Kitabı oxu: «Тень прошлого», səhifə 2

– Готова, бельчонок? – не удержавшись, шлепаю ее по упругой попке.

– Ты совсем оборзел? – шипит Полина, словно кобра, готовая к броску. – Еще раз, и я отгрызу тебе руки!

– Твоим ротиком – что угодно, – дергаю уголком губ, открывая перед ней дверь. – Прошу.

Она проходит мимо, едва задев мою грудь. Решила поиграть, чертовка? Что ж, поиграем.

– Добрый день! – приветствует нас регистраторша. – Ваши паспорта, пожалуйста.

– Ой, – этот звук мне уже не нравится. – А я его забыла, – поворачивает она голову в мою сторону и лукаво дергает уголком губ.

Ну точно чертовка.

Открываю ее сумочку и вываливаю все содержимое на стол, повергая Полю в немой шок.

Осматриваю "богатства". Помада, кошелек, маленькая бутылка воды, упаковка салфеток, карта, телефон, наличка, пара леденцов, духи, пилочка для ногтей… Студенческий? Боже, здесь только крысы не хватает! СНИЛС, полис…

– Оп! – торжественно поднимаю книжечку. – А вот и паспорт!

– Забыла, – бьет себя по лбу. – Я же его обычно дома оставляю. Вот и подумала, что не взяла.

– Ага, – качаю головой. – Врушка из тебя так себе.

Полина закатывает свои красивые глазки и поворачивается к регистраторше.

– Я так понимаю, без торжественной речи и клятв? – спрашивает женщина.

– Да.

– Нет.

Говорим одновременно и прожигаем друг друга взглядами.

– К чему это все, если брак фиктивный? – шипит змея.

– Это твой последний брак, – говорю серьезно. – Запомни это и вбей себе в свою красивую голову. Приколоти эти мысли гвоздями. Да хоть что сделай! Мне насрать. Но этот брак для тебя – единственный.

– Не думаешь, что я после суда сбегу? – подается вперед.

– Я найду тебя в любом уголке мира, – произношу спокойно и откидываюсь на спинку стула. – Можешь бежать куда угодно.

– Я не буду с тобой жить вместе.

– Это мы еще посмотрим.

– Если ты будешь жить в моей квартире, – Полина повторяет мое действие, складывает руки на столе, – я тебя буду травить каждый день.

– Из твоих рук – хоть яд, бельчонок.

– Мудак! – плюет словом малышка.

– Дура! – пожимаю плечами.

– Козел!

– Стерва!

– Я оторву твои яйца! – шипит эта прелестная женщина.

– Оу, – от этих слов по позвоночнику пробегает дрожь. – Святое не трогай.

– Задела? – победная улыбка ослепляет лицо Поли.

– Брак регистрируем? – от нашей словесной перепалки отвлекает регистраторша, еле сдерживая смех.

– ДА! – заявляем оба и отворачиваемся друг от друга.

Спустя двадцать минут мы выходим из здания.

Смотрю на пару, которая должна зайти после нас. Такие счастливые. Мужчина в костюме: белая рубашка, черный смокинг. Девушка в белом пышном платье. И только сейчас понимаю, что хотел бы увидеть бельчонка в таком же.

Тоже хотел бы этой праздничной суеты. Выноса мозга по поводу гостей, ресторана, блюд. И слышать, как мой костюм не подходит к ее платью.

Мы обязательно сыграем свадьбу. Настоящую. Только чуть позже.

Сначала у меня главная миссия – завоевать сердце этой дьяволицы.

Подходим к машине, где нас тихо и смирно ждал Михалыч. Сажусь в тачку. Завожу мотор и выезжаю к новому дому. Не очень люблю менять место жилья. Но с ней я готов хоть в ад спуститься.

Любой бы врач сказал, что я больной, помешанный на одном человеке. Что мне нужно пропить какие-нибудь препараты, лечь в клинику и вообще выкинуть ее из головы. Но я не могу. Это физически невозможно. Сколько я пытался это сделать? Да миллион раз. Пятнадцать лет я пытался. И что из этого вышло? Я по первому зову ее отца приехал на помощь.

