Kitabı oxu: «Княжич», səhifə 2
Глава 4
– Бугор! – боязливо звал своего атамана Сиплый, трясясь от страха. – Бугор, ты спишь? Может, мне попозже зайти? – Не смел он заглянуть в шалаш главаря их шайки бандитов, не так давно сбежавших из колонии сверхстрогого режима.
Они уже пять месяцев скрывались от преследователей, убивая нерасторопных вояк и завладевая их оружием, а власти об этом умалчивали, стыдливо называя это «защитой населения от паники».
Всё как всегда.
На данный момент банда из десяти человек имела в своём арсенале автоматы, пистолеты, одну снайперскую винтовку и гранатомет, невесть откуда завалявшийся у старосты пожжённой позавчера деревушки Княжпогост.
Бугор вообще зверь, пуще прежнего задрожал Сиплый, почуяв движение в темноте шалаша. Не угодишь ему и… сгоришь заживо, любил он обливать бензином пойманных людишек, наблюдая, как те корчатся в агонии, тянут руки, прося помощи, и страшно кричат.
Псих, чокнутый, однозначно вынес вердикт трусливый зэк.
– Чего тебе? – недовольно выглянул из шалаша косматый мужик, с глазами, смотрящими в разные стороны. Вроде смешно, но смеяться не тянуло.
– На той ферме, где мы взяли большой урожай мха, объявились новые хозяева. Можно пощипать, – торопливо зачастил Сиплый, желая угодить боссу.
Бугор задумался, почесал пузо, сплюнул, а потом выдал:
– Нет. Сейчас с них взять нечего. Подождём. Как урожай по осени соберут, так и нагрянем, – решил он. Подхватил автомат и пошел проверять посты. Не дай боже, подберётся к часовым не замеченным, быть тебе головешкой. В назидание остальным.
* * *
– Подлетают, – указал я пальцем на вертолёт в облаках, стоя рядом с кучей мешков, полных высушенного и упакованного по всем правилам мха.
Учебники не врали. Форма «дары природы» подстегнула рост урожая в пять раз, срезали мы мох, поместили в сушилки и сейчас ждём покупателя, прошлого закупщика семьи Зориных, чей телефон я нашёл в ворохе бумаг.
– Садятся, – кивнул Сергеич Жуку, и тот со своей пятёркой бойцов пошёл отгонять каторжан, больно близко подошедших к импровизированной вертолётной площадке.
Фиу-фиу-фиу – мягко сел на землю грузовой Ми-8.
– Чёрт!
Ветер, нагоняемый винтом, унес панамку с головы Бориса, на что его отец лишь закатил глаза.
– Приветствую, – встречал я управляющего торгового дома «Заря» из близлежащего к нам города – Сибирска. – Как долетели?
– Спасибо. Всё хорошо, – поздоровался со мной как с взрослым Геннадий Аркадьевич, успели мы уже заочно познакомиться по телефону, когда договаривались о его приезде и ценах. – Это он? – Кивнул он на тюки, сразу перейдя к делу.
– Да, – приглашающе повёл я рукой.
Он всё понял правильно и отдал команду мужичкам за спиной, те стали споро вскрывать мешки, проверяя качество товара. Если всё нормально, то они подтаскивали их к управляющему, который взвешивал мешки на притащенных с собой весах и записывал полученные данные в блокнотик. Через два часа мы подвели итог.
– Двести тридцать два килограмма отборного мха. По нашей договорённости – это сто тысяч рублей за кило. Итого: двадцать три миллиона, двести тысяч рублей. Всё правильно? – поправил он круглые очки на глазах, посмотрев на меня в упор.
– Да, – не мог я поверить в услышанное, хотя и предполагал, что так будет.
– Тогда секунду, проведём расчёт, – закопался он в планшете, и через минуту на номер моего спутникового телефона пришло сообщение о зачислении средств. Я едва не запрыгал от счастья. Еле сдержался.
– Может, останетесь на чай? – гостеприимно пригласил я его к костру, на что он только усмехнулся.
– В другой раз, молодой человек. В другой раз.
Мужики быстро утащили под его присмотром мешки на вертушку и улетели, помахав нам ручками на прощание.
– Я богач, – всматривался я в цифры на телефоне. – БОГАЧ! – отмахнулся я от воспоминаний о своём счёте на бирже ценных бумаг. Там спекуляции, а здесь честный труд. Совсем разные вещи.
– Эти деньги тебе не за красивые глазки достались, – напомнил мне Сергеич о последних двух неделях, и он был прав.
