Когда Оля взволнованно предложила сопровождать нас до квартиры, Максим строго взглянул на неё:
– Оля, ты остаешься дома. Ты обещала сдать все хвосты взамен на разрешение остаться со мной здесь, а не переезжать к матери, – сказал он твердо.
– Но папа, я хочу помочь Маше обустроиться, – возразила Оля, хлопая ресницами и жалостливо смотря на отца. – Она же моя подруга, мне нужно ей все показать и объяснить.
Уверена, в любой другой ситуации это бы сработало, ее отец всегда дает ей желаемое, но сейчас её протест был тут же пресечен.
– Без обсуждений. Учёба – прежде всего, иначе отправишься учиться в Германию в экономический университет. Я сам все покажу Марии, – строго ответил Максим и кивком указал мне следовать за ним.
Я, немного смущенная, подхватила свой чемодан и последовала за ним на улицу, к его автомобилю. Весь путь до квартиры прошёл в тягостном молчании. Я пыталась что-то сказать, но каждый раз, когда встречала его взгляд в зеркале заднего вида, слова застревали у меня в горле.
Мне безумно стыдно из-за случившегося. Как было бы хорошо, если бы это он был пьян в ту ночь, а не я. И память ему напрочь отшибло, а не мне.
Отворачиваюсь к окну, прикрываю глаза. Нужно просто выдержать это испытание. И извиниться. Объясниться как-то с ним.
Прибыв на место, Максим открыл багажник, достал мой чемодан и поставил его на асфальт. Манерами он не отличался. По крайней мере со мной. Чемодан по ступенькам пришлось тащить самой.
В лифте я не выдерживаю напряжения и решаюсь заговорить:
– М-максим… – заикаюсь, так как не знаю его отчества. – Я хотела бы извиниться за…
– Не нужно, – перебивает он сухо, не глядя на меня. – Но надеюсь, ты помнишь о том, что я тебе говорил?
Он внезапно поднимает взгляд прямо на меня. Смотрит мне в глаза так, что хочется зажмуриться. Чувствую себя ничтожеством рядом с ним. Его энергетика давит и подчиняет. Он – лев, царь зверей, а я всего лишь муравей, который весь день суетится и пытается выполнить свою работу.
– Держись подальше от моей дочери. Пока она не подружилась с тобой, у нас не было никаких проблем. Выпивающая подружка, которой даже жить негде – не тот человек, с которым должна общаться моя дочь и брать пример.
Его слова меня возмущают.
– Не всем суждено родиться в богатой семье, поэтому мне приходится жить в общежитии и подвергаться ложным обвинениям. И у меня нет влиятельного отца, который бы за меня заступился, – гневно произношу я.
Желания оставаться в его квартире больше нет. Створки лифта не успевают открыться, как я жму на кнопку первого этажа, и мы спускаемся вниз.
– Нам на четырнадцатый, – спокойно произносит он, спрятав руки в карманы черных брюк.
– Я передумала. Не хочу злоупотреблять вашей добротой. Поеду на электричке домой, – отворачиваюсь от него.
Слышу его усмешку. В поле моего зрения появляется мужская рука. Он останавливает лифт, и я пугаюсь. Что он задумал?
Максим берет меня за плечи и резко разворачивает к себе.
Смотрит мне в глаза.
Зол.
– Послушай меня, я сам воспитал дочь, поэтому вот эти истерики на меня вообще не действуют, я их тысячи за эти годы повидал. Я помогаю тебе сейчас лишь потому, что причиной того, что тебя из общаги поперли, стал я. Я ведь правильно понимаю, видео со мной разлетелось по универу?
Он ждет ответа, я ни слова не произношу. Даже не киваю.
– Поэтому, Мария, перестань строить из себя обиженку и воспользуйся моей добротой. Но о дружбе с моей дочерью забудь.
– И как я, по-вашему, должна это сделать? Из университета отчислиться? Не дождетесь! Я туда с таким трудом поступила, – выплевываю ему в лицо.
Он делает глубокий вдох. Ощущение, словно едва контролирует себя и находится на грани срыва.
