Kitabı oxu: «Мой свет», səhifə 3

–

Нам нужно поговорить, – тихо произнесла она, и я поняла, что сейчас мне откроется тайна, которая мучила меня весь вечер.

–

Я знала, что ты заметишь, – начала Мия, дрожащим голосом усаживаясь в кресло напротив меня. – Мы с Матвеем… у нас было что-то. Давно. Еще до Ильи.

Она замолчала, словно собираясь с духом, а я молча ждала продолжения, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение.

–

Это была такая наивная, юношеская любовь с моей стороны, – продолжила Мия, смотря куда-то в пустоту. – Я мечтала о будущем с ним, мы строили планы… Но потом все рухнуло. Просто в один момент я ушла, ничего не объяснив. Исчезла из его жизни. Это было больно…

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони.

–

Я долго не могла прийти в себя, пыталась навязать себе, что это моя больная фантазия была в тот день. Пыталась забыть и сделать вид, что его никогда не было в моей жизни. Но он постоянно жил в моих воспоминаниях. А потом я встретила Илью, и он помог мне забыть Матвея. Или, по крайней мере, я так думала…

В ее голосе звучала горечь.

–

И вот Матвей вернулся в мою жизнь. Как ни в чем не бывало. Но нас теперь связывает нечто гораздо большее, чем он смеет предполагать. Наш сын… – У тебя сын? – вырвалось у меня, словно удар грома.

За эти три года мне и в голову не приходило, что у Мии может быть ребенок.

Мия нервно одернула прядь, скользнувшую по щеке. В глазах ее плеснулся страх, мимолетный, как тень, но она тут же взяла себя в руки.

– Да, – прошептала она, словно выдавала страшную тайну. – Его зовут Мирон. Ему два года.

Земля ушла из-под ног, мир поплыл.

– И ты молчала? Почему?

В голосе Мии зазвучало отчаяние.

– Я боялась… боялась. Матвей… что он узнает и попытается…

Я понимала ее. Теперь мне стало понятно, почему она была такой отстраненной весь вечер. Она разрывалась между прошлым и настоящим, между старой любовью и чувством долга. И этот груз молчания давил на нее, не давая дышать.

Я взяла ее руку в свою. Холодные пальцы дрожали, выдавая бурю, бушующую внутри.

–

Тебе нужно рассказать ему, – тихо произнесла я, стараясь подобрать самые нужные слова. – Ты не можешь жить в неведении и заставлять его жить в неведении тоже. Это несправедливо по отношению ко всем вам.

Она отвернулась, глядя в окно на мерцающие огни ночного города.

–

Я боюсь, – прошептала она. – Боюсь его реакции, боюсь, что он меня возненавидит. Боюсь, что Матвей никогда не простит мне этого.

–

Но ты боишься еще больше, если будешь молчать, – возразила я. – Этот страх будет преследовать тебя всю жизнь, разъедая изнутри. Лучше столкнуться с правдой, какой бы горькой она ни была.

Она долго молчала, обдумывая мои слова. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене.

Наконец, она повернулась ко мне, и в ее глазах я увидела решимость.

–

Ты права, – сказала она, вытирая остатки слез. – Я должна рассказать ему.

Только не в ближайшее время.

АРСЕНИЙ.

Ночная тишина давила на виски. Я проснулся резко, словно от толчка. Тревога, скручивающая внутренности в тугой узел, требовала немедленного действия. И действие это было одно – к Элли.

Не раздумывая, я вскочил с кровати, накинул куртку и, миновав спящую квартиру, уже мчался по ночной трассе к загородному дому. Фары выхватывали из темноты лишь полоску дороги, но в голове отчетливо стоял образ Элли.

Ее улыбка, ее глаза, полные понимания и тепла.

Того, чего мне так отчаянно не хватало.

Добравшись до дома, я оставил машину у ворот и тихо пробрался внутрь. Знал, где ее комната. Знал каждый скрип половиц в этом доме.

Дверь поддалась бесшумно.

Элли спала, укрытая легким одеялом. Лунный свет, проникавший сквозь неплотно задернутые шторы, мягко освещал ее лицо. Она выглядела такой беззащитной, такой хрупкой. Хотелось укрыть ее от всех бед, от всего, что могло потревожить ее покой.

