Kitabı oxu: «Женщины в бою»

 
Счастье выпало тебе
Быть в бою, в крови, в борьбе,
Ведь рождён под доброй ты звездой.
 
 
Наши общие мечты
Воплощаешь только ты,
Но не я – так велено судьбой.
 

Роуз Маколей. Из стихотворения «Многие сестры своим братьям», 1914¹

Anna Larsdotter

KVINNOR I STRID

Издательство благодарит Шведский совет по культуре за поддержку перевода книги на русский язык

Фото на обложке: Медсестра. Омаха-Бич. 1944. National Archives

© Anna Larsdotter, 2016

© Переводчики, 2025

© Клим Гречка, оформление обложки, 2025

© Издательство Ивана Лимбаха, 2025

Вступительное слово к русскому изданию

В этой книге я хотела показать, что женщины всегда участвовали в войнах. Они отправлялись на поля сражений по различным причинам и с разными ожиданиями. Сколько было таких женщин, в каких условиях они находились – зависело от страны и эпохи. Однако их многое объединяло – например, им часто приходилось бороться не только с врагом, но с мужскими предрассудками и отсутствием подходящего снаряжения. Есть и еще один общий знаменатель, пожалуй важнейший: чаще всего они отправлялись на войну по собственной воле. Их не призывали в армию, их, что еще важнее, не побуждало к этому распределение ролей, согласно которому мужчина – защитник с оружием в руках, а женщины – те, кого надлежит защищать.

Совершенно особое место в военной истории занимают русские и советские женщины. Их роль была уникальна, особенно в годы Великой Отечественной войны – ни одна другая держава не посылала женщин в бой как настоящих комбатантов. Убежденность этих женщин в том, что они имеют право носить оружие, поразила меня и напомнила выдающихся героинь Французской революции, которые утверждали, что защита родины – не только обязанность, но и право. В тогдашнем мире мало кто готов был принять эту точку зрения. Считалось важным изолировать женщин от того, что можно назвать квинтэссенцией войны – физического уничтожения противника.

Это прерогатива мужчин, суть мужского начала, и так было на протяжении бо́льшей части известной нам истории. Почему? Надеюсь, у читателей этой книги не раз возникнет повод обдумать этот вопрос.

К историческим событиям можно подходить с разных позиций. Здесь я рассматриваю их через призму военной истории и социальных исследований. Объединение этих двух подходов, как мне кажется, плодотворно для каждого, кто хочет лучше понять прошлое во всей его многогранности, с нюансами и оттенками. Исторические изменения – это не только политические решения, революции или военно-стратегические расчеты, но и то, как мы воспринимаем такие базовые понятия, как женское и мужское, проступающие как никогда четко в ситуации военного конфликта.

Традиции и воспоминания прошлого можно анализировать или предавать забвению. Последнее ведет в никуда. Меня радует мысль, что благодаря моей книге российские читатели расширят свои представления об участии женщин в войнах в разные периоды истории. Узнают, какой была ситуация в прошлом и как она выглядит сегодня.

В заключение хочу поблагодарить Санкт-Петербургский семинар переводчиков шведской художественной литературы имени А. В. Савицкой, сделавший возможным издание этой книги на русском языке. Спасибо Екатерине Крестовской и остальным участникам за их бесценный вклад! Очень надеюсь, что мы когда-нибудь встретимся.

Анна Ларсдоттер

Шиллинге, Швеция

Апрель 2024

Предисловие

«Стала снайпером. А могла и связисткой быть, полезная профессия – и военная, и мирная. Женская. Но сказали, надо стрелять, – стреляла. Хорошо стреляла. Два ордена Славы имею, четыре медали. За три года войны»².

Клавдия С., рядовая Красной армии об участии во Второй мировой войне в интервью Светлане Алексиевич.

Лидер итальянской фашистской партии Бенито Муссолини утверждал, что «война для мужчин то же, что для женщины материнство»³. Впервые наткнувшись на это высказывание, я чуть было не рассмеялась. Как можно сказать такую глупость и бессмыслицу, даже если ты диктатор? В словах Муссолини заложено не больше смысла, чем в утверждении, что мужчины – с Марса, а женщины – с Венеры.

