И задал в лоб вопрос.
Сергей ГРУ:
– Саня! Чего ты маешься? Говори, о чем молчишь? Ты после контузии сам не свой. Не проходит что ли?
Как он заговорил! Совсем нашим стал – раньше он так с Готовцевым не общался.
Готовцев:
– О чем молчу? Не знаю, как сказать. Но с деньгами ни хрена пока не получается – спонсора не могу найти подходящего.
Сергей ГРУ:
– Не скажешь же ты – делай за так?
Готовцев:
– Скажу: буду должен.
Сергей ГРУ:
– Так не работают, мой дорогой. Мне исполнителям надо платить.
Готовцев:
– Столько денег тебе перечислил, а ты ни разу богатым не стал. Совсем что ли средств нет про запас? Или новые яхты каждый год покупаешь?
Сергей ГРУ:
– Одним судьба улыбается, другим корчит рожи. В последнее время мне шибко не везет. Наконец, выпала удача, да проверенный друг подводит. Ищи, Саня, деньги! Хоть под хвостом у собаки, хоть банки грабь. Я назову тебя командиром любимым, если услышу команду – фас! И будем для пиндосов гневом божиим, который никто не остановит. Главное, Саня, не скупись!
Подумал немного и дописал.
– Я от такой наглости америкосов, словно бешенный становлюсь!
Готовцев:
– За такие слова готов признать тебя русским.
Сергей ГРУ:
– Ошибаешься, я не русский, а русич – мои предки в колыбель новорожденным, в отличие от славян, клали меч. Я всю с оружием в руках добываю себе пропитание. Так что я воин, в отличие от вас – рабов своего режима. Постигаешь?
Готовцев:
– Как не поверить? Ты же историк! В смысле, выдумщик разных историй… Придет время и ты запишешь в своей авторской летописи об Околице – была, мол, такая, и нет теперь.
Сергей ГРУ:
– Повезет – Украина выживет, а нет – так и хрен с ней.
Готовцев:
– Правда, не жалко?.
Сергей ГРУ:
– Нет, я живу по другим понятиям.
Готовцев:
– Очень долго хохлы считали нас ватниками и не принимали всерьез, а теперь умываются кровью за свои заблуждения.
Сергей ГРУ:
– Не рано ли празднуешь победу? Я вот не чувствую себя побежденным, а самолюбие требует реванша. Ведь мы не разбиты, не побеждены. Рано или поздно мы сцепимся всерьез и навяжем вам жестокую битву. Тогда и посмотрим, кто кого загрызет. И горе побежденному, ибо боги улыбаются победителю. Тебе мой совет, как другу – когда придет пора умирать, улыбайся. Жизнь это не спасет, но хоть Богу понравишься.
Из всей этой болтовни Саня сделал скептический вывод – вот и Груня: то так, то сяк. А все угрозы его не вызывают у Готовцева ничего скепсиса. И пусть собирают хохлы всех отморозков из разных стран, Россия обязательно объяснит им подробно и доходчиво, кто в Европе самый главный. Как это было уже не раз.
Сергей ГРУ:
– Чего замолчал?
Готовцев:
– Военная тайна.
Сергей ГРУ:
– А если серьезно?
Готовцев:
– Ну, а если серьезно – думаю, где найти тебе деньги на производителей заразы Пентагона.
Сергей ГРУ:
– Ну, тогда можно подводить первые итоги затеваемой темы. Итак, что мы имеем на данный момент с моей стороны? Есть координаты секретной бактериологической лаборатории. Я не в силах взять её штурмом – все и всех уничтожить. Единственный выход – отправлять на тот свет по одному.
Груня весь в жажде подвигов.
Готовцев:
– Я работаю над вопросом – нужно время.
Сергей ГРУ:
– Вот уж, действительно сильна Русь такими прямыми и простыми парнями, как ты. А у нас немножко другие жизненные ценности. Если Родина мне не дает возможности заработать, а кидает в бой, как барана на убой – лично я категорически против: не согласный дрочить судьбу. Сдохнуть в окопе не моя участь. А когда враги вдруг становятся друзьями со взаимными интересами, похеру проблемы государства – я сам по себе. Вот такая, Сашок, политика.
Готовцев:
– И как долго мы будем дружить?
Сергей ГРУ:
– Минимум до потери взаимного интереса, максимум – всю жизнь.
Готовцев:
– Ну, это нормальная перспектива.
