Kitabı oxu: «Орисия»

Глава 1. Милош

– Орисия, ты опять?! Мне же категорически запретили тебя выпускать! – нахмурился я, стараясь выглядеть грозным стражем, но, клянусь Светлой¹, с подругой это никогда не работало.

– Мил, ну мы никому не скажем, никто не узнает! Недолго погуляем и благополучно вернемся, честно-честно! – юная княжна сложила руки в умоляющем жесте и заискивающе заглянула мне в глаза.

Ну вот, началось. Моя хваленая выдержка сразу же дала трещину. Естественно, я поддался на ее уговоры.

– Меня когда-нибудь точно казнят из-за твоих выходок, – проворчал я и, продолжая хмуриться для вида, сделал шаг в сторону, освобождая проход к двери. – Далеко за город не поедем. Максимум до старого причала.

Риса радостно чмокнула меня в щеку, заставив на миг растеряться, и юрко скользнула в коридор.

– Поторопись, а то заметят наше отсутствие! – донесся ее звонкий смешок уже из-за поворота.

Тяжело вздохнув, я поплелся следом. Единственная дочь князя Ингвара вила из меня веревки с самого детства. Мы выросли вместе: я, как сын Малка, воеводы и правой руки князя, стал для нее бессменным охранником, лучшим другом и названым братом. Было время, я наивно мечтал, что когда-нибудь мы официально заменим своих отцов на руководящих постах, а наша детская дружба перерастет во что-то большее. Я представлял, как она станет мудрой великой княгиней, а я – ее верным соратником, надежной опорой, военным советником и каменной стеной. Верил, что это укрепит наше княжество и мы сможем защитить его от любой угрозы. Но потом у князя родился младший сын, и Рису вычеркнули из списка наследников.

А еще, как всякий романтик с мечом, я мечтал об объединении земель. Прямо как в соседнем Ларэкеле², где король Ирион железной рукой сплотил все враждующие княжества в единое мощное государство. Старики говорили, что до великой войны наши Фарр³ и Эсмар⁴ тоже не были оторваны от мира. Но в одну ночь дюжина сильных магов, спасаясь от врагов, произнесла древнее заклинание. Поднявшиеся прямо на глазах отвесные горные хребты отрезали нас от всего мира. Горы, конечно, защитили княжества, сделав независимыми от Ларэкеля и диких северных земель, но у этого была высочайшая цена: то колдовство выжгло все магические источники. Мы остались почти без магии.

– Мил, не спи, давай быстрее! – Риса уже маячила у кухонь. Ловко лавировала между столами и недовольными слугами, пробираясь к выходу.

Безжалостно выбросив из головы политику и несбыточные мечты, я поспешил за ней. Стоило нам выскочить из служебного входа, как торговая площадь обрушилась на нас какофонией звуков. После тишины замка этот гвалт оглушал. Отовсюду надрывались купцы, нахваливая свой товар, где-то истошно ругались обманутые покупатели. Чумазые босоногие мальчишки как ветер носились между рядами, успевая стянуть сочные яблоки или булки, а следом увязывались местные бродячие псы в надежде на щедрое угощение.

Моя княжна тут же резко ускорилась и растворилась в толпе у деревянного помоста, где какой-то заезжий бард заливался соловьем о соседних землях.

– Орисия! – рявкнул я. Сердце екнуло: побоялся, что сейчас безвозвратно упущу ее в этой кутерьме и не смогу найти.

Девушка тут же обернулась и недовольно нахмурилась. Дождавшись, пока я протиснусь к ней, она негодующе зашипела мне прямо в ухо:

– Еще громче крикни! Договаривались же, не называй меня полным именем при всех. Только Риса! Или лучше даже Риска, так простых горожанок зовут.

– Извини, я по привычке, – покаялся я. Подруга, как всегда, была права. Ох, шикарный из меня защитник, ничего не скажешь – сам сдаю ее с потрохами.

– Неужели бы в толпе не нашел? С хваленым обонянием оборотней возникли проблемы? – ехидно подначила она, сверкая зелеными глазищами.

– Это не так работает! Я тебе не пес какой-нибудь, чтобы по следу идти! – возмутился я. – Если будешь убегать, то перестану твои шалости поддерживать.

