Астра:
События последних суток буквально перевернули мой мир. Странный учитель, который выглядит слабым, совсем не магом даже, однако его действия наполнены уверенностью. Энтинус учит меня не менее странным вещам, о которых, я уверена, не слышал ни один маг в мире. Где-то в глубине души чувствую, конечно, если его тренировки принесут плоды, то я превзойду даже дядю, но пока я ему не верю. Ни капли.
Дом здесь тоже странный: вроде халупа халупой, но защищен дорогущим барьером, напичкан магическими диковинами… Хотя в некоторых я чувствую не магию, а какую-то другую энергию. Еще и это его бормотание спросонья. Я точно должна узнать, что он скрывает!
Первый шок и первое впечатление прошли, время полетело быстрее. Хотя жить в одной комнате с мужчиной для леди, вроде меня, с благородным воспитанием – сродни блуду, но отсутствие привычных раздражающих факторов действует успокаивающе. Всю первую неделю я училась контролировать свою энергию, выпускать ее из нужных частей тела. Природный талант и гибкость ума позволили мне избежать всех неприятностей, даже с таким учителем…
Ну, почти всех.
На третий день моего пребывания в домике Энтинуса, учитель отправился на охоту. Тут-то мне и пришла в голову невероятная идея. Что нужно народу? Правильно – хлеба и зрелищ. Покажу этому крестьянину свои способности – сразу меня зауважает.
Нет, ну, правда. Нельзя же меня, выпускницу академии, считать совсем неумехой, особенно учитывая мою длинную магическую родословную. Конечно, мой папенька далек от магии, как земля далека от небосвода, но вот дедушка – хи-хи-хи… О да, я покажу Энтинусу спектакль!
Учитель всегда делал одно и то же каждый день. Сначала, как проснется, он отправлялся на охоту, даже не умывался. Разве так можно? Я без воды глаза продрать не могу, а он… грязнуля.
Так о чём я?! А, да! Энтинус, когда разделывает тушу – складывает все внутренности в мешок, а потом выбрасывает. Во-первых, это кощунство, так с едой поступать нельзя (на мой вопрос о причине, учитель ответил, что не ест органы, не любит их), а, во-вторых, это натолкнуло меня на мысль.
Улучив момент, когда Энтинус отвернулся, я утащила мешок потрохов. будем считать, что это урок от учителя Россы. Энтинус всегда просыпался поздно, поэтому пока он дрых, я успела начертить позади домика магический круг. С улыбкой до ушей я побежала к припрятанной добыче. Мешок по пути мерзко хлюпал. Аккуратно, двумя пальцами взявшись за мокрый низ мешка, я вывалила содержимое поверх магического начертания. Звуки, запах… Гадость неописуемая, однако, чего не сделаешь во имя искусства!
И вот настал момент истины. Мои руки легли на внешний контур магического круга – все, как дядя учил. Отвернувшись и задержав дыхание (смотреть на «это» было выше моих сил), я направила энергию в руки. Способ Энтинуса – сосредотачиваться на части тела, из которого выйдет мана, – тоже пришелся весьма кстати. Без этого пришлось бы сидеть в центре среди требухи… Даже дядя так не умеет, хоть он и магистр.
От размышлений меня оторвала вспышка. Похоже, в заклинании что-то пошло не так…
Лицо окатила волна раскаленного воздуха. От боли я попыталась вдохнуть. Зря. Появилось чувство, будто мне в глотку запихали морского ежа. Смерть от такого – позор. В ожидании неизбежной смерти я зажмурилась. Огненный вихрь уничтожил все в радиусе нескольких метров, а я… чудом избежала печального финала своей истории.
Прямо передо мной с недовольной миной стоял Энтинус. Уф! Он заслонил меня своим телом? Спас? Ну, конечно, спас, это ведь его работа!
– Ты совсем тупая?!
Ой, и чего он так злится-то?! Я ведь ему свою магию показать хотела. Эй! Почему я плачу? Начала тереть глаза, но слезы не останавливались, пришлось отвернуться.