Однако опровергнуть его слова не так просто. Не потому, что в примитивных рассуждениях Муссолини о человеческом существовании есть толика правды, а потому, что они проливают свет на природу войны – как она организована и что ею движет. Именно подобные упрощенные представления о мужском и женском с незапамятных времен подпитывали войны. Мужчины убивают, женщины спасают. Женская роль – рожать детей, мужская – защищать.

К сожалению, этот поверхностный анализ определил наш взгляд на войну в прошлом, сделав историографию искаженной и неполной. Представления о мужской воинственности и женском миролюбии привели к тому, что мы в упор не замечали участвовавших в войне женщин, даже если они были прямо у нас перед глазами. До начала работы над книгой я, например, не задумывалась о том, что после открытия второго фронта – на берегах Нормандии находились и женщины. В учебниках истории почти ничего не говорится о медсестрах, ухаживавших за ранеными солдатами после высадки союзников в 1944 году.

Я убеждена, что и женщины, и мужчины ответственны за начало, ведение и окончание войн, хотя о распределении вины и славы можно было бы поспорить. Но когда подводят итоги вооруженных конфликтов, женщин часто изображают как массу безликих жертв. Они становятся частью гражданского ландшафта, на фоне которого разворачиваются сражения.

В этой книге вопрос вины не является центральным – хотя я затрону его в главе о немецкой летчице-испытателе Ханне Райч. Как следует из названия книги, я хочу показать женщин участницами войны. Действующими лицами. Хочу расширить представления об их реальных поступках и достижениях в ходе самых известных в истории войн, а также об отношении к ним общества.

Стоит взглянуть на них как на субъект, а не как на жертву, и прошлое заиграет новыми гранями. За время работы над книгой я познакомилась с судьбами многих женщин-офицеров, военных врачей, водителей санитарного транспорта, медсестер и фельдшеров – тех, кто в основном служил непосредственно на фронте, – а также с историями танкисток, летчиц, женщин-снайперов, шифровальщиц и разведчиц. Большинство из них так и не получили достойного места – ни в истории, ни в этой книге. А ведь их очень много. О тех, кто не стал центральными фигурами моего повествования, я рассказала в портретных зарисовках между основными главами.

Историки крайне редко отмечают в своих трудах военные подвиги женщин. Впрочем, порой в честь этих героинь создают памятники и мемориалы. Как и Жанну д'Арк, таких женщин причисляют к культовым фигурам национальной истории. Возглавив французские войска в конце Столетней войны (1337–1453), Жанна д'Арк сумела изгнать англичан из Орлеана, что способствовало возвращению короля Франции на престол. Ее образ, вобравший черты невинной девы, воительницы и великомученицы (д'Арк сожгли на костре в 1431 году), превратил девочку-подростка в эталон для других женщин-солдат. Но есть и еще примеры, в других частях света. Среди них Нзинга Мбанди Нгола Анна, правительница королевств Ндонго и Матамба (современная Ангола), которая в начале XVII века успешно провела свои государства сквозь войны и дипломатические интриги. В частности, она прославилась благодаря борьбе с португальскими захватчиками.

Другая героиня – лидер албанского клана и партизанка Тринге Смайли Мартини Ивезай, которая сражалась против османов в Балканских войнах 1912–1913 годов. Еще в детстве Смайли приняла решение стать так называемой клятвенной девственницей – в то время это было единственной альтернативой для женщин, не желавших выходить замуж. Довольно интересно, что подобная традиция получила распространение в том числе на севере Албании, где правили кланы и царил патриархальный уклад. Клятвенные девственницы зарабатывали себе на хлеб, но при этом давали обет никогда не выходить замуж и хранить целомудрие. Последующие поколения прославляли Тринге Смайли и называли ее албанской Жанной д'Арк.

Но таких, как Смайли и д'Арк, не воспринимали как типичных представительниц женского пола. Их восхваляли как исключения, примеры, которые скорее подтверждают, чем опровергают представление о мирной роли женщины в войне. Одну Жанну д'Арк можно причислить к лику святых, но целый отряд вооруженных дев, пожалуй, до смерти напугал бы элиту того времени, состоявшую исключительно из мужчин. Не говоря уже о Бенито Муссолини.

Вот почему так важны и более рядовые истории. В этой книге я рассказываю об отдельных женщинах и группах женщин, которые трудились в непосредственной близости от сложно поддающейся определению территории, обычно называемой фронтом. Задачи врачей и медсестер, как и сам их опыт переживания войны, во многом похожи на солдатские. Они работали на пределе своих физических и психологических возможностей, нередко прямо там, где разворачивались боевые действия. «Лишь в лазарете видишь воочию, что такое война»⁴, – отмечал писатель и солдат Эрих Мария Ремарк в своей книге о Первой мировой войне «На Западном фронте без перемен».