– Ой, не верю, Мил! – Риса сморщила носик, хитро улыбаясь. – Не бросишь и не дашь попасть в беду. Ты слишком ответственный молодой человек.

Я лишь покачал головой, не в силах сдержать улыбку. Знает меня как облупленного.

Купив по сытному пирогу в пекарне и прихватив бутыль сладкого кваса, мы приступили к самой сложной части плана: незаметно проникнуть на конюшню и угнать лошадей. На наше счастье, мы встретили только парочку младших конюхов, чистящих стойла. Мальчишкам было зим⁵ по четырнадцать, и они жутко робели передо мной. Для них оборотень из младшей княжеской дружины считался настоящим кумиром, ради похвалы которого они горы свернут. Своего коня я вывел быстро, а вот любимой кобылки Рисы на месте не оказалось. Видимо, угнали на пастбище или речку, а то и специально спрятали, чтобы княжна не нарушала отцовский запрет. Пришлось верить конюхам на слово и брать другую лошадь с клятвенными заверениями, что она смирная.

Выбравшись через малые городские ворота до полудня, мы, дурачась и болтая, доскакали до старого речного причала и расположились на пригорке. Места здесь глухие: основной поток приезжих идет через главные ворота, а эта заброшенная дорожка связывает город лишь с парой деревень и упирается прямо в неприступные гранитные скалы. Поговаривали, что эти пики даже драконы перелететь не могут, а магические арки здесь глохнут. Единственный работающий портал для связи с Ларэкелем установили лишь в Белой Пустоши – гиблом ничейном клочке земли между нами и Фарром. Там когда-то находился магический источник, поэтому стихия вконец одичала: расплодились магические твари, происходили необъяснимые вещи, а по ночам слышались жуткие голоса. Простые люди обходили Пустошь десятой дорогой.

С нашего пригорка столичный Навиград⁶ был как на ладони. За стенами высился княжеский замок с его необъятным донжоном и красной черепицей, а рядом тянулись в небо купола церкви Светлой Матери. Город стремительно разрастался: то тут, то там за крепостными стенами лепились новые кварталы ремесленников. Того и гляди, застроят и наше тайное место отдыха.

– Смотри, смена караула, – указала Риса рукой в сторону крепости.

– Нет, это артефакты⁷ над воротами проверяют.

Я прищурился. После того жуткого пожара, спалившего половину Навиграда несколько зим назад, в Ларэкеле стали регулярно закупать защитные магические штуковины. Из-за отсутствия своей магии мы вообще сильно зависели от соседей: приглашали за огромные деньги лекарей, травников и артефакторов, а боевые маги⁸ из-за кордона пополняли княжескую охрану. Своих же людей со стихийным даром у нас днем с огнем не сыщешь. Только полукровки да оборотни.

Мы всласть наелись пирогов, убрали квас в тенек и просто любовались городом. Солнце уже убедительно припекало, намекая на послеполуденный сон, и я от безделья запускал блинчики по водной глади. Главная хитрость тут заключалась в идеальном камне: плоском, округлом, чтобы правильно лег в ладонь.

– Мил, может, дружеский бой? – внезапно нарушила идиллию Риса. Она пряталась под ветвистым ясенем, свято веря, что солнце – главная причина ее веснушек.

– Давай, – пожал я плечами и с готовностью достал из футляра деревянные мечи. Мы часто тренировались, и поэтому я всегда таскал их с собой.

Княжна встала в боевую стойку. Я по привычке дал ей право первого выпада. Как один из лучших бойцов в своем выпуске, я умел идеально контролировать силу: моей подруге не грозили даже синяки, если, конечно, она не споткнется сама. Что, к сожалению, бывало частенько. Вот и сейчас Риса уже дважды пропахала коленями траву, пытаясь достать меня клинком.

– Мил, как считаешь, будет новая война? – выдала она вдруг, надеясь отвлечь разговорами.

Я крепко задумался. Спроси меня посторонний – яростно бы все отрицал, зачем сеять панику. Но Рисе врать не хотелось.

– Откуда такая информация?

