Kitabı oxu: «Взрыв»
Терпение – это дерево, корни которого горькие, а плоды сладкие.
Произошло то, что луна захотела быть подобной солнцу, но ей пришлось уменьшить себя, чтобы править здесь. А потом грех Адама и Евы – всё это нужно было для того, чтобы была работа у людей. Должна была быть работа. Это выбор…
В этой книге переплетены истина, которую автор черпала из книг: святая книга «Коран», «Птиха», «Ветхий завет», «Апокалипсис» Иоанна Богослова, «Суфизм», «Сила Алфавита», а также богатая фантазия автора и личный опыт сотворили этот мистический роман «Взрыв»
Вся наша жизнь – череда принятых решений, мелких, незначительных решений… Каждое следующее решение ставит вас перед новым выбором. Иногда этот выбор меняет всё, и каждая минута дальнейшей жизни зависит от него…
(Николас Спаркс)
Много замыслов в сердце человека, но состоится только определённое Господом.
Книга Притчей Соломоновых (глава 19, стих 20)
– Защита у тебя сильная! Сам Он охраняет тебя, поэтому мне нужна твоя добровольная жертва!
Стать свободным от смерти можно лишь познав Истину. Истина – достояние внутреннего. Путь к Истине – достояние внешнего. И только пройдя этот Путь, вы познаете Истину и станете свободными от смерти.
Время пришло, оно уже у порога. Слышен топот коней Дана, и земля гибнет. Города разрушены, люди истребляют друг друга. Вот уже тысячу дней правит под моей властью потомок Дана. Время истекает…
– Здравствуй, Марьям! Рад вновь видеть тебя! Я наблюдал за тобой – ты прекрасно справилась. Свет, что ты несёшь в себе, давит на окружающую тьму! Даже потомок Дана не устоял перед тобой, – расхохотался он, и его смех эхом отразился от стен.
© Текст. Аньеза, 2025
* * *
Посвящение
Дорогой читатель,
Эта книга посвящается тебе.
Тому, кто ищет ответы и верит в силу света, даже когда мир кажется затянутым тьмой.
Для того, кто знает: любая душа способна подняться – и своим светом изменить всё вокруг.
Для меня написание этой книги стало настоящим чудом. Идея пришла внезапно – цельным миром, живыми образами, и всего за два месяца обрела форму, словно эта история стремилась поскорее быть рассказанной.
Я вложила в эти строки частичку своей души – веру в то, что любовь сильнее страха, а надежда всегда жива и только крепнет в тёмные времена.
Пусть путешествие по этим страницам станет для тебя светом в пасмурный день, тихой опорой, когда тебе трудно, и другом, когда тебе одиноко. И, если хотя бы одна мысль из этой книги отзовётся в твоём сердце, значит эта история прожита не зря.
Спасибо, что ты здесь.
Твоё сердце – соавтор этой истории.
Пусть Свет, который скрыт в каждом из нас, никогда не угаснет, и всегда остаётся ярким маяком.
С уважением и наилучшими пожеланиями,Аньеза.
Благодарности
От всего сердца хочу поблагодарить моего любимого супруга, который является неотъемлемой частью моей жизни. Его безграничное терпение во время моих долгих часов работы над книгой, его поддержка и вера в меня были для меня неоценимы. Он не только разделял со мной радость творчества, но и был моим первым слушателем, мудрым советчиком и надёжной опорой.
Особая благодарность моей маме, которая всю жизнь находится рядом со мной. Словно невидимая пуповина, её любовь и забота до сих пор связывают нас, даря мне силы и вдохновение. Её присутствие в моей жизни – это вечный источник тепла и мудрости.
Мои дорогие дети, моё сердце всегда с вами, – в каждом моём вдохе, в каждой написанной строчке.
Вы – моё самое большое счастье и вдохновение.
Бесконечно благодарна людям, подарившим мне бесценные знания и открывшим двери в мир удивительных открытий и чудес. Их мудрость и поддержка стали путеводной звездой на моём творческом пути.