Саня подумал в этот момент, вроде враги, а вроде друзья – чудны дела твои, господи. За бабки от Фонда Правосудия Груня и его отморозки гасят укропских офицеров, вояк, местных начальников и зарубежную технику. И если найдется спонсор, они с большим для себя удовольствием вырежут начисто иностранных врачей-отравителей.
Оля и Ира, используя свои связи, ищут спонсора по всему миру. Саня в общении с Груней старается увести его от темы денег – тянет время, убеждает не горячиться
Готовцев:
– Ты хоть однажды был в бою, герой нашего времени?. Представить это нельзя. Потому что бой – это встреча лицом к лицу с собственной судьбой. Как предугадать её? Да никак! Повезет – будешь жить. Нет – так смерти все равно кого и где гасить.
Сергей ГРУ:
– Значит, мне повезло – я не был на фронте. И не очень туда стремлюсь.
Готовцев:
– Каждый бой бесцеремонно вытаскивает наружу твои душу и ум. Разум подсказываем тебе, как убить врага и остаться в живых. Душа обращается к Богу и молит о пощаде.
Сергей ГРУ:
– Парадокс легко разрешим – не стреляй в противника, и он не будет в тебя палить. Разойдетесь миром.
Готовцев:
– Но ум приказывает – убей врага!
Сергей ГРУ:
– Да ну тебя к черту! Ерунду городишь. На войне не был и не буду. А врачей-отравителей готов мочить за твои деньги, не заморачиваясь. Кстати, что про них скажешь?
Готовцев:
– С ног сбились – ищем.
Сергей ГРУ:
– Почти каждую ночь в Киеве звучат сирены воздушной тревоги. Душа рвется в подвал. Но сижу дома, веря увещеваниями Путина, что российские ракеты не стреляют в жилые кварталы.
Готовцев:
– А американских промахнувшихся «патриотов» не боишься?
Сергей ГРУ:
– Господь миловал пока. Больше донимают кошмары. Будто, сижу в окопчике, а огромный танк надвигается, оглушая грохотом двигателей и лязгом гусениц. А я не могу решиться – убегать или затаиться? И во сне представляю, как железные гусеницы меня раздавят и превратят в кашу. А ты поделись своими кошмарами – легче станет.
Готовцев:
– Самое страшное на войне – это идти в атаку. Сам не ходил, но вилел как. И теперь это кошмарище не оставляет меня в покое. Пули свистят, взрывы шарахают. Понимаю, что сплю – можно упасть и не куда не ходить. А ноги сами несут, непослушные. И страх держит за сердце: упадешь – пропадешь. Просыпаюсь в холодном поту.
Сергей ГРУ:
– Тебе бы книгу написать о том, как был на войне – рассказываешь красочно. Можно представить картину боя.
Готовцев:
– Если однажды побывал в бою – ты уже другой человек.
Это Саня испробовал на себе. Он контуженный инвалид. И Ольга потому постоянно его подначивает и цепляет, чтобы он не утвердился в этой мысли, а был нормальным человеком. Как все.
Жизнь он теперь воспринимал такой, какова она есть. Не возмущался её грубостью и цинизмом в политических новостях, потому что рядом были нежность и любовь.
Сергей ГРУ:
– Другой человек – это как? Глупее или умнее?
Готовцев:
– Дам тебе один совет, если придется на фронт попасть. На войне смерти бояться глупо. Страх унижает и ничего не дает взамен. Он отнимает способность думать. Умный человек не остановит безносой шансов. Ведь мысль быстрее пули. А думающий человек на шаг впереди любой ситуации.
Сергей ГРУ:
– Херню порешь, Саня. Попал на фронт – молись Богу.
Готовцев:
– У тебя язык обгоняет мысль.
Сергей ГРУ:
– Это верно. Когда говоришь, снимаешь груз с души – и тогда легче думается. Какой-то поэт писал – нет зрелища более приятного, чем беспомощный, поверженный враг. Одно дело, когда ты стараешься верить в свое превосходство, и совсем иное, когда ты своими глазами видишь это превосходство воплощенным. Даже целясь в спину, чувствуешь себя хозяином положения. Хозяином чьей-то жизни. Ты такое испытывал?
Как элегантно Груня перевернул ситуацию, – признал Саня, но не хотел говорить о владении чьей-то жизнью.
Готовцев:
– Кстати, о судьбе. Она начинается – представь себе – с зачатия и здорово зависит от душевного состояния мужчины и женщины, от их мыслей и настроения.
Сергей ГРУ:
– Где начитался?
Готовцев:
– Жена просветила.
Сергей ГРУ:
– А кто у нас жена?