Путём практики я выяснил, что за три дня вполне могу обработать магической формой все свои угодья, только вот физических и психических сил на это никак не хватало – я валился с ног через несколько часов тяжёлого, изматывающего умственного труда.
Проблема решалась просто, сколотили мы из подгоревших досок бывшей усадьбы Зориных носилки, в которых меня и таскали от дерева к дереву, словно падишаха. И так от заката до рассвета. Падали к концу дня носильщики и я от усталости. Сил не было даже ложку поднять, куда уж тут мыться или постираться, прилично воняло от нас на округу. Бессилие было страшное. Хотелось лечь спать и не просыпаться неделю. Но нет, терпел я, сжав зубы, и не прогадал.
– Оно того стоило.
– И не поспоришь, – был удивлён итоговой суммой не меньше меня Сергеич.
И ведь это всего за две недели! По приблизительным подсчётам, если не сбавлять темп, то до середины сентября, до холодов, мы сможем снять ещё пять-шесть урожаев. А это ни много ни мало под сто пятьдесят миллионов, плюс уже полученные.
Дела-то налаживаются, да? Охохохушки-хохо.
– Ладно, – убрал я телефон в карман брюк. – Сегодня отдыхаем, а завтра вновь за работу, – позволил я немного отдохнуть людям, вкалывающим не меньше моего.
– Что будешь делать с такими деньжищами? – не удержался от вопроса Борис, слышавший весь разговор, так как был поблизости. Глаза у него алчно блеснули, но я этого не заметил.
Ответ же у меня был давно готов.
– Первым делом закажу доставку сюда уже сухого леса. Кругляка или бруса. В Сибири он дешёвый.
– Зачем это?
– Будем строиться. Дома нужны, – пояснил я. – Куплю доски, гвозди, инструмент и всё остальное. Зима придёт – не успеем и оглянуться, а у нас ничего не готово. Так что поспешим.
– А строить кто будет?
– У нас что – народа мало? – удивился я его непонятливости. – Каторжники вполне подойдут. Приставлю к ним пару прорабов, контролировать ход стройки, и дело пойдёт на лад.
– А план? Архитектор нужен, – не мог успокоиться Боря, докапываясь до каждой мелочи.
– Я уже купил нужные чертежи простых и добротных одноэтажных домиков. К сентябрю поставим.
– А фундамент?
– На металлические сваи поставим. На капитальный, бетонный, времени нет.
– Неплохо придумано, – похвалил меня Сергеич, одобрительно кивая и затыкая разошедшегося Бориса, вновь открывшего рот.
– Лишь бы денег хватило, – озабоченно подсчитывал я расходы в уме. Ведь дома – это не основное. Нужна кочегарка, дизель-генераторы для света, скважина, очистная установка, канализация. Дел стало ещё больше. Большие деньги – большие проблемы. Эх-эх-эх…
Так и потекли дальнейшие дни, все в заботах и тревогах.
Разделили каторжников на бригады по тридцать человек и за работу. Одна бригада ходила по лесу и опрыскивала, ухаживала за мхом. Одна занималась хозяйственными делами – готовкой, стиркой, заготовкой дров и уборкой выгребных ям. Оставшиеся три бригады были переданы под управление прорабов, прилетевших вместе с моими покупками, застучали мужики топорами, проклиная про себя хозяина. Меня то есть.
Тех каторжников, что были признаны Сергеичем неблагонадёжными, пришлось расстрелять. Мочи не было терпеть их постоянные нападки, попытки удрать и убить мужиков из отряда «Мангуст».
Безымянных могил на кладбище у края леса прибавилось.
Прошёл июль, нанял я в помощь прорабам несколько строительных артелей. Был построен огромный ангар, в котором установили дизели, котлы и станцию очистки от нечистот. Пробурили несколько скважин под воду. Протянули трубы.
Самые работящие из каторжников первыми получили свои домики и уже связались с родственниками – жёнами и детьми, зазывая их к себе. Ну а я всё так же разъезжал по лесу на своём паланкине, не замечая, как перед глазами проносятся дни и недели, складываясь в месяцы.
Времени учить новые формы не было. Все силы были брошены на зарабатывание денег. Ничего… Зима близко. Тогда этим и займусь, думал я, подбадривая сам себя. Тогда и отдохну.
– Лови! – подхватили меня чьи-то руки, и я отключился.
– Проснулся? – У моего изголовья сидел Сергеич.
Я разлепил глаза, чуть приподнялся на подрагивающих руках и осмотрелся.
