Гарольд занес оставшиеся чемоданы и аккуратно поставил к свободной стене. Невольно взгляд зацепился за обстановку. Да, каюта была очень изящна и красива. Мистер Лоу с трудом подавил вздох, почему-то подумав, что мисс Белл совершенно невозможно представить в другой обстановке.
– Отдыхайте, мисс, – галантно сказал он, очаровательно улыбаясь. – Надеюсь, путешествие на этом корабле заставит вас забыть обо всех трудностях на суше.
Алекс скептически скрестила руки на груди, удерживаясь от того, чтобы не выразить свое сомнение вслух.
– Насколько я знаю, капитан сходил на берег, чтобы провести вечер с семьей, – девушка без какого-либо интереса обвела окружающий интерьер. Эти фотографии показной роскоши, о которой кричала компания, уже успели порядком надоесть. – Отчего же вы не решили потратить эти несколько дней перед плаванием на кого-то дорогого?
Гарри только покачал головой:
– Мне некуда ехать. Мой отец так и не смирился с тем, что я моряк.
Александра прикусила губу. Разговор все больше напоминал партию в шахматы, и сейчас она, похоже, сделала неверный ход. Но отступать она не умела ни при каком раскладе.
– Простите, я не хотела вас расстроить, – неловко произнесла девушка, ругая себя за такую бестактность.
– Однако вы плывете на самом лучшем из пароходов, – девушка медленно преодолела разделявшее их расстояние и остановилась всего в нескольких шагах от мистера Лоу.
– Я здесь на службе, – тихо сказал Гарольд, не шевелясь, но однако же внимательно наблюдая за мисс Белл. – Но я правда рад, что теперь мой корабль – «Титаник».
– Наверное, вы много раз уже пересекали океан, – Алекс смотрела на офицера непонятным взглядом. – И вам, должно быть, будет немного скучно…
– Я никогда не был в Америке, мисс, – ответил Гарри, пытаясь понять, что же стоит за словами мисс Белл. Ее простой и, в общем-то, обычный вопрос больно царапнул по сердцу, напомнив в очередной раз, что на этом свете он один и что за выбор души иной раз приходится платить слишком высокую цену.
– Ну, а вы как решились все-таки плыть через Атлантику? – изо всех сил молодой офицер старался придать голосу беззаботность и ту ноту светского безразличия, которой отличалась любая беседа в салоне первого класса. Но, как он не пытался, у него не получалось: Гарольд мог говорить только о том, что его волновало. И тогда эмоции проступали сами по себе.
– В каком-то смысле я похожа на вас, – усмехнулась мисс Белл, – с тем только различием, что ваша работа кажется мне куда благороднее.
– Неужели ваша работа вам не по душе? Я бы никогда не смог делать то, что я не люблю, и отказаться от мечты, – молодой офицер посмотрел прямо в глаза Алекс, и последние слова, казалось, имели какое-то иное значение.
– Я имею в виду другое, мистер Лоу, – девушка неожиданно улыбнулась: ей совершенно не хотелось обескураживать своего собеседника. – Мне приходится добывать любую информацию всеми возможными и невозможными способами. А это не всегда получается по совести…
Александра оказалась слишком близко, так что Гарри машинально отступил назад, чтобы удержать себя застегнутым на все пуговицы и не обнять ее. Сейчас, в светлой каюте, это было бы совсем неприлично.
– Однако, вы другая, – покачал головой молодой человек, сам не понимая, какая причина вынуждает его это говорить. – Вы слышали разговор капитана и мистера Мердока, но ничего не рассказали. Вы знали о… О леди Ливингстон, о пожаре, обо всех наших неприятностях – я не верю, что вы сделали это из расчета или по прихоти компании, – Гарри самому хотелось бы понять, откуда он берет эту уверенность, которая слышится в его голосе.
Девушка медленно выдохнула. В этих словах было немало правды, но признаться в этом она не могла даже себе. В конце концов, ей нечем гордиться: это простая человеческая порядочность.
– Очень надеюсь, мистер Лоу, что вы правы.
– Вы не верите в себя? – спросил Гарольд, глядя прямо в глаза Алекс. – Я глубоко убежден в том, что сказал, и ничто не изменит моего мнения.