– На рынке да на кухне шептались. Рогнеда еще у отца пыталась выпытать, но я не дослушала. Меня заметили и сослали в библиотеку.

– Если честно, то я не знаю, – понизил голос я. – Малый мир длится двадцать зим. Вроде все стабильно… Но у границы стали слишком часто ловить фаррских разведчиков. Отец даже усилил патрули у Пустоши на всякий случай. Да и в дальних деревнях недавно объявили новый набор рекрутов.

Орисия сделала резкий выпад вправо и почти задела меня мечом! Но за щепу⁹ до столкновения я легко и спокойно ушел от прямого удара.

– Вот же! Зараза! – злобно зашипела она. С выбившимися из косы русыми волосами, пылающим румянцем и сверкающими изумрудными глазами Орисия меньше всего походила на кьярру¹⁰.

– Смирись, княжна! – пафосно, но открыто улыбаясь, отозвался я. – И не выражайся.

– Я была близка! В следующий раз обязательно получится! – надменно вздернула девушка подбородок.

– Конечно, маленькая Рисочка! – стремительно сократив дистанцию, я сделал быстрое неуловимое движение и аккуратно провел клинком у нее под коленями, а затем легонько коснулся живота. – Но сегодня ты проиграла.

– Это нечестно! – заканючила она. – Ты с детства с мечом не расстаешься, а я только учусь.

И, решив, что я расслабился, снова ринулась в атаку. Застать врасплох молодого волколака¹¹ – идея так себе. Уже через пару щеп Риска растянулась в полный рост на мягкой траве, а я, беззаботно хохоча, прилег рядом.

– У тебя уже довольно хорошо получается. Быстро учишься, – честно похвалил я ее.

– Спасибо, но до тебя мне еще очень далеко, – Риса с наслаждением вытянула уставшие конечности.

– Сравнивай себя со вчерашней собой, а не со мной. Я мало того что дружинник, так еще и оборотень. Реакция, скорость, сила – у меня все другое от природы.

– Мил, да ты прирожденный учитель, – усмехнулась подруга.

– Я стараюсь, – перевернувшись на бок, я облокотился на руку. – Риса, скоро праздник летних костров… Как думаешь, тебя отпустят?

– Наверное. Но явно только с тобой, – неуверенно пробормотала она, а я довольно улыбнулся. Меня такой расклад более чем устраивал.

Мы еще немного полежали, молча наблюдая за белоснежными облаками, как вдруг я почувствовал вибрацию земли. Топот копыт. Я мгновенно вскочил и подал руку Рисе, легко ставя ее на ноги. Если это по ее душу – а я был в этом уверен – нам нельзя так себя вести.

Вскоре донеслось ржание коней, и показалась группа всадников. Спустя лучину¹² они спешились и приблизились к нам.

– Кьярра Орисия, – старший почтительно склонил голову, остальные повторили жест, – ваш отец настоятельно просит вас воротиться домой.

Риса едва заметно поморщилась, но перечить не стала и гордо зашагала к своей лошади. Я отправился следом. В последнее время так заканчивались все наши вылазки: рано или поздно за ней присылали стражу.

С почетным эскортом обратный путь не занял много времени. Не успела пройти и свеча¹³, как мы оказались во дворе замка, и я привычно помогал юной княжне спуститься на землю. Она терпеть этого не могла, но не положено дочке князя самой прыгать с седла. Не по статусу.

А на высоком крыльце уже стоял великий князь Ингвар – он лично встречал и молча сверлил нас взглядом. Воздух звенел от его недовольства: Рису явно ждал разнос. Но каков отец, такова и дочь! Орисия гордо вскинула подбородок и степенно начала подниматься по каменным ступенькам, словно шла за наградой. Я нутром чуял предстоящую бурю. Наверняка опять под замок посадят.

Вдруг на мое плечо опустилась крепкая, как стальные тиски, рука. Мне пришлось приложить все свои силы, чтобы не вздрогнуть.

– Отойдем, – сухой голос моего отца-воеводы не сулил ничего хорошего. Он, как всегда, был предельно краток.

Кивнув и бросив последний тоскливый взгляд на Рису, я поплелся за ним.

