Kitabı oxu: «Когда рухнул наш мир»
Глава 1
Анастасия
Я смотрю на часы – очередной дорогой подарок от мужа – и понимаю, что время нашего брака истекло. Двадцать лет назад я бы расплакалась от счастья. Сегодня я едва сдерживаю зевок.
– Нравятся? – Андрей наклоняется через стол, и от его одеколона слегка подташнивает. Тот же запах уже десять лет. – Менеджер в бутике сказал, эта модель только для особенных дам.
«Менеджер хорошо зарабатывает на таких мужьях», – думаю я, но киваю с улыбкой. В ресторане на сорок втором этаже полагается улыбаться. Здесь все отлично: панорамные окна, свет свечей, официанты в белых перчатках. Только почему мне так холодно?
– Спасибо, Андрей. Очень красивые. – Слова выходят правильные, отрепетированные за годы таких же ужинов. Я застегиваю часы на запястье, металл холодит кожу.
Он довольно откидывается в кресле, заказывает шампанское. Официант появляется мгновенно – в заведениях такого уровня всегда так. Андрей ощущает себя королем. Богатый, успешный, красивая жена, совместный бизнес. Что еще нужно для счастья?
А мне нужно понять, когда я перестала любить этого человека.
Вернее, когда перестала обманывать себя. Признаки были – новый одеколон полгода назад, «срочные командировки» по выходным, телефон, который он теперь никогда не оставляет без присмотра. Но я делала вид, что не замечаю. Занятые люди имеют право на личное пространство, правда?
– За нас, любимая. – Он поднимает бокал, глаза блестят. – За двадцать лет брака. За то, что мы смогли построить.
Я пью шампанское, пузырьки щекочут язык. «Мы построили»? Я помню, как в девяностые таскала папки с документами, пока он «налаживал связи» в барах. Как сидела с младенцами по ночам, а он спал, потому что ему «завтра на важную встречу». Как вкладывала отцовские деньги в наше первое агентство недвижимости, а Андрей ставил печать и чувствовал себя основателем империи.
– Анастасия? – Он смотрит на меня с легким беспокойством. – Ты не слушаешь.
– Слушаю. – Я улыбаюсь шире. – Думаю о нашем пути.
– Мы многого добились. – Андрей берет мою руку. Его ладонь мягкая, ухоженная. Когда-то эти прикосновения вызывали дрожь. Теперь я чувствую только влажность его пальцев. – Помнишь, как начинали? Одно агентство, крошечный офис…
Он рассказывает нашу историю в своей версии. В ней он герой, я – верная спутница. Дети появляются мимоходом, мои бессонные ночи не упоминаются. Мой отец, который дал нам стартовый капитал и связи, превращается в «доброго советчика».
Я киваю, играю роль благодарной жены. А сама думаю о том, как сегодня утром он даже не поцеловал меня. Как вчера снова «задержался на работе». Как в последний раз мы занимались любовью… не помню когда.
– …поэтому я думаю, нам стоит больше времени проводить вместе, – заканчивает Андрей свою речь.
Сердце екает. Может, он тоже это чувствует? Может, мы еще можем…
– Что ты имеешь в виду? – Я наклоняюсь ближе, впервые за вечер искренне заинтересованная.
– Ну… – Он чешет за ухом, жест знакомый с молодости. – Можем ездить вместе на дачу по выходным. Или я куплю путевки в хороший санаторий. Тебе нужно отдохнуть, любимая. Последнее время ты какая-то напряженная.
Санаторий. Путевки. Как будто я больная, которой нужно лечение, а не жена, которой нужна любовь.
– А может, просто поговорим? – Слова вырываются сами собой. – Когда мы в последний раз разговаривали? По-настоящему?
Андрей хмурится, будто я говорю на незнакомом языке.
– О чем говорить? У нас все хорошо. Бизнес процветает, дети растут, дом полная чаша…
– О нас, Андрей. О том, что мы чувствуем. О том, чего хотим. О том, счастливы ли мы.
Он смотрит на меня так, словно я предложила раздеться посреди ресторана. Неловкость, непонимание, легкое раздражение.