Мисс Белл не смогла не улыбнуться от этих приятных слов, начиная понемногу понимать характер этого молодого человека. Ей не хотелось отпускать такого интересного собеседника, но провести все плавание вот так наедине в каюте было решительно невозможно.
– Я верю вам, – тихо сказала она, делая еще шаг вперед, так что Лоу не оставалось ничего другого, как только прижаться спиной к двери. Алекс улыбалась, то ли от счастливого освобождения из застрявшего лифта, то ли от чего другого.
– Искренне желаю вам приятного путешествия, – чуть склонил голову пятый помощник, в свою очередь пряча невольную улыбку.
– Спасибо… – сказала Алекс, коснувшись его руки. Гарри поднял глаза и замер. Запах ее духов кружил голову и почти лишал всякого самообладания. Молодой офицер непроизвольно сжал свободную руку и вздрогнул, когда мисс Белл коснулась его губ, возвращая поцелуй.
– Вот мы и в расчете, – тихий голос прервал воцарившуюся тишину. Девушка отстранилась и сделала несколько шагов назад, дав наконец мистеру Лоу, мало понимавшему происходящее, небольшую передышку. Александра испытывала странное удовлетворение от своего поступка – в конце концов, теперь молодой человек хотя бы не будет чувствовать свою вину за несдержанность.
– Ах, я чуть не забыла! – мисс Белл хлопнула себя по лбу и едва заметно усмехнулась: – Мне сказали, что правила компании запрещают господам офицерам прогулки по первому классу или встречи с пассажирами. Это так?
– Так, – медленно кивнул пятый помощник, напряженно размышляя, кто был столь любезен, что просветил девушку об этом пункте. Выбор был небольшой, учитывая, что сегодня она имела экскурсию, на которой присутствовал капитан и мистер Эндрюс.
– Тогда будьте благоразумны, – с загадочной улыбкой посоветовала Алекс. Гарольд лишь молча кивнул и вышел, не сразу найдя ручку от входной двери. Остаток сна как рукой сняло. Это странное состояние не то, что бы не нравилось – оно пугало. А если учитывать тот факт, во сколько команде надлежит быть на мостике…
К счастью, мисс Белл эта проблема не касалась, у нее необходимость в раннем подъеме отсутствовала. Когда молодой офицер вышел, девушка с улыбкой смотрела на дверь, за которой скрылся Гарри; уже не в первый раз она задавалась вопросом, что особенного в этом человеке? Такой необыкновенный контраст сдержанности и прорывающихся эмоций? Мисс Белл устало прикрыла глаза. Есть в этом пятом помощнике что-то, чего он сам пока в себе не замечает.
***
Когда все недочеты корабля были исправлены, часы «Честь и Слава» отбивали начало второго. Инженер отпустил уставших помощников и сам направился в сторону своей каюты. Забавно, но у него больше даже не было сил на какие-либо сильные мысли – думать не хотелось вообще, и конструктор мечтал только об одном: чтобы завтра все прошло без каких-либо нареканий.
Мистер Эндрюс устало покачал головой, бросив взгляд на разложенные чертежи – те самые, которые он оставил для изучения вечером.
«Теперь уже завтра… точнее, сегодня», – рассеянно подумал мужчина, автоматически раздеваясь. Его мысли были с «Титаником» постоянно – инженер переживал за все, стремясь исправить любой недочет самолично, но только теперь он осознал, как сильно устал. Возможно, пароход и впрямь преследует цепь неудач… Кто знает, возможно, стоило все-таки соблюсти традицию с церемонией «крещения» – ах, ну да, компания же выступила против этого пережитка прошлого…
Мистер Эндрюс закрыл глаза, все еще думая, какие сюрпризы впереди готовит «Уайт стар» и ее главный директор, который уже скоро прибудет на лайнер – конструктор сильно сомневался, что мистер Исмей легко откажется от своей идеи касательно скорости. Конечно, эта проблема коснется команды и в первую очередь капитана… Да, вряд ли всем им станет легче, даже когда «Титаник» наконец выйдет в свой первый рейс.