– Ну и зачем ты это опять сделал? – отец сурово свел свои седые брови на переносице. – Знал же, что княжне категорически запрещено выходить из-за замка.

Я вздохнул и покорно опустил голову. Я никогда не мог отказать этой девчонке. Поэтому раз за разом нарушал приказы.

– Ей опасно покидать пределы зачарованных стен. Ты, как никто другой, должен это понимать. Чай не крестьянский сын.

– Да что будет-то? Я же всегда был рядом! – не выдержал я, упрямо стиснув зубы.

– Думаешь, ты один смог бы ее защитить от отряда фаррских наемников?!

Я опешил.

– Что? Откуда им здесь взяться?

– Милош, раскрой глаза, что-то усиленно готовится! И первая цель – князь и его семья. Особенно Орисия.

– Почему? Почему именно Ри… княжна?

Отец тяжело вздохнул, оглядываясь.

– Важное звено. Около двадцати зим назад ее дед, князь Келон Сильный, заключил перемирие с тайным договором. Согласно ему, фаррский княжич и внучка князя Келона – а Орисия как раз тогда уже родилась – должны пожениться. Ради того, чтобы в будущем их дети объединили наши государства. Время свадьбы все ближе, Милош. Или этот брак будет заключен, или, я боюсь, княжну просто убьют, чтобы разорвать эту договоренность и начать все заново. И последние события – прямое тому доказательство.

Услышанное обрушилось на меня, как каменная плита.

Впервые в жизни я с огромным трудом заставил себя остаться спокойным. Эта новость мне совершенно не понравилась. И я не собирался просто так отдавать Орисию ни фаррскому княжичу, ни тем более его наемникам.

Глава 2. Орисия

Ступая за отцом, я чувствовала себя нашкодившим котенком, которого несут за шкирку. Спина великого князя Ингвара была прямой и напряженной, а его молчание давило похлеще гранитных скал, окружающих Эсмар. По своему богатому опыту я прекрасно знала: если папа молчит на людях, значит, уровень его гнева уже пробил крышу замка.

Мы вошли в светлицу. Здесь было тепло, пахло цветами, а княгиня Рогнеда тихо напевала колыбельную, мерно покачивая резную люльку с моим младшим братишкой. Стоило мачехе увидеть нас, как она ахнула, всплеснула руками и, стремительно бросившись ко мне, сжала в таких крепких объятиях, что у меня захрустели ребра.

– Милая, мы же тебя потеряли уже! – выдохнула она мне в макушку.

Мой внутренний бунт тут же поперхнулся и стыдливо затих. Стало до одури совестно. Опять я заставила нервничать Рогнеду, которая снова носила под сердцем дитя! Она слишком рано заменила мне мать, и, вопреки всем сказкам о злых мачехах, мы стали по-настоящему близкими людьми.

– Прости, я правда не хотела вас расстраивать, – пробормотала я, утыкаясь носом в ее мягкое плечо.

– Дочь, я же неоднократно просил тебя не уходить за пределы замка! – грохнул над нами голос отца. Стекла в узких окнах едва не звякнули.

Я отстранилась от Рогнеды, вскинула подбородок и скрестила руки на груди:

– Но я ведь не пленница, папа, чтобы безвылазно сидеть в четырех стенах!

– Это крайне важно для твоей же безопасности!

В его раскатистом басе сквозь суровость отчетливо пробивались нотки паники, и это мгновенно сбило мой боевой настрой. Отец, бесстрашный воин, боялся. И боялся он за меня.

– Но ведь нашли же в итоге… – неуверенно начала я, чувствуя, как вина накрывает меня с головой.

– Нашли! Благодаря следящему артефакту! – рявкнул князь. – А если бы он не сработал? Если бы магия дала сбой?

Меня аж передернуло. Значит, за мной постоянно следят!

– Я бы и сама скоро вернулась. Мы с Милом не собирались уходить надолго, к ужину точно были бы дома!

– А если бы на вас напали? Кто бы тебя защитил? – не унимался отец, меряя шагами светлицу.

– Так Милош! – горячо возразила я, защищая друга. – Он сильный, один из лучших оборотней в младшей дружине!