Пролог
Там, где сердце плачет, открывается путь.
Не каждая тьма приходит убить.
Иногда она приходит, чтобы открыть глаза.
В начале был Свет.
Но где Свет – там всегда дремлет тень.
Человечество, забыв своё начало, подошло к грани небытия.
И мир содрогнулся.
Звук взрыва разорвал ткань привычного, и всё, что казалось вечным, стало прахом. Страх расползался по земле, как холодный дым. А потом начали пропадать дети. Тихо, бесследно, словно их имена стирали из книги жизни. Но там, где исчезают дети, Бог поднимает матерей.
Марьям помнила весь ужас: чёрный автомобиль, чужие руки, что забрали её сына, крик, который не спас – а лишь бессильно прорвал воздух.
С того мгновения она знала: если существует дорога в ад – мать пройдёт по ней босиком, лишь бы вернуть своего ребёнка.
И мир ответил ей вызовом. Раскололся надвое – снаружи и внутри людей.
Свет против Тьмы. Свобода против тишины покорности.
Живая душа против тех, кто хочет лишить её света.
Старое умирало, а новое рождалось в муках. Чтобы найти сына, ей предстоит сначала найти себя, пройти путь через сердце древних традиций, прикоснуться к мудрости патриархов в пустыне, откровениям пророков, говорящих с огнём, и постигнуть безмолвную благодать тех, кто в поисках истины.
Марьям стоит на пороге нового мира. Ветер шепчет древние имена, ночь слушает, не мигая, а небо молча ждёт. Она не выбирала быть избранной. Она просто мать. Но материнская любовь – не просто чувство. Это сила, от которой содрогается даже тьма.
Марьям ещё предстоит узнать, кто она. Но её сердце уже горит тем самым Светом, который способен рассеять любую тьму.
Боже, дай мне силу там, где я боюсь.
Дай мне Свет там, где вокруг Тьма.
Не дай моему сердцу сломиться —
ибо в нём живёт тот, кого я обязана вернуть.
Глава 1. Взрыв
Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем; ибо время близко.
Откровения Иоанна Богослова (Апокалипсис). Глава 1, стих 3
Это произошло на заре, когда мир ещё дремал в объятиях ночи. Поздняя осень окутала улицы первым снежным покровом, а фонари, не решаясь погаснуть, бросали холодный свет на сверкающие хлопья. Тишина была почти осязаемой. Та особая предрассветная тишина, когда город замирает между сном и пробуждением. И вдруг – ослепительная вспышка. Она разорвала темноту, и мир содрогнулся от глухого, разрывающего тишину взрыва.
Воздух дрогнул. Стёкла в домах лопнули с сухим треском и разлетелись на тысячи осколков, вонзаясь в живую плоть. Ударная волна прокатилась по улицам, сметая всё на своём пути: вывески, заборы, хрупкие остатки человеческого порядка.
На мгновение всё превратилось в свет – ослепительный, выжигающий до костей, словно сама земля осыпалась искрами. Время остановилось. Мир стал белым, беззвучным, лишённым форм и смыслов. Потом пришёл гул. Тяжёлый, вязкий, заполняющий пространство, и казалось, само небо падало на землю. Для многих этот звук стал последним – их уши, израненные ударной волной, начали наполняться тёплой влагой, а по щекам потянулись тонкие алые дорожки. Те же, кто вырвался из объятий сна, столкнулись с необъяснимым ужасом. Свет померк. На смену ему пришла серая пелена, которая смешивалась со снегом и пеплом, ложась на безжизненные лица людей. Люди даже не плакали. Пока эмоций не было. Эмоции придут позднее, когда они поймут, что произошло. А сейчас у них вместо нервов – тугой бесчувственный ком, будто разум отказывался верить в реальность происходящего.
Холод пробирал до костей.
Сначала на улицу въехали большие, громоздкие автобусы. Двери с шипением распахнулись, и из них вышли люди в защитной экипировке: плотные куртки, перчатки, маски, закрывающие нижнюю часть лица.