– Тратишь время на бесполезицу, занимайся тем, что я поручил, – выпалил учитель, захлебываясь от гнева.
Хватит так со мной разговаривать! Видишь, я плачу?! Думаешь, мне не страшно? Я так хочу поскорее выучиться, стать настоящей, сильной волшебницей. Почему Энтинус этого не понимает? Закончив гневную тираду, учитель ушел в дом, оставив меня одну сидящую на земле…
Больше он мне свою злость не показывал никогда. А в случае ссор просто отшучивался. Даже не знаю, бесит ли меня это. Сложно забыть, как меня спас этот крестьянин. В романах обычно (да, я читающая), когда девушку спасает внезапно появившийся герой… так! Даже не хочу представлять себя рядом, он же старик в сравнении со мной!
Кстати, от моей «магии» прогремел взрыв такой силы, что земля расплавилась, а на учителе ни царапины. Монстр! Вообще, все перед ним уцелело, в том числе и я. Это приём с аурой, которому он меня учит? Я просто обязана научиться всему, что знает Энтинус, получить всевозможные знания!
В конце первой недели мы вновь перешли к упражнению с ящичком.
***
– Наконец-то, а то я чуть со скуки не померла! – сказала Астра, разместившись на ковре в домике учителя. – Невозможно целыми днями медитировать.
– Значит, стремление избавиться от скучных тренировок стало хорошей мотивацией, – улыбнулся Энтинус. – Сможешь теперь наполнить ящичек?
– Проще простого! – ученица была полна энтузиазма.
– Осторожней. Не взорви ящик изнутри. Спокойней, – напутствовал Энтинус.
– Ух! Я чувствую в себе столько сил! Мана так и плещет! – Астра была на взводе, энергия буквально сочилась из всех ее пор.
– Энергию только в руку, и давай без лишней эйфории.
– Не бурчи, знаю я, – Астра сжала кулак, и вся энергия потекла в правую руку.
Глаза ученицы пронзил ужас, проступили слезы, девочка затрясла рукой, будто обожглась.
Энтинус тяжело вздохнул, «я же говорил» – как будто звучало в его взгляде.
– Б-больно…
– Ну да, – Энтинус вновь вздохнул.
– Не причитай, как бабка, лучше скажи, что не так.
– Каналы души, как, собственно, и любые другие проводники, имеют свою проводимость… тавтология… в общем…
– Как алхимическая трубка, которая лопнет, если подать сильный напор? – догадалась Астра.
– Да, верно, поэтому не стоит пускать столько.
– Каналы души лопнут? Такое возможно?
– Астральное тело не имеет прочности. Лопнут не каналы, а твоя рука, например. Будь аккуратней, продолжим тренировку.
В глазах ученицы все ещё стояли слезы. Когда она положила руку на ящичек, энергия совсем не хотела подчиняться девочке.
– «Боль души совсем не такая, как обычная, – подумал Энтинус. – Девочка обожглась один раз и теперь боится».
Астра, действительно, вся дрожала. Пострадавшая рука болезненно пульсировала.
– Давай передохнем. Может, помедитируешь? – Энтинус попытался поддержать ученицу.
Девочка убрала руку с коробки и бросила на учителя обиженный взгляд.
– Пусть боль пройдет, а ты пока ответишь на мои вопросы, – неожиданно спокойно сказала ученица.
– Астра…
– Госпожа фон Заубер. Это первое. Второе – я всегда буду чувствовать такую боль от приема с управлением энергией, которому ты меня научил? Если так, то нам нет смысла это учить.
– Не всегда, – учитель отрицательно покачал головой. – Это тоже тренируется.
– Дальше. Какие последствия от такого перенапряжения?
– Зависит от степени напряжения. Душа нагревается и расширяется при проходе через нее маны. Внутренний ожог, гематомы, может даже взорваться рука.
– Плохой ты учитель, ни о чем не предупредил меня, не дал теоретическую часть, а если б я калекой осталась…
– Не осталась бы. – уверенно произнёс Энтинус. – Я, может, и допускаю ошибки в обучении, но процесс контролирую и не допущу, чтобы ты пострадала.