– Сын Малка – еще совсем щенок, – отмахнулся Ингвар таким тоном, будто Мил и впрямь домашний пес, а не волколак. – К тому же, каким бы ловким он ни был, один мальчишка не заменит целый отряд вооруженных до зубов воинов.

– Я и сама прекрасно могу постоять за себя! – от возмущения я даже притопнула ногой. – У меня есть дар, я могу усыпить противников! И любой яд в пище или питье почувствую за версту¹⁴! Отец, я не беспомощна!

Князь резко остановился и посмотрел на меня тяжелым, потемневшим взглядом.

– Скольких наемников ты сможешь усыпить за раз, Риса? Троих? Пятерых? Твоя мать… Велирия была сильнейшей целительницей. Но даже ее дар¹⁵ не спас от предательского меча в спину. Я не позволю, чтобы с тобой это повторилось.

Повисла звенящая тишина. Рогнеда, стоявшая рядом, вдруг решительно шагнула вперед и прижала меня к себе так, словно пыталась спрятать от всего мира.

– Хватит! – звонко осадила она мужа, сверкнув черными как смоль глазами. – Рассказал бы девочке все сразу, и не было бы этих проблем! Сам нагоняешь таинственности, секретничаешь с воеводой, а потом на дочку ругаешься!

Отец удивленно моргнул, глядя на свою невероятную жену. Мы с ней составляли забавный контраст: Рогнеда – статная красавица с тяжелой косой цвета воронова крыла, яркая, как южный цветок. И я – светлокожая и русоволосая, с россыпью мелких, вечно раздражающих меня веснушек на носу. Все при дворе говорили, что с годами я все больше становлюсь точной копией своей покойной матери, Велирии. Те же мягкие черты лица и зеленые, как весенняя трава, глаза.

Ингвар тяжело, со свистом выдохнул, сдаваясь под напором жены. Плечи его поникли.

– Ваша правда, – глухо произнес он. – Пришла пора рассказать тебе все без утайки. И о гибели твоей матери, и о том проклятом договоре с Фарром.

Сказать, что я удивилась – ничего не сказать. Я замерла, боясь упустить хоть слово. Конечно, слухи о том, что мой брак с фаррским княжичем Радомиром был бы весьма удобен для обоих княжеств, гуляли по замку уже не первую зиму. Обычно старые кумушки на кухне вздыхали: мол, какая удача, наследники соседних государств почти ровесники! Если поженятся, наступит вечный мир, а наши княжества сольются воедино.

Я всегда считала это досужими сплетнями. Но, как оказалось, старые кухарки были куда лучше осведомлены о политике, чем я!

Отец рассказал, что соглашение – не выдумка. Его заключили сразу после окончания жуткой Стозимней войны, в огне которой и сгинула моя мама. Велирия приехала из королевства Ларэкель и обладала мощным стихийным даром. Судьба и долг занесли ее в Эсмар, где она встретила тогда еще княжича Ингвара. Молодые люди поженились по большой любви. Но когда полыхнула война, мама не смогла отсиживаться в безопасности – ее дар требовался раненым. Она погибла прямо на поле битвы. От рук того единственного человека, который клялся ее защищать, лучшего друга отца.

Историю мамы, в общих чертах, я знала, хоть она и всегда отдавалась болью в груди. Но вот новости про договор стали для меня громом среди ясного неба.

– Пойми, Риса, тогда это казалось единственной здравой идеей, – дрогнул голос отца. – Твой дед, князь Келон, свято верил в правильность этого шага.

– А если я просто не захочу? – вырвалось у меня. – Вот не захочу выходить за незнакомца, и все тут!

– Отец надеялся, что худой мир перерастет в дружбу, – горько усмехнулся Ингвар. – По задумке, вы с Радомиром должны были видеться с малых лет, расти вместе. И даже если бы пылкой любви не случилось, вы стали бы добрыми друзьями, способными договориться без кровопролития. Но Фарр закрыл границу и на сближение не пошел. Долгие зимы об этом браке даже не вспоминали, и я, признаться, молился Светлой, чтобы так все и осталось. Однако срок Малого мира истекает. И чем ближе этот день, тем выше риск, что Фарр ударит первым. Договор им теперь как кость в горле. Им проще убрать невесту, чем исполнять обязательства. Вот почему я так трясусь над тобой, дочь. Ты для них – живая мишень.