Они сразу приступили к делу – без лишних слов, без суеты. Одни осматривали лежащих на земле, осторожно проверяли пульс; другие помогали тем, кто мог идти, поддерживая под руки; третьи с поразительной сноровкой укладывали обессиленных на носилки и переносили в автобусы. Их движения были чёткими, отработанными. Ни паники, ни растерянности – только холодная, деловая сосредоточенность.
Когда первые автобусы, наполнившись, начали медленно отъезжать, из дымовой завесы появились другие машины. Чёрные, без каких-либо опознавательных знаков. Они двигались почти бесшумно, и люди в них – в одинаковых тёмных куртках и плотных масках – выглядели как призраки.
Эти не занимались ранеными. Они целенаправленно выискивали молодых людей – подростков, юношей, девушек. Без объяснений, без разговоров они подходили, брали за руки и вели к своим машинам. Если кто-то сопротивлялся – мягко, но неумолимо пресекали попытки вырваться. Всё происходило быстро, почти механически, будто по заранее составленному алгоритму.
Когда она пришла в себя, первое, что увидела сквозь мутную завесу и хаос, – своего пятнадцатилетнего сына. Его вели к чёрной машине. Он оглядывался, отчаянно искал её глазами, но между ними уже стояла стена из чужих спин.
Она бросилась вперёд, спотыкаясь об обломки, падая и поднимаясь снова. Снег под ногами превратился в грязную кашу, но она не чувствовала ни холода, ни боли – только бешеный стук сердца, отбивающего один-единственный ритм: «Сын. Сын. Сын». С хриплым криком она врезалась в группу людей, окруживших её ребёнка. Руки дрожали, но цеплялись отчаянно – за рукав, за плечо, за любую ткань, которую удавалось схватить. Она билась, как птица в силках, отталкивая чужих, пытаясь пробиться к нему.
– Отпустите его! Он же ребёнок! – голос срывался, переходил в надсадный шёпот. Потом снова взвился криком.
– Это мой сын! Вы не можете его забрать!
Лицо посерело от ужаса, но глаза горели с такой силой что, казалось, могли прожечь броню. В этот момент для этой женщины, существовал, лишь один-единственный человек – сын.
– Остановитесь! Что вы делаете? Куда вы его увозите? – кричала она, цепляясь за рукав высокого мужчины в чёрной куртке с символом на рукаве.
Он даже не повернул головы.
– Туда, куда увозят сейчас всех, – прозвучал равнодушный ответ. И больше ничего. Ни слова матери, которая родила, вырастила и воспитала своё дитя.
Ничего.
Она рванулась к машине, вцепилась в ручку двери – последний шанс удержать сына.
– Тогда возьмите и меня!
– Нет. Тебе туда нельзя.
– Хорошо… хотя бы скажите, где я смогу его найти.
Это была последняя стадия отчаяния – когда уже нет сил бороться, когда понимаешь, что ничего не изменишь. Остаётся только смиренно просить, цепляясь за малейшую возможность хоть как-то удержать связь с тем, кого у тебя отнимают.
Один из них, видимо, старший, задержал на ней взгляд. В нём не было ни тени сочувствия – только усталый, бесстрастный холод. Хлопнули дверцы. Двигатель взревел, и чёрная колонна машин тронулась с места, увозя её сына вместе с другими детьми.
