Посвящается Инге и Кириллу —
первым читателям этой книги
Иллюстратор Наталья Александровна Соколова
© Анатолий Величко, 2021
© Наталья Александровна Соколова, иллюстрации, 2021
ISBN 978-5-0053-6502-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Эта книга содержит стихи, написанные осенью 2019 года. В какой-то момент я решил, что мне надо писать стихи как-нибудь совершенно по-другому. Те, которые я сочинял, вдохновляясь Гомером и Кавафисом, была способна читать только моя руководительница с кафедры классической филологии. Я писал их по-французски, затем переводил на русский и публиковал в блоге или посылал знакомым. Знакомые вежливо говорили, что им нужно еще раз это перечитать, чтобы разобраться. Я со вздохом понимал, что мои читатели засыпают не дойдя и до середины, запутавшись в античных аллюзиях.
Тогда я решил обратиться в совершенно противоположную сторону. В те месяцы я был под сильным впечатлением от поездки в США в ноябре 2018 года. Я принялся читать современную американскую поэзию. Эта поэзия очень привязана к вещам, к земле, к людям, к повседневности, к семье, к воспоминаниям, к детству. Цитировать же Пиндара и Софокла никто лишний раз не станет. Такой подход мне показался вдохновляющим.
Сказано – сделано. Я приобрел на Амазоне книгу «Как писать стихи» – учебник, составленный поэтом по имени Сэндфорд Лайн1, и начал по нему заниматься. Одно из упражнений состояло в следующем: взять любые четыре слова и по этим четырём словам написать стихотворение. Условие – чтобы все четыре слова присутствовали в стихотворении, в какой угодно форме и каком угодно толковании. Ещё условие – ни в коем случае не рифмовать, писать только свободным стихом с любой возможной разбивкой на строки и строфы.
Я стал брать четверки слов из приложения к учебнику, переводить их на русский язык и писать по ним стихотворения. Так я делал ежедневно с середины сентября по конец ноября 2019 года. Получилось около семидесяти стихотворений. С наступлением зимы я перестал их писать и совершенно про них забыл – мне это казалось простым техническим упражнением.
Летом 2020 года, уже в эпоху эпидемии, мы переписывались как-то раз с моим сыном Кириллом о том и о сём. Он меня спросил среди прочего, не написал ли я чего-нибудь новенького. В ответ я послал ему сделанный накануне перевод греческого стихотворения. Он пишет: хорошо, ну а что-нибудь свое, оригинальное? В последнее время нет, отвечаю я, но зато я вспомнил, что прошлой осенью написал около семидесяти верлибров. Кирилл от удивления разевает рот: и ты молчал?! – Я в самом деле забыл, говорю я. Но, если хочешь, могу тебе послать файл, тем более что там многие стихи про тебя.
Мой сын прочитал, и на него это произвело сильное впечатление, «как будто жизнь прожил».
Я рассказал об этом Инге. Она говорит: а мне-то дай тоже почитать.
Через два часа она вышла и сказала: «Кирилл прав. Это поэма, это готовая книга». Я был удивлен, однако не мог сомневаться в искренности слов моей жены и моего сына.
Вот готовая книга.
11 апреля 2021 годаФонтене-су-Буа, Франция
Весной 2021 года, собираясь публиковать эту книгу, я думал: напечатаю двадцать экземпляров. Десять подарю, десять будут пылиться.
Друзья убеждали меня печатать гораздо больше. Я согласился, но твёрдо решил, что издание непременно должно быть иллюстрированным, причём в цвете.
За выбором художника дело не стало. В работах Наташи Соколовой мне увиделось естественное, глубокое и верное соответствие тому, о чём я рассказывал в своих стихах. Зачастую эти работы – тоже упражнения, выполненные в школе и дома, в трамвае, на открытом воздухе, во время мастер-классов по технике и композиции рисунка или акварели.
С Наташей мы знакомы со школьного детства и на всю жизнь сохранили, почти не видя друг друга, крепкую и нежную сердечную связь.
Книги первого тиража разлетелись вдруг и разом, как воробьи, на которых топнул ножкой карапуз. Друзья покачали головами: мы же говорили, печатай больше. Я стал готовить второй тираж. Успех книги я объяснил себе в большой части именно тем, как удачно в ней сочетались образы акварелей и рисунков со словами стихов. Во втором издании я добавил новые иллюстрации, подверг небольшим правкам тексты.
Для меня было счастьем снова погрузиться в творчество Наташи. Оно и образовало разноцветный воздух книги.
5 августа 2021 годаФонтене-су-Буа, Франция
Ежедневно сочинять верлибр на заданные слова – видимо, Сэндфорд Лайн в своем задании предполагал одновременную тренировку воли, воображения и техники, истинных друзей поэта. Но тут же заботливо протягивал хромающим на все слоги начинающим поэтам костыли: его наборы слов похожи на нераскрашенные трафареты с уже придуманным сюжетом, композицией и лирическим героем. «Мать, монета, занавеска, дед» – картинка из детства. «Складки, листва, холод, деревня» – запоздавший путник. «Облако, мост, женщины, безделушка» – свидание. Аллюзии на Уитмена, Фроста, Уоллеса и Эмили Дикинсон следуют за выбранными словами автоматически.