Голова шла кругом от этих масштабных интриг. Я подошла к отцу, крепко обняла его и, заглянув прямо в обеспокоенные серые глаза, упрямо повторила свой вопрос:

– И все-таки… Если я наотрез откажусь идти замуж за фаррского княжича? Что тогда?

Он ласково погладил меня по волосам.

– Никто тебя насильно под венец не потащит. Никогда, Орисия. Я тебе клянусь.

– Даже если цена моего отказа – новая война?

Отец твердо кивнул. Отлегло от сердца. Мне было безумно приятно осознавать, что семья стоит за меня горой, несмотря на политику.

Но, спрятав лицо у него на груди, я впервые почувствовала ледяной укол сомнения. На словах все звучало легко и просто. Только вот в глубине души, там, где я была не беззаботной девчонкой, а княжеской дочерью… знала ли я наверняка? Смогу ли позволить, чтобы сотни людей, те самые шумные торговцы с площади или веселые младшие конюхи, сгорели в огне новой войны просто ради моей личной свободы? Готова ли я пожертвовать целым княжеством из-за прихоти? Ответа на этот вопрос у меня пока не нашлось.

Глава 3. Орисия

Шло время. Луны сменяли друг друга, а слова отца о фаррском княжиче уже не казались мне дурным сном – они стали реальностью. Через несколько полных лун после нашего тяжелого разговора в Навиград тайно прибыла дипломатическая делегация из Фарра. Началось долгое, нудное обсуждение того самого договора о браке.

Отец, хвала Светлой Матери, сдержал слово: меня никто ни к чему не принуждал. Он настоял, чтобы перед любыми серьезными решениями мы с женихом хотя бы познакомились. Посол Фарра клятвенно заверил, что осенью княжич Радомир прибудет с визитом, а там уж и сватов зашлют. Только тогда мне придется дать окончательный ответ.

А пока мы начали переписываться. И, признаться честно, Радомир меня приятно удивил. В письмах он оказался не высокомерным болваном, а человеком вдумчивым и галантным.

– Знаешь, княжич такой умный, пишет совершенно чудные вещи о мире, – делилась я с Рогнедой, пока мы сидели в ее покоях. – Обо мне постоянно спрашивает: чем интересуюсь, какие книги читаю и что думаю по тому или иному поводу.

– Главное, Рисочка, не красивые слова, а реальные поступки, – с мягкой улыбкой ответила мачеха, откладывая шитье. – Посмотрим, каков он в деле.

Как любая любящая мать, она желала мне только счастья, а потому относилась к княжичу с долей сомнения. Но я все равно с нетерпением ждала нашей встречи.

Потепление отношений с соседями принесло свои плоды: с меня сняли строгий домашний арест. Вернулись мои любимые прогулки и тайные тренировки с Милом в пригороде. Жизнь потихоньку возвращалась в привычное русло.

А вскоре отец решил, что пора мне переходить от теории к практике в управлении государством. И поручил первое настоящее дело – инспекцию дальних поселений за Черным лесом. Я должна была лично объехать деревни, поговорить со старостами, узнать нужды простых людей и, если возможно, решить их проблемы прямо на месте. Обычно этим занимался наместник, но я так рвалась доказать свою самостоятельность, что отец сдался, выделив мне это воистину княжеское задание. И небольшую охрану из дружинников на всякий случай.

Последнее время мы с Милошем только тем и занимались, что тряслись в седле. Народ везде встречал нас с искренней радостью: моего отца в Эсмаре любили и уважали за справедливость, и эта любовь щедро перепадала и мне.

Последняя точка нашего маршрута, деревня Большая Велка, оказалась дальше всех. Выслушав местного старосту Добрана и уладив кое-какие споры о выпасе скота, мы поняли, что обратно до темноты не успеем. Пришлось оставаться на ночлег.