Несчастные матери стояли на дороге и не двигались, тела их словно приросли к этой серой земле. Они боялись шевельнуться, боялись моргнуть, боялись отвести взгляд от отдаляющихся чёрных точек машин. Казалось, стоит это сделать – нить с детьми окончательно оборвётся. Точки исчезли и наступило гнетущее, разрывающее всё их существо, отчаяние. У боли должен быть предел – тонкая грань, за которой сердце уже не выдерживает. Но оно продолжало упрямо биться, отказываясь смириться с утратой. Почему оно не остановилось вместе с исчезнувшей точкой? «Нет, это невозможно. Это не конец. Он жив – и я найду его». «Успокойся. Думай. Куда они могли его увезти? Наверняка, это связано с верхушкой. Они давно что-то замышляли… Все чувствовали, но никто не мог предположить, что это произойдёт так скоро». Покачиваясь, она побрела вслед за машиной. Голова гудела, в ушах стоял шум – вокруг чёрные, выжженные поля с белой россыпью на земле и повсюду трупы, трупы, трупы… Постепенно выжившие начали приходить в себя. Сознание возвращалось вместе с первобытным, животным страхом. Люди бродили, как тени, не зная, куда идти и что делать дальше. Весь ужас пережитого, отражался в их глазах. Ночь опустилась незаметно. Силы оставляли её, и к полуночи она набрела на полуразрушенный дом. Внутри было сыро и пахло гарью. Она устроилась в углу, обняв колени, и попыталась заснуть. Сон был беспокойным, ей всё чудились крики, взрывы, плач. Какой-то шорох заставил вздрогнуть и проснуться. В темноте что-то копошилось и тихонько поскуливало. Преодолевая страх, она поднялась и подошла ближе. В груде мусора, среди тряпья и обломков, сидела маленькая девочка. Испуганная, худенькая, с огромными глазами, в которых застыл мир, рухнувший за одну ночь. Ей было не больше пяти лет. Сердце матери сжалось. Очень медленно, стараясь не напугать малышку ещё больше, она опустилась на колени и осторожно коснулась её плеча. Ребёнок вздрогнул и отпрянул, но женщина не отступила. Она протянула руки и тихо позвала её к себе:
– Как тебя зовут? – в ответ ни звука, только дрожь в маленьких плечиках.
– Меня зовут Марьям, – мягко продолжила она.
Я не обижу тебя, просто посижу рядом. Мне тоже очень страшно… Я потеряла сына.
Ребёнок притих. В широко распахнутых глазах мелькнул проблеск доверия. Женщина снова протянула к ней руки и девочка потянулась на встречу. Она прижалась всем своим маленьким тельцем, не проронив ни слезинки, лишь тихо вздрагивала. Это был беззвучный плач.
– Где твои родители? – тихо спросила Марьям, поглаживая её по спутанным волосам.
Девочка молчала. И лишь дыхание стало прерывистым, выдавая её внутреннюю трагедию.
«Возможно, после взрыва и пережитого ужаса она лишилась речи. Надеюсь, это временно», – подумала Марьям, покачивая её на руках, пока та не заснула. Она аккуратно уложила её на куче какого-то тряпья и накрыла чем-то вроде одеяла. Ночь принесла ещё больший холод. «Нужно поспать, иначе завтра не будет сил на дорогу. Что делать? Куда идти? Обо всём этом я подумаю завтра. А сейчас спать». На рассвете её разбудил тихий, жалобный всхлип. Девочка сидела рядом, теребя подол рубашки. «Наверное, голодная», – подумала Марьям, так как собственный желудок тоже напомнил о себе. В поисках еды она обошла дом, но в темноте ничего не нашла – после взрыва всё превратилось в пепел. Скоро появятся мародёры – эта братия всегда наживается на чужом горе. Нужно подумать, где взять хоть какой-то еды и воды. Губы пересохли и горло саднило. Она вышла на улицу. За ночь выпал снег – белый, почти чистый на вид, но вызывающий сомнения. К счастью ей удалось найти коробок спичек. Марьям собрала обломки мебели и разожгла костёр. Пламя дрогнуло, зашипело и медленно ожило. В углу заваленной кухни обнаружилась обгоревшая кастрюля. Марьям набрала в неё снега и поставила над огнём. Из полной кастрюли получилось всего полторы кружки. Пришлось повторять снова и снова, пока не набралась целая кастрюля мутной, но тщательно прокипячённой воды. Неизвестно, что это был за взрыв… Вода имела немного неприятный щелочной запах, но выбора у них не было. «Придётся пробовать», – подумала она. Сначала попробовала сама, немного подождав и убедившись, что всё хорошо, напоила ребёнка. Вода хоть и не утолила голод, но принесла временное облегчение. Девочка притихла, наблюдая за Марьям, пока та погрузилась в тяжёлые раздумья: «Выдержит ребёнок изнурительную дорогу? Где же мой сын? Куда они его увезли?»
