К моему дому мы подъехали уже около шести часов. Тимофей подвез меня, а сам поехал искать место, чтобы припарковаться.
В голове крутились слова Миланы: “Нельзя позволять помыкать собой”.
Как же она была права. Только где мне найти сил, чтобы завтра встретить того, от кого я когда-то сбежала? Была бы моя воля, я бы никогда не видела Патрика.
Я настолько задумалась, что не сразу услышала ненавистный для меня голос.
– Ты где была, мышь? Почему мне приходится торчать у твоего подъезда в такой холод? – донеслась до меня английская речь.
Нет, пусть это будет неправдой… Пусть мне только кажется, что он рядом…
– Ты что застыла, мелкая? Я с тобой разговариваю, – выдал очередную тираду стоящий напротив меня мужчина.
Это и правда был Патрик. Мой ночной кошмар.
Я инстинктивно сделала пару шагов назад. Хотелось создать какую-нибудь преграду между нами. Только что я сделаю?
Нет. Нужно взять себя в руки. Нельзя позволять помыкать собой!
– Открывай скорее подъезд, я замерз как черт, – опять прилетело в меня. – И как вы живете при таком морозе? Хорошо, что хоть медведей на улице не увидел. Дикая страна… – продолжал ворчать мужчина.
Холодно ему? А кто заставлял одеваться не по погоде? Сегодня было на десять градусов меньше, чем в предыдущие дни, зима набирала обороты. А мой бывший был без шапки и в легком черном пальто. Всегда выглядел стильно, но явно не для русских морозов. Да и ботиночки на тонкой подошве. Неудивительно, что Патрик замерз.
– А тебя, Озбер, никто и не звал в Россию. Сидел бы в своей Америке, – неожиданно для себя выдала я.
Патрик запыхтел, как чайник, и тут же взорвался в крике:
– Ты совсем офигела, мышь? Как ты разговариваешь с будущим мужем?
– Извини, но твои планы не осуществятся. У меня есть жених… – начала я, но меня тут же прервал очередной рык Озбера:
– Какой еще жених? Ты совсем с ума сошла? Под кого успела лечь, фригидная дрянь? Как посмела изменить мне? Да я тебя… – напирал на меня бывший.
Только я не успела даже испугаться. Рядом со мной появился Ульянов, босс аккуратно задвинул меня к себе за спину и по-английски произнес:
– Не пробовал выбирать себе соперника соответственно силе? Как по-мужски нападать на слабую девушку. Нашел грушу для битья?
– Проваливай, чертов мужик, тебе заняться нечем? Иди отсюда, – попытался Озбер отмахнуться от Ульянова, но тот лишь рассмеялся.
– Извини, недорогой американец, но это тебе следует проваливать от моей невесты. Еще раз услышу подобную пакость в адрес Маргариты, заставлю рот с мылом вымыть.
– Да ты… Да я… – потерял нить разговора Патрик, ошарашенно глядя на Ульянова, а мой босс также всегда одевался стильно.
Сегодня на нем была теплая дубленка длиной до бедра, плотные черные брюки, ботинки на толстой подошве, кожаные перчатки и черная вязаная шапка. Все явно брендовые вещи.
Босс развернулся ко мне, не обращая внимания на застывшего американца, и спросил, переходя на русский язык:
– Марго, ты в порядке?
– Да. Спасибо, Тимофей, – грустно улыбнулась я начальнику.
– Тогда идем собирать вещи, – сказал он и обнял меня за талию.
Мы спокойно обошли Озбера, который внезапно отмер и прорычал нам в спину:
– Я так это не оставлю. Ты не получишь акции Дэвисов.
– А они кому-то нужны? – развернулся Ульянов, вновь говоря по-английски.
– Не лги мне, русский. Я не поверю. От денег никто никогда не откажется. Так что Маргарита будет моей. Это не обсуждается, – почти выплюнул Патрик, окидывая нас презрительным взглядом. – Тебе не сбежать от меня, мышь.
– Я предупреждал тебя, Озбер, – мрачно произнес, Тимофей, мягко отстранил меня от себя, сделал пару шагов к Патрику и двинул ему в челюсть.
– Ты как посмел? Ты хоть знаешь, кто я? – кричал американец, сплевывая кровь.