– Я-я-я… Не слишком ли сильно ты в себя веришь? – девочка вздохнула. – Давай мне больше информации, хорошо? Уж лучше ты прикрикнешь, чем моя рука вот так болеть будет.
– Договорились, – Энтинус улыбнулся.
Астра вновь положила руку на ящичек. Несколько минут оба молчали. Контроль девочки оставлял желать лучшего, мана шла не только в руку. Энергия распространялась по всему телу Астры, покидала его в виде ауры и растворялась в воздухе. Энтинус молча наблюдал, он понимал, что девочке и так трудно сконцентрироваться, боль еще не прошла.
– Вроде заполнила ящик, дальше что?
– Мана – часть тебя, ей ты, как пальцами, можешь многое вокруг ощупывать и ощущать. Сконцентрируйся и скажи, что лежит внутри.
– Все твое обучение такое будет? «Делай, что говорю, и как-нибудь научишься»? Да?
– Свою голову не пришьешь, собственные чувства не передашь. Местная магия завязана на ритуалах, магических кругах, формулах. Я же – учу тебя с помощью воли повелевать энергией, в этом случае помогут лишь ощущения.
– Все равно не забывай про теорию, – Астра вновь пригрозила пальцем, в этот момент она стала очень похожа на мини-версию Беллы, своей матери.
– Кстати, это не мое дело, однако я все же спрошу: твоя мама как-то омолодила себя? Уж очень большая у нее разница в возрасте с магистром – твоим дядюшкой.
Астра лишь пожала плечами:
– Я слышала, что, когда мама родилась, дядюшка уже был стариком, больше мне неизвестно.
Учитель усмехнулся, но промолчал.
– Ты обещал про душу рассказать.
– А как же тренировка?
– Я наполняю ящик маной, вроде что-то чувствую. Разве нельзя параллельно слушать лекцию?
– Можно, – кивнул учитель. – Ты знаешь, как устроен человек изнутри?
– Кровь да мясо, – не задумываясь, ответила девочка.
– Это все?
– Магом-медиком становиться не собираюсь: гадость. Брезгливая я.
Энтинус задрал рукав мантии.
– У человека по всему телу проходят кровеносные сосуды, самые разные – от крупных артерий до микроскопических капилляров.
– Тебе настолько нравится выглядеть умным? Ты поэтому забрасываешь меня заумными фразами?
– Не веришь мне?
– Всякому слову требуется доказательство, так в Академии говорят.
У учителя дернулась правая скула, он поднял брови. Астра уже знала, это признак того, что Энтинус в бешенстве. Девочке нравилось выводить его из себя, сбивать спесь, так сказать. Учитель вздохнул, успокаиваясь.
– Когда я принесу очередного оленя, будем разделывать его вместе.
– Ни за что! Мерзость!
– Тогда верь на слово. Как и в случае с кровью, которую сосуды бережно разносят по всем уголкам твоего тела, энергия течет по каналам души. Проще говоря, душа – такая же система каналов.
Астра сидела, медленно кивая, глядя куда-то в пустоту, словно думая о своем.
– Если есть вопросы – задавай.
– В ящике гребень, – наконец произнесла ученица, открыла ящик и поморщилась. – Теперь ясно, что за мерзкое чувство было, это твой гребень, отвратительно.
– Развив эту способность, ты сможешь ощущать людей и предметы на огромных расстояниях.
– Ты мне опять не до конца объяснил, забыл, наверное, сказать, что передается не только осязание, но и запах, а также… – Астра чуть не сплюнула на ковер, – вкус. Есть вообще предел твоим извращениям? Я, считай, лизнула твой гребень!
Девочку передернуло, а Энтинус рассмеялся.
– Со временем ты научишься фильтровать ощущения.
Пока Астра старалась запить послевкусие гребня учителя большим стаканом воды, Энтинус достал прозрачный мешочек с печеньем.
– Не пытайся подкупить меня дешевыми сластями.