– Анастасия, ты странно говоришь. – Он допивает шампанское, избегая моего взгляда. – Конечно, мы счастливы. Посмотри вокруг – у нас есть все, о чем можно мечтать.
Есть все, кроме любви. Кроме близости. Кроме простого человеческого тепла.
Его телефон загорается на столе экраном вверх. Сообщение. Я читаю автоматически: «Скучаю по тебе, мой тигр. Милана».
Мир останавливается.
Тигр. Как ласково.
Андрей хватает телефон, но поздно. Наши глаза встречаются. В его – паника, в моих – ледяное спокойствие.
– Это… – Он судорожно ищет объяснение. – Клиентка. У нее такое чувство юмора.
Я молчу. Смотрю на этого незнакомого мужчину с паникой в глазах и понимаю: наш брак закончился не сегодня. Он умер давно, просто я не решалась посмотреть на труп.
– Конечно, – говорю я тихо. – Клиентка.
И улыбаюсь. Потому что вдруг становится так просто. Так понятно.
Двадцать лет. Время истекло.
Глава 2
Андрей
Утром жена молчит. Сидит за кухонным столом, пьет кофе, листает какие-то документы. Не смотрит на меня. Вчера в ресторане тоже было странно – все эти разговоры о чувствах, о том, счастливы ли мы. Зачем усложнять? У нас все хорошо.
Ну, почти все.
И почему она так внимательно на меня смотрела последние недели? Будто изучала. Раньше такого не было.
Из своей комнаты выглядывает Лиза, наша четырнадцатилетняя дочь.
– Мам, можно я сегодня у Кати ночевать останусь? – спрашивает она, надеясь на хорошее настроение.
Анастасия даже не поднимает головы от бумаг.
– Лиза, не до тебя сейчас, – бросает она холодно.
Дверь в детскую тут же захлопывается. Я вздыхаю. Напряжение в доме можно резать ножом.
– Настя, – пытаюсь я, наливая себе кофе. – Может, поедем сегодня на дачу? Погода хорошая.
Она поднимает голову. Смотрит так, будто видит меня насквозь.
– У меня дела. – Голос ровный, без эмоций. – А у тебя разве нет встреч по субботам?
Встреч… Да, обычно по субботам я… Сердце пропускает удар. Она что-то подозревает? Но как? Я же осторожен.
– Никаких встреч. – Я сажусь рядом, протягиваю руку к ее плечу. – Хочу провести время с семьей.
Анастасия отстраняется. Не резко, но достаточно ясно.
– Дети тоже уходят? – спрашиваю я, кивая в сторону комнаты Лизы.
– Да. Егор уже ушел. Лиза сейчас собирается. Будем одни до вечера.
Мы одни. Раньше это означало… многое. Теперь только неловкое молчание.
Телефон звонит. Мама. В субботу, в девять утра. Конечно.
– Андрей! – Голос Тамары Борисовны перекрывает все звуки кухни. – Ты почему не отвечаешь на мои сообщения?
– Мам, доброе утро. Я спал еще.
– Спал? В девять утра? Настоящие мужчины в это время уже делами занимаются. Твой отец, царство ему небесное, в шесть вставал.
Я краем глаза вижу, как Анастасия закатывает глаза. Она терпеть не может, когда мама сравнивает меня с отцом. Но что я могу сделать? Тамара Борисовна всегда считает, что знает лучше.
– Слушай меня внимательно, – продолжает мама. – Вчера была у Людмилы Петровны, она говорит, твоя жена документы запрашивала. У Людмилы Петровны племянница в МФЦ работает, так что мимо нее мышь не проскочит. Я ее давно просила за Настей приглядывать.
Что? Я смотрю на Анастасию. Она делает вид, что читает.
– Мам, может, это для работы…
– Для работы? – Мама фыркает. – Андрей, ты совсем дурак? Зачем ей документы на семейную квартиру для работы? Она что-то затевает. Я же говорила – рано или поздно ее истинная натура проявится.
– Мама, не говори так о жене.