– Просто игнорируй ее, поняла?
Я киваю. Просто для того, чтобы он от меня отстал. И чтобы выбраться из этого тесного и душного лифта, в котором мы с ним находимся слишком близко друг к другу.
Мой взгляд падает на его губы, и я сразу же вспоминаю, как поцеловала его. Сама. Какой позор! Конечно, он не хочет, чтобы я с его дочкой дружила. Ведь когда мы впервые увиделись, я была пьяна и бросилась с поцелуями на незнакомого взрослого мужика.
Максим жмет на четырнадцатый этаж, и лифт снова начинает двигаться.
Мы подходим к двери квартиры, Максим открывает её и пропускает меня внутрь.
– Можешь остаться здесь, пока не решишь свои проблемы с жильем. Если возникнут вопросы, спустись вниз к администратору, она все подскажет. За коммуналку платить не нужно, этим занимается моя помощница, – говорит он, протягивая мне ключи.
Я взглянула на него, пытаясь прочитать что-то в его выражении лица, но тщетно. Он казался статуей, лишённой каких-либо эмоций.
– Спасибо за помощь, – прошептала я, чувствуя себя неловко и одновременно благодарно за предоставленное убежище. – И все же я хотела объясниться, – набираюсь смелости, потому что мне невыносимо, что отец моей подруги считает меня чуть ли не шлюхой. – В тот день мне что-то подсыпали в стакан, поэтому я была не в себе и почти ничего не помню. Надеюсь, я не сказала и не сделала ничего такого, – краснею в этот момент до кончиков ушей. – Но если все же сказала или сделала, прошу меня простить. Я себя абсолютно не контролировала. Я даже не помнила, кто подвез меня до общаги. Только сегодня, когда увидела вас, поняла, что это были вы…
Я замолкаю, жду вердикта, но мужчине, кажется, абсолютно плевать на мои слова. Он уже сам сделал все выводы.
– Давай я покажу тебе, как работает сигнализация, – его голос спокойный и деловой.
Я последовала за ним к панели управления сигнализацией. Он объяснил, как включать и выключать систему. Я старалась запомнить каждое его движение, но моё внимание было рассеянным. Я не могла не замечать его уверенных движений, спокойствия и мужественности, что ещё больше усиливало моё восхищение.
Стоя рядом с ним, я понимала, как сильно жалею, что он – отец Оли и настолько старше меня. Его харизма, сила, уверенность в себе – всё это притягивало меня, но одновременно напоминало о том, что между нами огромная пропасть.
– Понятно? – его вопрос вывел меня из задумчивости.
– Да, всё понятно. Спасибо, – ответила я, стараясь скрыть своё смятение. – Сейчас запишу только пароль от сигнализации, потому что боюсь забыть.
Я достаю из кармана свой побитый телефон, пытаюсь его разблокировать, но тщетно. Похоже, он дожил свое.
– Черт, – ругаюсь, ощущая неловкость.
Максим внезапно вырывает из моих рук телефон. Рассматривает его, подбрасывает в воздух.
– Что это вообще за раритет? Как им можно пользоваться? Неужели не смогла выпросить у парня что-то получше? Ты ведь девочка красивая, стоит несколько раз улыбнуться, поморгать, и у тебя будет не только новый телефон, – насмехается он надо мной.
– У меня нет парня, – произношу, сжав с силой кулаки.
Почему-то в этот момент захотелось расплакаться. Стоя перед Алмазовым, чувствую себя такой жалкой в сравнении с ним и его дочкой. Дорогая машина, квартира, дом, гаджеты последней модели, дорогие шмотки – для них это обычные, повседневные вещи, но не для меня. Я себе даже телефон такой, как у Оли, позволить не могу.
И словно прочитав мои мысли, Алмазов решил добить меня:
– Кстати, а это не кофта Оли из лимитированной коллекции, которую я ей в Дубае купил? – хмурится он, и я вспыхиваю от смущения и стыда. Хочется снять с себя кофту и выбросить, сделав вид, что ее на мне не было.