– Это новая тренировка, – Учитель открыл мешочек и поставил перед собой. – Вернись на место, хватит пытаться запить горе.
– Ты забыл, чья это вина?
Учитель вздохнул.
– Сделай магический выброс, вкус, полученный магическим способом, запить не получится.
– Ты меня бесишь, – Астра последовала совету Энтинуса. Когда она вновь расположилась перед учителем, все ее тело было покрыто голубой дымкой. – Понять не могу, ты меня действительно хочешь чему-то научить или просто развлекаешься от скуки?
– Кстати, я постирал твою одежду, можешь носить.
Девочку вновь перекосило.
– За твоими тренировками я совсем забыла про стирку, – полушепотом сказала девочка, как будто обращаясь к самой себе.
– Не переживай, мне несложно, – улыбнулся учитель.
– Там было не только платье, но и мое исподнее, ты в курсе? – Астра вновь закипела от гнева, сдерживаясь изо всех сил.
– Да, конечно, все постирано, на веревку сушиться повешено, – Энтинус продолжал улыбаться.
– Значит, ты трогал мое белье, мял его…
– Нет, нет, нет, у меня для этого есть машинка специальная, просто закинул в нее, а что?
– Забудь! – девочка глубоко вздохнула. – Вернёмся к занятию, мы отошли от темы!
– Так же, как ящик, наполни печенье своей маной. Помни: любая вещь, наполненная твоей энергией, становится частью тебя. Попробуй двигать печением без рук, одной лишь волей.
– Заклинание телекинеза за десять золотых, я даже формулу знаю.
– Зачем время тратить, что-то чертить. Мой способ проще.
Астра взяла печенье и надкусила, на вопросительный взгляд учителя она сказала:
– Вдруг она гадкая? С тобой предпочитаю быть осторожной.
Девочка положила остаток печенья на ладонь, сладость засияла голубым.
– Печенье ведь взорвется?
– Любая идея, возведенная в абсолют, становится абсурдной, – философски произнес учитель. – Взорвать можно все.
Астра закинула остаток печенюшки в рот.
– Горячая. Вот я и узнала, как согревать пищу, заклинание стоимостью один золотой за килограмм. Жаль, конечно, что я могу только чувствовать, и не вижу, как течет энергия во мне, других предметах, людях. Так было бы проще. Стой, не отвечай, знаю ответ: «Это крайне опасно, ты можешь умереть», – Астра так спародировала голос Энтинуса, что тот рассмеялся чуть ли не во весь голос.
Вместо ответа учитель поднял руку, жестяная кружка, что стояла на полке в другом конце комнаты, сорвалась с места и оказалась в руке Энтинуса.
– Любую часть тела, можно усилить маной, – с этими словами учитель, словно бумагу, смял кружку. – Однако пока ты норовишь взорвать все, к чему прикасаешься, – лучше не рисковать. Ты увидишь потоки энергии, когда наполнишь маной глаза, но сейчас я тебе запрещаю это делать.
– Ты мне запрещать что-то будешь? Еще чего! – фыркнула Астра. – Будто я сама хочу стать калекой.
– Вот и умница, – улыбнулся Энтинус. – Кстати, завтра утром я уйду, вернусь примерно через неделю, останешься в доме за главную.
– Шутишь что ли?! У меня всего три недели до экзамена! Ты обязан меня учить днем и ночью.
– Ничего не могу поделать, у меня не только долг учителя перед тобой, есть еще долг перед Родиной. Так что я туда полечу.
В глазах Энтинуса сверкнуло что-то тяжелое, какой-то отголосок далекого и неведомого ученице прошлого. Астра, которая хотела было еще попротестовать, внезапно замолчала, девочка впервые увидела ТАКИЕ глаза.
– Ты меня научил двум приемам, а также упражнению с аурой, – наконец, сказала Астра. – Лети, однако, не задерживайся, иначе не прощу! Помоги своей стране оборотней и сразу назад. Я пока потренирую то, чему научилась.
– Оборотней?