На улице завыл ветер. Марьям поднялась и снова вышла из дома. Возле развалин заметила небольшую собачку. Та стояла, виляя хвостом, словно радуясь встрече. Страшная мысль вспыхнула мгновенно. Она отвела взгляд, пытаясь заглушить внутренний крик.
«Господи, прости… Но у нас нет выбора, сейчас не до сантиментов». Марьям присела, протянула руку. Собачка доверчиво подбежала и ткнулась мордой в её ладонь. В тот миг сердце Марьям сжалось до боли. Но рука не дрогнула. Убила она её быстро. Когда собачка отвернулась, Марьям ударила камнем по голове, та, вздрогнув, упала замертво.
– Уф… Слава Богу, не пришлось бить дважды, – прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Тушку унесла за дом, быстро разделала – не хватало ещё, чтобы ребёнок получил дополнительный стресс. Эмоции застыли где-то глубоко, а нервы натянулись до предела. Сейчас она не просто женщина – она мать, готовая на всё ради спасения сына. А для этого ей нужны силы. Вернувшись в дом с мясом, она встретила удивлённый взгляд девочки.
– Там пробегал кролик, – объяснила Марьям в ответ на немой вопрос ребёнка. – Он был старый и всё равно не выжил бы. Удивительно, но кролик будто сам захотел нам помочь, отдавая свою жизнь ради нашего спасения. Девочка грустно улыбнулась. Ей было неприятно, что пришлось убить кролика, но мысль о том, что он был рад отдать жизнь ради их спасения, успокоила её.
– Не грусти, лучше поищи соль, а то суп у нас выйдет совсем невкусный, – предложила Марьям. Малышка оживилась, подпрыгнула и побежала искать соль. «Слава Богу, хоть немного отвлечётся от тяжёлых мыслей». Не прошло и пяти минут, как девочка дёргала её за край платья, протягивая солонку.
– Какая ты умница! Теперь у нас будет настоящий суп, – улыбнулась Марьям и, взяв её за руку, вышла во двор. К счастью, обломков от мебели было достаточно, чтобы развести ещё не один костёр. Вместе натаскали снега и водрузили кастрюлю на импровизированный очаг. Когда снег растаял, она опустила в кастрюлю мясо и притащила старую софу. Они устроились рядом, глядя на пляшущие языки пламени. Девочка притихла, прижавшись к Марьям.
– Вот и готов наш суп, – сказала она, разливая его по чашкам, которые тоже обнаружились на кухне. Рядом с костром забываешь обо всём плохом – огонь очищает, забирая негатив. Слава Богу за всё! Что же, нужно вставать. Расслабляться некогда, впереди ждал долгий путь в неизвестность. Глядя на притихшего, тревожно сжавшегося ребёнка, Марьям ощутила, как болезненно сжимается сердце. «Что же мне делать?» – думала она. Малышка, чувствуя её беспокойство, тихонько захныкала.
– Не плачь, – прошептала Марьям, обнимая девочку. Я не оставлю тебя одну. Ты пойдёшь со мной. Девочка всхлипнула, но уже не так отчаянно. Эти слова немного успокоили её, но она тайком продолжала наблюдать за женщиной.
День вступил в свои права. Косые лучи солнца проникали в пустые глазницы уцелевших окон, рисуя бледные полосы света на полу. Марьям глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. Нужно было действовать. Она окинула взглядом то, что осталось от дома. Крыша в основном уцелела – это уже удача. Но над кухней и одной из комнат зияла огромная дыра, сквозь которую медленно просачивался снег, оседая на полу. «Скоро морозы усилятся. Необходимо отыскать тёплую одежду и выбираться отсюда». Обследуя комнаты, она забрела в детскую. Здесь время будто застыло в момент катастрофы: разбросанные игрушки, опрокинутый стульчик, раскрытая книжка на полу… Сердце сжалось, но она заставила себя сосредоточиться. Среди обломков удалось отыскать куртку, обувь и шапку.