Староста с поклонами выделил нам лучшую половину своей добротной избы, а местные жители тут же с восторгом пригласили нас на праздник костров, который как раз выпадал на эту седмицу¹⁶. Оказалось, что гуляния в деревне проходят совсем не так чинно, как в столице. Если в Навиграде церковь Светлой Матери давно искоренила все забавы, оставив лишь ярмарки, то здесь, в глуши, старые обряды никуда не делись.

Особенно меня заинтриговало то, что сегодня поздно вечером молодежь собиралась идти на лесное озеро для песен и игр. Основные гуляния были намечены на завтра, и мы их уже не застанем, но одним глазком взглянуть на местные традиции мне нестерпимо захотелось.

Едва стемнело, за нами с Милом зашла шумная ватага девчат и парней. Поначалу они дичились, переглядывались и хихикали в кулаки, стесняясь высоких гостей из столицы. Но стоило отойти от деревни, как все расслабились и даже начали над нами беззлобно подшучивать.

– А вот ежели княжна сегодня выберет меня, я, стало быть, князем заделаюсь? – громко, играя на публику, бросил высокий симпатичный парень, подмигивая мне.

– Держи карман шире, дурень! Княгиней станешь! – заржали его приятели, отвешивая ему подзатыльников.

– А хоть бы и так! – ничуть не смутился парень и картинно взбил рукой свои русые кудри. – Я вас тогда на княжий двор белошвейками пристрою. Только, чур, манерам обучитесь, а то ржете как полканы в хлеву, вас замуж-то добровольно никто не возьмет!

Девчонки вокруг покатились со смеху. Одна из них, разрумянившаяся и бойкая, повернулась ко мне:

– Кьярра, вы уж не обессудьте, не обращайте внимания на этих олухов! Отис, брат мой, вообще-то парень нормальный, просто куражится.

– Все в порядке, – искренне рассмеялась я. – У вас тут очень весело.

Милош, шедший слева от меня, лишь глухо проворчал что-то себе под нос, оставаясь настороженным, как натянутая тетива.

Так, с шутками и хохотом, мы вошли в лес. Стало совсем темно, луна едва пробивалась сквозь густые кроны, давая лишь призрачные пятна света. Деревенская молодежь охотно пользовалась темнотой: то тут, то там в кустах кто-то возился, и раздавался довольный девичий визг.

– Риса, только умоляю, не отходи ни на шаг, – процедил Мил.

В отличие от меня, он расслабиться не мог.

– Ой, брось! – Я легко коснулась его напряженной руки, отчего волколак моментально смутился. – Твоя хмурая натура да громкий шум уже всех вокруг распугали. Кого здесь бояться?

– Мало ли что может случиться, – упрямо гнул свою линию как всегда серьезный Милош.

– Ладно-ладно, обещаю: буду сидеть у костра и петь, пока голос не сорву. Ни бегать, ни прятаться не стану, – торжественно поклялась я.

Милош шумно выдохнул, явно обрадованный таким покладистым поведением своей несносной подопечной.

Меньше чем через свечу мы вышли к лесному озеру. Вода в нем в лунном свете казалась глубокой, невероятно бирюзовой. На пологом берегу уже жарко полыхал огромный костер, а вокруг него полукругом лежали толстые поваленные бревна вместо лавочек. На них мы и расселись.

Праздник открыли музыканты: парни ударили по струнам каких-то простеньких инструментов, а девчата затянули протяжные, звонкие народные песни. Слов я, конечно, не знала, но мотив оказался до того привязчивым, а припевы так часто повторялись, что вскоре я уже вовсю подпевала вместе со всеми.

В какой-то момент мне в руки всучили объемистую глиняную кружку. Не обращая внимания на предостерегающий взгляд Мила, я сделала щедрый глоток.

Пожар! Мое горло словно окатили кипящей смолой, из глаз брызнули слезы, а дыхание перехватило так, что я не смогла даже пискнуть.

– Это шенка, – сухо констатировал Милош, всовывая мне в руку краюху спасительного мягкого хлеба. Сжалившись, он пояснил: – Крепкая настойка на ягодах.

– Ягоды они, видимо, забыли положить, – прохрипела я, судорожно зажевывая хлебом этот горький нектар. Какая же это гадость!