– Знаю, ты сын вдовы Майкла Дэвиса. У тебя десять процентов акций ФармКонст, когда у Маргариты пятнадцать. В делах холдинга ты не участвуешь, живешь на проценты от акций компании и то, что перепадает от матери. Ведешь образ жизни тюленя: отдых, отдых и отдых. Ты в своей жизни и дня не работал. Я все правильно сказал?
– И что? Я имею на это право.
– Думаешь?
– Мышке еще нужно потрудиться, чтобы получить эти самые пятнадцать процентов, – фыркнул Патрик, разворачиваясь к нам спиной. – Посмотрим, чья возьмет.
Озбер быстрым шагом дошел до припаркованной недалеко машины, сел на пассажирское сиденье, автомобиль тронулся и уехал.
– Прости, я не думала, что он появится сегодня, – тихо произнесла я, развернулась и все же открыла подъездную дверь.
– Не говори глупостей, Маргоша. Я твой жених и обязан защищать тебя, – отмахнулся от моих слов босс.
Мы поднялись на третий этаж, и я открыла дверь квартиры, которую оставила мне бабушка. Двушка в старом сталинском доме, наверное, такие сейчас стоят немало. Но я никогда не продам эту квартиру – для меня она дорога как память о бабуле, о чудесной женщине, что вырастила меня.
– А у тебя тут уютно, – сказал Тимофей и прошел вслед за мной в комнату.
– Тут все почти так, как было при бабушке. Когда я делала ремонт, то большую часть мебели отдала на реставрацию. Этот старинный стиль мне очень нравится. По крайней мере, именно для этой квартиры.
Я понимала, что пришла пора двигаться дальше. Мне необходимо было переехать к Тимофею, но и оставлять эту квартиру было жаль.
– Не переживай, мы иногда будем приезжать сюда, проводить в этой квартире выходные, – неожиданно произнес Ульянов. – Хочу показать Марку эту обстановку.
– Тебе правда нравится? – осторожно спросила я.
– Да, я всегда ценил раритет, – улыбнулся мне босс.
Я быстро собрала самое необходимое, решив, что за остальными вещами заеду позже. Когда я вышла на кухню, то увидела, что Тимофей выложил часть продуктов из холодильника.
– Что-то можно и отставить, но молоко и сметана испортятся. Посмотри сама, может, что еще заберем?
– Какой хозяйственный мне попался жених, – хихикнула я, подходя к Ульянову.
– Это да, – гордо выдал мужчина и тут же с хитрой улыбкой подмигнул мне. – Ты еще не знаешь меня, Маргоша. Все открытия у тебя впереди.
Сегодня я впервые увидела Тимофея не в рабочей обстановке. Конечно, Ульянов со мной и раньше шутил, общался по-дружески, но сейчас все было немного иначе. Словно передо мной и правда был близкий человек. От этого в сердце появилась надежда: а что, если у меня есть шанс на взаимность?
Но я тут же одернула себя. Не стоит пока думать об этом. Пусть время само все расставит по местам.
Через час мы уже подъехали к дому Тимофея, оказывается, он жил не так и далеко от меня. Босс забрал мою сумку, пакет с продуктами, и мы направились к подъезду. Ульянов представил меня консьержу, сказал, что я его будущая жена и с этого дня буду жить у него.
– Все понял, Тимофей Петрович, сменщику информацию передам, – заверил мужчина.
– Да и закажите, пожалуйста, еще один ключ от моей квартиры. Запасной я отдам Маргарите.
– Все сделаю.
Мы поднялись на лифте на восьмой этаж, на площадке было всего две квартиры. Тут явно жили непростые люди. Тимофей направился к одной из дверей, открыл ее и пропустил меня вперед.
– Проходи, располагайся, с этого дня моя квартира в твоем распоряжении, – неожиданно сказал Ульянов.
Я удивленно посмотрела на мужчину, но промолчала. Я просто боялась нарушить ту доверительную атмосферу, которая сложилась между нами. Тимофей если и заметил мою заминку, то ничем это не выдал.
Квартира оказалась большой, даже огромной. Дверь в кухню была открыта и позволяла увидеть сверкающий чистотой светло-салатовый кухонный гарнитур, стол по центру и несколько табуретов.
Дальше по коридору, как объяснил Тимофей, находились гостевые комнаты, его кабинет и тренажерный зал. Теперь мне было понятно, как босс умудрялся сохранять подтянутую фигуру, ведь на походы в тренажерку времени у него не было.