«Вот если бы ещё найти рукавицы…» – проскочила мысль, и, словно в ответ на неё, рукавицы обнаружились в кармане куртки. «Интересно, где же семья из этого дома?» – подумала Марьям, сжимая в руках находки. В соседней комнате взгляд упал на платок и осеннее драповое пальто. Согреть как следует оно не согреет, но выбирать не приходилось. «На безрыбье и рак рыба», – думала она, машинально натягивая пальто и повязывая на голову платок. Так-то лучше.
Тепло медленно разливалось по измученному телу. На мгновение захотелось просто закрыть глаза и уснуть. Горячая еда и тёплая одежда сделали своё дело. «Так, не расслабляться! Сын…» Сердце снова заныло. «Стоп. Не раскисать!» Проходя по коридору, Марьям заметила лестницу, ведущую вниз. Осторожно спустилась, стараясь не задевать покосившиеся перила. Свет на лестницу почти не проникал, она не сразу заметила препятствие. Споткнулась обо что-то твёрдое и едва не упала от неожиданности. Присмотревшись, разглядела силуэт человека. Мужчина лежал лицом вниз. Марьям медленно перевернула тело – на лбу зияла страшная рана, а в остекленевших глазах застыл ужас. «Наверное, это отец девочки». Грудь болезненно сжалась, она сглотнула, пытаясь унять лёгкую дрожь в пальцах, и закрыла ему глаза. «Нельзя, чтобы ребёнок увидел отца таким», – подумала она, поднимаясь наверх. Ноги подкашивались, в ушах стоял глухой шум. Марьям прислонилась лбом к холодной поверхности, сделала несколько глубоких вдохов. «Спокойно. Сейчас нельзя расклеиваться», – мысленно приказала она себе. Выпрямилась, провела ладонью по лицу, смахнув невидимые слёзы, обошла все комнаты и собрала тёплую одежду, которая могла пригодиться в дороге. Как вдруг услышала тихий стон. Женщина, прислушиваясь, замерла. Звук шёл из разрушенной части дома – оттуда, где когда-то, судя по остаткам мебели, находилась спальня. Под перекошенной рамой кровати лежала женщина и тихо стонала. Лицо засыпано пылью, губы потрескались. Видимо, её придавило, когда обрушилась крыша, и она потеряла сознание. Марьям отодвинула обломки и осторожно вытащила её. Женщина была бледная и дезориентированная. «Скорее всего, сотрясение мозга и, возможно, перелом руки. Ну, слава Богу, мать девочки жива, уже проще», – подумала она. Женщина в недоумении смотрела на неё.
– Кто вы? Где моя дочь? Где мой муж? Что случилось? Вопросы так и сыпались из её охрипшего горла.
– Успокойтесь, ваша дочь жива, – мягко ответила Марьям.
– А мой муж?..
Марьям помедлила, подбирая слова. Сказать правду сейчас – значит лишить её последней опоры.
– Мы найдём его, – произнесла она, глядя прямо в глаза женщины. – Сейчас важно позаботиться о вас и дочери.
Женщина попыталась встать, но не удержалась на ногах и едва не упала. Марьям вовремя подхватила её, поддерживая под локоть.
– Осторожно, берегите силы, вы нужны дочери. Как вас зовут?
– Анна, – прошептала она, с трудом выговаривая слова. – А вас?
– Меня Марьям. Подождите, я приведу вашу дочь. Она оставила женщину и вышла на кухню. Увидев Марьям, малышка вскочила, бросилась к ней на шею, крепко прижимаясь и плача.
– Тише, не плачь, успокаивала она девочку. Я нашла твою маму. – Ужас и радость одновременно отразились на её лице. – Не беспокойся, твоя мама жива.
Девочка соскочила и нетерпеливо потянула её за рукав.