Потребовалось много времени, чтобы признать, что тысячи американских солдат во Вьетнаме страдали от посттравматического стрессового расстройства, а еще больше времени понадобилось, чтобы понять, что та же участь могла постигнуть и медиков. Линда ван Девантер, речь о которой пойдет в главе об Индокитайских войнах, первая среди ветеранов привлекла внимание к этой несправедливости.

Учитывая, что женщины составляют половину всего населения Земли, а военным конфликтам нет числа, среди рядовых солдат было на удивление мало женщин. Ханна Снелл, Надежда Дурова, Милунка Савич, Флора Сандс и Мария Бочкарева – их судьбы описаны в разных главах этой книги – заслуживают особого внимания уже потому, что решились на этот шаг. Их истории доказывают, что женщины могут добиться в армии не менее впечатляющих результатов, чем мужчины. Но их пример говорит и о другом: о стремлении к свободе, которое многие женщины, как ни парадоксально, смогли реализовать именно в условиях войны.

Появлению женщин-солдат, несомненно, во многом способствовали время и место. Вряд ли где-то, кроме погруженной в хаос предреволюционной России, могла бы появиться личность, подобная Марии Бочкаревой – основательницы женского ударного батальона. Эпоха раннего Нового времени в Европе похожим образом повлияла на становление Ханны Снелл, выросшей в условиях социальной напряженности и ощутимой веры в физическую и моральную силу женщин. В то время девушка могла выдать себя за мужчину, просто надев брюки и мужскую сорочку.

В книге «Женщины в бою» я обращаюсь к самым известным в истории войнам и вооруженным конфликтам: Тридцатилетней войне, революциям XVIII века, Гражданской войне в США, Первой и Второй мировым, а также Индокитайским войнам. Эти события предопределили мир, в котором мы живем, оказав огромное влияние на сегодняшнюю политику, географию и идеологию. В то же время мне, как человеку, посвятившему себя исторической журналистике, было относительно легко их изучать. О них немало написано, и, поскольку речь идет о широко известных конфликтах, я не сомневаюсь, что читатель с ними хоть сколько-нибудь знаком, поэтому я могу сосредоточить повествование на роли женщин и, надеюсь, представить эти войны в несколько ином ракурсе.

Тема рассмотрена в контексте истории стран Запада, включая Россию и СССР. Причина, повторюсь, в количестве источников, литературы и воспоминаний очевидцев. Одним словом, я облегчила себе задачу, но в то же время сознаю, что лишь слегка коснулась области, необъятной по географическому охвату, временным рамкам и разнообразию подходов к исследованию. Тема неисчерпаема.

Читатель, вероятно, уже догадался, что красной нитью через все повествование проходит тема гендера, которая, как мне представляется (и это мнение разделяют многие историки, антропологи и политологи, использующие феминистский подход), является одним из фундаментальных факторов вооруженного конфликта. С этим согласны даже некоторые военные историки, придерживающиеся традиционных подходов. Мартин ван Кревельд, к примеру, утверждает, что война – это в первую очередь борьба мужчин за женщин. «Women is what war is all about»⁵, – считает ван Кревельд, предостерегая, что мужчины сложат оружие, если их заставят воевать с женщинами, а не за них. По его словам, армия, утратившая мотивацию, основанную на социальных ожиданиях от гендерных ролей, – побежденная армия. Если довести его мысль до конца, получится, как это ни парадоксально, что в случае насильного внедрения гендерно-нейтральной модели военной службы все армии мира обречены на распад. Однако я не уверена, что это осуществимо на практике.

Тем не менее я хочу привлечь внимание к важности гендера как мотива войны и основания для распределения и обозначения военных задач. Мужчины шли на войну за «своих» женщин и детей, а от женщин ожидалось, что они будут заботиться о доме и воспитывать будущее поколение. Когда британцы пытались объяснить, почему взялись за оружие в защиту Бельгии в Первой мировой войне, бельгийцев изобразили невинными жертвами насилия со стороны агрессивной шовинистской Германии.