– Ты, наверняка, превратишься в летучую мышь или что-то вроде того. Как там у вас, оборотней, принято. Иначе летать не выйдет, – Астра с важным видом скрестила руки на груди.
– Спасибо за поддержку, – лицо учителя просветлело, он улыбнулся. – В подвале много льда, в нем я зарыл несколько кило уже обработанного мяса. Там же найдешь и соль. Не забывай хорошо кушать. Севернее этого дома – чистая горная речка, там можно набирать воду, либо из душа…
– Да-да-да, разберусь, не маленькая. И только попробуй не вернуться! – Астра прищурилась.
– Вернусь. Обязательно. Только запомни: речка находится за барьером, подавляй полностью свою ауру, когда выходишь, надежно запирай внутри себя. Снаружи опасно.
– Продолжим тренировку, я собираюсь выжать из тебя все до твоего отъезда.
***
Астра:
Сколько бы уроков ни давал мне Энтинус, меня не покидает мысль: «То, чем мы занимаемся в этой покосившейся лачуге, имеет отношение к магии весьма косвенное». Волшебство в моем понимании – совокупность различных знаний. И чем знания глубже, тем искуснее маг. Мои будни с учителем больше напоминают тренировки отряда Эфенди, которые довелось наблюдать: максимум выдержки и воли, минимум интеллекта.
Поддерживая в себе дисциплину, я проснулась довольно рано, почти как в замке дядюшки, хотя из-за тренировок легли мы далеко за полночь. Учителя уже не было, я не слышала, как он ушел. Вместе с гробовой тишиной навалилось чувство одиночества. Сначала решила, что все эти мысли от утреннего недомогания, однако, после душа, а также упражнения по медитации, дурных мыслей стало еще больше.
Решила пройтись вокруг домика, нашла небольшой садик с овощными грядками. Значит, сегодня будет овощное рагу с мясом из погреба. Прошло всего несколько часов, а я уже ощутила тревожное сосущее чувство, будто Энтинус уже не вернется.
Если хорошенько подумать, то с самого рождения я была окружена толпой людей: родственников, слуг, охраны. Но быть совсем одной не по мне. Дядюшка любил всем странным состояниям души давать название с приставкой «Синдром». Мое нынешнее состояние можно представить следующим образом: «С потолка капает, не сильно течет, а именно изнуряюще капает. Ты не можешь заделать дыру. Например, ты слишком устал, или нет денег. И вот ты лежишь, пытаешься уснуть, а эта гадина капает. Ты подставляешь миску, чтоб спасти ковер, но это только усиливает звук».
– «Синдром протекающей крыши», – наконец, решила я.
Забавно, у кого-то крыша едет, а у меня протекает… Здорово! Появилось желание вернуться к дяде, можно ведь сказать, что учителя загрызла химера…
Ухватилась за первое решение, которое пришло в голову, а именно – я должна больше уставать, чтобы ни о чем не думать. Чем быстрее двигалась во мне мана, тем сильнее развеивались мои тревоги, поэтому я посвятила тренировкам всю себя. Тем не менее, во время душа, туалета и приготовления пищи тревожные мысли вновь одолевали мою бедную голову. Мое расписание стало очень плотным: утренний туалет, готовка еды, тренировки. Я так сильно выматывалась, что засыпала прямо на ковре. Мои блюда становились проще, а из утренних процедур осталось только легкое умывание. Даже волосы расчесывать перестала, появились мысли обрезать бесполезную копну.
На шестой день не смогла сразу встать, спину пронзила сильная боль. Наверное, надо было спать нормально, по-человечески, как леди. Все тело пульсировало. Похоже, перезанималась. Смертельно захотелось погулять. Несмотря на страх перед новыми терзающими мыслями, вышла из дома. После получаса бесцельного блуждания вспомнила про речку. Возможно, окунуться в холодную прозрачную воду – то, что мне нужно?
