Впрочем, эта книга про чудеса, и теперь, когда я закончила четвертую часть, я знаю ответ. И благодарю тебя за все, что ты сделала.
2. Снова одна
2.1. Помощь Зоара
Ну, вот я и осталась снова одна. Снова я больше не могла общаться с Рейном. Но он выполнил свою миссию. Механизм расследования через восстановление памяти был запущен.
Дни сменялись месяцами. Когда казалось, я испробовала все доступные мне способы найти Рейна и понять, что случилось, я обратилась за помощью к Зоару [46] , для которого если знать, как им пользоваться, нет ничего невозможного.
2.2. Назад в будущее
Появлялись все новые находки, знаки, свидетельства, и, что самое удивительное, воспоминания.
Воспоминания проявлялись совершенно неожиданно в самых разных местах и обстоятельствах. Обычно мгновенным проблеском знакомой картинки, чувства или настроения.
И тут же исчезали. Раньше я не придавала этому значения. Теперь же хваталась за ускользающую нить воспоминания и настойчиво тянула за нее.
Воспоминания возвращались из самых разных периодов жизни. Но сейчас я чуть не утонула в том, что обнаружила в прошлом себя 14-летней.
3. «Спящая красавица»-1
3.1. План
Дом ничем не примечательный снаружи
Стояло восхитительное июльское пярнуское лето, самый пик сезона, и отдыхающие отрывались по полной, наслаждаясь морем, пляжем, солнцем, теплом, уютным курортным городом.
Изначально план на лето был таков. Мы едем в Пярну двумя семьями. Я с родителями, и моя кузина со своими родителями. Затем через месяц мои родители и дядя уезжают в Москву, т.к. их отпуск к этому моменту закончится, и они должны будут выйти на работу. На смену им приезжает бабушка. И мы с кузиной остаемся на попечение моей бабушки и тети еще на месяц.
3.2. Домик на улице Парди
В тот год мы снимали комнаты в чудесном во всех отношениях частном домике на приморской улочке Парди. Снаружи дом этот был ничем не примечательный, а вот то, что происходило внутри… Мне кажется, это был особый межпространственный мир, где совершалось в то лето таинство кармы по результатам реинкарнаций его обитателей.
Домик был двухэтажный. Я с родителями жила в комнате на первом этаже с окнами, смотрящими на улицу. Здесь я читала «Войну и мир» Толстого, программное произведение для 9-го класса, которое нам задали на лето. А семья кузины расположилась на втором этаже. К ним наверх вела отдельная узкая крутая лестница, которая начиналась в холле-гостиной.
И, о, как не сказать об этом. В затененном холле окнами во двор, был камин – прямо напротив лестницы. Подле него журнальный столик. На нем на черном с белыми прожилками мраморе золотая ящерка, увенчанная короной. Ни дать, ни взять – Хозяйка Медной горы [47] . Эта ящерка меня притягивала, я часто подолгу ее разглядывала.
Здесь же на столе, на камине, повсюду свежесрезанные махровые розовые, белые, бордовые огромные пионы, как пена, в вазах распространяли свой пьянящий аромат на весь дом. В холле этом царила своя загадочная атмосфера.
Окна комнаты семьи кузины смотрели в очаровательный внутренний дворик с миниатюрным прудиком, обрамленным папоротниками и округлыми камнями, поблескивающими слюдой на ослепительном солнце, и с яблоневым садом, где так приятно было проводить время теплыми летними вечерами.
3.3. Шоу начинается
Похоже, пока я не выпишу всю историю до конца, не смогу успокоиться.
Так вот история эта, начала бурно развиваться с того момента, когда, следуя плану, мои родители через месяц уехали в Москву, оставив меня с кузиной, тетей и дядей.
Ожидалось, что через несколько дней дядя так же уедет, освободив таким образом место для бабушки.
Но… внезапно мы получили телеграмму от моих родителей, что бабушке неожиданно стало плохо, и она НЕ приезжает.