Я долго стоял в дверях, не в силах оторвать взгляд. Мое сердце, обычно такое сдержанное, бешено колотилось в груди.

Не в силах сопротивляться нахлынувшему порыву, я тихо прикрыл дверь и подошел к кровати. Сбросив обувь, осторожно лег рядом, стараясь не потревожить ее сон. Запах вишни и дорогого шампанского ее тела, наполнил меня блаженством. Наконец-то я дома.

Рядом с ней.

Даже если она об этом не знает. Даже если это всего лишь иллюзия.

Но сейчас, в эту ночь, это все, что у меня есть. И этого достаточно.

Осторожно, словно боясь спугнуть видение, я провел пальцами по ее волосам. Мягкие, шелковистые пряди скользили между пальцами, успокаивая, принося умиротворение. Я закрыл глаза, вдыхая ее аромат, и попытался отпустить тревогу, терзавшую меня. Попытался забыть о проблемах, оставивших глубокие шрамы на душе. Здесь, рядом с ней, я мог быть собой. Слабым, уязвимым, нуждающимся в защите.

Прошло, наверное, несколько часов. Я не спал, просто лежал, наслаждаясь близостью Элли, ощущая ее тепло. Боялся пошевелиться, боялся нарушить эту хрупкую идиллию.

И вдруг она повернулась ко мне, во сне уткнувшись лицом в мою грудь. Я замер, боясь даже дышать. Ее дыхание было ровным и спокойным.

Я осторожно обнял ее, прижимая к себе. Так крепко, как только мог, словно боялся, что она исчезнет. И в этот момент я понял, что моя жизнь без нее – пустой звук. Что все мои достижения, все мои амбиции – ничто без ее поддержки, без ее любви. Что она – мой якорь, мой маяк, моя единственная надежда, мой луч света в темноте.

Медленно проведя рукой по ее спине, я почувствовал, как Элли вздрагивает под моими пальцами, словно испуганная птица. Веки ее дрогнули, и, медленно распахнувшись, глаза выдали беззвучный крик ужаса. Я бережно накрыл ее губы ладонью, шепнув одними губами:

– Это Сеня, все в порядке. Тише…

Она едва заметно кивнула, и тогда я ощутил бешеный стук ее сердца, отголоски страха, бьющиеся о мои пальцы. Комната тонула в приглушенном свете ночника, мягкие тени ласкали стены, создавая зыбкий, нереальный мир.

Элли приподнялась на локте, ее волосы рассыпались по плечам, словно темный шелк. В ее глазах плескалось нечто, что я не мог до конца понять – смесь тоски и вызова. Я видел в них отражение собственной души, израненной прошлым, но все еще жаждущей тепла и близости.

Приблизившись, касаюсь губами ее лба. Легкий, невесомый поцелуй, словно перо, коснувшееся кожи. Я чувствовал, как она расслабляется в моих руках, как уходит напряжение, сковывавшее ее тело.

Я знал, что она боится, что прошлое тянет ее назад, но я был готов бороться за нее, за наше общее будущее.

Снова коснувшись ее губ, на этот раз более уверенно, более настойчиво. Её губы ответили робко, но искренне. Углубив поцелуй, позволяю своим чувствам выплеснуться наружу.

В этом поцелуе было все: и нежность, и страсть, и надежда.

Комната словно перестала существовать, остались только мы двое, объединенные в единое целое. Я чувствовал ее сердцебиение, слышал ее дыхание. Знал, что этот момент – переломный, что от него зависит наша дальнейшая судьба.

Отстранившись, заглянул ей в глаза. В них больше не было тоски, только доверие и ожидание. Улыбнулся Элли, знал, что сделал правильный выбор. Взяв ее руку в свою и крепко сжал.

– Я буду рядом, мой свет, – прошептал, и Элли ответила легким кивком головы.

ЭЛЛИ.

Шелк на постели обволакивал кожу, словно бархат. Сердце билось где-то в горле, заглушая морозный ветер за окном. Комната, обычно такая знакомая, казалась сейчас таинственной и чужой. Арсений смотрел на меня, и в его глазах плескалось волнение, зеркально отражая мое собственное.