– О жене? – Голос становится ядовитым. – Которая двадцать лет тебя пилит? Которая детей настраивает против бабушки? Которая считает себя умнее всех?
Я чувствую, как у меня горят уши. Анастасия поднимается, уходит в гостиную. Ее спина прямая, напряженная.
– Мам, давай не будем…
– Не будем? А кто будет? Ты? – Смех горький. – Ты же всю жизнь меня не слушаешь. А потом приползаешь, когда жизнь по голове стукнет. Помнишь, как в институте с той Светкой связался? Я же предупреждала – не твоего уровня девка.
Да, помню. Мама тогда устроила такой скандал, что Светлана сама ушла. Потом был такой же скандал с работой, которую я хотел, с друзьями, которые ей не нравились. И с Анастасией тоже был скандал. Но Настя не ушла – выдержала, доказала.
А теперь мама опять недовольна.
– Приезжай сегодня, – приказывает она. – Поговорим серьезно. Я борщ сварила, любимый твой.
– Мам, я с семьей хотел время провести…
– С семьей? – Хохот. – Которая документы на квартиру запрашивает? Андрей, очнись. Пора действовать, пока не поздно.
Она бросает трубку. Я сижу, сжимая телефон, чувствую, как сердце колотится. Документы на квартиру… Что это может значить?
Анастасия возвращается, берет сумку.
– Я в офис, – говорит она. – Не жди меня.
– Настя, подожди. – Я встаю. – Мама сказала, ты документы какие-то запрашивала…
Она останавливается. Медленно поворачивается. В глазах что-то новое. Что-то пугающее.
– И что?
– Ну… зачем тебе документы на нашу квартиру?
– Для справки. – Голос ледяной. – Разве я не имею права знать, что у нас есть?
– Конечно, имеешь, но…
– Но ты сразу побежал к мамочке жаловаться? – Она смеется, но смех страшный. – Как всегда.
Дверь захлопывается. Я остаюсь один на кухне, с остывшим кофе и тяжестью в груди.
Мама права. Что-то происходит. Анастасия меняется. Вчера эти странные вопросы про счастье, сегодня ледяное молчание. А документы…
Я достаю телефон, набираю знакомый номер.
– Тигр! – Голос Миланы как глоток свежего воздуха. – Соскучилась! Когда увидимся?
– Сегодня, – говорю я, и сразу становится легче. – Скоро приеду.
– Ура! Я приготовлю сюрприз.
Милана никогда не спрашивает про документы. Не закатывает глаза, когда я разговариваю с мамой. Не читает мне лекции про чувства. Она просто любит меня. Просто, без условий.
Как должна любить жена.
Я быстро одеваюсь. Если Анастасия спросит – скажу, к маме поехал. Технически это не ложь. Сначала к маме, потом к Милане. Мама даст мудрый совет, как всегда. А Милана подарит тепло, которого мне не хватает дома.
Выхожу из дома, сажусь в машину. В зеркале заднего вида мелькает окно нашей квартиры. Анастасии нет – она не смотрит, куда я уезжаю.
А зря. Потому что сегодня все изменится.
Глава 3
Анастасия
Утром, пока муж куда-то уезжал, я пришла в офис. Не могу сосредоточиться. Сижу перед компьютером, делаю вид, что работаю с договорами, а сама думаю о вчерашнем сообщении. «Скучаю по тебе, мой тигр». Милана.
Двадцать лет брака приучили меня не задавать лишних вопросов. Задержался на работе – значит, много дел. Новый одеколон – значит, хочет нравиться клиентам. Странные звонки – важные переговоры. Я была идеальной женой, которая умеет не замечать очевидное.
Но вчера что-то сломалось. Может, дело в том, как он схватил телефон. Или в панике в глазах. А может, просто двадцать лет – это срок, после которого ложь начинает пахнуть.
Телефон звонит. Андрей.
– Любимая, – голос слишком бодрый. – Еду к маме. Она борщ сварила.
Ложь. Я это знаю с той же достоверностью, с какой знаю свое имя. В голосе нет раздражения, которое всегда появляется, когда он действительно едет к Тамаре Борисовне. Наоборот – предвкушение.