Бедная бабушка, похоже, ей стало хуже со здоровьем не случайно. Ведь если бы она приехала тем летом в Пярну, как планировалось, нижеописанной истории не случилось бы [48] . Дядя также не мог задержаться, ему надо было в Москву на работу. И я осталась еще на месяц в Пярну вместе с кузиной и ее матерью.
Всю жизнь помнила я только это.
Что же происходило на самом деле, моя память недавно выплеснула на меня небольшими порциями в течение нескольких дней.
3.4. Как бы невзначай
Не уверена, в каком порядке лучше описывать события. Попробую в хронологическом.
Поскольку летом в Пярну в те годы случались перебои с горячей водой, мы временами ходили в баню. Солнце уже клонилось к закату и давало сиреневато-золотистый оттенок тихой и пустынной (потому что все были у моря) улочке Posti, по которой мы (я, моя мама, кузина и тетя) расслабленно и умиротворенно возвращались, отмытые до блеска домой, переговариваясь и обмениваясь шутками.
Моя проблема на тот момент заключалось в том, что мои влажные волосы, длинной до колен, были собраны на макушке, и завязаны платком. Пучок этот был тяжелый и медленно сползал вниз. Платок все время перекашивался, но я послушно матери, поддерживала его постоянно на нужном месте и время от времени пеняла на это неудобство.
Сзади вдалеке послышался шум, как от выключенного двигателя машины, и разговор. Примерно в это же время тетя, как бы решив помочь мне, стала поправлять у меня на голове платок и волосы. Хорошо помню ее руку, по моим, возможно, субъективным ощущениям, уверенно-целенаправленную, сильную и довольно жесткую. Вследствие этой махинации косынка полностью съехала с моей головы, и немного сырые мои волосы оказались на свободе.
Я проявила недовольство, т.к. считала, что так я выгляжу неправильно, с моей точки зрения, хотя, с другой стороны, так было гораздо удобнее. Мать вообще опасалась, чтобы я не простудилась, хотя на улице было градусов 25 тепла, если не больше.
Одновременно с этим сзади послышался звук медленно приближающейся легковой машины, и несколько возбужденные мужские голоса. Машина обогнала нас, не торопясь, и я увидела новенькие блистающие в лучах заката фисташкового цвета «Жигули», а в них переговаривающихся и рассматривающих меня молодых людей. Мать сделала грозное лицо, и они почли за благо поскорее свернуть за угол на улицу Side.
Этот эпизод мне хорошо запомнился.
Чего бы мне хотелось теперь, – так это узнать, когда вся эта «каша заварилась» изначально. В этот момент или еще раньше? [49]
3.5. Тестовое переодевание
Следующим в хронологическом порядке будет, пожалуй, этот эпизод. Родители уехали. Мы еще не получили телеграмму о болезни бабушки. И я живу вместе с кузиной, тетей и дядей.
Ласковое спокойное море, горячий белый песок, купание вволю.
Но пора идти домой обедать. Чтобы переодеть мокрые купальники, мы с тетей забираемся в одну кабинку, ведь в каждую из них на пляже стоит очередь. Переговариваемся. И я ловлю на себе короткий, но пристальный, оценивающий взгляд тети. Точнее не то, чтобы на себе, скорее на определенной обнаженной части своего тела.
И это тоже я помнила до сих пор, хотя и не придала тогда этому значения. Единственное, на мгновение мне стало неприятно.
3.6. Почему женщины ходят на женский пляж?
А следующее событие произошло в тот же день после обеда. Тетя объявила, что нам с ней было бы полезно сходить на женский пляж и позагорать там топ лесс.
Я никак не могла взять в толк, зачем нам это надо. «А как же, – вдохновенно и красноречиво убеждала меня тетя, – все женщины стараются избавиться от следов, которые остаются от бретелек купальника во время загара. Вот наденешь ты открытое платье, а там белые полоски. А если топ лесс, то будет ровный загар».
Я упорно не понимала, к чему мне это, ведь у меня такого платья не было. Но тетя настаивала, – ей-то точно надо. Хотя такого платья я и у нее не знала. А купить из-за дефицита в те времена нечто новое, модное, красивое и нужного размера было настоящим чудом.