Поцелуй был робким, неуверенным, но от этого еще более волнующим. Губы дрожали, соприкасаясь, и по телу пробежала первая искра. Его руки коснулись моей спины, нежно очерчивая контуры, и мурашки побежали по коже. Одежда казалась сейчас лишней, ненужной преградой. Медленно мы избавлялись от неё.

Его прикосновения были нежными, почти невесомыми, как дуновение ветра. Сеня целовал мою шею, плечи, спускаясь все ниже, и с каждым его касанием во мне рождалось новое, незнакомое чувство.

Страх постепенно отступал, уступая место восторгу и предвкушению. Казалось, что время остановилось, и существовали только мы вдвоем, в этом коконе из шелка и страсти.

Дыхание участилось, стало прерывистым. Его губы нашли мои, на этот раз более уверенные, требовательные. Поцелуй углубился, перерастая в неистовый танец. Я отвечала на него, отдаваясь нахлынувшим чувствам. В голове не осталось ни одной мысли, только желание, всепоглощающее и всевластное. Ни одной мысли, что завтра я об этом могу пожалеть.

Элли, – кричит мой разум, который еще не до конца заволокло дымкой похоти – ты идешь на осознанную измену. Остановись!

Но я уже не слышала сама себя.

Арсений обхватил меня руками, прижимая к себе так сильно, словно боялся отпустить. Я чувствовала тепло его тела, биение его сердца, и это ощущение наполняло меня до краев. Мы стали единым целым, переплетаясь в объятиях, теряясь друг в друге.

Нежность сменялась страстью, и наоборот. В этом калейдоскопе ощущений я растворилась, забыв обо всем на свете. Арсений касался меня так, как будто я была самым драгоценным сокровищем в мире. Его взглядом, каждым прикосновением он дарил мне уверенность в моей красоте и желанности.

Мир сузился до размеров нашей комнаты, до размеров наших тел, до размеров нашего дыхания. Все остальное перестало существовать. Остались только мы и его одержимость, воплощенная в каждом жесте, в каждом вздохе, в каждом прикосновении.

И вот, когда я думала, что достигла предела, когда казалось, что больше чувств просто не может войти в мое тело, Арсений шепнул мне на ухо что-то такое, от чего мир перевернулся.

Слова были простыми, но в них звучала такая неподдельная страсть, такая глубина, что они пронзили меня насквозь. Я вздрогнула, отвечая на его шепот тихим стоном.

Новая волна наслаждения окатила меня с головы до ног.

Я чувствовала, как Арсений ускоряется, его движения становятся более напористыми, более требовательными. Я отвечала ему тем же, отбрасывая остатки сомнений и страхов. В этом танце двух тел, в этом сплетении душ не было места ничему, кроме нас.

Вспышка.

Ослепительный свет, пронзивший темноту. Я закричала, не в силах сдержать этот поток переполняющих меня чувств. Арсений замер, прислушиваясь к моему крику, словно пытаясь понять, что со мной происходит. Я прижалась к нему еще сильнее, пытаясь удержать ускользающее ощущение.

И вот, когда все стихло, когда буря утихла, мы лежали в объятиях друг друга, обессиленные и счастливые. Дыхание постепенно выравнивалось, а сердце билось в унисон с его сердцем.

Я чувствовала себя так, словно родилась заново.

Тишина в комнате была оглушительной. Нарушал ее лишь стук наших сердец. Я боялась пошевелиться, боялась разрушить это волшебное мгновение. Но знала, что за этим последует пробуждение.

И вопрос: стоило ли оно того?

Медленно, словно боясь спугнуть хрупкое очарование момента, я приподняла голову и взглянула на Арсения.

В полумраке его глаза казались бездонными, в них отражался отблеск пережитой страсти и нежность, предназначенная только для меня. Он улыбнулся, этой своей обезоруживающей улыбкой, которая всегда заставляла мое сердце трепетать. И в этот момент я поняла, что все сомнения отступили, словно их и не было.

Стоило ли оно того? – вопрос повис в воздухе, не требуя ответа.

Потому что ответ уже звучал внутри меня, громкий и уверенный.

Да.

Каждое мгновение, каждое прикосновение, каждый стон – все стоило того, чтобы испытать это безумное, всепоглощающее чувство. Стоило того, чтобы на миг забыть обо всем на свете и просто быть вместе, в этом сплетении тел и душ.

Арсений нежно провел рукой по моей щеке, его прикосновение было легким и ласковым.