Подъезжаем к многоэтажке. На первый взгляд – выглядит цивильно. Жить можно. Но надеюсь, квартира будет лучше, чем двор.

Выходим из машины. Заходим в холл. Я однозначно недооценил двор. Может, это такой новомодный дизайн? Но холл дома выглядит сногсшибательно! Подходим к одному из трех лифтов. Поднимаемся на нужный этаж. Поля открывает дверь, и тут ее с ног чуть не сбивает маленький ураганчик. Я даже начинаю улыбаться от умиления.

– Миюша! – лепечет Поля. – Как ты, малышка?

– Мама! – взвизгивает девчушка. – А кто это? – показывает пальцем на меня.

– Мия, пальцем показывать некрасиво. Кхм… это…

Не даю Поле договорить:

– Меня зовут Максим, – присаживаюсь около малышки на колени. – Надеюсь, что в скором времени я стану твоим папой.

Краем глаза слежу за реакцией Полины. Ей сейчас только дыма из ушей не хватает. Ох, как же она злится, и я солгу, если скажу, что ей это не к лицу. От такого гневного лица член встает колом. Боже, дай мне сил на эту женщину! Я же в одном доме с ней и дня не проживу, чтобы не нагнуть над какой-нибудь поверхностью.

– Мама? Это правда? Этот дядя – мой новый папа?

– Нет, мышонок, – Поля посылает мне взгляд, из которого только искры не сыпятся. – Но он будет жить с нами.

– А что с моим папой?

– С папой… – Бельчонок тяжело вздыхает. – Папа уехал в командировку. Приедет не скоро.

– Он нас бросил?! – малышка срывается с места и несется по коридору. – Нет, я тебе не верю! Неправда! – оглушительный хлопок двери приводит всех в чувство.

– Что ты натворил? – Полина вскакивает с места и подлетает ко мне. – Я же тебе говорила, что жить с тобой я не буду! Ты чертов ублюдок, который сейчас ломает психику моему ребенку! – кричит и бьет кулаками по моей груди.

– Это не твой ребенок, – специально выделяю слово, чтобы донести до нее суть.

Смотря на реакцию, понимаю, что бью по самому больному месту.

– Мия – моя дочь, – шипит и отходит на шаг назад. – Ты ничего не знаешь, поэтому тебе лучше заткнуться!

– Макс, – тесть напоминает о себе, – тебе и правда лучше не говорить такое о ребенке.

– Тогда расскажите мне, как она оказалась у вас.

– Я тебе больше и слова не скажу! – толкает в грудь Поля. – Выматывайся из моей квартиры! Живо!!!

– Кажется, ты забыла, бельчонок, – обхватываю ее запястья и рывком притягиваю к себе. – Ты – моя жена. И мы будем жить под одной крышей.

– Так сними себе квартиру рядом, и мы, черт возьми, будем жить под одной крышей!

– Кажется, я сейчас не совсем правильно выразился, – обвиваю ее талию и смотрю, как тесть удаляется в сторону кухни. – Перефразирую. Мы будем жить в одном доме. Под одной крышей. В одной квартире. И спать мы с тобой, кстати, будем в одной постели.

– Ты совершаешь сейчас самую главную ошибку в своей жизни, – рычит малышка.

– Нет, бельчонок, – провожу носом по ее макушке и вдыхаю ее пьяняще-сладкий аромат. – Главную ошибку я совершил тогда, когда оставил тебя одну.

– Отпусти меня, – шепчет Поля. – Мне нужно к дочери.

– Расскажешь мне, как ты решилась на удочерение?

– Да, – выдыхает и поднимает глаза. – Если отпустишь.

– Хорошо, – выпускаю белку из своих объятий. – Но я жду объяснений.

Полина уходит к дочери. Спустя минут двадцать она возвращается назад, садится на барный стул, складывает руки в замок и смотрит на меня.

– Мия появилась у нас не случайно.

Вижу, как ей сложно дается этот разговор. Подхожу ближе, сажусь рядом и сжимаю ее руки, стараясь дать ей понять, что я поддержу ее в любую минуту.