В русских стихах Анатолия Величко по этим трафаретам все читательские ожидания сразу осыпаются под ноги лирическому герою. Все эти картины и стрекозы, серебристые морозы и туманы, звучащие ниоткуда голоса и шаги перестают быть общепоэтическими топосами и лирическими мадленками – и становятся плотными предметами, из которых составляется конкретная жизнь конкретного человека. Жизнь, которая растет от стихотворения к стихотворению во времени и пространстве, заселяется людьми, занятиями и обстоятельствами и складывается в сюжетные линии с началом, серединой и концом.
Это очень точные стихи. Мы признаем за лирическим героем его отдельность, но мы сами там жили, всё это видели и знаем. И благодарны за эти моментальные снимки, которые нам самим было сделать не с руки и недосуг.
Елена Грачёва7 августа 2021 годаСанкт-Петербург
Берешь в руки книгу, чтобы полистать. А потом уже почитать. Получается, что книга сразу, а стихи – погодя. Получается, что берешь в руки голову автора, которую он с дерзкой доверчивостью разместил на обложке. Автор сначала, а лирический герой – за ним. Внутри. Под обложкой. «Можно голову к вам на колени? – Да, милорд». Нужна ответная дерзость, готовность к доверию, чтобы эту кудрявую голову взять в руки.
Когда, Маринушка, я держу в руках Вашу светлую головку и вглядываюсь в Ваши зеленые глаза, через всю стихию полета страсти, тоски, восторга чую явственно весь меня поглощающий ритм Вашей души».
(Из письма Н. А. к М. И.)
Ты, читатель, еще не знаешь, что там – внутри головы. Кто там? Но ты уже так близко, что страшишься неловкости. Предупреждая твой страх, он, автор, словно медицинской маской, закрывает лицо прямоугольником надписи. Глаз нет – античность. Рот скрыт наполовину. Так уже легче. Все-таки есть барьер. Имя и фамилия автора, название, подзаголовок. Между тобой и автором – буквы. Ничего, кроме слов. Оказывается, впрочем, что на каждое слово, и уж тем более на каждые четыре случайные слова, приходится целая жизнь. Ты проживаешь ее с автором как свою («берег, осень, детство, голубь»), дивясь, узнавая, догадываясь, что у тебя она тоже была – в каждом слове, в каждом твоем миге («но мы не хотели видеть…»). А может быть, и так: ты проживаешь с автором свою жизнь.
Эти приближенность и обнаженность заключены, по закону контраста, в холодные белые формы. Рассечённый герой дрожит голый на сквозняке («забыть, что Париж – это унижение, горе, стыд, непосильный труд»), автор же с ланцетом в руках сохраняет интонацию властного спокойствия. Героя от этого жалеешь ещё больше, и он становится ещё ближе, а за второго, победителя и укротителя слов, всё радостней.
И если на таком берегу
Ты встретишь кого-нибудь
И заговоришь с ним,
То ваше общение
Будет беседой в раю.
Мая Халтурина7 августа 2021 годаМосква
Мать иногда привозила меня к деду.
Его с бабушкой квартира была угловой
И выходила одним окном во двор,
А другим окном – на набережную реки,
Точнее, искусственного водохранилища
Перед плотиной гидроэлектростанции.
Меня занимали занавески в квартире деда.
Они были совершенно не современные
Даже для тех времён: они были белые,
Вязаные, и у них была
Белая вязаная кайма.
Дед был строгим, но иногда баловал меня
И давал несколько монет
Мне на мороженое и газировку.
Вот какие были номиналы у монет
В те времена: одна, две, три,
Пять, десять, пятнадцать,
Двадцать и пятьдесят копеек,
А венчала эту вереницу
Самая большая монета: железный рубль.
Вечером бабушка укладывала меня спать
На полу на жёстком взрослом матрасе.
Я не сразу засыпал на новом месте,
А долго смотрел, как от огней машин,
Выруливавших с особым,
Оставшимся только в тех временах звуком,
К плотине, бежали по стенам и потолку
Узоры белых вязаных занавесок.
19 сентября 2019 г.
В Сибири поздняя осень – это октябрь.
На мой день рождения часто выпадает снег.
Это ещё не постоянный снег, он растает,
Но сейчас в складки опавшей листвы
Набился зернистый холод.
Я брожу по этим листьям,
Они хрустят под резиновыми сапогами,
И я рассеянно думаю о том,
Кто из одноклассников
Придет ко мне вечером в гости,
И почему-то я думаю о том,
Как хорошо сейчас в деревне.
В настоящей деревне я никогда не жил
И представляю её себе
По стихам Сергея Есенина
И рассказам Василия Шукшина.
Но мне так хочется, чтобы была деревня
С избами, заборами, золотом берёз и осин
По косогору над речкой или прудом,
Чтобы холодный, со снегом, октябрьский день
Стал моим незаметным праздником.
20 сентября 2019 г.
Pulsuz fraqment bitdi.