***
Утром 10 апреля Уильям Мердок шел на мостик в скверном настроении, и не только потому, что приснился какой-то странный сон, где он барахтается в ледяной воде, пытаясь вытащить из нее же какую-то девушку. Нет, еще в три часа ночи его разбудил непонятный стук под окном. Теперь уже первый помощник натянул одеяло, закрывшись с головой, но стук все продолжался. Когда же Мердок, чертыхаясь, вылез из теплой постели, он услышал, как скрипнула соседняя дверь, и все затихло.
– Лайт… – сквозь зубы процедил Уилл, забираясь снова в кровать, но уснуть больше так и не удалось. В результате шотландец совершенно не выспался, и теперь желал только одного – отомстить как следует Чарльзу Лайтоллеру.
На мостике уже были все офицеры, кроме Лоу. Первый помощник поднял бровь: обычно валлиец никогда не опаздывает, тем более, на службу.
– Доброе утро, – расцвел широкой улыбкой подошедший Лайтоллер.
Мистер Мердок смерил его с ног до головы таким убийственным взглядом, что любое дерево на месте Лайта засохло бы.
– Доброе, – ровно сказал он. – Надеюсь, твоя личная жизнь сегодня ночью была успешна.
– Не знаю, о чем ты, но скажу, что да, – ухмыльнулся Чарли. – Однако не так эффектна, как у Гарри.
Уильяи Мердок проследил за взглядом Лайта и увидел запыхавшегося Лоу, у которого пуговицы были застегнуты немного не так, и хмыкнул. Похоже, все провели эту ночь с толком, кроме него самого.
– Доброго утра, мистер Лоу, – поздоровался Лайтоллер, и ирония не то, чтобы звучала в его словах – она заливала весь мостик. – Как вам спалось?
– Спасибо, вполне неплохо, – ответил Гарольд, испытывая огромное желание провалиться сквозь палубу. Но от Чарли так просто еще никто не уходил.
– Надеюсь, вам снилось что-то очень приятное, мистер Лоу, – не унимался второй помощник капитана. – Не замечал я раньше у вас привычки опаздывать на службу.
– Простите, мистер Лайтоллер, но когда я сплю, я – сплю, – ответил Гарри, которого уже начинал раздражать этот тон второго офицера. – Почти как мертвый.
Офицеры переглянулись, удивляясь неожиданной разговорчивости валлийца. Генри Уайльд, как и положено образцовому британскому старпому, внимательно посмотрел на Гарольда.
– По-моему, мы уже во всем разобрались, – многозначительно заметил он.
Мистер Мердок демонстративно взглянул в другую сторону. Нет, Генри он знал давно и неприязни до этого момента к нему не испытывал. Но он уже чувствовал «Титаник» в своих руках и не мог справиться с чувством досады от такого несправедливого решения «Уайт Стар Лайн».
Уайльд обвел глазами присутствующих. От него не укрылось неприязненное настроение офицеров. Светился только мистер Лоу, поспешно перезастегивая китель. Генри тихо вздохнул, вспомнив себя в моменты счастья, и понял, что с ребятами придется говорить начистоту.
– Господа, я понимаю ваше настроение, – негромко начал он. – Было бы обманом говорить, что я не рад оказаться на самом большом в мире пароходе, но назначение компании устраивает меня еще меньше, чем вас. К тому же, я по-прежнему приписан к «Олимпику» и здесь всего лишь на один рейс. Я прошу вас не показывать своего неудовольствия, особенно, если директор компании будет на мостике.
– Надеюсь, под ногами он путаться не будет, – неслышно процедил Чарльз, опустив совсем не дружелюбный взгляд.
Новый старший помощник как-то грустно улыбнулся. Он догадывался, что испытывали другие офицеры (особенно старшего состава), но не мог их винить. Мистер Уайльд и сам слабо понимал необходимость такой внезапной кадровой перестановки, однако изменить что-либо было уже невозможно.
Он имел совсем другие планы, да и работа на «Олимпике» стала для офицера привычной, к тому же, странное предчувствие преследовало мужчину по поводу «Титаника». Вся эта шумиха о его непотопляемости… Это ведь лишь второй лайнер подобного класса. А после инцидента с «Олимпиком», кажется, людям следовало окончательно разувериться в том, что все находится под их контролем.