– Пять лет назад Тимур пришел домой пьяный, – тяжело сглатывает и опускает глаза. – Сначала я учуяла запах табака и алкоголя. Когда подошла слишком близко, чтобы помочь ему раздеться, в нос ударил женский парфюм. А следом увидела след от губной помады на вороте рубашки.

– Что было дальше? – сильнее сжимаю ее руки и смотрю в глаза, но они сухие, ни одной слезинки.

– Тимур начал выводить меня на конфликт, а после всего этого признался, что у него есть беременная любовница, – поднимает глаза и смотрит на своего отца. – Он сказал, что не может от меня уйти. Любит сильно.

– Поля… – Михаил подходит к ней и заключает в отцовские объятия.

– Если для тебя это больная тема, то можешь не продолжать.

Говорю и замолкаю, как только она продолжает.

– Он рассказал мне, сколько они уже вместе, показал ее фото, снимок УЗИ, сказал срок. Аборт делать было уже поздно, да и она уперлась, что будет рожать. Тогда Тимур пригрозил: сказал, если она только подойдет или напишет мне, то насильно увезет к своему врачу и там вырежут этот плод.

– Он не хотел детей?

– Хотел, – изгибает рот в подобии улыбки. – Очень хотел. Но мы всегда предохранялись. Думали, что еще слишком рано. А после этой любовницы и вовсе перестали спать вместе.

– Ты простила его?

– Скорее просто закрыла на это глаза. Как сказала свекровь: «Все мы не без греха».

– Как малышка оказалась у вас?

– Когда Рита родила, Тимур проводил там большую часть времени. А в один вечер он пришел и поставил меня перед фактом. Что он лишает родительских прав Риту, забирает Мию, и мы живем обычной семьей. Говорил, что я буду лучшей матерью этой девочке, чем ее родная мать. Что он хочет жить только со мной и не может разрываться на две семьи.

– Почему ты согласилась? – спрашиваю очередной вопрос.

– Я просто не могла иначе. Тимур больной. Его волнует собственная выгода. А что беспокоит других, ему неважно. Я просто не могла оставить эту крошку одну с ним.

– Рита не хочет забрать свою дочь? – это уже Михалыч.

– Хочет, – тяжело вздыхает Полина. – И просит помочь ей восстановиться в родительских правах. Но я не знаю, как поступить правильно. Я так прикипела к этой девочке, что мне будет сложно отдать ее матери.

– Но она родная мама девочки, доченька. Тебе нужно подумать над этим и поставить себя на ее место.

– Я знаю, папа, – восклицает малышка, – но я тоже ее мать! И мне тяжело принять это решение!

– Когда она тебе писала? – задаю вопрос и поглаживаю большим пальцем руку Поли.

– Два дня назад, – опускает голову на стол. – Я не смогу отдать ей Мию.

– Тебе нужно время! – констатирую очевидный факт, встаю со стула и направляюсь на балкон.

Мне срочно нужно покурить.

ГЛАВА 5.

ПОЛИНА.

Черт, черт, черт! Что, во имя всего святого, происходит?

После тягостного разговора с папой и Максом мы разбрелись по комнатам. Нервы мои сдали, и истерика терзала меня часа два, пока я, измотанная, не провалилась в объятия Морфея.

Вскакиваю с кровати от звука разбивающегося стекла. Сердце бешено колотится. Накинув халат, распахиваю дверь и выхожу в коридор. Крадучись, словно тень, направляюсь на звук. Замираю в нескольких метрах от кухни.

– Блять! – голос Тимура, словно раскат грома, разрывает тишину. – Кто эту хрень здесь поставил?

Выдыхаю и делаю шаг вперед.

– Тимур? – смотрю на бывшего мужа, как на призрака. – Что ты здесь делаешь?

– Я? – он надменно выгибает бровь. – Что я делаю в своем доме?

– Это больше не твой дом. Ты потерял всякое право на эту часть моей жизни, когда нырнул в постель к своим шлюхам.

– Да ну? – он делает шаг в мою сторону, хищно прищурившись. – А я-то думал, ты все стерпишь, разве нет? – подходит вплотную, опаляя своим пьяным дыханием.