– Я… э-э-э… – заикаюсь, не зная, что сказать. Потому что эту кофту мне и в самом деле отдала Оля, сказав, что она ей разонравилась. Но после слов Максима я поняла, что стоит она явно больше того телефона, что я присмотрела себе взамен старого.
– Я воспитал дочь слишком добросердечной, – качает он головой, протягивает обратно мой старенький телефон. – Узнаю, что парней сюда водила, выброшу на улицу, несмотря на просьбы Оли. Поняла? – добавляет он, уже поворачиваясь к двери.
– У меня нет парня! – повторяю еще раз. Выкрикиваю сгоряча. Не должна оправдываться перед ним, но все равно это делаю.
Когда за Алмазовым закрывается дверь, я остаюсь стоять на месте, пытаясь вместить в голове все эмоции и мысли, что вихрем пронеслись через меня. Первым делом стягиваю с себя злосчастную кофту, а потом решаю осмотреться.
После ухода Максима я всё ещё ощущаю на себе тяжесть его слов и взглядов. С трудом отмираю и осматриваю квартиру. Пространство было огромным, и каждая комната казалась страницей из журнала о дизайне. Но особенно меня поразила кухня.
Современная и сверкающая, она была оснащена последними кухонными инновациями. Остров в центре кухни с его гладкой мраморной столешницей был идеальным местом для приготовления пищи. Все здесь выглядело нетронутым, словно только-только закончился ремонт. Уверена, здесь и в самом деле ни разу не готовили. Вспоминаю, что Олька говорила о том, что в этой квартире жила любовница ее отца. А возможно, и не одна…
От этой новости настроение почему-то опускается еще ниже.
Хочу написать Ольге, что доехала, и поблагодарить за помощь, но запоздало вспоминаю, что телефон не включается. Я подхожу к окну, и моим глазам открывается завораживающий вид на город.
Огни города мерцают внизу, создавая ощущение, будто я смотрю на звёздное небо, перевёрнутое вверх тормашками. На мгновение я забываю обо всех своих бедах и погружаюсь в великолепие этого вида.
«Как во сне или в сказке про Золушку», – шепчу себе под нос, не в силах оторвать взгляд от мерцающего города за окном.
Первая ночь в новой квартире непривычна и беспокойна. Я лежу на широкой кровати, уставившись в потолок, размышляя обо всём, что случилось за последние дни.
Мои мысли непрерывно возвращаются к Максиму и его словам. Я чувствую себя одновременно обесцененной и благодарной за его помощь. Эти чувства противоречивы: с одной стороны, я рада, что теперь у меня есть крыша над головой, с другой – мне неприятно осознавать, что это всего лишь жест с его стороны.
Когда за окном рассветает, я все еще лежу в кровати, погруженная в мысли, когда внезапно раздается звонок в дверь. Я вздрагиваю от неожиданности. Кто мог прийти так рано?
Я быстро одеваюсь и иду открывать. За дверью стоит мужчина в костюме с вежливой улыбкой. В его руках пакеты с продуктами. Это водитель Оли, если я не ошибаюсь.
– Ольга попросила завезти вам это, – говорит он, протягивая мне пакеты.
Я с удивлением принимаю их.
– Спасибо, – бормочу я, ощущая неловкость.
Закрыв дверь, я ставлю пакеты на кухонный стол. Сердце наполняется теплом и благодарностью к Оле. В одном из пакетов я обнаруживаю коробку от смартфона. Она позаботилась даже об этом. Я чувствую себя еще более неловко, понимая, что свои проблемы решаю не я, а семья Алмазовых. Открыв коробку, я вижу новенький смартфон.
Сомневаюсь, что могу принять такой подарок. Решаю устроиться на еще одну подработку и вернуть ей деньги. Такие подарки слишком дороги для дружеских жестов. К тому же не думаю, что ее отец обрадуется, узнав, что кроме дизайнерских вещей Оля купила мне еще и телефон.
После того, как вставляю SIM-карту в новый телефон, экран оживает уведомлениями о пропущенных звонках и сообщениях. Большинство от Илоны, которая иногда подкидывает мне подработку.