Мы часто повторяем, что конфликт ведет к переменам, а война – крайнее и наиболее жестокое следствие конфликта. Она неоднократно меняла и продолжает менять наш мир. Философ Иммануил Кант писал, что состояние мира между людьми не есть естественное состояние; последнее, наоборот, есть состояние войны. Идея этой книги заключается в том, что война не является аномальным состоянием общества – она нередко надолго оказывалась нормой жизни для многих. Но это не значит, что война необходима или что мы не должны ей противостоять. Или что ничего нельзя изменить.

Название «Женщины в бою» я выбрала не случайно. С одной стороны, я хочу показать, что многие женщины не только были на войне, но и в бою. Сражались с оружием в руках за свою страну, за свой отряд, за своих сослуживцев. С другой стороны, я хочу расширить или, по крайней мере, переосмыслить понятия «бой» и «участник боевых действий», или «комбатант», ведь невозможно изучать военную историю сквозь призму гендерной оптики, не задаваясь вопросом, что́ эти термины означают.

Понятие «бой» достаточно расплывчато, оно не всегда поддается логическому объяснению. Что на самом деле значит «участвовать в бою»? Я рассуждаю на эту тему в главе, посвященной подразделениям британской противовоздушной обороны. Эти подразделения являются прекрасным примером того, какой тонкой и одновременно четкой может быть грань между «участниками боевых действий» и «гражданскими», а также о том, как представления о женских и мужских ролях могут определить границу между этими понятиями. Или, смотря шире, границу между теми, к кому на войне прислушиваются, и теми, кого считают не заслуживающими внимания.

Настало время включить в историю женщин.

О том, как вести армейское хозяйство в полевых условиях
Тридцатилетняя война 1618–1648 гг

«Я родилась на войне. У меня нет ни дома, ни родины, ни друзей. Война – это все, что у меня есть, так куда мне теперь идти?»

Сказано после окончания Тридцатилетней войны женщиной из военного обоза

Представьте себе европейскую армию первой половины XVII века. Почти весь континент вовлечен в запутанный конфликт, который позже обретет известность как Тридцатилетняя война. Когда сталкиваются великие державы, королевства и княжества, территориальные споры, религиозные конфликты и борьба за политическую власть сливаются воедино. Та эпоха совсем не похожа на современность: у военных нет единой формы, и каждый одевается кто во что горазд. У кого-то есть шлемы, но у большинства на головах простые шляпы или шапки. Те, кому повезло хорошо помародерствовать или удачно расквартироваться, экипированы лучше. Иногда к форме прикрепляют ленту или другой аксессуар, напоминая о том, что военные – это не какая-нибудь шпана. Однако брюки при этом чинены-перечинены, а обувь часто подвязана лозой. Иногда солдаты идут босиком.

Чтобы отличать своих от чужих, военные используют разные метки. Шведы, например, втыкают в шляпы маленькие зеленые веточки. Пехотинцы вооружены длинными пиками, мушкетами и алебардами. Кавалеристы, некоторые из которых облачены в кирасы или гамбезоны, – саблями и пистолетами. Лошади тянут за собой артиллерийские орудия – без тысяч верховых и тягловых животных вести войну невозможно.

В это передвижное сообщество вовлечено множество женщин. Те, кто немного читал про войны прошедших веков, об этом осведомлены. Вот как обычно пишут в книгах по истории: «Вслед за солдатами длинным хвостом тянулся обоз, и там было множество женщин и детей». Нередко это единственное, что нам удается узнать. Причина кроется в том, что женщин не включали ни в мобилизационные реестры, ни в учетные записи личного состава. Как правило, женщин не призывали на службу и не нанимали на работу за жалованье. В источниках крайне мало каких-либо упоминаний о женщинах. И почти всегда это лишь донесения командиров или отчеты чиновников с жалобами на то, что женщины деморализуют личный состав и плохо влияют на дисциплину, или на то, что они успели скупить всю провизию в какой-то деревне до прибытия туда офицеров. Отсутствие упоминаний о женщинах также свидетельствует о том ничтожном значении, которое им придавалось. Историография никогда их не жаловала, и особенно заметно это в описаниях войн. Представление о том, что женский пол миролюбив по натуре и что сама природа предопределила женщинам хранить домашний очаг, пока мужчины маршируют и стреляют, настолько укоренилось в сознании, что у историков не получается разглядеть женщин там, где они играют менее мирные роли.