– Один раз я уже простила тебе это! Один! – морщу нос от запаха перегара. – Ты пьян!

– Выпил и выпил, тебе-то что? – обхватывает меня за талию, притягивая к себе. – Или переживаешь?

– Убери. Свои. Руки, – цежу сквозь зубы, сдерживая ярость. – Я повторять не буду.

– А то что? – на его лице появляется зловещий оскал. – Ты моя жена, имею право, – подхватывает меня под бедра и усаживает на барную стойку.

– Руки от нее убрал! – сонный, но угрожающий голос прорезает полумрак. – Я сказал! Убрал, живо!

– Ты еще кто такой? – Тимур поворачивает голову в сторону голоса. – А-а-а, влюбленный мальчишка со школьной скамьи, помню-помню.

Пока Тимур отвлекся, отталкиваю его в сторону и спрыгиваю на пол. Пулей лечу за спину Макса, ища защиты.

– Все хорошо? – шепчет Максим, обеспокоенно осматривая меня с ног до головы.

– Да, – киваю в подтверждение, пытаясь унять дрожь.

– Иди в комнату.

Снова киваю и спешу прочь из кухни.

– Поля! – кричит мне вслед Тимур. – Мию забирают.

Резко останавливаюсь, как громом пораженная. Забирают? Кто? Зачем? Как? Неужели он так просто ее отдаст? Это же его дочь! Как он может так легко разбрасываться людьми? Медленно поворачиваюсь к нему, словно во сне.

– Кто забирает? – в глазах стоит пелена ужаса.

– Органы опеки, – отвечает он с равнодушным видом, словно речь идет о потерянной вещи.

– На каком основании?

– Ее родная мать подала заявление в суд на лишение нас родительских прав.

– Что? – от такой наглости у меня брови взлетают к линии роста волос.

– Рита настроена серьезно. Она восстановилась в родительских правах и теперь имеет полное право на встречи с дочерью.

– Я тебе не верю, – шепчу, пятясь назад. – Это неправда! Ты врешь!

– Я могу дать тебе номер адвоката, и он тебе все расскажет.

– Бельчонок, – Макс подходит ко мне и заключает в крепкие объятия, стараясь успокоить. – Мы все решим. Главное, не переживай.

Пелена в глазах начинает рассеиваться, и я вижу надменный взгляд бывшего мужа. Вырываюсь из объятий Максима, в несколько стремительных шагов преодолеваю расстояние и отвешиваю Тимуру звонкую пощечину.

– Это все ты! Ты во всем виноват! Ты моральный урод, который думает только о себе! – срываюсь на крик, не в силах сдерживать боль и гнев. – Если бы тогда ты не пришел с этой девочкой на руках, я бы ушла от тебя. Бросила, как бездомную псину. Но нет же, ты опять сделал все для себя! Привязал меня с помощью этой крошки и держал на коротком поводке. А сейчас ты заявляешься после развода и говоришь, что Мию забирают? – бью его кулаками в грудь, срываясь на рыдания. – Я ненавижу тебя! Ненавижу твоих женщин! – выпрямляюсь, отхожу к барной стойке и открываю ящик. – А знаешь, ведь это все так легко происходит, – беру в руки кухонный нож, и лезвие холодно блестит в свете ночника. – Почему я должна страдать одна? Почему я должна это проживать? Что я такого сделала? За что мне это? – подношу нож к горлу, и слезы градом катятся по щекам. – Не подходи! Я так устала бороться. Я хочу быть маленькой девочкой, которую любят и ценят! Которой не изменяют. Которую возносят к небесам от переизбытка чувств. А не трахают любовниц по каким-то квартирам, отелям и бомжатникам. Я правда так устала…

Не успеваю договорить, как нож выхватывают из моих рук, и я оказываюсь в плену сильных рук.

– Дурочка, – шепчет знакомый голос, полный тревоги. – Ты совсем сумасшедшая?

– А ты влюбленный идиот? – сама срываюсь на шепот, чувствуя, как дрожат губы.

– Я лет пятнадцать назад признался тебе в этом.

– И ничего не изменилось? – поднимаю голову, и мой взгляд невольно падает на его пухлые губы.