–

Ты в порядке? – прошептал он, и я почувствовала, как тепло разливается по всему телу.

Я кивнула, прикрыв глаза от переизбытка чувств.

–

Я даже лучше, чем в порядке, – прошептала я в ответ.

И это была чистая правда. Я чувствовала себя обновленной, преображенной, словно после долгого и мучительного путешествия, наконец, обрела свой дом. Дом в его объятиях, в его взгляде, в его сердце.

И пусть впереди нас ждет пробуждение и возвращение в реальный мир. Я знаю, что эта ночь навсегда останется в моей памяти, как яркий маяк, освещающий наш путь.

Ночь, когда мы были вместе, когда мы были настоящими, когда мы были… одним целым.

Закат нахально бьет в глаза, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы. Застонав и перевернувшись на другой бок, пыталась спрятаться от назойливого света.

Три дня… всего три дня прошло с той ночи, когда Арсений, стал чем-то большим. Или наоборот, сломал что-то важное?

В голове всплывали обрывки той ночи. Поцелуй. Один, второй, и вот уже наши губы слились в одно целое. А дальше… все как в тумане. Я помнила тепло его тела, его нежные прикосновения, его шепот на ухо. Но еще помнила ту неловкость, которая повисла в воздухе наутро. Мы оба старались вести себя как ни в чем не бывало, но напряжение ощущалось кожей.

Вздохнула я села в постели. Нужно вставать.

Нужно что-то делать. Нужно отвлечься от этих навязчивых мыслей. Может, позвонить Арсению? Или лучше нет? Я встала и поплелась в ванную, глядя на свое отражение в зеркале. Уставшие глаза, растрепанные волосы… и легкая тень страха в глубине души.

Три дня… и целая пропасть между тем, что было, и тем, что будет.

Холодная вода помогла немного взбодриться. Умывшись и стараясь не смотреть на свое отражение слишком долго, включила кофеварку, и, пока варился кофе, вышла на балкон. Наш городок просыпался. Машины спешили по своим делам, люди торопились на работу. Все жили своей обычной жизнью, как будто ничего и не произошло.

Но для меня все изменилось.

Сделала глоток кофе, чувствуя, как горечь обжигает горло.

Может, и правда позвонить Арсению? Просто поговорить, как раньше. Выяснить, что он думает. Но что, если он не захочет говорить? Что, если он жалеет о той ночи? Страх сковал движения. Поставив чашку на перила и вернулась в квартиру.

Телефон лежал на прикроватной тумбочке. Я взяла его в руки и долго смотрела на номер Арсения в списке контактов.

Набрать? Не набрать? Пальцы дрожали. Глубоко вздохнула и нажала кнопку вызов.. Гудки тянулись мучительно долго.

–

Алло? – раздался в трубке сонный голос Арсения.

Я молчала. Слова застряли в горле.

–

Элли? Это ты? Что-то случилось? – в голосе Арсения прозвучало беспокойство.

–

Мне… Мне нужно с тобой поговорить, – наконец выдавила она из себя.

–

Я могу приехать? – спросил он.

–

Да, – прошептала я и отключила телефон.

Но тут раздался новый звонок. Кирилл….

Что мне ему говорить? Как теперь смотреть у его глаза?

Сердце бешено колотилось в груди. Кирилл… Зачем он сейчас? Ответить или сбросить?

Страх перед неизбежным разговором парализовал. Но звонок продолжал разрывать тишину комнаты. Глубоко вздохнув, я приняла вызов.

–

Привет, Элли. Как ты? – в голосе Кирилла звучала привычная теплота, от которой стало еще хуже.

–

Привет, Кир. Все нормально, – попыталась я изобразить беззаботность, но голос предательски дрогнул.

–

Ты как-то странно звучишь. Что-то случилось? – он был слишком чутким. Слишком хорошо меня знал.

–

Нет, все в порядке. Просто немного устала, – соврала я. – Что-то хотел?

–

Да, хотел предложить поехать сегодня за город. Шашлыки, свежий воздух… Ты как? Поговорим о нас?

И тут в дверь позвонили. Арсений. Время остановилось.

–

Кир, прости, не могу сейчас говорить. Я перезвоню позже, – выпалила я и отключилась.