– Не спеши. Мама очень устала. Вот, держи одеяло, а я пока принесу наш оставшийся суп и горячей воды.
Твоей маме нужны силы.
Девочка благодарно кивнула, помогла собрать всё необходимое и, прыгая от нетерпения, потащила Марьям к матери. Та сидела так же, как и раньше, с закрытыми глазами. Увидев мать, девочка бросилась к ней в объятия. Женщина вздрогнула, открыла глаза и крепко прижала к себе ребёнка, нежно лаская и плача. Их слёзы слились воедино, смывая страх и ужас. Марьям не утешала их – сейчас им было необходимо выпустить наружу весь ужас того страшного утра. Когда слёзы иссякли, девочка уснула, уткнувшись в материнскую грудь. Анна глядела на неё с безграничной любовью.
– Как зовут её? – спросила Марьям.
– Юля, – ответила женщина.
– Юлия, – повторила Марьям. Красивое имя. – Ты положи её на кровать и поешь.
Анне совсем не хотелось отрывать от себя только что обретённое дитя, но она понимала правоту Марьям – силы были на исходе. С тяжёлым сердцем она передала девочку Марьям. Рука страшно болела, и голод давал о себе знать. Марьям разорвала простыню и сделала плотную перевязку. Перелом, похоже без смещения. Когда-то она училась в медицинском и немного помнила курс анатомии. Доктором ей стать не довелось – для этого требовался особый характер, а она была слишком чувствительной… Но сейчас вся сентиментальность испарилась без следа. Осталось лишь сердце, закованное в броню боли – сердце матери, жаждущей найти своего сына. Марьям взяла кастрюльку и накормила измученную женщину. Та, насытившись, погрузилась в глубокий сон. Накрыв обеих одеялом, она вышла из комнаты, думая о том, что долго здесь задерживаться нельзя – мародёры могут появиться в любой момент. Собрав в сумку всё необходимое и сложив туда остатки еды, обнаруженные в доме, она присела в раздумье. Нужно было всё взвесить. «Куда идти? Анна пока ещё слаба, придётся задержаться здесь ещё на сутки. Ещё один день! А мой сын… Что там с ним происходит? Какие муки он терпит? Стоп. Хватит. Иначе эти мысли меня убьют. Я должна оставаться сильной. Он нуждается во мне». Закутавшись в покрывало, она погрузилась в тревожный, чуткий сон. За окном медленно серел рассвет. Мир просыпался тихо – ни птичьего щебета, ни шелеста ветра. Марьям открыла глаза, поднялась и осторожно разбудила Анну с Юлией.
– Просыпайтесь, нам нельзя здесь оставаться. Это опасно. – Анна вздрогнула, распахнула глаза и несколько секунд смотрела непонимающе. Потом попыталась встать, и, к счастью, у неё получилось. Марьям облегчённо выдохнула – слава Богу, и впервые за долгое время улыбнулась. – Анна, – вдруг спросила она. – Вы верите в Бога?
– Да, – ответила та. – Тогда давайте помолимся? С момента взрыва я ещё ни разу не молилась.
Они опустились на колени. Их шёпот сливался в единое целое, а детский голосок Юльки, выбиваясь из общего строя, придавал молитве особую чистоту и умиротворение. Тревога постепенно отступала, уступая место лёгкому чувству покоя. В приподнятом настроении они начали собираться в путь. На кухне, за шкафом, Анна обнаружила настоящее сокровище: чай и кофе, чудом уцелевшие после взрыва. А Юлька, сияя от радости, принесла свой рюкзачок и достала из него печенье. Это был настоящий пир в условиях всеобщей разрухи! Поблагодарив Бога за эти находки, они принялись собираться в дорогу: три бутылки воды, остатки еды, тёплые вещи, найденные в доме, – всё распределили по рюкзакам. Марьям проверила повязку на руке Анны – травма была неопасной, но требовала ухода. Вот и всё. Они посмотрели друг на друга, присели на минутку, наконец встали и переступили порог дома.