– Ничего. Я все такой же влюбленный школьник, – нежно прикасается губами к моему лбу.

– Макс… – но договорить мне не дают.

– Вы случайно не забыли, что я тоже здесь?! – раздается раздраженный голос Тимура, нарушая интимный момент.

– О, дружище, – Макс поворачивает голову, вперив в бывшего мужа испепеляющий взгляд. – Я думал, ты уже давно свалил. – прищуривает глаза. – Или тебе помочь?

– Сам выйду, – небрежно бросает Тим, прожигая меня взглядом. – Но запомни, – показывает на меня пальцем, словно клеймит. – Ты лишишься самого дорогого в своей жизни! Мию заберут с утра, пакуй ей вещички.

– Какой же ты…

– Проваливай! – Макс хватает Тимура за шкирку и тащит к двери. – Чтоб я тебя здесь больше не видел! – вышвыривает его, как бездомного котенка, и с грохотом захлопывает дверь. – Расскажешь мне, почему ты решила выбрать его? – смотрит на меня, и уголок его губ презрительно дергается.

– Ну… мне кажется, – сглатываю ком отчаяния. – Это не для сегодняшнего дня.

– Почему? – прищуривает глаза, не отступая.

– Я и так слишком много рассказала сегодня.

Максим в пару шагов преодолевает расстояние между нами. Ставит руки по обе стороны от меня, прислоняя к барной стойке. Облокачиваюсь спиной, жадно вдыхая его аромат. Древесный, с легкими нотками табака. От этого приятного запаха по коже бегут мурашки. Ну, или от близости с ним, я еще не совсем разобралась в этом.

– Поль, – шепчет он у моего уха, обжигая кожу горячим дыханием. – Доверься мне, я не подведу тебя.

– Я не могу.

– Я столько лет тебя ждал, следил за тобой, переживал, пытался… – прижимается ближе, и я чувствую его волнение. – Столько лет пытался заглушить эти чувства в себе, что все вылилось в зависимость.

– Макс… – прогибаюсь в спине, когда он начинает вести носом по моей шее, медленно поднимаясь к губам.

– Мам? – резко поворачиваю голову и вижу сонную малышку, стоящую в дверном проеме. – Я хочу молочка.

– Сейчас, – отталкиваю от себя эту непробиваемую стену, подхожу к холодильнику. Достаю графин с молоком. Беру стакан, наливаю полстакана и передаю Мие. Крошка выпивает, отдает мне назад стакан.

– Мам, ты можешь поспать со мной?

– Что-то случилось? – спрашиваю с тревогой в голосе.

– Мне снятся кошмары, – и этот щенячий взгляд… Ну как тут отказать?

– Конечно! Иди пока ко мне, я сейчас подойду, – целую ее в маленькую щечку.

Как только малышка скрывается в дверном проеме, я поворачиваюсь к Максу.

– Никогда, – грожу ему пальцем. – Слышишь? Никогда так больше не делай!

– Боишься? – улыбается, как Чеширский кот, завораживая и пугая одновременно.

– Чего? Или кого? – дергаю бровью, пытаясь скрыть смущение. – Тебя?

– Себя, – выдает с усмешкой, и в его глазах пляшут озорные огоньки.

– При чем тут я?

– Ты боишься своей реакции на меня, – и это даже не вопрос, черт возьми! – Боишься, что привыкнешь, боишься реакции тела на меня.

– Нет, – нагло лгу я, хотя сердце бешено колотится в груди. – Я ничего и никого не боюсь.

Хотя единственное, чего я боюсь, – это потерять свой смысл жизни. Мою малышку. Мою крошечку. Мою Мию. Но я уверена, буду идти до конца и не отдам ее даже собственной матери!

Как же я ошибалась в тот момент, ведь на следующий день мой смысл жизни вырвали из моих рук, оставив зияющую пустоту.

Раннее утро.

Утро началось с восхитительного запаха, доносившегося из кухни. Поворачиваю голову – Мии рядом нет, хотя я помню, как засыпали вместе в обнимку.