Уже за пределами барьера я услышала писк, который вернул меня к реальности. Под кривым полусухим деревом в зарослях барбариса лежал птенец, жалобно пища и тщетно размахивая еще не сформировавшимися крыльями. Тело сработало само, как если бы спасая эту птичку, я отвечаю на собственные мольбы о помощи. Наполовину провалившись в колючий куст, я, наконец, дотянулась до птенца. Прямо перед глазами упало несколько алых капель. Освободившись от терний, я провела рукой по лбу. Вместо пота на руке была кровь. Ощупав собственное тело, я обнаружила, куда колючки вонзились глубоко, но, похоже, я совсем не ощущала боль. Одежда порвалась, в зарослях остались пряди моих волос. Мне совсем не страшно, пусть себе кровь выходит. Надо вернуть находку в гнездо. Осмотрев дерево, я поняла, что оно меня не выдержит, к тому же, есть вероятность стряхнуть других птенчиков.
Почему спина болит, а кожа нет? Странненько. Оставался единственный вариант – поднять птенца при помощи магии. Волшебница я или нет? Мои тренировки должны приносить пользу, иначе какой в них толк.
***
Отточенными движениями Астра отправила птенца в полет, медленный и неуверенный. Птичка замолкла, замерла, инстинктивно боясь сломать невидимую опору, что несет ее к дому. Маны девочке хватало, действовать она старалась аккуратно, однако прежде Астра еще никогда не управляла энергией на таком расстоянии.
Стало жарко, будущая волшебница будто стояла вплотную к пылающему костру. Мана текла плавно, взрыва точно не будет, девочка была уверена – с ее телом все хорошо. Жар становился нестерпимым, будто раскаленной проволокой тело пронзала острая боль. Астре пришлось напрячь все мышцы, иначе руки начинали предательски трястись.
Бах!
Оглушительный звук заставил сердце девочки екнуть, все внутри провалилось словно в черную бездну, ее прошиб холодный пот. Проверить источник взрыва не хватало смелости, неожиданно навалилась дикая усталость. Сознание стремительно покидало Астру, девочка навзничь повалилась на траву.
– «Вот так я и умру, оторванная от дома, здесь посреди леса, как крестьянка», – подумала Астра.
Жар отступил, девочка все еще не чувствовала ран, но боль после магических манипуляций, словно барабанные палочки, заиграла на натянутых нервах Астры. Сознание, что готово было угаснуть, провалиться в спасительное забытье, все еще цеплялось за реальность. Где-то в глубине души Астра взмолилась неизвестно к кому:
– «Отпустите меня, дайте уйти спокойно».
Как запертая пташка, ломающая крылья о решетки клетки, разум юной ученицы погружался в забытье.
– Могу ошибаться, однако у тебя есть дела важнее, чем лежать непонятно, где, – сквозь жар и боль услышала Астра голос своего учителя.
– «Он вернулся! Все-таки, учитель здесь!», – облегчение, последовавшее за этой мыслью, позволило девочке, наконец, провалиться в сон.
***
Мерно пылал камин, отбрасывая тени. Энтинус сидел в кресле, положив голову на руку, пристально наблюдая за Астрой. Состояние девочки было тяжелое, кожу покрывали сильные ожоги.
– Мне плохо, – с трудом произнесла Астра и закашлялась.
– Знаю, я сделал все, что мог, теперь осталось только ждать.
– У меня взорвались руки?
– Ничего у тебя не взорвалось, все на месте. Под удар попала птичка, от нее мало, что осталось.
– Бедная, я только хотела ей помочь. Она так тихо сидела, пока я поднимала ее, – Астра всхлипнула.
– На будущее: не наполняй своей маной живых существ, как только ты наполнила птенца маной. он умер.
Смеркалось. Астра почти не двигалась, изредка вздыхала и всхлипывала. Когда послышались уханья первых сов, девочка, наконец, встала и подошла к зеркалу.
– Мое тело покрыто полосками.
– Ожоги. Твоя душа перегрелась, каналы раскалились добела и обожгли плоть. Не переживай, я позже уберу следы.
– Не надо, с ними я похожа на обычную ученицу магов, на дядю. Скоро экзамен, тяжело будет объяснять коллегии преподавателей, как я колдую без магических начертаний.