На самом же деле в XVI, XVII и XVIII веках воевать без женщин было практически невозможно, они составляли неотъемлемую часть армии. Мы должны помнить, что армию того времени нельзя сравнивать с армией, какой мы ее знаем сегодня. В те времена армия больше походила на передвижной поселок или город. И так же как в поселке или городе, людям приходилось заниматься оказанием медицинской помощи друг другу, кустарным производством, стряпней, стиркой, обслуживанием других, уходом за лошадьми, уборкой, заготовкой фуража и прочими делами. Гражданские лица были не просто отрядом, обслуживающим военные нужды и прикрепленным к армии обозом. Они вместе с солдатами и офицерами составляли некую общность, которая вела войну по приказу князей или других правителей. Количество гражданских зачастую превышало количество солдат регулярной армии.

В XVII веке немецкий военный специалист Иоганн Якоби фон Вальхаузен писал: «Если вы сегодня набираете полк немецких солдат, то получаете не только три тысячи мужчин, но и как минимум четыре тысячи женщин и детей». «Собрали, – пишет Вальхаузен, – не менее трехсот возов, и каждый воз был переполнен женщинами, „мальчишками“, детьми, проститутками и трофеями». Согласно источникам, один из баварских полков 40-х годов XVII века состоял из 480 пехотинцев, 314 женщин и детей и 77 других гражданских лиц. В другом был 481 кавалерист, 236 слуг, 102 женщины и ребенка и девять гражданских лиц.

Армии Тридцатилетней войны кормились с тех территорий, по которым перемещались. Это были частные армии, набранные и экипированные офицерами и военными подрядчиками по приказу какого-нибудь князя или другого облеченного властью лица. Ни у командиров, ни у тех, кто их нанимал, не было административных ресурсов, чтобы поддерживать вооруженные силы со своей территории. Они не могли снабжать армию консервами и сухими пайками или эвакуировать раненых и больных в безопасные районы по воздуху. Кроме того, им хотелось заработать денег. Полевая кухня, медицинская помощь и прачечные в военных обозах были непозволительной роскошью для солдат. Те выживали самостоятельно, обычно за счет гражданских лиц.

Этих гражданских лиц можно разделить на три условные группы: солдатские женщины, слуги и мальчики-посыльные, а также обслуживающий персонал. Мальчики-посыльные выступали в качестве универсальной прислуги, выполняя самые разнообразные поручения обычных солдат. У офицеров были слуги, иногда полный штаб. Среди обслуживающего персонала встречались представители самых разных профессиональных групп: кузнецы, ободчики, кучера, фельдшеры и маркитанты. Среди последних могли быть как мужчины, так и женщины.

К солдатским женщинам – именно им мы уделим особое внимание – могли относиться как жены солдат и офицеров, так и проститутки или временные спутницы мужчин. В XVI и XVII веках существовали так называемые майские браки, означавшие, что мужчина и женщина заключают союз на сезон или на конкретный поход. В конце XVI века один автор написал следующее: «Как только прибывает полк, немецкие солдаты обзаводятся легкодоступными распутными женщинами, с которыми вступают в „майские браки“, и таскают их за собой, как мельники таскают мешки с мукой. Солдаты утверждают, что на войне им без женщин не обойтись. Они нужны, чтобы ухаживать за одеждой, амуницией и присматривать за ценными вещами. А в случае болезни, ранения или иной нужды женщины должны взять на себя заботу о солдатах».

В исторических документах прослеживается тенденция смешивать различные группы женщин: жен, проституток и подруг. За ними закрепилось общее название «женщины из обоза», в английском языке прижилось название «camp followers». Современники часто называли этих женщин просто шлюхами – этот термин, по-видимому, обозначал женщин низкого социального положения. Такая участь миновала лишь жен офицеров. Различие было настолько трудноуловимым, что в Германии командиров обозов именовали Hurenweibel, что буквально переводится как «командиры шлюх».

Чаще различие проводилось между законными женами и незамужними женщинами, причем первые получали привилегии в ущерб вторым. В шведском военном уставе (правилах ведения войны) 1621 года говорится: «Терпеть присутствие в лагере проституток нельзя, но брать с собой жену позволяется. А если кто впал в блуд и намерен сохранить женщину при себе, то должен жениться на ней как положено». Введение таких правил заставляло солдат и их подруг отправляться к ближайшему священнику или в ближайшую церковь.