Встаю, накидываю шелковый халат и выхожу из комнаты. Направляюсь на манящий аромат. Захожу в кухню и вижу следующую картину:

Макс стоит у плиты и жарит… драники! Да-да, именно драники. На столе высится горка румяных блинов, щедро смазанных маслом. Мия сидит на детском стульчике и увлеченно помогает помешивать тесто, о чем-то оживленно болтая с Максом. Пока меня не заметили, замираю, пытаясь прислушаться к их разговору.

– А ты правда милинер? – спрашивает Мия, забавно морща носик.

– Ну, во-первых, да, а во-вторых – миллионер, – поправляет ее Макс с улыбкой.

– А что такое милинер? – еще больше хмурится малышка.

– Это тот человек, у которого очень много денег.

– Тогда почему ты живешь с нами? У тебя же есть деньги, чтобы снять себе квартиру, – моя умная девочка! Уголки губ невольно дергаются в улыбке.

– Потому что я люблю твою маму и хочу быть рядом с ней, – закатываю глаза, стараясь не выдать своего присутствия.

– Ты хочешь стать моим папой?

– Если позволишь, то да, – Максим поворачивается и тепло улыбается Мие.

– Но у меня уже есть папа, – задумчиво выдает Мия.

Их милый диалог прерывает звонок в дверь. Отскакиваю в сторону, чтобы случайно не быть замеченной, и лечу в сторону входной двери, предчувствуя недоброе.

Стук в дверь. Резко дергаю ручку и натыкаюсь на пронизывающий взгляд двух незнакомых женщин.

– Доброе утро, – говорит блондинка с холодным выражением лица.

– Доброе, – выдавливаю подобие улыбки. – Чем могу помочь?

– Органы опеки, – показывает удостоверение. – Мы можем пройти в квартиру?

ГЛАВА 6.

МАКС.

Проснулся в пять утра. Как так вышло – загадка. Но, открыв глаза, увидел рядом с собой маленькое чудо, что доверчиво прижималось ко мне, словно роднее никого на свете у нее не было! Словно так и было предначертано!

Осторожно высвободился, подложил под ее головку подушку. Принял душ, заказал доставку продуктов. Решил: если уж и пробивать броню моей строптивой белки, то начну с завтрака в постель! В ожидании доставки выпил чашку кофе. Минут через пятнадцать на кухню ворвался маленький вихрь.

– Доброе утро, – Мия плюхнулась в кресло. – А с вами так уютно спалось!

– Доброе, – улыбнулся, сам поразившись своей искренности. – Я рад, что тебе было комфортно.

– А мама еще спит?

– Да, поэтому давай не будем ее будить, а приготовим ей завтрак, – протянул руку. – Договорились?

– Хмм… – малышка задумчиво поднесла указательный пальчик ко рту. – Договорились! – пожала мою руку.

– Тогда начнем с блинов?

– Вы умеете готовить блины? – удивилась кроха.

– Я много чего умею, – подмигнул и повернулся к плите.

Замесил тесто, достал две сковороды, поставил на конфорки, включил огонь.

– Я хочу пить, – заявила маленькая егоза.

– Чай? Молоко? Сок?

– Молоко, – тут же отозвалась она.

– Любишь его? – достал кружку с пингвиненком, налил молоко. – Или мама заставляет пить?

– Люблю, – вздохнула Мия. – Но и мама заставляет!

– Хочешь, налью сок? Пока твоя мама не видит.

– Хочу! – захлопала в ладошки. – А что, можно? Ой…

– Что такое? – резко обернулся. – Ушиблась?

– Нет, просто… просто я могу обращаться к вам на «ты»?

– Конечно! Как тебе удобно, – отдал кружку Мие и принялся за готовку.

Пока блинчики остывали, собирался с мыслями, вспоминая старинный, изысканный рецепт бабушкиных драников.

Спустя час все было готово. Оставалось только разбудить мою сонную белку.

***

Подхожу к дверям, где стоит Поля, меж двух женщин, которые так и буравят взглядом мою любимую. Приобнимаю её за талию, чуть оттесняя от этих змей.

– Доброе утро, – начинаю нарочито сладко. – Чем могу помочь?

– Хотели бы провести беседу и посмотреть условия проживания ребенка.