Арсений стоял на пороге, взъерошенный и немного растерянный. Наши взгляды встретились. В его глазах я увидела отражение своей собственной тревоги. Неловкое молчание затянулось.

–

Проходи, – тихо сказала я, отступая в сторону.

Сейчас все решится.

Арсений вошел, неуверенно оглядываясь. В воздухе повисла напряженная тишина, которую казалось, можно потрогать руками. Он прошел в гостиную, не произнося ни слова, и остановился посреди комнаты. Я закрыла дверь и, повернувшись к нему, почувствовала, как по спине пробежал холодок.

–

Что происходит, Элли? – наконец спросил он, нарушая молчание. Его голос звучал тихо, но в нем чувствовалась сталь. – Я чувствую, что что-то не так.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Как объяснить ему все, не ранив еще больше? Как сказать, что прошлое вернулось, и я не знаю, что делать?

–

Мне звонил Кирилл, – тихо произнесла я, опуская взгляд. – Он звал за город.

Арсений молчал, и это молчание давило сильнее любых слов. Я подняла глаза и увидела в его взгляде боль и непонимание. Он ждал продолжения, и я знала, что должна быть честной. Сейчас или никогда.

–

Он просил о встрече. Сказал, что должен мне кое-что рассказать, – продолжила я, чувствуя, как голос дрожит. – Сказал, что это касается нас обоих.

Арсений сделал шаг вперед, его лицо исказилось от боли. Он подошел ближе и взял меня за руку. Его прикосновение было холодным и неуверенным.

–

И ты поедешь? – спросил он, и в его голосе звучала обреченность. – Ты действительно поедешь к нему, после всего, что между нами было?

Я отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза. Как объяснить ему, что это не просто любопытство, что меня терзает какое-то странное предчувствие? Что если то, что хочет сказать Кирилл, изменит все?

–

Я не знаю, – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. – Мне нужно узнать, что он хочет. Я должна… понять.

После не продолжительного разговора, он уехала.

А я… я осталась дома. Взяв телефон, села на кровать и начала листать соц сети. Но тут, новое уведомление.

Неизвестный номер:

–

Арсений убийца. Посмотри первые три видео и ты сама все поймешь.

– 

Сейчас я пытаюсь помочь тебе, оградить тебя от этого зверя. Посмотри.

Открыв видео, тело парализовало.

Это… шутка?

Он не мог. Он клялся! Не уже ли…?

Открыв диалог с Сеней, пишу ему:

Элли Орлова.

– 

Это правда? –

пишу сообщение, с замирающим сердцем.

Арсений Белов.

– 

Что, звездочка?

Он и правда сейчас не понимает о чем я говорю?

Человек, который общался и дружил со мной почти четырнадцать лет, сейчас строит из себя дурака? Это просто бред. Я не хочу в это верить. Он ведь не мог меня так предать, ведь … правда?

Элли Орлова.

– 

Ты убил… того человека? Это ведь была не игра?

Сглатываю ком в горле, отправляя это сообщение.

Я не могу до сих пор придти в себя, после того сообщения. После того, как неизвестный человек раскрыл все карты, которые прятал Арсений. Мой лучший друг!

Друг моего детства! Я же верила ему, всю себя доверяла.

Почему это так больно?

Почему так больно терять близкого и родного человека?

Пока жду ответа, спускаюсь на первый этаж. Подхожу к холодильнику, достаю кастрюлю с пюре, котлетки. Ставлю на стол, беру тарелку.

– 

Па, – кричу из кухни.

– 

Что моя девочка?

– 

Ты будешь есть? – выдаю не своим голосом.

Скорее, так на меня действует стресс.

– 

Нет, – отзывается папа, после чего я ставлю тарелку в микроволновую печь.

– 

И что мне теперь делать? – шепчу себе под нос.

Громкое пиликание, уведомляет меня о том, что еда разгорелась. Но я стою и просто гипнотизирую телефон.

Сейчас мне хочется что бы это все оказалось просто шуткой. Банальной, глупой шуткой. Я хочу забыть все это как страшный сон. Но увы, когда смартфон загорается, вся моя выдержка летит к чертям.