Готовцев:
– Прекрасная женщина.
Сергей ГРУ:
– Классно сказал!
Готовцев:
– Ты полагаешь, что супружество исключает этикет?
Сергей ГРУ:
– Завидую. Мне не встречалась такая. Вот ты, Саня – парень хороший, это сразу видать. Но чему тебя учили в школе? Что все люди делятся на тех, кто посветлее, и тех, кто темнее. На добрых и злых, на храбрых и трусов, на умных и дураков, на хитрых и прямых, на честных и подлецов, на трудяг и лентяев…. Как просто! Посмотришь со стороны – вроде так и оно и есть. Но эта простота придумана для дураков, которые считают, что видят и понимают, а на самом деле… Але, Саня, ты следишь за моей мыслью?
Готовцев:
– Слежу. Продолжай.
Сергей ГРУ:
– Короче, дурят вашего брата, кацапа, все, кому не лень. Союз развалили, Россию обокрали… И с Украиной вы лопухнулись. Разве не так?
Готовцев:
– Может, быть…
Сергей ГРУ:
– «.Может быть». Аттестат тебе дали, а думать не учили. Теперь Путин втянул вас в войну со всем цивилизованным миром. Скоро вспомните свою национальную традицию – отступать до Москвы. А потом наступит писец вашей Раше.
Саня не хотел спорить на эту тему, но Груня ждал ответа.
Готовцев:
– До сих пор у нас проблем не было. Укропов мочим. Что хотели – освободили, и дальше продвигаемся. Европа надорвалась, Околице помогая. Американцы миллиарды шлют, а солдат боятся – ответка может прилететь ядрёная. А Россия год от года крепчает и верит Президенту.
Сергей ГРУ:
– Да почему-то страна дураков! А дуракам закон не писан!
Готовцев:
– А тебя не смущает, что за ты деньги в своих стреляешь?
Вопрос был трудный – не сразу ответишь.
Сергей ГРУ:
– Так за бабки же. А это – работа!
Готовцев:
– Вот и работай, а не ищи приключений на свою тощую задницу.
Сергей ГРУ:
– А я не ищу. Я тебе растолковываю. Есть животные стадные, а есть, кто может жить только сам по себе. Эти живут по другому закону. Вот и я в толпе один. А тебе, поди, всех друзей не перечесть.
Готовцев:
– С хорошим человеком почему не дружить? А ты живи, как хочешь – я разве против? Делаем одно дело – ну и достаточно.
Сергей ГРУ:
– Да я и не агитирую тебя в свою веру. Живи придурком….
Готовцев наблюдал за процессом поиска спонсора. А в голове ни одной идеи! – даже дурацкой. Конечно, средства были – и у Готовцевых, и у герцогини, но женщины настойчиво искали финансовую поддержку со стороны. На то была причина. Финансировать убийства врачей-отправителей, значит брать ответственность за лиходейства Груни и его отморозков. Другое дело, когда есть спонсор. Таков основной принцип Фонда Правосудия.
Тема Баклабов убила зимнюю скуку – души творческих женщин проснулись от спячки: они стали деятельными и взялись за дело. Окружающий мир скоропостижно затянул их в свою паутину. Как мало нужно человеку для счастья!
Дамы заняты.
Нина Николаевна поучает мелкую.
– Если человек живет на земле, она его формирует. Ладит под себя. Большая удача, если ритм совпадает с ритмом земли, на которой живет. Он не болеет, и все у него получается. Наш край, Пятиозерье – благословенное место. Нам очень повезло здесь жить. Цени, солнышко.
Кристина внимательно слушала эти мудрости, но присутствие отца расхолаживало – в её глазах светились смешинки.
Вряд ли девочка понимала все мысли бабушки Нины, но чувствовала, что мир прост и ясен, и жизнь такая же, а все сложности и в мире, и в отношениях между людьми – от искушений. Надо найти свое место, свое дело, что грело бы душу – тогда будешь всегда здоровой. Но эти задачи на перспективу. Пока что она по утрам с удовольствием просыпается и совсем не думает о горестях жизни.
Прибежала Алиса, и все внимание сей.
Нина Николаевна горестно вздохнула и умолкла.
Саня оторвался от самоуглубления и сделал девочке замечание.
– За не уважение старшего по возрасту два наряда вне очереди.
– Это за что же? – возмутилась Кристина. – Я ведь старше бабули по должности. Я же «Второй».
– Отвечай по уставу, – жестко перебил Готовцев.
Мелкая удивилась, даже плечиками пожала, но сказала:
– Есть два наряда.