– Хорошо, – отвечаю спокойно. – Передавай привет.
– Конечно. Вернусь поздно, не жди.
Не ждать. Как удобно.
Я кладу трубку и понимаю: сегодня я узнаю правду. Не потому, что хочу – потому что должна. Двадцать лет жизни требуют честного ответа.
Выхожу из офиса, сажусь в машину. Набираю номер, который за последний месяц выучила наизусть. Это частный детектив, которого я наняла, когда подозрения стали невыносимыми, а прямых доказательств не было.
– Сергей Игоревич? Это Покровская. Он поехал. Судя по всему, к ней. Можете отследить его по трекеру и сообщить мне адрес?
Десять минут я просто сижу за рулем, глядя в никуда. Потом телефон вибрирует. Короткое СМС: «Кутузовский проспект, район Дорогомилово».
– Спасибо, – шепчу я в пустоту и завожу машину. Еду по указанному адресу. Сердце стучит ровно, руки не дрожат. Я удивляюсь собственному спокойствию. Наверное, так чувствуют себя хирурги перед сложной операцией – все эмоции отключаются, остается только необходимость точно сделать свою работу.
Припарковываюсь в соседнем дворе, иду пешком. Вижу его машину у подъезда хрущевки. Обычный дом, обычный район. Ничего особенного.
Жду.
Через полчаса выходит Андрей. И с ним девушка. Молодая, года двадцать два. Джинсы с дырками, короткая куртка, длинные волосы. Хорошенькая, но дешево одетая. Провинциальная красота – яркая, без полутонов.
Милана. Должно быть, именно она.
Они идут к машине, и я вижу, как Андрей кладет руку ей на поясницу. Собственнический жест. Привычный. Этой связи не месяц и не два.
Садятся в машину. Еду следом.
Они направляются в центр. Я понимаю куда еще до того, как они поворачивают на нашу улицу.
Домой. Он ведет ее в наш дом.
Сердце сжимается. После вчерашнего вечера Андрей, видимо, потерял всякую осторожность. Или Милана настояла – хотела увидеть, где живет ее любовник. А может, он просто решил показать ей «свои владения» – мужчины любят хвастаться перед молодыми женщинами. К тому же дети до вечера у друзей, я якобы на работе. Идеальное время для глупости.
Паркуюсь на другой стороне улицы, в тени деревьев, откуда хорошо виден фасад нашего дома. Жду. Вот он, открывает перед ней дверь подъезда. Они на мгновение задерживаются в освещенном холле и скрываются внутри. Я не отрываясь смотрю на темные окна нашей квартиры. Считаю этажи: раз, два, три… семь. Проходит ровно столько времени, сколько нужно старому лифту, чтобы подняться. Минута, которая длится вечность. И вот. Прямоугольник нашей спальни вспыхивает теплым, предательским светом.
Седьмой этаж. Наша квартира. Наша спальня.
Двадцать лет назад я выбирала обои для этой спальни. Десять лет назад мы делали ремонт, и я лично заказывала эту кровать. Пять лет назад я покупала это постельное белье.
А сегодня мой муж приводит туда другую женщину.
Сижу в машине еще двадцать минут. За это время мир не меняется – те же дома, те же прохожие, то же серое октябрьское небо. Изменилась только я. Та Анастасия, которая утром пила кофе на кухне, умерла. Родилась другая.
Выхожу из машины, достаю ключи. Иду к подъезду.
В лифте смотрю на себя в зеркале. Лицо спокойное, макияж не смазался, волосы на месте. Спокойная жена едет к себе домой.
Седьмой этаж. Открываю дверь своими ключами.
В прихожей женские туфли. Дешевые, на высоком каблуке. Размер тридцать седьмой – на два меньше моего. И мужские ботинки Андрея, небрежно сброшенные рядом.
Иду по коридору. Из спальни доносятся звуки. Знакомые и чужие одновременно. Я не слышала их в этой спальне уже давно.
Останавливаюсь у двери спальни. Она неплотно закрыта.
Женский смех. Голос Андрея, нежный и страстный: «Моя девочка…»
Эти слова он говорил мне. Когда-то. В другой жизни.