– Ну, так прошу, – указываю рукой в сторону гостиной. – Зачем же вы тут мою жену пугаете?

– Жену? – удивленно выдала брюнетка. – По нашим данным, Полина Михайловна только развелась.

– Устаревшие данные у вас. Полина Михайловна замужем.

– Мы можем войти?

– Да, пожалуйста, – открываю дверь шире и пропускаю женщин.

Что за чертовщина творится в жизни Полины? Сначала муж-подлец, который изменял, привел дочь от любовницы. Через пять лет выясняется, что он снова ей изменяет, и опять дети на стороне. Влип мужик конкретно! Угрожал Поле. Теперь органы опеки влетели в квартиру, как фурии. И что сейчас они будут делать? Забирать ребенка? Не уверен. Попугают? Возможно. Отдам ли я эту малышку? Нет. Помогу бельчонку? Однозначно, да. Тут даже вопросов быть не может. Если для нее так важна эта девчушка, значит, и для меня она важна. А судя по тому, как Полина сейчас трясется, она очень любит и боится за Мию. Не будет же молодая девушка брать на себя такую важную роль в жизни ребенка, если он ей не нужен.

– Так, – начала белобрысая. – Мы осмотрели все комнаты. По нашему мнению, у вас все хорошо.

– А с чего вы вообще взяли, что у нас что-то не так? – подала голос белка.

– Так заявление поступило.

– Можно взглянуть? – выгибаю бровь.

– Конечно, – женщина пороется в папке и протягивает листок.

Беру в руки, начинаю вчитываться.

«С момента рождения и по настоящее время Полина Михайловна уклоняется от выполнения родительских обязанностей. Не участвует в воспитании ребенка. Не интересуется ни образованием, ни здоровьем. Мия Тимуровна (дочь) постоянно ходит в синяках. Соседи сообщают, что дома постоянные скандалы. В сторону Мии Тимуровны слышны угрозы от матери. Плач ребенка и вой невозможно не услышать. Просим принять меры к этой семье. Иначе ребенок в скором будущем очень сильно пострадает».

– Что за бред? – Поля вырывает лист из моих рук и бегло перечитывает текст. – Это клевета! Вы понимаете, что бывает за клевету?

– Полина Михайловна, мы знаем, что бывает! И в вашем случае то же самое. Статья и изъятие ребенка, – говорит брюнетка. – Если это правда ложь, то вам нужны доказательства, причем неоспоримые!

– Черт, – выдыхает Поля. – Это просто чушь! Какие соседи это писали? Кто стоит за этим?

– Заявка поступила анонимно, но даже если бы мы знали, увы… эта информация конфиденциальна!

– Это просто… – останавливаю себя на мате. Но тут и других слов нет.

– Мы вынуждены изъять ребенка! Собирайте вещи.

– Нет! – взвизгивает белка. – Нет!

– Если вы будете препятствовать изъятию, нам придется вызвать участкового.

– Я не отдам! Это чушь! Уходите! – Полина подбегает к дочери, хватает ее на руки и уходит в комнату.

– Полина Михайловна! Нам придется вызвать вашего участкового, и тогда вы точно не сможете вернуть дочь.

– Вы понимаете, что вы сейчас делаете? – оборачивается Полина и говорит сквозь слезы. – Реагируете на анонимную заявку, которая является клеветой. Готовы забрать ребенка, который сыт, одет, обут, счастлив и любим! Да на ней ни одного синяка нет! – разворачивается и быстрым шагом подходит к женщине. – Вот! Посмотрите, вы видите синяк? Хоть один? Нет! Потому что их и не должно быть на ребенке, которого любят дома!

– Собирайте вещи, – брюнетка достает две бумаги. – Это документ на изъятие. Можете ознакомиться.

– Мама? – Мия начинает тихо всхлипывать. – Куда меня забирают? Ты меня отдаешь? Отказываешься?

– Нет, малышка! Нет! Я никому тебя не отдам! – Поля крепче прижимает к себе ребенка.

– Лариса, вызывай участкового! Вот хотели же спокойно, без этих проблем забрать. Нет! Опять, сотый раз! Сначала измываются над детьми, а потом волком воют, что такого не было, и детей не отдают.