Арсений Белов:

– 

Я честно хотел тебе об этом рассказать, но не было возможности. Я знал что после всей правды, ты посмотришь на меня другими глазами. Я – убийца, и этого не изменить. Я просто пытался оградить тебя от этого мира. Хотел, что бы ты с таким же огоньком в глазах, смотрела на меня как и всегда. И я знал, что если скажу тебе все как есть, твой огонь в глазах погаснет. Ты больше не будешь светить для меня.

Перечитывая это сообщение в четвертый раз, я задаюсь вопросом.

А знала ли я вообще тебя настоящего, Арсений Белов? Или ты всегда играл особую роль со мной? И кто ты вообще такой?

Арс знал, что я боюсь смерти. Любой! Пусть это даже человек, которого я не знаю.

Он знал, что в месяц я лишилась мамы. И что после этого, я всегда переживаю за тех, кто умирает. Он все это знал, но наплевал на мои чувства.

Взяв телефон в руки, я пишу то, что однозначно перевернет мою жизнь.

Элли Орлова:

– 

Надеюсь наша дружба дала тебе намного больше, чем убийство того невинного человека.

Сообщение прочитано в ту же секунду, как я его отправила, после чего появляются три точки. Показывая, что Сеня пишет ответ.

Арсений Белов.

– 

Звездочка, не говори сейчас, что ты прощаешься со мной?

С бегущими дорожками слез, отправляю ответ.

Элли Орлова:

– 

Я прощаюсь с тобой!

Кинув телефон, на барную стойку, достаю тарелку и ставлю на стол.

Отец входит на кухню, обеспокоенно смотрит на меня. Видит слезы, красные глаза. Молча подходит, обнимает за плечи.

Я прижимаюсь к нему, чувствуя такую нужную сейчас поддержку. Хочется рассказать все, выплеснуть боль, но слова застревают в горле. Как объяснить отцу, что человек, которого я считала другом, оказался чудовищем?

Как сказать, что мир, который казался таким понятным и безопасным, рухнул в одно мгновение?

Пытаюсь есть, но кусок не лезет в горло. Все кажется безвкусным, будто я ем вату. Слезы продолжают течь, смешиваясь с пюре.

Отталкиваю тарелку, поднимаюсь из-за стола.

– Я не голодна, – шепчу и ухожу в свою комнату.

Беру телефон, смотрю на экран.

Ни новых сообщений, ни звонков.

Арсений молчит.

Неужели он действительно отпустил меня так просто? Неужели все, что между нами было, ничего не значило? Чувствую, как внутри нарастает злость, смешанная с обидой и разочарованием. Хочется кричать, бить посуду, вымещать свою боль на всем, что попадется под руку.

Но вместо этого просто падаю на кровать и смотрю в потолок. Перед глазами проносятся обрывки воспоминаний: наши детские игры, совместные походы в кино, долгие разговоры по ночам.

Все это было ложью? Он всегда притворялся? Неужели я настолько слепая, что не видела правду все эти годы? Вопросы роятся в голове, не давая покоя.

Закрываю глаза, пытаясь уснуть, но сон не приходит. В голове только одно:

Арсений – убийца.

Эти слова звучат как приговор, разрушая все, во что я верила.

Я прощаюсь не только с ним, но и со своим прошлым, со своей наивностью. Впереди – неизвестность, и страшно представить, что меня ждет. Но одно я знаю точно: моя жизнь больше никогда не будет прежней.

В комнате темно и тихо, лишь слабый свет от уличного фонаря проникает сквозь неплотно задернутые шторы.

Лежу неподвижно, словно парализованная, и чувствую, как страх сковывает каждую клеточку тела. Кажется, что стены давят, а потолок вот-вот обрушится на меня. В этой тишине особенно отчетливо слышно, как бьется сердце – бешено, неровно, словно загнанная птица.

Внезапно в дверь тихо стучат. Не отвечаю, притворяюсь спящей. Но стук повторяется, настойчивее, увереннее.

–

Можно? – слышу тихий голос отца.

С трудом поднимаюсь с кровати и открываю дверь. Он стоит в коридоре, в руках – кружка с чаем.

–

Не спится? – спрашивает он, и в его глазах я вижу не только беспокойство, но и какую-то непоколебимую силу, уверенность.

Киваю, впуская его в комнату. Он садится на край кровати, протягивает мне кружку.

–

Выпей, станет легче.

Делаю небольшой глоток – горячий, сладкий чай обжигает горло, немного успокаивая.