Но тетя сказала, что собирается в ближайшее время перешить одну из своих вещей, и даже открыла чемодан и показала ее.
Я продолжала сомневаться, ведь у нее не было швейной машинки. Но тетя заверила меня, что Лютия, хозяйка дома, с радостью ее предоставит. Где-то на этой стадии дело застопорилось. Помню, Лютия даже показывала мне красивую ножную немецкую швейную машинку «Zinger», стоявшую в одной из дальних комнат.
3.7. Почему мужчины ходят на женский пляж?
Однако по результатам дебатов было все же постановлено, что на следующий день мы с тетей идем загорать на женский пляж. Тетя для этого случая надела парик (помню, я все пыталась понять: зачем он ей на пляже, и не жарко ли в нем). И вот наконец мы залегли между прекрасными прибалтийскими дюнами, где – то тут, то там загорали парами или в одиночестве другие любительницы загара топ лесс.
Подставив спину жаркому солнцу, я читала «Войну и мир» сквозь темные очки, которые мне только что подарила тетя. Это были ее собственные фирменные модные очки Polaroid. Грудь я прикрыла полотенцем. Углубившись в чтение, в какой-то момент я услышала странные приближающиеся звуки.
О, это явно был женский визг, и что-то еще. Мужской смех. Двое молодых людей шли напролом сквозь женский пляж по направлению к морю и вовсю хохотали, восклицая: «Ой, девчонки!», когда, – то за одной дюной, то за другим кустом раздавался визг потревоженной дамы. Рукам, впрочем, волю не давали.
В какой-то момент они поравнялись непосредственно с нами. Тетя как бы от неожиданности подпрыгнула, громко ойкая, и как бы приглашая меня последовать ее примеру. Я же глубже вжалась в землю и покраснела. Эти молодые люди показались мне смутно знакомыми. На этом собственно приключение и закончилось.
Я лишь с недоумением спросила тетю: «А зачем ты вскочила? Лежала бы себе и лежала..» На что тетя умоляюще проговорила: «Ты только никому не говори, а то мне достанется». На что я задумчиво согласилась.
3.8. Бедная родственница
Через несколько дней рано утром тетя получает телеграмму о болезни бабушки, и что она не приедет.
Глаза у тети становятся влажными. Она просит разрешения у Лютии позвонить в Москву по ее домашнему телефону.
Бабушке неожиданно стало плохо, и она теперь боится ехать в другой город. Тетя пребывает в совершенно подавленном состоянии весь день, переживая о здоровье своей матери. Я переживаю из-за бабушки и, что возможно стала обузой для тети.
Мне вспоминается образ Сони из «Войны и мира», к которой хорошо относились, но как к бедной родственнице. В голове у меня мелькают смутные параллели.
Мои родители так же просчитывали варианты, как меня забрать в Москву. Но ничего не складывалось. Раздобыть билеты на курорт и обратно в Москву в пик сезона в те годы было практически невозможно. Да и бабушку оставлять одну было нельзя. И тетя сказала, чтобы они не переживали, заботу обо мне она берет на себя.
3.9. Жажда одиночества
Когда нас покинул и дядя, мы остались жить втроем в маленькой комнатке на 2-м этаже мистического домика с окном, смотрящим на прудик во дворе.
Мне так нравилось смотреть в то окно, когда клонящееся к закату солнце окрашивало крыши соседних домов в золотисто-розовый цвет, а на маленький тихий дворик с прудиком в окружении зелени папоротников, опускались сиреневые сумерки. Временами там стояла ни с чем не сравнимая загадочная тишина. Я специально старалась выбирать моменты, чтобы побыть там в одиночестве.
Первое время после того, как все разъехались, мы жили в некотором напряжении, что объяснялось переживаниями о здоровье бабушки и тем, как-то мы одни тут справимся.
Вскоре обстановка стабилизировалась и разрядилась. Бабушке стало лучше. И мы вполне приспособились к новым условиям. Правда, я все время испытывала нехватку так любимого мною одиночества. И все просила тетю, чтобы мне дали побыть дома одной. Тетя все не соглашалась.