– Все знают свои обязанности? – отогнав мрачные мысли, Генри Уайльд обвел взглядом офицеров. Получив удовлетворительный ответ, мужчина кивнул:
– Превосходно.
***
Саутгемптон медленно оживал: в пределах корабля появлялись первые пассажиры, а также первые любопытствующие. Толпа медленно собиралась вокруг «Титаника», мешая проезду машин, доставлявших как вещи, так и последние продукты. На борт поднимались также и члены команды: матросы, стюарды, официанты прибыли за несколько часов до отплытия, чтобы успеть разместиться и подготовиться к работе.
Томас Эндрюс в очередной раз обходил корабль, как-то расстроенно качая головой. Наконец-то на его прекрасном лайнере перестало все ломаться, зато прибыла новая команда. Главный конструктор оглядел матросов, задал несколько вопросов кочегарам, вздохнул и вышел на свежий воздух.
– Мистер Эндрюс! – услышал он голос и обернулся. Его догонял старший помощник капитана Генри Уайльд.
– Доброе утро, – ирландец вымучил улыбку, но опытный глаз Уайльда заметил ее неестественность.
– Мистер Эндрюс, я не знал, что и вы с нами на «Титанике», – Уайльд был приветлив и вежлив, и это немного успокоило главного инженера.
– Да, я здесь, – ответил мистер Эндрюс, направляясь в сторону кормы и невольно бросая взгляд на матросов, слоняющихся вдоль борта и оглядывая шлюпки. Уайльд заметил, куда смотрит кораблестроитель, и осторожно спросил:
– Вас что-то беспокоит?
Неожиданно инженер развернулся и посмотрел на старшего помощника:
– Я не должен этого говорить, но я не знаю, что бы меня тут не беспокоило. Мистер Уайльд, вы служили на «Олимпике» и я могу вам доверять. Скажите, эти матросы знают наши корабли?
Старший помощник промолчал, непроизвольно отведя взгляд, и это значило лишь одно: ответ, который мистер Уайльд знал, но не решался озвучить. Мистер Эндрюс медленно закрыл глаза, надеясь, что его обреченный вздох не был услышан.
– Я не хотел бы доверять безопасность почти двух с половиной тысяч человек совершенно случайным людям, – главный конструктор не смог сдержать напряжения в голосе, и старший помощник понимающе кивнул. – Разумеется, я говорю не об офицерском составе! В вас я уверен, но вот в остальной части команды у меня этой уверенности нет.
– Компания набрала большую часть экипажа за несколько дней до отплытия, – со всей серьезностью заметил мистер Уайльд, – конечно, это не внушает доверия. Мы не знаем, кто эти люди, имеют ли они достаточный опыт…
Инженер едва заметно покачал головой. Слова старшего помощника только усилили худшие опасения – разве можно набирать людей, в которых не уверены даже офицеры? Это просто смешно… Хотя смешного, конечно же, в этой ситуации было мало.
Мистер Эндрюс вежливо попрощался с мистером Уайльдом и направился на открытую палубу первого класса. Как никогда мужчине сейчас хотелось побыть в тишине и обдумать всю ту череду неприятностей, которая буквально преследовала «Титаник». На прогулочной палубе пассажиров еще не было. Гул города доносился словно бы издалека. Главный конструктор задумчиво прошел по променаду, не заметив стоявшей у борта девушки.
– Мистер Эндрюс? – заслышав шаги, она обернулась и узнала его. – Что-то случилось?
Инженер поднял голову, какое-то время соображая, что отвлекло его от мыслей, и тихо вздохнул:
– Айлин… Доброе утро.
– Доброе, – покачала головой мисс Ливингстон. – Только какое-то грустное. Опять что-то сломалось? Давайте я схожу и посмотрю, найду людей, и тут же все починим!
Леди уже хотела бежать к лестнице, но поднятая рука Эндрюса остановила ее. Главный конструктор только покачал головой и как-то устало оперся о борт корабля.
– Все работает как и задумывалось, мисс, – сказал он, вглядываясь куда-то за горизонт. – Все хорошо… Насколько мне известно.