Я перезваниваю ей, нервно дожидаясь ответа. Мне сейчас очень нужны деньги, тем более что я собираюсь пропустить несколько дней университета, чтобы подождать, пока улягутся сплетни обо мне. Это отличный момент, чтобы взяться за любую предложенную мне работу.
– Маша! Наконец-то! Я пыталась дозвониться до тебя весь вчерашний день. У нас завтра большое мероприятие, я придержала для тебя местечко, – быстро заговорила Илона.
– Ох, спасибо, Илона, – поспешно ответила я, чувствуя, как внутри всё наполняется радостью от возможности заработать. – Мне очень нужны деньги сейчас, так что если есть еще что-то, то обязательно включи меня в список. А что за мероприятие?
– Это корпоратив одной известной компании. Нам нужны люди на обслуживание. Ничего сложного, просто подавать напитки и закуски. Ты ведь сможешь завтра вечером? – уточнила Илона.
– Да, конечно, я буду. Скажи только, где и во сколько, – сказала я торопливо.
Мы договорились о деталях, и я повесила трубку, чувствуя себя намного увереннее. Обычно на таких выездных мероприятиях хорошо платили, это неплохой способ заработать.
Я улыбнулась и быстро написала сообщение Оле: «Спасибо, подруга. Ты, как всегда, мой спасательный круг. Но я не могу принять этот подарок просто так, обязательно верну все деньги».
Затем я принялась разбирать продукты. Оля заботливо подобрала всё, что могло понадобиться мне для первого времени: от свежих фруктов и овощей до основных продуктов и сладостей.
Я натянуто улыбаюсь очередному акционеру и хватаю бокал с подноса официантки. Эти светские вечеринки сводят с ума и отнимают уйму времени. Но уйти не могу, я сюда пришел ради встречи с одним человеком, и мне очень нужно выловить его для разговора.
Где-то здесь моя бывшая жена. Мы пришли вместе, но уйти я надеюсь совсем с другой женщиной.
Скучающе провожу взглядом по залу, пытаясь придумать, как провести время поинтересней. Например, зажать в углу какую-нибудь официанточку. Вон та блондинка сзади выглядит очень даже ничего. Короткая чёрная форма отменно сидит на ее стройном теле, и при виде тонкой талии и ножек, обтянутых капроном, у меня твердеет в штанах.
Но вот она поворачивается ко мне лицом, и я замираю с бокалом вина в руке, узнавая в ней подругу своей дочери. Машу.
В первое мгновенье мне даже кажется, что померещилось. Но нет, это точно она.
– Хороша, правда? Тоже ее сразу же заметил, – раздается голос рядом.
Поворачиваю голову и замечаю рядом с собой Соболева, который пялится на Машу, пуская слюни.
Почему-то тот факт, что Алексей сейчас мысленно трахает девочку, отдается внутри меня гневом.
– Да, неплохая. Но вон та брюнетка поинтересней, – кивком указываю на первую попавшуюся перед глазами официантку. Честно говоря, она намного хуже Маши, и ни меня, ни Соболя совсем не торкает.
– Мы с Черным забились уже на блондинку. Кто первый в постель ее затащит этой ночью, тот получит ключи от байка, который завезли в страну на днях всего в одном экземпляре.
Я усмехаюсь. Делаю вид, что меня это все забавляет. Но на самом деле голова уже в другом направлении работает. Как сделать так, чтобы Маша эта отсюда исчезла и оказалась в постели квартиры, которую я ей так любезно одолжил, а не в чужой.
– Не хочешь с нами забиться? Так даже интереснее будет, – внезапно предлагает Алексей.
Я делаю вид, что мне интересно его предложение. Усмехаюсь. Сам не замечаю, как изо рта вырывается:
– Ты прав, будет интересно, – произношу, допивая до дна содержимое бокала. Внезапно меня осеняет мысль.
Сделать так, чтобы Маша эта исчезла с вечеринки, не так-то и сложно.
Меня вообще не должно заботить, что с ней случится, затащит ее кто-то в постель этой ночью или нет, но, черт, она живет в моей квартире, и я вроде как чувствую за нее некую ответственность. Не более. И злюсь на Соболева именно поэтому.