3.10. Подготовка
Как вдруг наконец мне повезло. Тетя объявила, что мне пора мыть волосы. И это тот самый повод, чтобы остаться дома сушить их. Оптимально было сделать это днем, когда жарко, чтобы они быстрее высохли. Ну, и понятно, что в это время все как раз уйдут на пляж.
Это мытье волос тоже врезалось мне в память. Можно даже сказать, что определенная картинка встает у меня перед глазами всякий раз, когда я мою голову, до сих пор.
Тетя впала, по моим ощущениям, в какое-то остервенело-ответственное состояние, и все переживала о том, чтобы промыть мне волосы идеально. Горячей воды не было, ее пришлось греть специально в ведре на плите. Она даже дала мне команду нарвать во дворе крапиву, которая, кстати, жглась, чтобы придать блеск волосам (о французских шампунях мы в те времена и не помышляли).
Затем я расчесывала длинные влажные волосы, что было непростой задачей, можно даже сказать испытанием в отсутствии ополаскивателей, облегчающих этот процесс, а тетя фотографировала нас с кузиной.
Фото эти сохранились до сих пор. Там я специально прячу кончики своих волос, чтобы они не выглядели такими длинными на фотографии.
На самом деле волосы, с энергетической точки зрения – это антенны, позволяющие считывать множество информации из тонких уровней мироздания. И да, я улавливала массу непередаваемых словами сообщений, как я теперь понимаю, именно благодаря своим волосам. Вот только к волосам бы в придачу пригодилась опытная голова, а этого добра мне на тот момент, к сожалению, сильно не хватало.
3.11. Ложка дегтя в бочке меда
Затем я осталась одна. И с облегчением вздохнула. В одиночестве и тишине я будто оживала, расправляла крылья и ощущала себя беззаботной и счастливой в отсутствии чужих воздействий.
Правда, одна ложка дегтя в моей бочке меда все же присутствовала. Уже практически закрывая дверь, тетя как бы между прочим упомянула о пустяке, – что пока ее не будет, может заглянуть ее коллега, с которым она познакомилась, когда была в командировке в Ленинграде. Он хочет поздравить ее с днем рождения, и занесет томик стихов Марины Цветаевой, которые тетя очень любит, и который он с трудом раздобыл специально для нее в Питере.
Я уселась во внутреннем дворике на скамейке рядом с прудиком, задумчиво перебрала лежащие рядом на столе украшения, – порванные бусы из бисера , которые все никак не удавалось до конца восстановить.
Здесь же в отдельном пакете лежали сушеные тыквенные семечки , которые мы с кузиной нанизывали развлечения ради на нить и получалось ожерелье , и обрезок замысловатых старинных кружев, который мне когда-то отдала бабушка, потому что мне нравилось их разглядывать.
Мне почти удалось погрузиться в безмятежное состояние, но вот меня кольнуло беспокойство. Я была бы счастлива гораздо больше, если бы мне НЕ предстояла встреча с незнакомцем.
Я принялась за книжку и почти углубилась в сюжет, когда услыхала посторонние звуки в районе входных ворот. Над воротами показалась голова юноши с немного всклокоченными вьющимися каштановыми волосами лет 15-ти, это был родственник хозяйки дома. Он часто заходил в гости. Я открыла ему дверь, и уселась обратно под ослепительное солнце, чтобы сушить волосы, а парень молча проследовал в яблоневый сад и устроился в глубине сада на дереве.
Время шло, и я уже почти успокоила себя тем, что никто больше сегодня не придет, и почти совсем расслабилась. И именно в этот момент раздался звонок в дверь. Внутри у меня все похолодело и сжалось от предчувствия неведомой опасности. Я открыла.