Военный историк Джон Линн (один из немногих интересующихся жизнью женщин в армиях прежних времен наряду с Марией Шёберг) также делит незамужних женщин на две группы: к первой относятся обычные проститутки, взимающие плату за секс и обслуживающие множество клиентов, а ко второй – все незамужние женщины, сопровождающие мужчин в походных условиях (сюда входят и «майские браки»). С этими двумя категориями женщин командование боролось особенно активно. Так, французский король Людовик XIV в 1684 году повелел не подпускать проституток к Версалю ближе, чем на определенное расстояние, когда там стояла армия. Женщинам, нарушившим это повеление, могли в наказание отрезать нос и уши. Позже Людовик распространил это положение на все французские гарнизоны и казармы.

Похоже, что именно в XVI и в начале XVII века в армиях насчитывалось больше всего представительниц второй группы – незамужних женщин. Для них, как и для мужчин-солдат, война и армия становились способом выживания в мире, где у бедняков было мало других возможностей.

Двигающаяся по Европе армия из тысяч мужчин, женщин, детей, лошадей, оружия и знамен, должно быть, представляла собой завораживающее, но в то же время устрашающее зрелище. Будь у нас способ переместиться во времени, мы бы наверняка удивились, увидев не только большое количество женщин, но и тяжесть их поклажи. Женщины в основном шли пешком, нагруженные до предела. Как утверждает один из источников, женщины нередко несли на себе по двадцать пять килограммов груза, а то и больше. Кроме того, они тащили за собой детей, а иногда и домашний скот. По дороге женщины собирали дрова и хворост для очагов и добавляли их к вязанкам у себя на спине. Неудивительно, что иногда их сравнивали с «испанскими мулами»: женщины преодолевали маршрут похода, нагруженные мешками, одеждой, кастрюлями, сковородками, палатками, колышками для палаток, метлами и домашней птицей, «в задранных до колен юбках, выпачканные в глине выше щиколотки, многие из них, конечно, шли босиком».

Как и мужчины, женщины одевались как придется – в поношенную, потертую и залатанную одежду, но изредка в их гардеробе попадалось и нечто экстравагантное: юбка с двойными рюшами или чепец с кружевами и лентами. В одном источнике упоминается даже бальное платье, появившееся после удачного грабежа. Если было холодно, женщины кутались в шали или плащи. В описаниях очевидцев XVII века сквозят бедность и уязвимость, но также и физическая сила. Женщины принимали на себя роли, которые сегодня мы назвали бы типично мужскими. Чрезвычайно жестокая среда закаляла людей, и они не лезли за словом в карман, проявляли напористость, а при необходимости пускали в ход кулаки.

Армейская жизнь офицерских жен была во многом легче, чем у спутниц простых солдат. Они передвигались в повозках и обычно возили с собой слуг. Поскольку даже в военное время от командного состава требовалось поддерживать показательно высокий уровень жизни, женщины устраивали приемы и делали визиты. Однако походная жизнь была далека от комфорта. Дороги были плохими, в пути женщины рожали, то и дело заболевали и видели смерть собственных детей. Шведский пример – дочь офицера Агнета Горн, родившаяся в 1629 году во время похода Густава II Адольфа в Польшу. Мать Агнеты, Кристина Оксеншерна, умерла от чумы, когда Агнете было всего два года. В 1648 году, вскоре после свадьбы и уже будучи беременной сыном Густавом, Агнета и сама отправилась на войну, чтобы сопровождать своего мужа Ларса Крууса. Ее дневник иллюстрирует женскую силу и независимость и представляет собой любопытное чтение для тех, кто хочет больше узнать о жизни женщин в охваченном войной XVII веке. В годы Тридцатилетней войны регулярных сражений было немного, в среднем полтора в год. Так что в основном солдаты погибали не от пуль и клинков, а от какой-нибудь из многочисленных свирепствовавших тогда болезней. У солдата, имевшего в походе спутницу, шансы на выживание были выше, чем у одиночки. Английский генерал Роберт Венейблс после неудачной экспедиции в Вест-Индию в 50-х годах XVII века отмечал, насколько важно в армии присутствие женщин. По его словам, задачей женщин было «ухаживать за больными и ранеными и помогать им, а мужчины для этого не подходят». Будь в обозе больше женщин, то, вероятно, выжило бы больше солдат, предположил генерал.