– Тоже решила жульничать?
– Нет, решила избавиться от лишних вопросов. Сильно меня потрепало?
– Ожоги будут болеть. Кроме этого – ничего серьёзного.
– Злой ты, зачем про птичку рассказал?
– Затем, что это правда.
– Правда, которая мне не нужна! Особенно, в момент слабости, когда мне плохо! Мог бы и поддержать! Тебя неделю не было, забыл?!
– Я считаю истину лучшим инструментом.
– Уже и забыла, как ты бесишь, – Астра усмехнулась. – Мне через две недели экзамен сдавать, постарайся хоть не истребить во мне желание быть волшебницей.
– Не помню, чтоб претендовал на звание лучшего учителя года, – нахмурился Энтинус. – Учитывая то, что ты до сих пор не сбежала, думаю, в тебе достаточно стремлений.
– Будто я надеюсь на то, что ты будешь хорошим учителем, однако, ты можешь хотя бы попытаться. У меня появилась идея: не ты будешь меня учить, я сама буду у тебя учиться.
– Когда ученик полон решимости, разве может учитель отказать? – из-под полумрака капюшона виднелись лишь сияющие глаза Энтинуса.
– Не хочу рухнуть также перед профессорами академии, поэтому учи меня не перегреваться.
На несколько минут воцарилось молчание. Уханье сов, треск камина вновь нагнали на девочку чувство одиночества, поэтому она прервала тишину вопросом:
– Это опасно?
– Да.
– Больно?
– В ускоренном темпе – да.
– Ты поможешь, если ошибусь?
– Вполне, особенно, если ты будешь следовать моим указаниям.
– Отлично, начнем прямо сейчас.
– Уверена? Может отдохнёшь денек.
– Не тебе решать, сейчас я учусь.
Энтинус вздохнул.
– Слушай и выполняй все до последнего слова, – учитель встал и подошел к Астре.
– Так же, как сердце качает кровь по сосудам тела, у души тоже есть свое средоточие. Мой народ называет его «источник энергии души» или просто «источник». В отличие от сердца, местоположение источника у каждого человека индивидуально, но обычно источник где-то в торсе, – Энтинус коснулся пальцем чуть выше пупка девочки – Твой – вот здесь.
Астра вздрогнула, ее всю передернуло, однако она не отступила.
– Мог бы и на словах объяснить. Нечего прикасаться ко мне грязными руками! Ну, и? Дальше давай!
– Твоя задача – нащупать источник, а затем собрать в центре всю ману и не выпускать.
– Собирать и накапливать? Источник может взорваться!
Энтинус покачал головой:
– Взрыв происходит из-за переполнения, когда предмет исчерпывает свою емкость. Источник же – бездонный, вопрос только в том, сколь много ты можешь удерживать в нем маны разом.
– А потом что?
– Самая сложная часть: то, что накопишь, надо будет выпустить.
– Я тогда руку обожгла, наполняя ящик, а теперь обожгу все тело?! – ужаснулась Астра.
– Количество, накопленное за долгий срок, надо будет выпустить медленно и аккуратно.
– А если не удержу и выпущу резко?
– Хочешь правду?
– Сейчас, да.
– Взорвешься, бум, придется со стен соскребать.
– Можно было и без подробностей.
– Тебе не угодишь, – улыбнулся учитель.
– Ты сможешь спасти, коли все пойдет плохо?
– Я уже ответил – да.
– Тогда начнем, – Астра уселась посреди комнаты в позу для медитации.
***
Астра:
Новая тренировка мне понравилась меньше всего. Колдовать нельзя, резко двигаться нельзя, даже дышать нужно осторожно. Моя жизнь стала похожа на жизнь домашнего кота, толстого и ленивого: поел да набок, как говорится. Ощущение от сбора маны в источник, словно ты должен постоянно втягивать живот, не отпуская ни на секунду. Вроде ничего сложного, однако, это нудно, напрягает, а главное – нельзя нормально спать, приходится, вместо сна, погружаться в глубокую медитацию. Думаю, не стоит говорить о тяжести мешков у меня под глазами, спустя пару дней. На пятый день все же уснула самым нелепым способом – стоя в душе.