Я проследила, как кружка пошла по рукам дальше, и хотела было отвернуться к костру, но вдруг наткнулась на очень пристальный взгляд. На меня смотрел один из музыкантов. Парень, сидевший по ту сторону огня, был чуть старше Милоша. Поймав мой взгляд, он не отвел глаз, а открыто и дерзко улыбнулся.

От этой улыбки мне вдруг стало не по себе – жарко, но не от костра. Смутившись, я поспешно отвернулась и зашептала Милу:

– И зачем они травят себя этой гадостью? Квас же куда вкуснее.

– Шенка быстро бьет в голову и снимает запреты, – хмыкнул оборотень. – Вот погоди чуток, начнутся танцы и игрища, тогда поймешь зачем. Но тебе я этот эликсир смелости больше трогать не советую.

Ответ меня не то чтобы устроил, но Мил оказался прав: народ стремительно веселел. Вскоре почти все побросали свои места и пошли в пляс вокруг огня.

Когда чей-то голос позвал меня в хоровод, я вопросительно глянула на своего стража. Мил отрицательно качнул головой, но останавливать силой не стал. И я с радостью нырнула в толпу.

Это было невероятно! Никаких чопорных па или строгих правил, как на балах. Пляши, пока ноги держат, кружись и смейся! Парни и девицы смешались в пестрый, хохочущий водоворот, многие уже разбились на пары. Устав, я плавно вышла из круга на противоположной стороне, оказавшись поближе к музыкантам, решив немного перевести дух.

Одиночество продлилось недолго. Практически сразу ко мне подошел тот самый парень, смутивший меня своей улыбкой. Вблизи он оказался еще симпатичнее: высокий, широкоплечий, с копной вьющихся каштановых волос. А в серых глазах плясали такие озорные огоньки, что не ответить на его улыбку было просто невозможно.

– Доброго вечера, красавица. Странно, но я раньше тебя на гуляниях не примечал, – голос у него оказался глубоким и бархатным.

– В гости заехала, – кокетливо улыбнулась я. Явно парень не из Большой Велки, раз не знает, кто я.

– Тоже на княжну поглазеть примчалась? – усмехнулся он.

– Можно и так сказать, – решила подыграть я. – Событие-то нерядовое.

– Ой, да брось, – пренебрежительно махнул рукой парень, и в его голосе проскользнула насмешка. – Подумаешь, событие. Неожиданная блажь для изнеженной кьярры, которой в замке наскучило. Видел я, как ты шенкой давилась. Держи, это поприятнее будет.

Он протянул мне маленькую деревянную чарку.

– Выходит, саму княжну ты не видел? – уточнила я, принимая подношение.

– Нет, дела были, – отрицательно махнул каштановыми кудрями парень. – Я Илай, кстати.

– Риска, – с удовольствием представилась я простым вариантом имени.

Раз не признал, так пусть так и будет! Мстительно подумала я. Побуду простой девчонкой хоть на один вечер. Утром все равно уедем.

Я пригубила из чарки. Внутри оказался сладковатый, пряный напиток, мягкий, как летний полдень.

Внезапно над поляной разнесся заливистый, пронзительный свист. Музыка смолкла.

– Началось, – шепнул Илай, и его глаза блеснули.

Я уже знала правила этой игры. Сейчас парни бросятся ловить понравившихся девчат в темноте леса. Если поймает – пара должна вместе перепрыгнуть через костер. Девицы же могут добровольно подарить венок или поднести чарку своему избраннику. Считалось, что эта ночь священна: кого лес сведет вместе, тех благословит огонь да вода. Кого-то свяжет судьбой на всю жизнь, а кого-то одарит мимолетной страстью на одну ночь. И что бы ни случилось сегодня в лесу – утром об этом никто не вспомнит и не осудит. Если же девушка или парень противились, то всегда могли убежать или найти себе другого спутника. Или просто посидеть у костра и не участвовать в игре. Все по добровольному согласию и по желанию.

Несмотря на клятву, данную Милошу сидеть смирно, внутри меня словно пружина разжалась. То ли терпкий напиток ударил в голову, то ли всеобщее безумие передалось и мне, а может, этот дразнящий серый взгляд напротив был тому виной…