Найти управляющую, которая следит за тем, чтобы все шло по плану, не сложно. Я подхожу к ней с наигранным раздражением.
– Простите за беспокойство, но одна из ваших официанток ведёт себя неподобающе. Мне кажется, она слишком много флиртует с гостями, это неприемлемо для такого мероприятия, – говорю я как можно прохладней.
Замечаю, как черты лица женщины мгновенно становятся жесткими.
– Это неподобающе! – возмущенно произносит она. Отлично, это именно та реакция, которая мне нужна. – Кто это? Я сейчас же уволю ее и не позволю больше работать в нашей компании.
– Блондинка с длинными волосами, симпатичная такая. Представилась Машей, когда заигрывала с Алексеем Николаевичем.
Имя Соболева ставит во всей этой ситуации финальную точку. Потому что он и есть хозяин сегодняшней корпоративной вечеринки для «особенных» сотрудников и партнеров.
– Прошу прощения за неподобающее поведение моих подчиненных. Я немедленно разберусь с этим. Больше такого не повторится, обещаю, – заверяет меня она, и я киваю.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, и резко застываю, потому что в дверях стоит Маша. Взгляд её полон разочарования и злости. Она стоит с пустым подносом в руках, смотрит на меня так, словно я только что убил ее котенка, и я понимаю, что она всё слышала.
Маша быстро берет себя в руки и отмирает. Гордо ставит поднос на стол рядом с нами и смотрит мне прямо в глаза.
– Я уйду сама. Спасибо за вашу «заботу», – говорит она с иронией, поворачивается и уходит в комнату для персонала. Полагаю, за своими вещами.
– Какая хамка! – краснеет от негодования Неонила. – Заработанных денег за вечер ей не видать!
Блять, не этого я, вообще-то, добивался. Кажется, я слегка переборщил.
Дожидаюсь, когда Неонила исчезнет с поля зрения, и толкаю дверь в комнату для персонала.
Маша застывает на месте, увидев меня, а я не могу оторвать взгляд от ее упругой груди.
Она переодевалась. Как раз сняла униформу и осталась стоять в одном нижнем белье, когда я без стука вошел, не подозревая ничего такого.
Чувствую, как пересохло во рту. И как в штанах внезапно тесно становится. Реакция, как у подростка в период полового созревания, блять.
Ее грудь вздымается вверх-вниз, дыхание учащенное.
Ноги длинные, стройные. Животик плоский, так и хочется провести языком рядом с пупком, а потом вверх, к соскам, которые скрывает кружево бюстгальтера.
Сглатываю, заставляю себя оторвать взгляд от ее стройного тела и посмотреть ей в глаза.
Она покраснела от смущения. Перепуганная. Глаза огромные, как у Бэмби. Ни разу даже не моргнула. С испугом смотрит на меня.
– Жду за дверью, – единственное, что могу выдавить из себя, и резко закрываю дверь.
Прижимаюсь спиной к стене. В голове проносятся те же сцены, что до этого у Соболева.
Горячо, черт возьми!
Блять, если забыть на минуту, кто передо мной, и откинуть предвзятость, то малышка действительно хороша. Я многих перепробовал и от нее не отказался бы. Уверен, она только с виду стеснительна и зажата, и это заводит еще больше.
Становится душно, расстегиваю верхнюю пуговицу на рубашке.
Держи себя в руках, Алмазов. Еще успеешь кого-то трахнуть сегодня.
Отгоняю прочь пошлые мысли. Ведь это подружка моей дочери. Но в голове то и дело проносится сцена, где ее длиннющие ноги обвивают мой торс, а я раз за разом вторгаюсь в нее, влажную и готовую для меня.
– Макс, я тебя везде ищу, Григорьев пришел, ты идешь? – моя бывшая жена всегда появляется не в то время и не в том месте.
На первом курсе на вечеринке друга я напился в хлам и собирался домой, но меня остановила Ритка. Затащила меня в одну из свободных комнат и трахнула в прямом смысле этого слова. Я тогда был так пьян, что ремень на штанах не мог расстегнуть, поэтому она взяла инициативу в свои руки. А через несколько недель заявила, что беременна.