3.12. Ожерелье из семечек, бисер и кружева
Во двор зашел одетый в легкий светлый, но официальный деловой костюм молодой человек лет 27. Костюм был явно недешевый, и звучал немного диссонансом с летней курортной атмосферой. Молодой человек поздоровался и спросил тетю. Узнав, что ее нет, он захотел оставить ей в подарок книгу, и попросил стакан воды и возможность немного передохнуть от жары. Однако сел он на ту же скамейку на солнцепеке, где до его прихода сидела и читала книжку я.
Оглядываясь по сторонам, он попросил меня рассказать ему о себе. И я, конечно, же рассказала, присев обратно на ту же скамейку немного поодаль от гостя, что я из Москвы, учусь в английской спецшколе, назвала свою фамилию (т. к. меня же взрослый человек спрашивал, а меня в семье учили послушанию, а к сожалению, не самостоятельному мышлению).
При этом так выходило, что с каждым вопросом гость этот оказывался ко мне все ближе, а я отодвигалась все дальше, когда наконец в какой-то момент наши колени соприкоснулись. Мозг же мой при этом почти отключился, и я ощущала только одну мысль – «надо же как я влипла, так я и знала».
Похоже я чувствовала себя примерно, как кролик перед удавом, не будучи способной пошевелиться или спастись бегством. Но знал ли об этом моем состоянии гость? Ведь мое молчание он мог прочесть и по-иному.
Именно в этот момент перед нами возник юный родственник хозяйки. Он говорил довольно громко и настырно. Я понемногу стала переключаться на него, приходить в себя и оживать.
Парень задавал бессмысленные вопросы, но очень громко и настойчиво, что-то типа: «А что это у тебя на столе? Бисер? Покажи, пожалуйста. А что в этом пакете? А зачем тебе эти семечки? И что это за кружева?» – спрашивал он с характерным эстонским акцентом.
Обстановка переменилась.
Гость распрощался и покинул нас.
Я расслабилась.
Парень растворился где-то в глубине яблоневого сада.
3.13. Вторая попытка
Вскоре вернулись с пляжа родственники. Я отдала книжку тете. А чуть позже узнала, что Владимир, именно так звали ее знакомого, снова зайдет сегодня вечером на чай, так как он позвонил, и тетя пригласила его на тортик в честь ее дня рождения.
Тетя так же уделила особое внимание вопросу о том, в каком виде будут мои волосы этим вечером. Предполагался выбор между пучком на макушке, косой, хвостом и распущенными.
Новость о новом визите Владимира меня вновь напрягла, впрочем, это была уже другая расстановка сил. Не очень хотелось участвовать в этом чаепитии. И я решила спуститься попозже и уйти пораньше. Что я и сделала, сидя молчаливая и скучная, а тетя все говорила и говорила без умолку.
Я вышла на улицу, когда во дворик уже понемногу спускались таинственные синевато-серебристые сумерки. Солнца там уже не было, тихо переговаривались птицы, прогретые за день камни отдавали мне свое тепло. Очень скоро там же оказался и Владимир.
Скажу только, что итогом этой короткой встречи наедине стало то, что я в возмущении и смущении вскочила, подняв вверх розовыми босоножками столбик скопившейся на полу песчаной пыли, и убежала через холл наверх, потому что Владимир без всякого разрешения распустил собранные у меня на макушке в пучок волосы. [50]
3.14. Зелье
Дальнейшие события были стерты из моей памяти так тщательно, что вспомнить мне их удалось, только будучи в состоянии между сном и бодрствованием, когда я болела с высокой температурой. Всплыло из подсознания видимо самое сильное.
Я вспомнила, что у меня вдруг стало проявляться странное недомогание. После ночного сна я чувствовала себя разбитой, голова кружилась. Это продолжалось несколько дней. Тетя давала мне на ночь какой-то напиток – отвар трав, как она говорила, – для здоровья.
Не знаю, зачем я его пила. А точнее, я в очередной раз поддалась профессиональному манипулированию и гипнозу. Конечно же, я не понимала этого в те годы, а осознала только теперь. Я даже не знала о существовании таких явлений, как манипулирование. Это сейчас можно прочесть в интернете много интересного на тему [51] .