Отец молчит, не торопит. Просто сидит рядом, давая мне почувствовать свое присутствие, свою поддержку. И в этой тишине, в этом простом человеческом тепле, я начинаю находить силы.

В конце концов, я должна рассказать ему. Нельзя держать это в себе, нельзя носить этот груз в одиночку. Набираю в грудь воздуха и начинаю говорить. Сначала – запинаясь, сбивчиво, сквозь слезы. Но постепенно, слово за словом, боль выливается наружу.

Рассказываю обо всем: об Арсении, о его поступке, о своем разочаровании и страхе. Отец слушает молча, не перебивая, лишь время от времени сжимая мою руку в знак поддержки. Когда заканчиваю, он крепко обнимает меня, и я чувствую, что я не одна. Что есть кто-то, кто всегда будет рядом, кто защитит и поддержит, несмотря ни на что.

ГЛАВА 4.

Объятия отца – это как спасительный круг в бушующем море отчаяния. В них я чувствую себя маленькой девочкой, которую всегда оберегали от бед. Но я уже не ребенок, и мне придется научиться справляться с болью и разочарованием самостоятельно. Но сейчас, в этот момент слабости, мне просто необходимо ощутить эту защиту, эту безусловную любовь.

Когда отец отстраняется, в его глазах нет осуждения или упрека. Только понимание и сочувствие.

– Ты сильная, – говорит он тихо, но уверенно. – Ты справишься. Просто помни, что ты не одна.

Его слова звучат как мантра, возвращая мне веру в себя. Я смотрю на него и вижу не только любящего отца, но и мудрого наставника, опору.

Мы еще долго сидим в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Но эта тишина не давит, а наоборот, успокаивает. Она наполнена теплом и поддержкой. Чай давно остыл, но я продолжаю держать кружку в руках, согревая ладони.

Завтра будет новый день. День, когда мне придется встретиться с реальностью лицом к лицу. Но теперь я знаю, что у меня есть силы. Силы, которые я черпаю в любви и поддержке своей семьи. И я обязательно справлюсь.

Утро встречает меня первыми лучами солнца, проникающими сквозь щели в шторах. В комнате еще царит полумрак, но я чувствую, как с каждым новым лучом пробуждается энергия и желание действовать. Я встаю с кровати, полная решимости и оптимизма.

Сегодняшний день обещает быть непростым, но я готова к любым испытаниям.

На кухне меня ждет аромат свежесваренного кофе, приготовленного Мией. Ее улыбка и теплые объятия – лучший способ начать день.

Мы вместе завтракаем, делимся планами и переживаниями. Эти моменты близости и поддержки бесценны для меня. Они наполняют меня уверенностью и силой, необходимой для преодоления любых трудностей.

Я выхожу из дома и направляюсь навстречу новому дню. Городок уже проснулся и живет своей жизнью. Люди спешат на работу, дети идут в школу, в парках гуляют влюбленные пары. Я вдыхаю свежий воздух и чувствую, как энергия жизни наполняет меня. Я иду вперед, уверенная в себе и своих силах.

В кармане вибрирует телефон. Кирилл…

Тяжело вздохнув, отвечаю на звонок.

–

Алло, – произношу я, стараясь придать голосу непринужденность, хотя внутри все сжимается.

–

Привет, – звучит в трубке его голос, такой знакомый и одновременно такой чужой. – Как дела?

Вопрос, от которого хочется отмахнуться. Все настолько плохо, что если бы ты знал, сейчас не разговаривал со мной. Измена. Слово, которое вертится в голове уже четвертый день. Я предала его…

Но вслух я лишь отвечаю:

–

Нормально, а у тебя? – Стараясь вложить в голос как можно меньше эмоций.

После короткого молчания он продолжает:

–

Я хотел поговорить. Может встретимся?

Встретиться? Зачем?

–

Не думаю, что это хорошая идея сейчас, – говорю я твердо, стараясь не дать голосу дрогнуть.

–

Пожалуйста, – слышу я в ответ. – Это важно. Его голос звучит так искренне, что я на мгновение теряюсь.

Важно? Что может быть важнее того, что уже произошло? Но любопытство берет верх.

–

Хорошо – соглашаюсь я, сама не понимая, зачем дала слабину. – Где и когда?