Светлая комната с тюлевыми занавесками на окнах, одиноким кактусом на подоконнике и с кроватью. Не узнать это место было невозможно. Я в одном из построенных домов, который временно занял вместе с Борисом и Жуком, охраняющими мой покой.
– Что случилось? – спросил я заплетающимся языком. Руки не выдержали, и я вновь прилёг на кровать.
– Ты упал в обморок и чуть не свалился с носилок, успели тебя подхватить. Второй день пошел, как отлеживаешься. Думали уже доктора выписывать, тут ты и очнулся.
Отворилась дверь, и в комнату вошёл Борька, держа в руках поднос с полной тарелкой одуряюще пахнущего куриного бульона, поставил мне его на колени, зачерпнул полную ложку, только я и успел сказать:
– А-а-а…
Неприятно, когда тебя как грудничка кормят, но ничего не поделаешь. Сам виноват. Перетрудился. Я сейчас и комара не убью, куда уж ложку поднять?
Эх, стыдоба-то какая.
– Какой хоть сегодня день? – спросил я сконфуженно между приёмами пищи.
– Четырнадцатое сентября. Мужики срезают урожай. Завтра прилетит Геннадий Аркадьевич. А ты лежи! – придержал он меня, попытавшегося встать. – Без тебя справимся, – пообещал он. – Отдыхай лучше.
– Спасибо, – успел сказать я, до того как заснул с ложкой во рту.
Самостоятельно встать и пройтись я смог только через три дня. Ходил и дивился. Фундамент под будущую усадьбу залит и ждёт своего часа. Домики для каторжан – построены. Сараи – стоят. Тепло в батареях – есть. Свет – проведён.
Канализация – работает. Площадка для вертолёта и та отстроена.
– Вот те на! – не удержался я от восклицания, не веря своим глазам.
И после всего этого на счету в банке оставалось ещё сто миллионов, первым делом проверил я свои финансы с утра.
– Буржуй! – упрекнул сам себя, усмехнувшись.
На ферме появились новые лица, раскланивались со мной женщины, гуляющие между домами. Сделал зарубку себе в памяти – выделить каждому каторжнику определенную сумму. Заслужили.
Ну и пора думать, куда потратить честно заработанные бумажки и чем занять народ. Не сидеть же им без дела всю зиму? Так?
– Теплицы, что ли, поставить? Курятников настроить? Пасеку установить? Кроличью ферму? – перечислял я вслух приходящие на ум идеи. – Да, так и сделаю, – решил я не размениваться на мелочи и воплотить все пришедшие в голову мысли. Да поспрашивать, может, кто что дельное предложит.
Одна голова хорошо, а две лучше.
Глава 5
– Витька, Витька, – теребила его за рукав сестра. – Ну что мама сказала? Не молчи! – притопнула ножкой Маша. – Она всё ещё злится, да?
Сестра чуть не плакала, собрались они вместе, чтобы обсудить ситуацию, спрятавшись от учителей на чердаке родового поместья семьи Смирновых.
Брат же Петька меланхолично стоял рядом и спокойно ждал ответ.
– Злится, да ещё как. Сказала, что нас обвёл вокруг пальца грязный подкидыш. Этот подзаборник! – ядовито выплюнул Витек.
– А ничего, что с ним повсюду таскался дядя Иван? Как бы мы смогли столкнуть «братика» с лестницы? – недовольно пробурчал Петька, чувствовавший за собой вину.
– А ты вообще молчи! – шикнула на него злющая как чёрт сестра. – Если бы ты не уронил ту вазу ночью, мы бы спокойно пробрались к нему в комнату и удушили подушкой, как и было задумано изначально.
Дети так и не заметили, что за ними с интересом наблюдает кошка, пробравшаяся на чердак по их пятам и спрятавшаяся в самом пыльном и тёмном углу. Глаза у неё были змеиные.
* * *
– Тихо, тихо. Ты это, не куснёшь меня? – мелкими шажками я подходил к пойманному в капкан черному как смоль псу, размером с телёнка. Он внимательно провожал меня взглядом, перестав скулить, стоило мне выглянуть из-за широкого ствола дуба и ступить на полянку.
Его взгляд устремился на мои руки. На лукошко, зажатое в них.
– Грибы это. Не отрава, – показал я ему отборные красноголовики и белые. – Не бойся, малыш, – поставил я корзинку на землю и стал подходить к псу. Тот зарычал, я остановился. Постоял, подумал и сделал ещё шаг. Он снова зарычал, ну а я снова постоял, давая ему время привыкнуть, и добрался-таки до него в конечном итоге за несколько шагов. Тот не переставал злобно рычать, последнюю минуту скаля жёлтые клыки. Из глаз же капали слёзы, обильно кровоточила у него рана, но он терпел и не сводил с меня взгляд.