Ребенка я, конечно же, не хотел. Ритку в жены тоже. Да и какая вообще свадьба, нам всего по восемнадцать лет было?! Я так и сказал Рите, на что она заявила, что в противном случае подаст на меня заявление об изнасиловании.
Мой отец тогда в мэры баллотировался, предвыборная компания была в самом разгаре, если бы это все наружу всплыло, он бы меня прикончил. Потому пришлось пообещать Ритке, что я возьму на себя ответственность и позабочусь о них с ребенком.
– Макс, ты оглох, что ли? Идешь? – в мои воспоминания врывается голос бывшей жены.
– Сейчас приду, не жди меня, – киваю ей на выход, и в этот момент из комнаты для персонала выходит раздраженная Маша.
– Я оделась, – сообщает достаточно громко, чтобы услышала Рита, которую та не видит.
Рита прищуривается, рассматривая девчонку. Даже гадать не нужно, о чем она подумала.
– Пойдем, поговорить нужно, – беру Машу за локоть и тащу за собой к выходу для персонала. Подальше от бывшей жены, пока та не успела ее рассмотреть.
Мужская рука больно сжимает меня за предплечье и тянет к выходу. Мне хочется плакать от несправедливости, но я из последних сил держусь. Этот мужчина не увидит моих слез!
Я не понимаю, что ему от меня нужно. Зачем он так поступил? Сначала помог, а потом сделал все, чтобы я без работы осталась.
– Отпустите, – вырываюсь, когда мы оказываемся на улице.
На Максима не смотрю, потому что до сих пор смущена тем, что он видел меня в нижнем белье. Ни один мужчина не видел столько, сколько он только что.
Хватка на моей руке слабеет, и наконец-то я освобождаюсь от его захвата. Ускоряю шаг, пытаясь убежать подальше. Сейчас же соберу свои вещи и покину квартиру. Буду на вокзале ночевать, но не в доме, который принадлежит Алмазову.
Но мне дают добежать только до стоянки для персонала.
Крепкие руки сгребают меня за талию, и он прижимает меня к своей груди.
Я чувствую теплое мужское тело и дыхание у самого уха.
Меня немного потряхивает от такой близости.
– Успокойся и прекрати бежать.
– Что вам от меня нужно? Неужели недостаточно того, что меня только что уволили? Это была отличная компания по обслуживанию мероприятий, и мне хорошо платили, – зло произношу я, ногтями с силой впиваюсь в его руку, чтобы отпустил.
Но он позволяет лишь развернуться. Теперь я стою лицом к нему. С вызовом смотрю в его глаза и тяжело дышу. Грудь то поднимается, то опускается.
Алмазов несколько секунд молча рассматривает меня. Потом говорит:
– Я не хотел, чтобы тебя уволили. Просто перед глазами мельтешила, хотел, чтобы тебя с сегодняшнего вечера убрали, – его голос звучит раздраженно. Словно я доставляю ему неприятности.
Я хмыкаю в ответ, ни капли не веря ему.
– Не переживайте, господин Алмазов, я и так все поняла. Вы приютили меня только потому, что не могли отказать Оле, и не знаете, как теперь выпереть меня из квартиры, потому то Оля сразу же устроит истерику. Я уйду сама. Сделаем вид, что я все еще у вас живу.
Он отпускает меня, достает из внутреннего кармана пиджака кошелек. Отсчитывает деньги, потом просто берет все его содержимое и протягивает мне.
– Вот, возьми, это компенсация за то, что из-за меня тебя уволили.
– Мне не нужны ваши деньги. Я их не заработала.
– Это просто деньги, – он раздражается еще больше, вкладывает мне купюры в руку. Здесь больше, чем я обычно за месяц на подработках получаю.
– Я не могу это принять, – сглатываю и протягиваю купюры обратно.
Он смотрит на меня, плотно сжав челюсти. Словно решает, что со мной делать.
– Ты глупая? Я не пойму. Или цену себе набиваешь? – каждое его слово оскорбляет меня и понижает самооценку еще ниже.