Стоя у двери своей собственной спальни, я понимаю: это конец. Не только измена – это предательство всего, во что я верила. Всего, что строила. Всего, чем жила.
Достаю телефон. Включаю камеру.
Но сначала я просто стою и слушаю. Слушаю, как рушится моя жизнь.
Звуки за дверью не оставляют сомнений в том, что происходит. Скрип кровати – той самой, которую мы вместе выбирали. Женские стоны – молодые, неопытные, но искренние. Мужской голос, хриплый от возбуждения:
– Ты такая красивая… такая тугая… Моя маленькая…
Этими словами он когда-то соблазнял меня. В другой квартире, в другой жизни. Тогда они казались особенными, предназначенными только для меня. Оказывается, у него есть заготовленный набор фраз.
Ритм ускоряется. Девочка кричит громче, без стеснения – видимо, думает, что дома никого нет. Звуки настолько откровенны, что мне становится дурно. Это моя кровать. Мои простыни. Мой муж стонет с другой женщиной там, где двадцать лет спал со мной.
– Да… да… еще… – молодой голос, задыхающийся от страсти.
– Хочешь? – хрипло спрашивает Андрей. – Скажи, как сильно хочешь…
Диалог становится все грязнее. Слова, которые он никогда не говорил мне. Фразы, которые, видимо, приберегал для молодых любовниц.
Кровать скрипит все сильнее. Женские стоны переходят в крики. Я понимаю – они приближаются к финалу. Этот кошмар скоро закончится.
– Боже… я кончаю… – визжит девочка.
– Вместе, детка… вместе…
Последний протяжный стон. Тишина. Тяжелое дыхание.
Я стою за дверью, сжимая телефон, и чувствую, как меня трясет. Не от ревности – от отвращения. От того, что этот человек, который двадцать лет делил со мной постель, способен на такое предательство.
Голоса снова. Теперь уже спокойные, довольные.
– А жена не вернется? – спрашивает девочка.
– Не вернется. Она на работе до вечера. – Андрей смеется. – Моя трудолюбивая жена всегда при деле.
Трудолюбивая. Как будто это недостаток. Как будто то, что я строила наш бизнес, растила детей, создавала этот дом – повод для насмешки.
– А если узнает? – снова девичий голос, но уже с хитринкой.
– Не узнает. Она слишком занята собой. И потом… – Пауза. – Ей некуда деваться. Дети, дом, бизнес – все общее. Она никогда не решится на развод.
Мне некуда деваться.
Эти слова больнее, чем звуки их животной страсти. Он считает меня пленницей собственной жизни. Думает, что я буду терпеть все – измены, унижения, ложь – только чтобы сохранить статус замужней женщины.
Двадцать лет назад он, возможно, был прав. Тогда я была другой – молодой, зависимой, влюбленной. Тогда я действительно боялась остаться одна.
Но сегодня мне тридцать восемь. У меня есть деньги, связи, опыт. У меня есть отец, который научил меня, что достоинство важнее комфорта. И у меня есть стальная жила, которую Андрей за эти годы так и не сумел разглядеть.
Мне есть куда деваться. И я это докажу.
Проверяю звук на телефоне – он включен. Медленно нажимаю на ручку двери.
Глава 4
Анастасия
Медленно нажимаю на ручку двери. Металл холодит пальцы, как лед на сердце. Дверь открывается бесшумно – хорошие петли, я сама выбирала при ремонте. Тогда думала о комфорте семьи. Теперь благодарна за возможность застать врасплох.
Вижу их.
На нашей кровати, в нашей спальне, под семейными фотографиями на стене. Андрей и девушка, которую зовут Милана. Они настолько поглощены друг другом, что не слышат, как открывается дверь.
Поднимаю телефон. Нажимаю кнопку записи.
Время останавливается. В кадре – мой муж и его любовница на постели, которую мы покупали вместе. На простынях, которые я стирала и гладила. Под портретом наших детей, который висит на стене уже пять лет.
Щелчок затвора.
Они замирают. Поворачиваются.