Слева находилась гостиная с панорамными окнами, через которые была видна вечерняя Москва. Пара кресел, диван и телевизор на стене. Лестница из светлого дерева вела на второй этаж, туда мы и направились.
– Здесь находятся моя спальня, комната Марка и, думаю, твоя комната, – сказал Ульянов, поднимаясь по лестнице. – Хотя я не уверен, что правильным будет поселиться тебе в отдельной комнате, – неожиданно добавил он.
– Ты о чем? – удивилась я.
– Тут и твои вездесущие родственники могут проверить, живем ли мы вместе, и работники опеки также будут осматривать жилищные условия при оформлении усыновления, – объяснил мужчина, развернулся и вопросительно посмотрел на меня. – Что будем делать?
– Жить в одной комнате? – осторожно произнесла я.
Я не рассчитывала на близкое проживание с боссом. Не продумала я такие тонкости в тот момент, когда предложила Ульянову пожениться.
– Прости, я, наверное, навязываюсь тебе, – прошептала я и опустила взгляд.
– Маргоша, перестань говорить чушь. Если бы ты была мне неприятна как женщина, я бы не согласился на твое предложение, – еще больше смутил меня Тим.
– Я тебе интересна как женщина? – тихо выдохнула я.
– А почему нет, Марго? Ты красивая, сексапильная девушка. Ты просто не замечаешь мужские взгляды, которые с восхищением бросают на тебя.
– Что ты выдумываешь…
– Взять хотя бы Ромова, он же из штанов выпрыгивает, а ты на него смотришь, как на всех остальных других клиентов, совершенно равнодушно. Самое большое, что ты ему даришь, – профессиональную улыбку.
– Да Ромову просто нужно было передвинуть консультацию на более раннее время, – отмахнулась я, не веря боссу.
– В этом месяце. А в октябре и сентябре он сколько дней обивал порог нашей приемной? – хмыкнул Ульянов.
– О! Я нашла выход, – с хитрой улыбкой выдала я начальнику. – Тебе срочно нужна секретарша. И тогда я со спокойной душой перееду в свою комнатушку. И никаких Ромовых, Сомовых и Васечкиных не будет около меня.
– Знаешь, я понял, что мало начистил морду твоему бывшему, – покачал головой Тимофей, пристально смотря на меня.
– Ты о чем?
– Нужно донести до этого индивидуума, насколько он не прав в отношении тебя. За каждое пакостное слово, сказанное им в твой адрес, выставить счет. Наверняка он будет немаленький.
– Тим, ну зачем ты? Я не хочу поднимать этот вопрос, – пролепетала я.
Боже, как же стыдно. Похоже, Ульянов слышал наш разговор с Патриком. Как бы я хотела это исправить, но сделанного не вернешь, сейчас нужно думать, как сделать так, чтобы босс все забыл.
Хотя он, конечно же, прав. Хотела бы я избавиться от назойливого внимания бывшего жениха. Озбер явно не просто так прилетел в Россию, и он не намерен упустить шанс вновь сделать меня своей. Только я не хочу возвращаться к прежнему словесному садизму.
Как же я ненавижу Патрика Озбера.
– Забудь его и то, что он тебе когда-то говорил, – довольно резко произнес Тимофей. – Этот убл… не достоин и рядом с тобой находиться. Такие, как он, могут лишь измываться над беззащитными женщинами. Они чувствуют свою значимость, видя затравленный взгляд жертвы. Поверь, я прекрасно помню, какой ты вернулась из Америки. Я даже хотел обратиться к психологу, но ты постепенно начала приходить в норму. Спокойная жизнь дала свой результат. Сейчас ты совершенно другая. И только такой идиот, как Озбер, может назвать тебя мышью.
После резкой тирады Ульянов взял меня за руку и поволок в одну из комнат, кажется, это была его спальня. Мы зашли в ванную и остановились напротив большого зеркала в пол.
– Посмотри на себя хорошо, Маргоша. Неужели в этой яркой красивой девушке можно увидеть мышь? Нет, дорогая, этого нет, не было и не будет. Этот мерзавец больше не властен над тобой, – убеждал меня Ульянов, стоя за моей спиной. – Ты меня поняла, дорогая моя невеста?
– Да, Тим. Спасибо тебе за все, – посмотрела я на мужчину через отражение в зеркале.
Его руки мягко обнимали меня за талию, слегка прижимая к себе. Его чисто мужской взгляд скользил по моему телу. Я физически ощущала его на себе.