– «Товарищ командир», – подсказал Саня.
– Товарищ командир, – согласилась девочка.
– Вольно. А теперь запомни: в партизанском отряде не отменяется уважение к старшим по возрасту.
– Ладно, – согласилась мелкая. – Я думала, мы не будем с партизанский отряд. Все вдруг за работу взялись.
– Работа работой, а кто нам мешает?
Мелкая вскочила и вытянулась:
– Разрешите приступить к выполнению нарядов?
– Действуй.
Кристина, подхватив в кладовой пластиковый автомат, вместе с Алисой подались в двери, походя сообщив::
– Мы дозором обойдем пансионат.
Нина Николаевна, любя, головой покачала:
– Та ещё лиса растет. Иди, папа, проследи за девочкой – как бы чего…
Саня пошел, а все мысли о спонсоре. Ситуация требовала колоссальной работы мысли, к чему Готовцев не был готов. Единственный выход – может, дамы чего найдут. Вся надежда на них.
Саня шел по аллее на лай Алисы и думал – чудно! чем только не занимают себя мозги от безделья.
Пахло свежей влажной землей, сосновой смолой и чем-то терпким, вроде лука. В густом воздухе плавали птахи. Где-то долбил кору дятел.
Готовцев примечал каждую деталь, чтобы спросить потом у дочери – что она видела в дозоре?
Душа вдруг напомнила о себе – что-то с ней было не так. Вокруг были мир и покой, но мятущуюся что-то не устраивало. Она пока только предупреждала об этом, но уже где-то рядом была тоска. И уму передалась – выплевывает мыслишки почти вхолостую.
А почему? Ответ всплывал из подсказки Груниной – Сане надо стать писателем. Способности воображать контузия не коснулась. Иначе как же не отчаяться, как пережить эту жизнь. Без правды и справедливости. А вот став писателем, он может предложить свою войну, словом помогая нашим.
Талантливым или заурядным – это уже другой разговор. Готовцев очень надеялся на помощь близких ему людей. Нина Николаевна и Оля – библиотекари с высшим образованием. Ирина – журналистка мирового уровня. Они поправят и направят, и научат, и отточат, что надо. А тема повествований одна – война на Околице. Он уже был там – есть о чем вспомнить, подумать и сделать выводы.
Короче, материал есть. Дело за малым – учиться писать, выражать свои мысли литературным языком. Что-то ему подсказывает, что интересный слог сочинения дается богом или результатом многолетнего труда.
Далее…. Есть сюжет, подвешен язык – чего в романе не хватает автору? Способностей психоаналитика вырисовывать образы, чтобы герои не были на одно лицо. Каждому свое тело, мысли и слова. Обычному психологу такая задача не по зубам.
Тут самое время рассказать, как Саня представлял самого себя на литературном языке.
Готовцев был высок, плечист, имел силенку. Правильные, истинно русские черты лица с чуть выдающимися скулами делали его мужественным. А еще – чистая кожа, черные кудри, голубые глаза…
Короче, себе Саня нравился.
Институтов он не качал, да и собирался поступать. Станет обычным писателем с трудовой биографией, побывавшим на войне. Контузия деформировала его характер, но не изуродовала, к счастью. Не ожесточила Готовцева судьба – готовность уступить, приспособиться к обстоятельствам, не изменяя основным жизненным принципам, остались прежними.
Вот говорят, происходящее в душе – таинство. Оно изначально непостижимо. А разум тайну не приемлет. Он тут же начинает анализировать.
А что же Саня?
Есть ситуации, в которых нужно просто довериться душе. Не рассуждая, увлекся женщиной с ребенком и ни разу не пожелал, что женился.
Или Ирина. Ну, сколько можно ходить вокруг да около? Кажется – чего проще? – никто не против: сделай шаг. Но первым его сделала герцогиня. И теперь Саня любит двух женщин – преданно и нежно. Это не очень сложно – только доверься сердцу.
Романтичная жизнь в семейном кругу!
Тут никак нельзя без восклицательного знака.
Вот так.
По-над озером катилось эхо. На причале Алиса лаяла, гоняя чаек. Где-то рядом была Кристина.
Готовцев сел на лавочку на дорожке, ведущей к причалу, и с удовольствием смотрел на природу. Как, неровно роняя тень, сосновый бор наползает, отмечая круговорот светила по небосклону. Хорошо было.
Вечером у камина Ирина объявила:
– Кажется, есть спонсор. Я улетаю в Америку к Илону Маску
Pulsuz fraqment bitdi.