Пауза затягивалась. Мисс Ливингстон стояла, терпеливо дожидаясь момента, когда инженер сам решит заговорить о том, что же все-таки произошло. И ее терпение было вознаграждено:
– Полагаю, вы, как и я, до сегодняшнего дня не знали, что матросы, которых компания назначила на рейс «Титаника», могут… Как бы это сказать… Не соответствовать необходимым требованиям? Как хотел бы я ошибаться, – мужчина устало прикрыл глаза, не зная, стоит ли ему продолжать. Но необходимость поделиться своими мыслями одержала верх.
– Очень трудно слышать о такой череде нелепейших ситуаций, и при этом не иметь возможности на них повлиять! – в голосе мистера Эндрюса слышалось такое отчаяние, что у Айлин сжалось сердце.
Взгляд серо-зеленых глаз остановился на девушке, словно пытаясь прочитать ответ на ее лице.
– Вы не должны винить себя, – тихо ответила леди, не слишком уверенная, что мужчина прислушается к ее словам.
– Лучший корабль, мисс… Самый роскошный, красивый и надежный лайнер преследует цепь неприятностей, и последняя, о которой я узнаю, – это то, что компания не удосужилась набрать проверенных людей на «Титаник»!
Айлин молчала, проклиная всю свою беспомощность. Что она могла сейчас сказать? Что все будет хорошо? Что дальше, до самого возвращения, больше ничего не сломается, в море будет полный штиль, а команда за пару часов разберется в коридорах корабля? В такую нелепость не поверил бы и мальчишка-подмастерье, не только человек, лучше всех знающий «Титаник». Однако молчать дальше было невозможно: такое состояние Томаса Эндрюса просто пугало.
– Я не знаю, что это за матросы и как они умеют управлять кораблем, – тихо сказала девушка. – Я не знаю всех кочегаров и стюардов. Но я знаю, что мы здесь не одни. Вы сами говорили мне, что «Титаник» настолько совершенен, что может управляться всего лишь несколькими десятками людей, и я до конца верю вам. Я говорила с мистером Беллом, он знает поименно всех кочегаров и инженеров и готов поручиться в их трудолюбии и мастерстве. Вы сами знаете всех офицеров и капитана. Вчера прибыли радисты Маркони, вы же видели их, готовых до последнего исполнять свой долг. Здесь ваши инженеры, вся гарантийная группа… и я. Мистер Эндрюс. Я клянусь вам, что это лучшая команда в мире, и мы никогда не подведем вас!
Леди Ливингстон смотрела на Эндрюса таким взглядом, в котором можно было прочитать всю ее душу, но сейчас ей было все равно. Боль создателя корабля мечты захлестнула ее сердце, и она жалела только об одном: что грубые слова не способны передать все ее чувства. Она не могла знать наверняка, но изменившееся выражением мистера Эндрюса внушило ей радостную надежду на то, что ее слова все-таки были услышаны. Взгляд инженера потеплел, когда он посмотрел на свою помощницу:
– Да, вы правы, Айлин… Не будем падать духом, – конструктор попробовал улыбнуться, но девушка все равно уловила намек на грусть.
– Мистер Эндрюс, постойте! – леди окликнула мужчину, собиравшегося было уйти. Она вдруг поняла, что за напряженные последние недели, которые были полны разнообразными неприятными сюрпризами, сам конструктор так и не сумел в полной мере насладиться достоинствами «Титаника». Они без конца пропадали в тех местах, где что-то выходило из строя. А если сегодня на борт поднимутся пассажиры, для которых будут устроены разнообразные развлечения… Почему бы на это не посмотреть и, возможно, самим не принять участие?
– Да? – недоуменный взгляд мужчины задержался на улыбке мисс Ливингстон.
– Мистер Эндрюс, я бы хотела, чтобы вечером вы наконец взглянули на другую сторону «Титаника». На ту, где ничего не ломается, где нет знакомых формул и чертежей… Как считаете, это было бы заслуженно?
– Не могу с вами не согласиться, – после недолгой паузы кивнул инженер. Хотя мысль девушки его удивила – ему бы и в голову такое не пришло.