–

В нашем любимом кафе, сегодня вечером? – предлагает он, и в его голосе слышится надежда. Кафе… столько воспоминаний связано с этим местом. Наши первые свидания, долгие разговоры, планы на будущее. Как же иронично, что именно сейчас он предлагает встретиться там.

–

Хорошо, – отвечаю, и от горечи в голосе не избавиться. – Во сколько?

–

В семь, – говорит он. – Буду ждать.

Звонок обрывается, и я остаюсь один на один со своими мыслями. Зачем? Зачем он хочет встретиться? Что он скажет? Сможет ли простить? Или же это конец? В животе нарастает тревога, и я чувствую, как начинают дрожать руки. Нужно взять себя в руки и собраться с мыслями. Вечер обещает быть тяжелым.

Весь день тянется мучительно долго. Работа не клеится, мысли путаются, и я то и дело смотрю на часы. С каждой минутой приближается момент истины. Я одеваюсь, стараясь выглядеть как можно лучше, хотя понимаю, что это бессмысленно. Никакой наряд не сможет скрыть вину и боль, которые я чувствую.

Сердце бешено колотилось, а ноги все еще несли меня к уютному свету кафе, но судьба распорядилась иначе. Мир вокруг словно сорвался с цепи, события закрутились в безумном вихре.

Резкий визг тормозов полоснул по нервам. К тротуару подкатил черный, как вороново крыло, внедорожник, и из его утробы выметнулись трое мужчин, чьи лица скрывала зловещая тень.

Хватают грубо, словно мешок с мусором, швыряют на заднее сиденье. Удар головой о сталь двери отзывается оглушительной болью, и я камнем лечу в черную бездну.

Веки дрожат, неохотно распахиваясь навстречу безжалостному свету. Резкая вспышка режет глаза, вынуждая их тут же сомкнуться. Холод пробирает до костей, влажная сырость въедается в легкие, вызывая тошнотворный спазм. Слабый кивок головы отзывается мучительной пульсацией в затекшей шее. С гримасой боли на лице, я все же заставляю себя открыть глаза, пытаясь охватить взглядом окружающий мрак.

–

Очнулась, – мерзкий, прокуренный голос прорывается сквозь пелену шума в ушах. – Босс уж думал, кони двинула. Переживать начал, что выкуп тю-тю.

От этих слов меня передергивает, словно от удара током. Дыхание сбивается, я пытаюсь унять предательскую дрожь, но резкая боль, словно раскаленный гвоздь, пронзает голову. Чья-то грубая рука хватает за волосы, дергая вверх.

–

Поиграем, куколка?– сквозь зубы цедит охранник, обдавая меня тошнотворным дыханием.

Во рту противный привкус дешевого табака, вонючего кофе и приторной арбузной жвачки. От этого адского коктейля меня выворачивает наизнанку. Пытаясь сдержать рвотный позыв, я оседаю на пол, но стальная хватка не дает упасть, трясет над грязным бетоном.

–

Инвалидку решила строить?– рычит громила, злобно ухмыляясь. – Щас поможем!

Меня швыряют в угол, спина с глухим стуком ударяется о холодную стену. Закусываю губу до крови, чтобы не выдать ни звука, не доставить им удовольствия. Соленая капля стекает по подбородку, смешиваясь со слюной. Я сглатываю ее перед тем, как один из этих отморозков хватает меня за ногу.

–

Ну что, готова к веселью?– сипит он, его потные ладони скользят по моей коже. Сальные волосы падают на лицо. Это последние детали, которые успеваю заметить перед тем, как мир взрывается болью от удара.

Каждый удар впивается в ребра, они пинают меня ожесточенно, безжалостно, пока сознание не начинает мутнеть. Живот, ребра, ноги – они бьют, не выбирая цели, пока в ушах не начинает звенеть, а в груди не клокочет предсмертный хрип. Я задыхаюсь, погружаясь в спасительную темноту. Как же здесь невыносимо холодно…

Кажется, я уже не чувствую боли, или просто не понимаю, чем именно меня бьют. Ногой? Рукой? Может, дубинкой? Все сливается в один нескончаемый кошмар. Невыносимо болят ребра, голова раскалывается, рука простреливает острой, нестерпимой болью. Сколько времени прошло? Минута? Пять? Час? Я потеряла счет времени…