– Как же ты так, а? – нагнулся я, показав ему затылок. Если и нападёт, то сейчас. Замерли…
Нет, не напал, стал я изучать железную конструкцию, намертво зажевавшую лапу собаки. На крупного зверя агрегат, да ещё и с вкраплениями серебра.
– А если так? – повернул я маленький рычажок на капкане, и тот со звонким щелчком раскрылся, выпустив взвизгнувшего пса из своей хватки.
И первое, что он сделал, это попытался утечь, но не смог, тут же повалившись и закувыркавшись кубарем, подломилась у него задняя лапка. Лизнув её, он встал, сделал осторожный прыжок на трёх конечностях и снова упал, завыв.
– Ну и куда ты так рвёшься? – озадаченно спросил я, почесав затылок. – Дай-ка я гляну, – обогнул я его по дуге и недалече как в тридцати метрах нашёл хозяина собаки. Тот был мёртв. Упал в ловчую яму и насадился на заострённые колья, вбитые в землю.
– Ну, ничего себе! – поправил я на голове шапку. Холодно уже. Осень.
Сзади зашуршало, и я резко, с хрустом, повернулся, приготовившись драться с тем изувером, кто оставляет такие ловушки в лесу. Но нет, это был Шарик, дал я про себя имя собачке, наблюдая, как та ползёт сюда, упираясь мордой в землю и подтягивая себя всё ближе.
– Хозяин твой, да? – спросил я пса, и тот ответил, жалобно проскулив.
Добравшись до края ямы и заглянув в неё, он так взвыл, что у меня кровь в жилах застыла. Сделать я ничего не мог, потому стоял и не знал, как быть. Чем помочь – переминался я с ноги на ногу.
Я покинул страшное место, вернувшись назад по своим следам, чтобы тут же возвернуться с несколькими молодыми деревцами в руках. Спустил их в яму, сооружая лестницу.
– Чип и Дейл спешат на помощь, – пробурчал я, вспомнив мультик об отважных спасателях бурундуках и их подружке, мышке по имени Гайка.
Осторожно, боясь навернуться, я соскользнул вниз.
Рядом с ногой человека лежал шестизарядный карабин. По дну ямы была раскидана брусника. В отличие от меня, мужик собирал ягоды, а не грибы. Крови на земле не было, вся впиталась уже, а вот заострённая палка была в потёках. Под взглядом пса приблизился я к его хозяину и попытался снять того с копья, переборов страх и брезгливость, закапала на меня кровь из огромной раны в животе.
Воняло здесь отвратно. Видать, не первый день лежит.
Нет ничего странного в том, что мне удалось поднять мужика весом под сто кило. Ведь те, кто получил нулевую ступень, сразу поднимаются над простым людом. Формы им не доступны, это да, только вот кое-что они всё-таки получают. А именно: скорость, выносливость, силу и обострение всех шести чувств. На порядок. Человек, достигший нулевой ступени, в три раза сильнее себя прежнего. Мог раньше запросто поднять сто кило? Теперь так же легко будешь поднимать триста. И так во всём.
Почему же население Земли поголовно не имеет эту ступень? Лень. Банальная лень всему виной.
Я понял, что отличаюсь от своих братиков и сестры, довольно в раннем детстве. В пять лет лупили они меня игрушками по голове под взглядом мачехи, а я и сдачи дать не мог, так как банально был слабее.
Плачущего и размазывающего по лицу сопли меня нашла мама, спрятался я в подвале нашего дома. Отругала, отмыла и начала учить входить в транс, медитировать. Так с пяти лет, всё своё свободное время я тратил, раскочегаривая средоточие. По шесть-десять часов в день минимум, в конечном итоге взял я ступень на своё двенадцатилетие, потратив на это семь лет. Смогли бы вы так? Ведь один пропущенный день – и все многолетние труды по прокачке пойдут насмарку.
Только очень упорные, целеустремлённые люди из простонародья занимаются этим. Таким уникумам открыты много дорог, постарался император помочь им, даровав немало привилегий, при поступлении в школу милиции или на военную службу.
Самым достойным из них будет предложено подписать контракт с войсками специального назначения. Если же они согласятся на вечное служение императору, то их сводят на ключи, поднимутся они на первую, вторую ступень, как и я. Дальше только сами. Халявы не будет. Таким способом выше не подняться, а жаль…
– Ну и кабан у тебя хозяин был, – обратился я к псу, закрывшему глаза лапами, и обвязывая верёвку вокруг пояса мертвеца. Подёргав её, проверяя, не развяжется ли, я выполз из ямы, плюнул на ладони и, поднатужившись, вытащил мужичка.
