дядюшка обожает кузена: Фили́пп умеет его рассмешить, потешить его самолюбие, рассказывает ему о последних новостях в мире археологических открытий, в общем, с его появлением мой дядюшка оживает. Бедняжка Фредерик страдает подагрой: вот уже несколько лет он не встает из своего инвалидного кресла, никогда не покидает поместья, все время проводит в своем кабинете или в саду за изучением старинных рукописей и книг. Его жизнь однообразна и полна страданий.
– Это весьма печально, – согласился Эдвард.
– Не нужно сожалений. Фредерик стар, он устал от жизни. Его характер портится день ото дня. Он не дает покоя всем живущим в доме. Когда Фили́пп вернулся из очередной поездки и объявил нам всем, что наконец решил обосноваться в Лондоне, я, признаюсь вам, поначалу даже обрадовалась. Я была так наивна, что искренне полагала, будто Фили́пп сумеет чем-то занять ворчливого старика и нам всем станет чуточку легче. Но как же я ошибалась!
– Между ними произошла ссора?
– Отнюдь, они были очень рады встрече, впрочем, как и всегда. Но на этот раз Фредерик повел себя, как сущий ребенок. Он, конечно же, ждал, что кузен привезет ему из поездки какой-нибудь артефакт, нечто особенное…
Эдвард недоуменно посмотрел на Натали. Он мало что понимал в археологии и был далек от этой науки настолько, насколько это было возможно.
– Я вижу, что вы в замешательстве, – улыбнулась мисс Синклер. Она уже доедала свой пудинг и выглядела теперь чуть более расслабленной. – Сейчас я все вам объясню. Дело в том, что Фили́пп в последние годы колесил по всему миру и участвовал в раскопках древних захоронений и городов. Так как мой дядюшка из-за тяжелой болезни и преклонного возраста был не в состоянии делать этого сам, кузен снабжал его различного рода экспонатами для его драгоценной коллекции. Каждый такой «сувенир» приводит Фредерика в восторг. Он очень гордится своим собранием древностей. Думаю, он дорожит ими больше, чем всеми нами вкупе.
– Неужели на этот раз кузен вашего дяди обделил его подарком?
– К большому сожалению, нет. Он преподнес ему самое дорогое и ценное сокровище, которым Фредерик грезил последние шесть лет. «Такую вещицу сыщешь разве только в музее» – сказал он мне, когда Фили́пп вручил ему эту проклятую статуэтку.
– Не вижу в этом никакой проблемы, – уверенно подметил Эдвард. – Мисс Синклер, должен признаться, что повествование не самая сильная ваша сторона. Я так и не понял, чем я могу вам помочь. Я детектив, а не врач. Я не могу примирить вас с родней, если все дело в этом. Подобными проблемами занимаются мозгоправы.
– Ах, вы так ничего и не поняли! Все дело в статуэтке! – Глаза Натали заблестели странным огнем. – Эта чертова статуэтка – корень всех бед!
– Та вещица, которую Фили́пп Дюбуа подарил вашему дядюшке по приезду? Что же в ней необычного?
– Много чего! – воскликнула Натали. – Эта вещица, как вы ее назвали, не что иное, как статуэтка черной кошки, символа древнеегипетской богини плодородия Ба́стет!
– Звучит вполне невинно, – усмехнулся детектив. – Хотя мне это ровным счетом ни о чем не говорит, – равнодушно подметил он.
– О, да! – съехидничала Натали. – Она вполне невинна, если не считать того, что она была найдена на раскопках гробницы фараона Тутанхамо́на1 в 1922 году.
Последние слова мисс Синклер эхом отдались в голове Эдварда. «Гробница, Тутанхамо́н, раскопки…». Отрывистые фразы вертелись в его мозгу, как вдруг перед глазами Эда возникла статья из «Лондон-Пост», которую он прочел несколько лет назад. «Помнится, мы обсуждали ее с Робертом за завтраком у него дома. Он еще возмущался тем, как бездарно автор описал обстоятельства смерти нескольких ученых, участвовавших в раскопках. Все, что я помню, это причитания Роба, а смысл статьи от меня почему-то ускользнул. Вероятно, опять какая-то чертовщина».