Помню, мне было лет 7. Родители отвезли меня на несколько дней к бабушке, что также означало, в квартиру к тете и ее семье. Тетя на ночь решила дать мне отвар валерьянки, чтобы я лучше спала. Она давала ее и кузине регулярно. Я не хотела, но постеснялась отказаться, будучи в гостях, и выпила.
Правда, потом я сказала матери, что не хочу пить в гостях у родственников валерианку. Тем более, что и спала я нормально.
Теперь же выходило, что я осталась непрошенной гостьей в семье тети. Она старалась сделать для меня, как лучше, заботилась обо мне при помощи этого напитка. И мне неловко было от него отказаться. И жаловаться на ее заботу матери по телефону было бы вроде как неблагодарностью.
3.15. “Умный мальчик” [52]
Помню, я стояла у окна, завороженная таинственной атмосферой сумеречного дворика, и потихоньку выпивала этот напиток.
Потом я не замечала, как засыпала, это происходило очень быстро. Ночью я спала, как убитая, просыпалась поздно, когда все уже встали, с кружащейся головой, и чувствовала себя как-то отстранено и заторможено.
Я не понимала, что происходит, пока парень, который мне так помог во время инцидента с Владимиром, ни спросил, что это со мной.
«Не пей больше, что ты там пьешь на ночь», – сказал он через некоторое время.
Это было для меня странно. Но когда тетя в очередной раз принесла мне напиток, я почти поднесла его к губам и задумалась. Стала анализировать. Выходило, что пока я его НЕ пила, со мной все было в порядке. Наконец я наотрез отказалась пить это зелье.
3.16. Не запирающаяся дверь и передоз
Затем воспоминаний стало еще больше. Я вспомнила какой-то шум по ночам. Кто-то приходил в нашу комнату, какой-то мужчина. Тетя возбужденно кричала. Соседи днем жаловались на шум.
Не пойму, неужели кузина в это время мирно спала тут же? Или это было не совсем поздно ночью? Вспомнила! Кузина спала в другой комнате на 1-м этаже, которая так удачно освободилась как раз к тому моменту. Несмотря на напиток, я моментами сквозь сон слышала бурные сцены на кровати, напротив. Когда в какой-то момент днем моя тетя на мой вопрос, что за шум у нас в комнате по ночам, и кто к нам заходит, предложила: а что скучать, может, и к тебе придет мужчина, если захочешь. Я не хотела.
Однако… По вечерам в моем любимом тихом дворике теперь было не так тихо. Здесь собиралась компания местных отдыхающих, заходил и уже известный нам гость, и не один. Правда, я быстро уходила наверх спать под действием дурманящего снотворного.
Так однажды, я помню, я уже переоделась ко сну, и даже убрала волосы, как дверь отворилась, и в комнату зашел Владимир. Что-то подобное я предчувствовала, или мне намекали.
Постойте-ка, тетя обсуждала это со мной открытым текстом, – был разговор о том, в каком я буду образе. При этом я была в растерянности. Я боялась, что кто-то войдет, когда я буду переодеваться. А дверь изнутри почему-то запереть было невозможно… Эта не запирающаяся дверь и страх, что она неожиданно откроется, потом мне не раз снились…
В результате я была в халате. Это меня смущало, и, если бы я умела хоть немного сопротивляться и отстаивать себя, я бы, конечно, потребовала, чтобы он сейчас же вышел. Было тут что-то еще, какое-то условие, почему я на эту встречу согласилась…
Кроме того, меня всегда учили подчиняться, а мои попытки отстаивать то, что я считаю нужным, обычно пресекались. Ну, и оправданием для себя я так же считаю дурманящий напиток, т.к. он сильно путал сознание. Одним словом, я снова позволила собой манипулировать.
Владимир мило разговаривал со мной, но я сказала, что ложусь спать. Он удивился, почему так рано. Я сказала, что не знаю, почему-то странно последнее время себя чувствую. И прилегла на кровать, уже ощущая приближающийся дурманящий сон. Он сел рядом на кресло. Мы какое-то время говорили, когда я почувствовала, что уже не могу себя контролировать и только произнесла: «Все, я засыпаю» и тут же напрочь отключилась.