Андрей бледнеет так, что я думаю – сейчас потеряет сознание. Девушка издает писк и натягивает на себя одеяло. Мое одеяло.
– Привет, дорогой, – говорю я спокойно. – Как дела у мамы?
– Настя… – Голос Андрея ломается. – Это не то, что ты думаешь…
– А что я думаю? – Делаю еще один снимок. – Я думаю, что мой муж трахает девочку в нашей кровати, пока дети у друзей. Я права?
Слово «трахает» звучит жестко, грубо. Я никогда так не говорила. Но сегодня я не та Анастасия, которая выбирала мягкие формулировки.
Андрей открывает рот, чтобы что-то сказать, но встречается с моим взглядом и понимает – игра окончена. Фотографии в моих руках стоят любых слов. Он закрывает рот.
– Анастасия Викторовна, – пищит девушка, – мы не хотели…
– Как тебя зовут? – Поворачиваюсь к ней. Голос ровный, деловой. – Полное имя для протокола.
– Милана… Милана Сергеевна Савельева.
– Возраст?
– Двадцать два.
Двадцать два года. Когда ей было два года, я уже была замужем за Андреем. Когда она шла в первый класс, я рожала нашего второго ребенка.
– Откуда?
– Из Рязанской области. Поселок Новый…
– Понятно. – Делаю заметку в телефоне. – Давно знакома с моим мужем?
Она смотрит на Андрея, ищет подсказку. Но он сидит на кровати, прикрывшись подушкой, и похож на выловленную рыбу.
– Восемь месяцев, – шепчет Милана.
Восемь месяцев. Почти год. Это не мимолетная слабость, не случайная ошибка. Это отношения. У них есть история, традиции, планы.
– Он рассказывал тебе обо мне? – продолжаю допрос.
– Говорил, что у вас все плохо. Что вы уже не любите друг друга.
– Интересно. – Смотрю на Андрея. – А мне он рассказывал, что любит меня. Еще вчера за ужином. Кто из нас врет, как думаешь?
Андрей наконец находит голос:
– Настя, дай мне объяснить…
– Объясняй. – Сажусь в кресло у окна, складываю руки. – Я слушаю.
Он встает, натягивает трусы. Выглядит жалко – сорокалетний мужчина в семейных трусах, которые стирала его жена.
– Это просто… случилось. Я не планировал. Она работает в нашем агентстве, мы много общались…
– В каком агентстве? – Голос становится опасно тихим.
– В Сокольническом филиале. Менеджер по продажам.
Я молчу. Считаю до десяти. Потом до двадцати.
Он трудоустроил свою любовницу в наш семейный бизнес. Три месяца назад привел ее как "талантливого специалиста из области. Теперь она получает зарплату из денег, которые мы зарабатываем вместе. Она получает проценты с продаж квартир, которые я лично отбирала для портфеля агентства.
– Продолжай, – говорю наконец.
– Она понимает меня. – Слова льются потоком, как будто он готовился к этой речи. – С ней я чувствую себя мужчиной. Она не критикует, не требует, не…
– Не работает круглосуточно, чтобы обеспечить тебе комфортную жизнь?
– Настя, ты же знаешь, как я тебя ценю…
– Ценишь. – Смеюсь. – Как антикварную вазу. Полезную и дорогую.
Встаю, подхожу к комоду. Открываю верхний ящик, достаю документы – те самые, которые запрашивала через Людмилу Петровну. Свидетельство о собственности на квартиру, договор об учреждении ООО, справки о доходах.
– Знаешь, что это? – Показываю бумаги.
Андрей качает головой.
– Это документы на нашу совместную жизнь. Квартира оформлена на меня – подарок от папы к свадьбе. Основной пакет акций агентств тоже на мне – стартовый капитал был отцовский. Машины, дача, счета в банке…
Разворачиваю бумаги, показываю цифры.
– Оказывается, юридически ты владеешь только двадцатью процентами нашего бизнеса. Остальное – мое. Интересно, да?
Лицо Андрея меняется. Из виноватого становится испуганным.
– Что ты хочешь сказать?