Натали заметила, что Эдвард силится что-то вспомнить, и потому поспешила прийти ему на помощь.
– Не знаю, слышали ли вы о «проклятье фараонов», но это – весьма и весьма неприятная штука… Разумеется, для тех, кто в него верит.
– И в чем оно заключается? Это «проклятье фараонов».
– Об этом много писали и говорили, и, как водится, у каждого на этот счет свое мнение. В научных кругах не любят домыслов и разного рода выдумок, но этот случай на время поверг археологическое сообщество в полнейшее замешательство. Хотя позже волнения улеглись, некоторые до сих пор верят в то, что люди, которые принимали участие в открытии гробницы Тутанхамо́на, были прокляты.
– Наверняка были какие-то предпосылки для веры в подобную чепуху? – посмеиваясь, спросил Эд.
– К сожалению, на этот раз ваш скептицизм и ирония неуместны, – недовольно заметила Натали. – После открытия гробницы одна за одной произошли весьма странные смерти участников раскопок. Кто-то умер почти сразу: кажется, несколько египтян-рабочих, помогавших откапывать захоронение фараона, другие, археологи и любители, побывавшие там после открытия, умирали при странных обстоятельствах или от необъяснимых болезней годами позже. Сами раскопки сопровождались разного рода трагическими случайностями и неприятностями. Особо чувствительные видели в них знамения свыше, своего рода предостережения, которые посылали им сами фараоны древности.
– Все это очень увлекательно, – согласился детектив. – Но не могли же образованные англичане принять подобного рода «предсказания» за чистую монету?
– Вы не бывали на раскопках, мистер Финч, – в голосе Натали прозвучали нотки презрения, – и оттого не можете себе представить, какая атмосфера царит в этих богом забытых местах. Кругом пустыня, стоит невыносимая жара, солнце печет голову так, что к полудню тебе начинает казаться, что ты и вовсе на другой планете. И когда вы, будучи частью этого странного и сюрреалистичного мира, вдруг сталкиваетесь с какими-то необъяснимыми явлениями, а затем слышите от местных, что грозные цари прошлого таким образом мстят живым, за то, что те посмели осквернить их могилы, вы невольно начинаете верить в эти сказки. Кроме того, ни для кого не секрет, что гробница была опустошена не только английскими и французскими археологами, но также искателями сокровищ. И потому «проклятье фараонов» стало еще страшнее.
– Мародеры, – подытожил Эдвард. – Не мудрено, что на такое лакомое местечко сразу слетелись «мухи».
– Это все, что вы уяснили из моего рассказа? – разочарованно воскликнула Натали. – Видимо, вас и вправду ничем не проймешь, мистер Финч. Хотя, может, это и к лучшему…
– Не хотел вас разочаровывать, мисс Синклер, – чуть мягче сказал Эдвард. – Я лишь подметил, что такие истории обычно призваны отпугивать желающих поживиться. Готов поспорить, что ваш двоюродный дядюшка также не верит в эти байки, раз он осмелился приобрести подобный… артефакт.
– Множество ценностей было вывезено из Египта в те годы. Как по мне, так археологи ничем не лучше этих любителей краденного. Одни заполняют ворованными экспонатами подвалы музеев, другие набивают карманы «проклятым золотом». Чем первые лучше вторых?
– В чем-то вы, конечно, правы, – согласился Эд. – И к какому типу вы причисляете Фили́ппа Дюбуа?
– К моему стыду, Фили́пп – один из охотников за того рода «удачными приобретениями». Он выискивает наиболее выгодные сделки, но сам рук не пачкает. Он уже давно не был на настоящих раскопках, хотя ни за что вам в этом не признается. У него много связей в археологических кругах. Так он и добывает свои «сокровища».
Pulsuz fraqment bitdi.