Неужели это правда и Тимофей Ульянов хотел меня как женщину? Меня – ту, на кого он всегда смотрел как на подругу.
Мне это снится? Если это так, то я не хочу просыпаться.
Наверное, мы так и стояли бы, глядя друг на друга в отражении зеркала, но Тимофея отвлек рингтон его телефона. Он нехотя выпустил меня из рук и принял звонок.
– Да, Милана, слушаю… Ты уверена в этом?.. Хорошо, конечно, я не против, если ты переночуешь в гостинице. Я же не диктатор какой-то, чтобы указывать тебе, где провести ночь, – хмыкнул Ульянов.
Я вопросительно посмотрела на босса, похоже, эту ночь мы с ним проведем одни в квартире. Только хорошо это или плохо, я пока не поняла.
– Милана решила переночевать в гостинице. Как она сказала, все равно заплачено, значит, нужно хотя бы одну ночь воспользоваться услугами отеля. Но, я думаю, она специально решила оставить нас одних. Хитрая у меня тетка, – улыбнулся Тимофей.
– Расскажи мне про нее, – попросила я.
– Да я уже почти все и рассказал. Она младшая сестра матери, три раза была замужем. Ей катастрофически везло заставать мужей на месте измены. Мне казалось, в этот раз Адам любит ее, чуть ли не пылинки с нее сдувал. Но… Впрочем, странно все это…
– Она снова застала мужа с другой?
– Да. Но что там случилось, точно не скажу. Пока не буду приставать к Милане с расспросами. Она любит мужа. И ей наверняка сейчас больно. Ты же не против, если она некоторое время поживет с нами?
– Не против. Кто, если не родственник, окажет помощь в трудную минуту? – грустно отметила я.
– У тебя нет таких близких родственников?
– В принципе мы неплохо ладим с Грегори. Хотя он и мамин любимчик, но вполне адекватный человек. И все же настоящей родственной близости у нас с ним нет. Когда-то мне близка была бабушка, вот с ней я делилась почти всем.
В этот момент прозвучал звонок домофона.
– Это, наверное, ужин привезли. Пойду встречу курьера, – сказал Ульянов и вышел из комнаты.
Я немного постояла в спальне. Не верится, что мне предстоит спать с Тимофеем. Какой-то глобальный поворот в моей жизни.
– Марго, спускайся, ужин остывает, – прокричал Тим с первого этажа квартиры.
– Иду, – ответила я и направилась в кухню.
Тимофей уже разложил привезенные блюда по тарелкам. В центре стола стояла тарелка с нарезкой из сыра и ветчины, в порционных тарелках лежал, кажется, греческий салат, большой бифштекс с картофелем и помидорами. А вместо вина стояла бутыль с ягодным морсом.
– Вино я пью редко, ты, наверное, это и так заметила. А вот такие морсы – это моя слабость, – хмыкнул Ульянов, разливая напиток по бокалам. – Я заказывал на троих, так что у нас полно еды.
Только сейчас, глядя на сочное мясо и овощи, я поняла, насколько голодна.
– Спасибо, очень вкусно, – сказала я, попробовав кусочек бифштекса.
– Я заказываю в одном ресторане, всегда привозят все свежее, даже горячее. Хотя я не против, если ты решишь готовить сама.
– Иногда могу тебя порадовать и домашней едой, – улыбнулась я. – Готовлю я вроде бы неплохо. Меня бабушка учила.
– Замечательно, – ответил на улыбку Тимофей. – Хотя сейчас, пока Милана будет жить с нами, она наверняка возьмет на себя готовку. Тетушка обожает все, что связано с кухней. Да, собственно, техническое обустройство всего этого, – обвел он жестом окружающее нас пространство, – ее рук дело. Когда-то Милана работала су-шефом и оставила свой ресторан только ради Адама.
– Они же живут в Америке, я правильно поняла?
– Верно, – кивнул Ульянов.
– И чем она там занимается?
– Она довольно известная писательница, пишет под псевдонимом Милана Уильямс. Мало кто знает, что это ее настоящее имя.
– Как интересно, надо почитать какой-нибудь ее роман.
– Милана выкладывает книги на нескольких российских сайтах. Ты спроси у нее, она наверняка даст тебе доступ к понравившемуся роману.