Айлин тепло улыбнулась, радуясь, что хотя бы ненадолго мысли мистера Эндрюса станут чуть-чуть светлее. Она не знала наверняка, но надеялась, что ее идея поднимет Томасу настроение.
– Я слышала от лорда Пирри, что, кроме ваших инженеров, с нами отправятся некоторые рабочие с верфи со своими семьями. Сегодня вечером они обязательно сделают праздник. Мистер Эндрюс, если бы вы знали, как я устала от манерных приемов и вечеров!.. Пожалуйста, покажите мне, как по-настоящему веселятся люди!
Лицо главного конструктора вдруг просветлело. Ну конечно, как он мог забыть, ведь он сам же просил об этом лорда Пирри. Несколько ирландских рабочих с «Харланд энд Вольф» пожелали искать счастья в Америке. За то время, пока они работали вместе, эти ребята стали ему добрыми друзьями. А уж их праздники… Томас Эндрюс тепло улыбнулся, вспомнив, как, будучи еще учеником мастера, веселился от души, отплясывая что-то невообразимое под звуки волынки. Как же давно это было!
– Леди хочет танцевать? – иронично спросил он, и Айлин согласно тряхнула головой. – Что ж, первый класс для этого и правда мало подходит.
– Значит, договорились? – мисс Ливингстон тоже улыбалась, чувствуя, что настроение мистера Эндрюса медленно, но верно изменяется в сторону лучшего. – Я не принимаю отказа, Томас! Сегодня вечером мы идем танцевать!
Добившись согласия, Айлин шла, не разбирая дороги, и счастливая улыбка на ее лице против воли никак не хотела исчезать. Девушка замерла, наслаждаясь прекрасным видом на пристань: буквально с каждой минутой людей становилось все больше и больше. Они суетились, поднимались по трапу, а слуги сновали туда-сюда, доставляя багаж… Слышались свистки, гул моторов, и среди всего этого – гомон человеческих голосов.
Впервые, наверное, мисс Ливингстон увидела весь результат долгих лет строительства «Титаника». До сего момента она как бы и не вполне сознавала, что значит этот корабль для других. Одно печалило леди – пароход ведь в собственности «Уайт Стар»… Но думать сейчас об этом не хотелось – девушка не позволяла мрачным мыслям испортить себе настроение. Айлин бодрым шагом направилась по палубе, надеясь выбрать более удобное место для наблюдений. До отплытия оставалось уже немного, чуть больше трех часов.
Около девяти часов утра на шлюпочной палубе начались учения. Под руководством офицеров палубная команда проявляла свои умения по спуску шлюпок на воду. С лодок сняли брезенты, после чего их вывалили за борт и опустили на воду.
– Очень хорошо, – удовлетворенно кивнул капитан Кларк, пристально наблюдая за тем, как шлюпка недалеко отплыла от правого борта «Титаника», и встретился взглядом с капитаном Смитом: – Полагаю, сегодня из-за столь ветреной погоды мы можем не заставлять матросов ставить парус.
Командор согласно кивнул, и вскоре спасательные лодки были подняты обратно на борт. Их результаты более чем удовлетворили внимательного капитана Кларка, и вскоре он сошел на берег, дав команде вернуться к другим своим обязанностям.
***
Леди Ливингстон прошла к самому концу прогулочной палубы для первого класса и остановилась у борта недалеко от второй трубы. Сейчас, глядя на всю суету на пристани, она наконец-то была счастлива. И даже не потому, что Томас Эндрюс согласился провести с ней вечер на танцах в третьем классе, вовсе нет. Работа, занимавшая мысли и жизнь всего Белфаста на протяжении почти трех лет, наконец-то увенчалась самым большим, роскошным и красивым пароходом в мире. И в это чудо она тоже внесла свой вклад.
Айлин улыбалась, сжимая перила борта «Титаника». Этот могучий корабль казался ей живым, он словно бы дышал и жил.
– Совсем скоро море будет твоим, – тихо сказала девушка кораблю. – Ты стала любимицей мистера Эндрюса, так не подведи же его…
Леди Ливингстон закрыла глаза. Ей показалось, что она слышит дыхание корабля, чувствует его – ее? – улыбку и жажду наконец-то выйти в океан. Айлин улыбнулась своим мыслям, и тут прямо у нее над головой прозвучал гудок. Девушка инстинктивно дернулась и чуть не упала за бортик, когда чьи-то руки подхватили ее.