Сколько было таких ночей, и что происходило со мной, когда я была в бессознательном состоянии, не знаю. Впрочем, девственности меня тогда не лишили. За что участникам этой истории отдельное спасибо.
3.17. Игра в фанты
И еще один шокирующий эпизод. Когда я перестала пить дурман, я быстро пришла в себя, и стала тоже по ночам спускаться во двор, присоединившись к кампании играющих в карты. На столе был сидр, так называла этот напиток тетя.
Она разрешила мне его пить, произнеся при этом коронное «ты только родителям не говори, а то твоя мама меня убьет», давая мне этим понять, что она-то в отличие от моей мамы считает меня уже достаточно взрослой. Присоединялся время от времени к нам и юный родственник хозяйки.
Однажды, когда было уже совсем поздно, и за столом осталось мало игроков, моя тетя сказала, что теперь мы будем играть в фанты, что означает, что проигравший должен будет исполнить желание выигравшего.
Сначала загадывали простые желания, – прокукарекать, стоя на одной ноге и т. п. Потом за столом осталось еще меньше человек. И я проиграла тете, а она загадала мне следующее желание: зайти в комнату командировочного (который в данный момент отсутствовал), и просидеть там какое-то время.
3.18. Вовлечение и высвобождение
Я была в замешательстве. С одной стороны, я чувствовала, что раз такие правила игры, надо выполнять желание тети, с другой стороны, это было что-то типа преступления. Не понятно даже как попасть в эту комнату. Но тетя «помогла» мне. Она почему-то знала, как открыть запертую дверь.
И вот я оказалась в темной комнате, и присела у входа где-то в районе вешалки для одежды, ожидая, когда можно будет выйти. Как вдруг услышала шепот за дверью. «Наташка, ты там как? Сидишь?»
Затем в двери завращался замок. И тетя трагическим шепотом сообщила, что дверь заперлась теперь так, что сама она отпереть ее не может. И ушла. Теперь я уже вообще не понимала, что мне делать. Я оказалась в ловушке.
С одной стороны, нонсенс забираться в чужую комнату, и там шуметь и звать на помощь. С другой стороны, надо было что-то делать.
Я стала оглядываться в темноте. Дверь не поддавалась. Тогда я стала исследовать окно. Но самой мне его не открыть.
Похоже я трясла окно достаточно громко, чем, слава Богу, привлекла внимание, кого бы Вы думали, конечно же, родственника хозяйки. Он вытащил меня из чужой комнаты, распахнув окно снаружи.
Помню, как потом мы с ним настырно ходили за моей тетей и говорили, что в подобных играх загадывать желания можно только в рамках закона, на что тетя отвечала, что «нет, что хочу, то и загадываю».
3.19. Утро перед отъездом
Помню раннее утро перед отъездом в Москву. Я проснулась от звука стучащих о стекло мелких камешков. Тетя тоже проснулась. И возмутилась, что ей не дают спать. Я же тихо лежала, дожидаясь, когда все снова уснут. Потом быстро оделась, умылась и спустилась вниз.
Рейн ждал меня во дворике на скамейке. Мы молча сидели рядом, и лучи восходящего солнца окрашивали наши лица, стену из белого кирпича за нами и все вокруг в золотисто-розовый цвет.
Рейн спросил меня: «Какой твой любимый цвет?» Я тут же ответила: «Голубой». Потом немного подумала и сказала: «Еще розовый нравится. И сиреневый тоже бывает красивый». Рейн немного помолчал и ответил: «Ну, розовый не обещаю, а вот голубой – попробую… Мама привезет мне из Финляндии голубые джинсы и футболку, так ты меня узнаешь». Что он имел тогда в виду, я и не представляла, и поняла только через много лет [53] .
Мы обменялись контактами и договорились перезваниваться и переписываться.