Почему именно он отец Оли?
Почему это не мог быть добрый мужчина средних лет, который не презирает всех вокруг за исключением себя?
Я отвожу взгляд в сторону, и сердце сбивается с ритма.
На крыльце стоят Артем и девочки из агентства, включая Илону. Они курят и смотрят в нашу с Максимом сторону. Я понимаю, что вся эта сцена только что разыгралась на их глазах. Теперь они, наверное, думают, что богатый мужчина предложил мне деньги за ночь с ним, и я их приняла…
Снова хочется плакать.
Артем – тот парень, что мне нравится. Когда он рядом, я сразу же теряюсь и даже не решаюсь заговорить с ним. Несколько раз он выручал меня и всегда вызывался меня проводить, если приходилось на работе задерживаться до поздней ночи.
Я опускаю руку вниз, в глазах собираются слёзы. Разворачиваюсь, чтобы уйти. Слышу шаги позади себя. Это Алмазов какого-то черта следует за мной.
– Я взяла ваши деньги, что вам еще нужно? – спрашиваю глухо, одергиваю вниз джинсовую юбку. Порыв ветра заставляет съежиться, на улице прохладно.
Чувствую, как на плечи ложится теплый пиджак, пропитанный мужским парфюмом.
– Ты плачешь, что ли? Это из-за работы? Считай, что я сделал тебе одолжение. Лучше учись по ночам, а не бегай в короткой униформе официантки в таких местах.
Я не отвечаю. Выхожу за ворота ресторанно-гостиничного комплекса, достаю телефон, чтобы вызвать такси. Деньги, которые мне Максим дал, засовываю в карман его пиджака. Он следит за моими движениями, но ничего не говорит.
– Подожди, пока закончится корпоратив, и вас отвезут в город на служебном транспорте. Уже поздно, – говорит Алмазов у меня за спиной, заметив, что я вызываю такси.
– Думаете, после того, что вы наговорили нашей главной, обо мне решат позаботиться и довезти до дома? – ледяным голосом спрашиваю я, не поворачиваясь к нему лицом. По щекам уже стекают слезы, и я раз за разом тру лицо запястьем.
– Ресторан находится за городом, на улице глубокая ночь, ты в юбке, которая едва задницу прикрывает, кто знает, что за водитель тебе попадется? Не глупи и вернись в комнату для персонала, подожди там до окончания мероприятия.
– Читайте своей дочке нотации, а мне вы никто, – отвечаю сухо на его замечание.
Он медленно выдыхает, словно из последних сил сдерживает свое терпение.
– Ладно, тогда я вызову своего водителя. Поедешь с ним, – не спрашивает, утверждает. Сам все решил вместо меня, словно имеет на это право. И словно не он сделал все для того, чтобы меня сегодня уволили.
Я совершенно не понимаю этого мужчину.
– Не делайте вид, что вам не плевать, что со мной случится. Думаю, вы будете даже рады, если меня где-то в лесу прикопают. Сразу легче станет, что рядом с вашей дочкой не будет вертеться недостойная вашей фамилии особа, – выплескиваю на него весь гнев, что во мне накопился.
– Маш, все в порядке? – внезапно звучит голос со стороны, и я оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Артемом.
Распрямляю плечи, выдавливаю из себя улыбку.
– Да, все отлично.
– А по тебе не скажешь, – он замирает рядом с нами, с подозрением косится на Алмазова, потом переводит взгляд на мое заплаканное лицо.
Я сразу же краснею, как каждый раз делаю это в присутствии Артема. Быстро стираю с глаз слезы.
– Меня уволили, – пожимаю плечами.
– Уже знаю, – кивает. – Хочешь, я тебя после окончания банкета до общаги подброшу? Я на своей машине приехал.
– Правда? – воодушевляюсь я. – Это было бы здорово.
– Пойдем.
Я сдергиваю с плеч пиджак и без слов возвращаю его Алмазову. Вместе с его деньгами. И иду за Артемом к его машине, чтобы подождать его внутри салона и не возвращаться в ресторан.
Pulsuz fraqment bitdi.