– Хочу сказать, что твоя любовница сидит на моей кровати, в моей квартире, работает в моей компании за мои деньги.
Поворачиваюсь к Милане:
– Милочка, собирай вещи. Через пять минут охрана будет тебя сопровождать до выхода.
– Но…
– Никаких «но». Ты уволена. Сегодня же получишь расчет и запись в трудовой. Причина – нарушение трудовой дисциплины.
Милана смотрит на Андрея. Ждет, что он ее защитит. Но Андрей молчит, переваривает информацию о том, что на самом деле ему принадлежит.
– Андрей? – голос девушки дрожит.
– Одевайся, – бормочет он. – Поговорим потом.
Потом. Как удобно – отложить проблему на потом.
Милана торопливо собирает разбросанную одежду. Джинсы, свитер, дешевое белье. Одевается, не глядя на меня. У двери останавливается:
– Анастасия Викторовна… он говорил, что вы уже давно не муж и жена. Что ваш брак – это просто… бизнес. Что вы живете как соседи, и развод – лишь формальность.
Я усмехаюсь. Холодно, без капли веселья. Какая предсказуемая ложь.
– Бизнес? – я обвожу взглядом спальню. – Мы занимаемся "бизнесом" в нашей супружеской постели? Интересная у вас бизнес-модель, Милана.
Она бледнеет, понимая, что ее жалкая попытка провалилась. Я делаю шаг в ее сторону, указывая на стену.
– Или, может, наши дети на этой фотографии – тоже часть бизнес-проекта?
Дверь закрывается. Остаемся вдвоем – я и мужчина, с которым прожила двадцать лет.
Андрей садится на край кровати, прячет лицо в ладонях.
– Что теперь будет? – спрашивает глухо.
– Теперь? – Подхожу к окну, смотрю на двор, где когда-то играли наши дети. – Теперь ты собираешь вещи и съезжаешь. До понедельника.
– Настя, не торопись с решениями. Мы можем все исправить…
– Исправить? – Поворачиваюсь к нему. – Восемь месяцев измены? Ложь? То, что ты привел ее в нашу кровать?
– Я больше не буду…
– Знаешь, в чем твоя ошибка? – Сажусь на стул, спокойно смотрю на него. – Ты думаешь, что я никуда не денусь. Что буду цепляться за статус замужней женщины.
– Разве не так?
Вопрос прямой, честный. Впервые за много лет.
– Нет, Андрей. Не так.
Достаю телефон, показываю ему фотографии.
– Эти снимки я отправлю детям, если ты попытаешься настроить их против меня. Отправлю твоей маме, если она будет лезть в наши дела. Отправлю нашим партнерам по бизнесу, если ты попробуешь устроить мне проблемы.
– Ты не сделаешь этого.
– Сделаю. – Голос железный. – Потому что я больше не твоя жена. Я твой бывший бизнес-партнер, который защищает свои интересы.
Встаю, подхожу к платяному шкафу. Достаю чемодан, бросаю на кровать.
– Собирай вещи. На первое время хватит. Остальное заберешь потом, в присутствии свидетелей.
– А дети?
– Детям скажем, что папа временно живет отдельно. Пока мы решаем, как дальше жить. Если будешь себя хорошо вести – они могут не узнать подробности.
Андрей медленно встает, подходит к шкафу. Достает рубашки, костюмы. Руки дрожат.
– Настя, может, мы еще поговорим? Спокойно, без эмоций…
– Поговорим. Через адвокатов.
– Адвокатов? – Он останавливается. – Ты уже…
– Еще нет. Но скоро займусь этим вопросом.
Пока он складывает вещи, я иду в кабинет. Достаю из сейфа документы на все наше имущество, копии банковских выписок, учредительные документы фирм. Раскладываю на столе, фотографирую каждый лист.
Если будет война – я готова.
Возвращаюсь в спальню. Андрей застегивает чемодан.
– Где я буду жить?
– В гостинице. Или у мамы. Не мое дело.
– А деньги?
– Твоя зарплата будет перечисляться на карту до тех пор, пока мы не разделим бизнес. Этого хватит на съемную квартиру.