3.20. Память, как оружие
То, что это был Рейн, и то, что он вообще был в моей жизни в те времена, я вспомнила только теперь. Хотя, когда мы были вместе в мои 18 лет, он предпринял ненастойчивую попытку напомнить мне об этом, но я ничего не вспомнила.
После завтрака в мой любимый дворик заехало такси [54] , мы загрузили вещи, я уселась на заднее сиденье бледно-желтой «Волги» рядом с кузиной, а Рейн стоял чуть поодаль и немного потерянно смотрел на наш отъезд. Ворота распахнулись, я оглянулась последний раз, махнув на прощанье Рейну рукой, и покинула этот маленький волшебный мир.
3.21. Роковые слова
Я вернулась в Москву. И все так и шло, как мы договорились с Рейном. Мы дружили, и я ощущала его как бы частью себя и своей жизни, и что он всегда рядом. Помню, в школе, урывками на уроках я писала ему ответные письма.
Наше общение оборвалось, когда тетя узнала, что мы на связи друг с другом. Она не понимала, почему я не хочу встречаться с Владимиром. А я сболтнула, что с Владимиром у нас слишком большая разница в возрасте для отношений, и что, если уж говорить о замужестве, то, скорее я выйду замуж за Рейна когда-нибудь в отдаленном будущем.
Это видимо стало роковой фразой. Возможно, именно из-за нее и начались последующие неприятности Рейна.
4. Засада
4.1. Тебе помогут
Вторым сверх травмирующим стало воспоминание себя 20-летней. Оно пришло ко мне в то время, когда я продолжала болеть, на этот раз уже от последствий приема антибиотиков. Несколько дней я почти ничего не ела, и видимо, от отсутствия пищи мое восприятие обострилось и память прояснилась.
Я вспомнила, что Рейн говорил мне: «Ты не останешься одна, тебе помогут», хотя я не понимала, что он имеет в виду. Да и как тогда было не решить, что я брошена, ведь он исчез в сентябре 1984-го, а на дворе была ранняя весна 1985-го.
4.2. Неудачная попытка
На мой день рождения в марте [55] , я предприняла еще одну попытку узнать хоть что-то о Рейне, и получила в ответ телеграмму за подписью родителей Рейна: «Оставьте Рейна в покое, у него своя семья».
Это было больно еще и потому, что телеграмму мне вручила соседка, естественно уже ознакомившаяся с содержанием.
Так я рассталась с любовью к своим дням рождения.
Вот только адрес у телеграммы был странный, не дом 20, как надо, а дом 20Е, а такой дом в природе не существует. Точнее.. это был прежний адрес теперь пустующего дома напротив. Это насторожило и запомнилось.
Эта телеграмма оставила ощущение постыдное, что я навязываю себя человеку «со своей семьей». Я погрузилась еще глубже в депрессию. Бабушка очень переживала, что я сильно кашляю.
4.3. Передать письмо
Новые воспоминания всплыли у меня неожиданно, когда в одном из фильмов была затронута тема «передать письмо родным от человека в тяжелых обстоятельствах».
В этом было что-то знакомое, как будто я с этим уже сталкивалась. И вот я уже вижу в воспоминании в своих руках клочок бумаги, исписанный мелким почерком, который я должна кому-то передать, и ассоциируется эта записка с Рейном, хотя почему-то неявно, а как бы это угадывается между строк.
Тут же рядом с собой я вижу тетю, и она что-то у меня настойчиво выпытывает.
Но сейчас в настоящем времени меня интересовал другой вопрос: кто эту записку мне передал. И я вспомнила.
4.4. Звонок незнакомца
Однажды дома раздался телефонный звонок [56] . По времени это было, как я потом вычислила, немного позже упомянутого выше моего 20-го дня рождения. Молодой человек попросил позвать Наташу, я сказала, что это я. И он сказал, что просит меня с ним встретиться, т.к. у него есть нечто важное для меня.
Я не очень понимала, что происходит, и в чем дело, и отказала. Но парень перезвонил еще раз. И я сообразила, что ничем не рискую, если назначу встречу в вестибюле учебного института, где в то время работала и училась.
Pulsuz fraqment bitdi.