Женщины обычно не участвовали в боях в качестве комбатантов. Но это не означает, что они не помогали воевать или не становились жертвами этих боев. Они зачастую находились в самом пекле, подвозя воду и боеприпасы или устанавливая орудия. Обозы часто становились объектом нападений и грабежей. В этом случае женщины как высокого, так и низкого социального положения подвергались риску стать военным трофеем. Англичанин Сиднам Пойнц рассказывал, как он и его однополчане после победы в битве при Нёрдлингене в 1634 году привезли командованию столько захваченных в плен «дам и жен», что не смогли их всех сосчитать. Примерно в то же время немецкий военный Петер Хагендорф⁶ захватил в качестве трофея после штурма города «хорошенькую девушку». В своем дневнике он пишет, что ему как раз не хватает жены (его первая супруга умерла от болезни, а повторно он еще не женился). По меркам того времени этот поступок не считался ни странным, ни аморальным. Во время войн XVII века женщин и девушек обычно считали добычей, а не противником. Они были словно вещи, которые не зазорно украсть или отобрать. Многие командиры пытались обуздать такое поведение, но другие смотрели на происходящее сквозь пальцы. Нарушения дисциплины время от времени допускались и служили отдушиной для разочарованных солдат, которые в противном случае могли поднять бунт из-за невыплаты жалованья. Так тогда рассуждали.

Как женщины в войсках воспринимали жестокость по отношению к женщинам из числа гражданского населения? Вероятно, почти так же, как мужчины воспринимали жестокость, направленную на других мужчин. Враг есть враг – настоящие женщины при армии сильно отличались от светлого образа самоотверженной дамы, которая отправляется на фронт, чтобы облегчать страдания и спасать жизни солдат. Так описывали, например, медсестер времен Крымской или Первой мировой войн, но это описание далеко не всегда соответствовало действительности. Сохранились свидетельства об эпизоде, когда во время Английской революции середины XVII века жены республиканцев схватили женщину из ирландского полка, ограбили ее и затолкали в бочку с вбитыми в корпус гвоздями. Затем они столкнули бочку в море, и женщина утонула.

Участие в грабежах также входило в обязанности женщин. Мародерство составляло существенную часть военной экономики раннего Нового времени, хотя между запретным и допустимым существовала серая зона. Население города, отказавшегося сдаваться, истребляли без всякой пощады.

Разграбление вольного города Магдебурга в 1631 году описывается как одно из самых жестоких в истории: на людей, пытавшихся спастись, обрушивались горящие дома, мирных жителей убивали, в реку сбрасывали трупы вперемешку с живыми людьми. Адская способность человека наслаждаться страданиями других при определенных обстоятельствах полностью явила себя в разграблении домов, изнасилованиях женщин, избиении до смерти младенцев и издевательствах над животными. При всех зверствах, творившихся в Магдебурге, в таком обращении с гражданским населением не было ничего уникального.

Анна Штадлер из Баварии была одной из немногих, кто рискнул проникнуть в дымящиеся руины некогда богатого и процветающего города. Она была женой наемника Петера Хагендорфа, получившего ранение на заключительном этапе затяжной осады. Ему прострелили плечо и спину. И вот теперь Штадлер искала перевязочный материал для мужа, а также другие полезные вещи, которыми можно было разжиться. Маленькую дочку Элизабет она оставила с мужем в полевом госпитале.

Остается только гадать, каково это было – проникнуть в разрушенный, сгоревший Магдебург, где большинство жителей мертвы, а по улицам течет кровь, смешанная с пеплом. Где повсюду валяются трупы людей, животных и наверняка шляются опьяневшие от краденого вина сослуживцы Петера Хагендорфа из Католической лиги. Чувствовала ли Анна Штадлер, что попала в ад на земле? Или такие сцены были ей привычны? Некоторые исследователи полагают, что люди в XVII веке настолько привыкали к насилию и бесчеловечному поведению, что никак на них не реагировали. Другие же считают, что опыт постоянного пребывания в нестабильной, угрожающей и жестокой среде мог приводить к такому же посттравматическому стрессовому расстройству, каким страдали участники войн в более поздние исторические периоды. В любом случае усилия Анны Штадлер были вознаграждены. В запустении магдебургского ада ей удалось разжиться валиками для кровати, одеждой, а также кувшином с вином, которое наверняка пришлось весьма кстати после пережитого потрясения.