Он берет чемодан, идет к двери. На пороге останавливается:
– Двадцать лет, Настя. Неужели это ничего не значит?
Я смотрю на него – на этого мужчину, который обманывал меня восемь месяцев. Который привел любовницу в нашу кровать. Который считал, что я буду терпеть все ради статуса.
– Значило. Прошедшее время.
Дверь закрывается.
Я остаюсь одна в квартире, которая больше не семейная. Иду на кухню, ставлю чайник. Руки не дрожат, дыхание ровное. Удивительно – я думала, будет больнее.
Но боли нет. Есть только ясность и странное чувство освобождения.
Телефон звонит. Папа.
– Настя, как дела?
– Папа, – говорю я, и вдруг голос дрожит. – Можно к тебе приехать?
– Конечно. Что случилось?
– Расскажу при встрече.
– Помнишь, ты говорил, что я в тебя пошла? Что у меня стальной характер?
Пауза.
– Помню. А что?
– Сегодня я это проверила. Оказалось – да.
Еще одна пауза. Потом папин голос, теплый и гордый:
– Молодец, дочка. Жду.
Кладу трубку, иду собирать сумку. Но руки вдруг начинают дрожать. Реакция приходит с опозданием – тело наконец понимает, что произошло.
Сажусь на диван, обхватываю колени руками. Двадцать лет. Половина жизни. Как можно просто взять и перечеркнуть половину жизни?
Но ведь именно это сделал Андрей, когда привел сюда другую женщину.
Телефон пищит. Сообщение от сына: «Мам, можем сегодня не ночевать дома? У Макса новая приставка, очень классная!»
Отвечаю: «Конечно, сынок. Развлекайтесь.»
Хорошо, что детей нет дома. Им не нужно видеть, как рушится их мир. Пока не нужно. Хотя они уже чувствуют – последние месяцы часто спрашивали, почему мы с папой мало разговариваем. Дети всегда чувствуют ложь первыми.
Еще одно сообщение, от дочери: «Мама, мы с Катей идем в кино. Папа разрешил. Придем поздно.»
Папа разрешил. Интересно, когда он успел с ними поговорить? До встречи с любовницей или после?
Иду в детскую сына, открываю шкаф. На верхней полке стоит коробка с семейными фотографиями – те, что не поместились в рамки. Достаю, открываю.
Вот мы с Андреем в загсе. Мне восемнадцать, ему девятнадцать. Я в белом платье, которое шила мама. Он в арендованном костюме. Оба счастливые, влюбленные, уверенные, что это навсегда.
Вот первая квартира – крошечная однушка, которую снимали на папины деньги. Андрей обнимает меня на фоне старого холодильника. Я беременная первым ребенком, но еще не показывается.
Вот рождение сына. Андрей держит сверток в роддоме, смотрит на него как на чудо. Тогда он был хорошим отцом. Когда это изменилось?
Вот открытие первого агентства. Мы режем красную ленточку, улыбаемся фотографу. За кадром остались бессонные ночи, когда я готовила документы, изучала рынок, искала клиентов. Андрей тогда «налаживал связи» в ресторанах.
Листаю дальше. Рождение дочери. Покупка квартиры. Отпуска, дни рождения, юбилеи. Жизнь семьи, которая казалась счастливой.
Когда я перестала быть для него женщиной и стала только деловым партнером? Когда он решил, что я ему должна, а он мне – нет?
Закрываю коробку, ставлю обратно на верхнюю полку. Эти фотографии теперь как архивные документы – свидетельство того, чего больше не существует.
Оглядываю квартиру в последний раз. Завтра здесь начнётся другая жизнь. Без меня.
Выхожу из подъезда. Первый снег октября садится на лобовое стекло, тает под дворниками. Сажусь за руль, но руки застывают на нём. Куда ехать? Не к отцу – не сейчас. Не к подругам – не хочу жалости.
Достаю телефон. Открываю приложение для бронирования. Первый попавшийся отель в центре. Не важно какой.
Завожу машину.
Двадцать лет остались позади. Впереди – только дорога и первый снег на асфальте.