– Как-то неудобно. Я и сама могла бы купить…
– Ты спроси у нее, первый она тебе подарит, а потом, если тебе понравится, сама будешь покупать. На мой взгляд, чисто женское чтиво, но ее авторский слог мне нравится, – отметил Тимофей и перешел на другую тему: – Кстати, нам бы надо рассказать друг другу о родственниках. Предлагаю перейти в гостиную и поговорить.
– Давай, – согласилась я, допивая морс.
Мы расположились в мягких креслах. Тим сделал нам по чашке душистого чая. Было уютно и хорошо, словно я оказалась дома с тем, кто предназначен мне судьбой.
– Значит, у тебя только один брат. У меня же два брата и сестра. Про Женьку ты знаешь, видела его не раз. С ним мы были близки, как и бывает у близнецов, пока не поругались из-за матери Марка…
– Вы до сих пор в ссоре?
– Мы помирились, но все же той близости уже нет. И зачем Света все это сделала?.. – задумчиво произнес Ульянов. – Она своим поведением сильно осложнила нам всем жизнь. Даже сейчас у нас нет точной уверенности, чей Марк сын. Да, я сделал тест ДНК, но ведь в случае чего и Женькин результат будет таким же. Это нервирует…
– А что говорит сам Евгений?
– Я с ним на эту тему не говорил.
– Но почему? – удивилась я.
– Сейчас, вспоминая события прошлого, я понимаю, что был не прав в отношении брата. Я тогда поверил Свете, а не ему. Хотя и видел, как моя девушка вешается на Женьку. Дурак был, что скажешь…
– Я думаю, тебе нужно поговорить с братом, все выяснить. Сейчас ты иначе смотришь на ситуацию.
– Это так, – согласился Ульянов. – И, кроме всего прочего, я чувствую, что Марк мой. Мой, а не Женькин.
– Ты сказал, что у тебя еще есть брат и сестра, расскажи. Я не знала этого факта.
– Отец был женат три раза. Первый брак распался почти сразу после свадьбы. Результатом его был мой старший брат – Константин. Он сейчас с отцом в Праге, его правая рука. Ты слышала про марку часов "ТалиРокс"? – спросил Ульянов, вглядываясь в ночную Москву.
– Да. Довольно дорогие часы.
– Отец создал фирму в Праге, куда уехал, когда нам с Женей было три года. Мы тогда жили с мамой в России. Папа звал маму к себе, но она не решилась на переезд. Так их брак и распался. Через некоторое время отец вновь женился, на этот раз брак оказался долговечнее, они до сих пор вместе. Моей младшей сестре, Юлиане, сейчас восемнадцать лет.
– Как похожи наши семьи, – отметила я, покачав головой. – Только мой дед сознательно сбежал в Америку. На мой взгляд, это была не очень красивая история. Но тут не мне судить. Дедушку я любила, хотя и мало видела его. Он был перспективным инженером-конструктором, и ему предложили переехать за границу, переманили к себе. В то время такое случалось. В Америке Михаил Дивишин стал Майклом Дэвисом, а после и папа вместо Ивана получил имя Джона.
– Судя по всему, твой дед быстро пошел по карьерной лестнице и в итоге купил тот самый завод, где начал работать.
– Да. Он вложил в ФармКонст немало сил. Это было его детище… В свое время дедушка звал к себе бабушку, но та не поехала, не решилась бросить все в России. Тогда через несколько лет моего отца просто выкрали у бабули и перевезли в Америку. Для бабушки это был сильный удар. Страшно представить, что тогда она пережила…
– Значит, ты родилась в Америке? – Тимофей перевел взгляд на меня.
– Да. Моя мама американка, по-русски она почти не говорит, хотя и понимает нашу речь, – с ноткой горечи сказала я, не очень приятно быть нелюбимой дочерью.
– Ты говорила, что Грегори любимчик твоей матери. Все так критично?
– Более чем. Но у тебя будет возможность все увидеть собственными глазами, – тяжело вздохнула я, отгоняя неприятные воспоминания.
Ульянов встал с кресла и протянул мне руку.
– Думаю, пора ложиться спать. Идем, дорогая невеста. Нас ждет восхитительная ночь в одной постели. Мне даже немного жаль, что мы будем лишь спать, – хрипло произнес он и привлек меня к себе. – Или нет…
Наши взгляды вновь встретились, и я утонула в темных глазах любимого. Потерялась в ощущениях, чувства зашкаливали, сердце стучало сильнее. Я потянулась к Тимофею, почувствовала его дыхание, вкус его губ. И это окончательно смело все барьеры, что я когда-то ставила для себя.