С каждым днем со мной происходит все больше вещей, которые ранее я бы сочла бредом. Разбудил меня собственный крик. Часть энергии вырвалась, обожгла грудь, плечо и шею, алая сеть ожогов в этих местах обновилась, побагровела. Ожидала, что учитель ворвется в ванную, услышав мой крик, но Энтинус ограничился лишь вопросом из-за двери: «Все в порядке?».
Может, он не такой уж извращенец? Теперь мне помогает не уснуть еще и страх. Учитель проверяет мое состояние по нескольку раз в день, держит руку над моей головой, бормочет про себя, кивает, что он там видит, вообще?
За пять дней до экзамена Энтинус подошел ко мне. В его лице сквозило беспокойство. Я не сразу его заметила, без нормального сна – была в состоянии овоща.
– Время пришло, – тихо и как-то неуверенно сказал учитель.
Предвкушая будущую боль, я прослезилась, даже стыдно стало, хватит уже этому простолюдину смотреть на мои слезы. Привычно разместившись друг напротив друга в домике, мы приступили к финальной части.
***
Новой предательской мыслью Астры стало: «Может, оставить, как есть, не выпускать ману, вообще, никогда?».
– Не бойся, не волнуйся, я контролирую процесс.
– Да, конечно, ты сказал это, и сразу полегчало, – процедила сквозь зубы Астра, начав высвобождать ману из источника.
– Сосредоточься хоть раз.
– Подумаешь, я взорвусь, залью стены своей кровью. Это будет самая дорогая краска в твоей жизни, – девочка пыхтела, говорила тяжело с придыханием.
На лице Астры вздулись каналы души, в домике поднялся ветер.
– Не так быстро…
– Заткнись! Я все контролирую, чем больнее выходит мана, тем лучше тренировка, так?
– Это верно, однако…
– Вот и молчи, я тебе покажу, на что я способна!
– Потеряешь сознание от боли – взорвешься.
– Брюзга…
Помещение наполнялось голубой дымкой. Энтинус щелчком выключил камин во избежание цепной реакции. Магу-ученику требуется немало сил и усердия, чтобы познавать загадочное и многогранное искусство волшебства.
Астра вся покрылась потом, сосуды в глазах не выдержали, вместо слез по щекам потекла кровь. Девочка отчаянно ловила ртом воздух, боясь упустить хоть один вдох. Как загнанная гончая, Астра пускала слюни, что густыми струями смешивались с не менее густой кровью на подбородке.
Магу-учителю сил требуется не меньше, истинный наставник не может спокойно смотреть на страдания ученика. Энтинус даже поднял руку, он был готов прервать тренировку Астры, однако вовремя себя одернул. Раз уж эта маленькая девочка столь смела, то уж ему вчетверо крат смелее быть должно.
– Ну, как? Здорово у меня вышло? Сильно?
Тренировка закончилась. Астра хотела вытереть лицо рукавом, но учитель вовремя подал ей большое махровое полотенце.
– Ты – молодец, я даже, признаться, в какой-то момент испугался малость. Вытирайся, не бойся испачкать, выбросим потом.
– Жаль красоту мою только, – вздохнула девочка. – После таких тренировок моя кожа, волосы и прочее медным тазом накроются.
– Не накручивай себя. Мне пришлось пройти через не менее жёсткие тренировки, но, как видишь – я всё ещё молод и красив. Заклинания восстановления не так и сложны. Обязательно научу им тебя со временем.
– Я у тебя научусь, не забывай, – измученно улыбнулась Астра, теряя сознание.
Энтинус поймал девочку и поднял на руки.
– Сохраняя такой энтузиазм, такой напор, ты сможешь однажды гасить и зажигать звезды.
Астра уже не слышала учителя. Может, оно и к лучшему.
Pulsuz fraqment bitdi.