– Будьте осторожны, миледи, – сказал знакомый голос. – Я боюсь ошибиться, но, по-моему, мистеру Эндрюсу хватит происшествий на сегодня.
– Что еще случилось? – Айлин моментально обернулась и увидела Уильяма Мердока, который в тот же момент поспешно убрал руки с ее талии и отступил на шаг назад.
– Миссис Флеминг недовольна своей каютой, – вздохнул шотландец. – А мистер Эндрюс на беду оказался рядом.
Леди Ливингстон неудержимо захотелось удариться головой о пароходную трубу, желательно, до потери всякого сознания. Мистер Мердок виновато улыбнулся и поспешил на корму. До отправления оставались считанные минуты.
Капитан Смит, разделяя воодушевление и трепет своей команды, отдал приказ об отправлении: где-то в глубине лайнера сотни рабочих забрасывали уголь в печь, чтобы привести двигатель в движение. Медленно «Титаник» оживал.
– Какая атмосфера! – послышался за спиной леди знакомый голос, и Айлин невольно улыбнулась: мисс Белл явно никогда еще не плавала на корабле. То, что происходило на берегу и на палубах, действительно не поддавалось описанию: оживление, радость, слезы и нескончаемые крики сливались в один невообразимый шум. Мисс Ливингстон перевела взгляд на мелькавших матросов, выполнявших приказы.
Девушка могла лишь наблюдать, как убрали сходни, отдали швартовы, сняли тросы, которые приняли шесть буксиров, и «Титаник» медленно стал выходить в фарватер. После этого буксиры были сброшены, и послышался приказ «Малый вперед». Ликование пассажиров сменилось озадаченностью, а затем и страхом, когда пароход поравнялся с «Нью-Йорком»; корабль неожиданно попал в опасную зону, приближаясь к «Титанику». Избежать столкновения удалось только чудом – два корабля разделяли каких-то несколько десятков сантиметров. Айлин замерла, даже не зная, что сказать.
– Занятные были бы заголовки, если бы мы столкнулись с кем-то, не успев выйти из порта, – мрачно изрекла леди, бросив взгляд на мисс Белл.
Команда же тем временем буквально переводила дух. «Титаник», конечно, должен был быть в заголовках всех газет, но ведь известно, что в историю можно или войти, или вляпаться.
– Черт побери… – сказал Лайтоллер, глядя, как буксир буквально оттаскивает «Нью-Йорк» обратно. – Мне кажется, или я вижу то же, что и было с «Хоуком»?
– Тебе не кажется, – задумчиво ответил Уайльд, рассматривая ту же картину. – Наше счастье, что мы вовремя остановились.
«Быть может, пресса была права, когда писала, что наш пароход опасен именно своими размерами», – подумал мистер Мердок, также наблюдая за этим скверным инцидентом. К счастью, дальше все проходило без происшествий – «Титаник» все отдалялся от берега Саутгемптона, и поблизости больше не было опасных кораблей, с которыми было бы возможно столкновение. И все же команда на мостике была в напряжении – оно немного поубавилось лишь тогда, когда пароход, наконец, вышел в открытое море, взяв курс на Шербур.
Айлин вдохнула морской воздух. Корабль набирал ход, и прощальный с Британией гудок уже не испугал девушку. Она повернулась к Алекс и весело наклонила голову.
– Фа-диез! – с улыбкой объявила леди Ливингстон.
– Что?.. – переспросила мисс Белл, до того задумчиво глядя в сторону мостика.
– Голос «Титаника» настроен на определенные тона, – ответила Айлин. – И мне приятно, что именно эту ноту выбирала я.
Фа-диез был так далеко от мыслей Алекс, что она только усмехнулась, в то время как леди Ливингстон с детской беззаботностью продолжала радоваться путешествию:
– Мы задержались в Саутгемптоне на целый час. Не пора ли спуститься к золотому обществу и пообедать?
Pulsuz fraqment bitdi.