Я не чувствовала, как сильные руки мужчины подняли меня, не поняла, как оказалась в спальне Ульянова. Лишь холод простыни немного привел меня в себя, и то ненадолго. Пара минут – и рядом со мной оказался самый желанный мужчина на свете.
Я чувствовала его руки на своем обнаженном теле, его губы, что целовали мою грудь, живот и бедра. Я позволила Тиму то, что не разрешала другим. Все запреты пали, как будто их никогда и не было.
Рано утром я проснулась от нежных поцелуев Ульянова. Похоже, он решил продолжить начатое ночью. Да и я была совсем не против этого.
Счастливая и уставшая от ласк, я вновь задремала, пока меня не разбудил Тимофей.
– Маргоша, извини, но пора вставать, – тихо произнес он и поцеловал меня в губы.
– Не хочется, – сонно прошептала я.
– Уже почти семь. Через сорок минут нам выезжать, – совсем не обрадовал меня Тимофей.
Я открыла глаза и поняла, что Ульянов уже одет. Мужчина сидел на постели и ласково перебирал мои спутанные за ночь волосы. Только сейчас я осознала, что лежу голая, пусть и прикрытая одеялом, а Тим внимательно смотрит на меня.
Я натянула одеяло повыше, желая спрятаться от его пристального взгляда, но мне не дали такой возможности.
– Не прячься, малышка. Прости, но я видел и запомнил почти каждый кусочек твоего восхитительного тела, Марго. Если бы я не был влюблен в тебя раньше, то наверняка влюбился бы сегодня. Это была самая невероятная ночь в моей жизни. Не могу высказать словами, насколько мне повезло, что одна удивительная женщина сделала мне предложение.
– Тим… – удивленно посмотрела я на жениха.
– Не говори пока ничего, Маргоша, – остановил меня Ульянов. – Давай отложим эти слова на потом. А сейчас собираться, иначе мы с тобой опоздаем.
Тимофей еще раз нежно поцеловал меня в губы, поднялся и вышел из спальни, оставив меня размышлять над его словами. Мысли скакали галопом, не давая возможности полностью осознать сказанное. Да и некогда мне было это делать. Я решила, что подумаю об этом позже.
Я быстро встала, отправилась в ванную, приняла душ, оделась, легко накрасилась и спустилась на первый этаж. Ульянов ждал меня в кухне, он уже поел и пил кофе. На столе стояла тарелка с омлетом и такая же чашка кофе.
– А ты быстро, – улыбнулся мне Тимофей. – Ешь, время еще есть.
Я села напротив мужчины и попробовала омлет.
– Спасибо, очень вкусно, – сказала я и продолжила завтрак.
– Это одно из немногих блюд, что я умею готовить, – хмыкнул Ульянов и отставил свою тарелку в сторону. – Рад, что тебе понравилось.
Когда мы подъехали к офису, Тимофей задержал меня в машине, привлек к себе и долго целовал.
– Прости, я не мог удержаться, Маргоша. Ты такая сладкая, – прохрипел он мне в губы.
– И как мне сейчас появляться перед нашей деловой элитой? Ты мне весь макияж испортил, – пожурила я жениха, хотя нисколько не жалела о последних минутах.
Я не верила своему счастью. Тимофей Ульянов – мой. И это было просто невероятно.
– Зато теперь эта самая деловая элита будет знать, что ты моя, – хмыкнул довольный начальник и вышел из машины.
Я достала зеркальце, поправила макияж, укоризненно посмотрела на свои припухшие от поцелуев губы и последовала за Ульяновым, который ждал меня у автомобиля.
И кто бы знал, что в холле бюро нас будет поджидать неприятный сюрприз.
– Где ты шлялась всю ночь, мышь? – встретила меня гневная речь американца. – Совсем страх потеряла?
– Мне казалось, что вчера я все объяснил довольно четко, – холодно произнес Тимофей и задвинул меня себе за спину. – Или ты так и не понял?
– Маргарита моя! Тебе ничего не перепадет! – рычал на весь офис красный от злости Озбер. – Она моя жена! Моя! Вот документ, – размахивал он какой-то бумагой.
Pulsuz fraqment bitdi.