– Готово, – устало присел я на корточки рядом с ним и стал обыскивать, ударил меня пару раз лапой Шарик, не выпуская, впрочем, когтей. – Извини, но надо узнать, кто он, ты ведь говорить не умеешь?
Шарик подумал и отстал от меня, перестав драться.
– Так… Документов нет. Зажигалка, серебряный портсигар, компас, фотография какой-то женщины, – перечислял я, проверяя его карманы. – Ну а что у нас в рюкзаке? – Я просто срезал лямки и стал в нём копаться, но так ничего и не нашел. Котелок, соль, мини-лопата и другие нужные в походе предметы. Засада. – Ладно, дальше это не моя забота, – отошел я в сторонку и стал рубить ветки и лапник, связывая его. Нужны волокуши, тащить пса. А за мужиком отправлю Сергеича, достал я купленный недавно навигатор и поставил на нём точку, отмечая место.
В лесу троекратно ухнула сова, не мог я вспомнить, к беде ли это или радости. Будем считать, что к счастью.
– Хватит упираться…
Шарик вцепился зубами в молодое деревце, не желая быть уложенным на волокуши. Рычал, скалился, но меня не кусал, как бы я его ни тормошил. Пришлось и его прежнего хозяина на них грузить. Чувствую, дорога назад будет долгой и тяжёлой – взялся я за ручки волокуш и потопал сквозь лес.
* * *
– Это что? – застыл в ступоре Сергеич, встречающий меня на опушке.
– Собачка.
– Какая, к черту, собачка? – Не сводил он взгляд с Шарика. – Это етить-колотить ЦЕРБЕР!
– Ха-ха-ха, – рассмеялся я от неожиданности. – Это сказки. Церберов не бывает, – отмахнулся я, утирая слёзы. – Как и деда Мороза, банников, бабы Яги и домовых, – как маленькому объяснял я прописные истины взрослому мужику.
Вот суеверный народ пошёл, подозрительно посмотрел я на Сергеича, поглаживающего пистолет в кобуре. Разве можно перепутать просто большую собаку с цербером, скажите мне? Ну и в дремучем же лесу рос наёмник, раз верит в подобную чушь.
Улыбаться я перестал.
– А это кто? – закатил он глаза, не в силах меня переубедить. – Иногда я забываю, что тебе всего тринадцать, – добавил он осуждающе.
Вот неймётся человеку. Из староверов, что ль? В этот момент к нам подоспели остальные наёмники, рассредоточившиеся вокруг и посматривающие на труп с вопросом в глазах.
– Бывший хозяин Шарика. Нашел в ловчей яме, недалеко от капкана, в который попал пёсик.
– Кто ж это у нас под носом творит такое? – задумался Сергеич и отдал команду утащить му жика в сторонку. – Придётся вызвать сюда следователя из Сибирска. Это не каторжанин, которого можно пристрелить и прикопать на зад нем дворе, – неохотно потянулся к телефону Сергеич. Ничего хорошего от приезда следака он не ждал.
Придётся прекратить охоту и сбор грибов, ягод. Живём-то мы посреди заповедника, в котором всё это запрещено.
Ну а я уволок упирающегося всеми лапами Шарика в дом, где залил рану на его ноге перекисью и замотал мхом, взявшись за учебник. Пора подучить формы, и первой в списке стояла:«Исцеление I ступени».
* * *
– Кукареку! Кукареку! – надрывался под моими окнами сбежавший от соседей петух. Зараза этакая, засунул я голову под подушку.
– КУКАРЕКУ!!! – Запрыгнул он на окно со стороны улицы, заглядывая одним глазом в комнату.
– В суп отправлю, – пообещал я, вставая. Спать при таком шуме невозможно. Часы показывали семь ноль-ноль.
Настенька, дочка нашего повара и соседа, весело помахала мне рукой за стеклом и утащила нахохлившегося от негодования петуха домой, жалобно кричал он на своём языке. Мстит мне пернатый за то, что пнул его. Да и не специально я! Споткнулся просто.
– Гад! – Натянул я тёплый вязаный свитер, пахнущий мамой, штаны, тапочки и пошел на запах яичницы.
И тут шум за окном изменился. Раздались выстрелы. ВЗРЫВ! Подпрыгнул дом до основания.
– Что за?..