– Да-да, Вик, все одно и то же. Хоть бы разнообразие было, – белокурая женщина набирает номер. – Доброе утро, нам бы участкового на изъятие ребенка, – смотрит на Полю, которая отрицательно качает головой. – Адрес: Смоленская, 119, квартира 106… Да… ждем!

– Мамочка, – рыдает взахлеб Мия. – Я не пойду! Не уйду с этими тетями!

– Тише, малышка, – шепчет белка. – Тише, моя маленькая. Все будет хорошо.

Звонок в дверь отрезвляет от этой душераздирающей картины. Иду открывать. Мужчина в форме.

– Доброе утро, вызывали?

– Ага, – все, что и могу выдавить из себя.

Пока там решают, кто, кого и куда забирает, отхожу в сторону, набираю своего человека.

– Васек, утро доброе!

– Доброе, Орлов, – сонным басом выдает мой айтишник.

– Мне срочно нужно нарыть инфу. Позарез надо.

– Рассказывай.

– Сброшу все в эсэмэсках. Жди, – отключаюсь. Подхожу к столу. Быстро фотографирую все документы, отправляю Василию. Надеюсь, что он сможет вычислить, какая крыса так посмела сделать. Да я даже не надеюсь, зная, какой Васек дотошный профессионал, нароет все за пару часов.

– Нет! – вопит Поля. – Отдайте! Боже, нет! – кидается на сотрудницу опеки.

– Поля! – перехватываю бестию за талию, рывком прижимаю к груди. – Успокойся! Через пару часов мы ее вернем, слышишь? – поднимаю ее заплаканное лицо и смотрю в глаза.

– Ты не понимаешь, Макс! Не понимаешь! – кричит малышка. – Я погибну без нее! Слышишь? Умру!

– Так! – гаркнул я так, что малышка вздрогнула и вытаращила глаза. – Я сказал, пару часов потерпи! Я все выясню и верну тебе Мию! Услышала?

– Да, – шепотом произносит она и опускает глаза в пол.

***

Через час после прихода опеки в дверной звонок снова позвонили…

Встал с кресла, подошел к двери, дернул за ручку и опешил… Передо мной стояли сотрудники полиции!

– Добрый день. Полина Михайловна здесь проживает?

– Да. В чем, собственно, дело?

– Позовите ее, пожалуйста.

– Сейчас, – отошел от двери, махнул белке рукой. – Идут!

– Добрый день, – Поля встала рядом со мной. – В чем дело?

– Собирайтесь, Полина Михайловна.

– Куда?

– Вы обвиняетесь в даче взятки в особо крупном размере.

– С ума сошли? – рыкнул на них. – Вы что несете-то?

– Вот, – протягивает лист. – Поступило заявление, что Полина Михайловна пыталась откупиться от органов опеки.

Вчитываюсь в документы, медленно приходя в состояние полного ахуя от этого цирка!

– Бред какой-то, – Поля разворачивается, накидывает кардиган. – Ведите. Или вам ручки для наручников подать? А? Ролевухи любите? Я вот очень, – поворачивается и подмигивает мне. Чертовка! В такой ситуации еще и шутить вздумала. Выпорю! Ох, накажу!

– Вы, гражданочка, молча идите, – выдает мужик с пивным брюхом. – А то и правда наручники надену!

– Макс, позвони отцу, – сквозь улыбку произносит малышка. – Расскажи ему все с самого утра. Он должен разобраться в этом!

Смотрю, как бельчонка заводят в лифт, нажимают кнопку, створки закрываются, и лифт медленно исчезает.

Достаю телефон из заднего кармана брюк, набираю номер.

– Михалыч, у нас проблемы!

– Че там? – произносит Миха.

– Мию изъяли органы опеки, Полю арестовали за взятку. Я позвонил своему айтишнику…

– Что, бл*ть? – перебивает Миха. – Выезжаю!

ГЛАВА 7.

ПОЛИНА.

Набрасываю кардиган на плечи и, словно преступница, следую за мужчинами в форме. Створки лифта разъезжаются, впускают меня в тесную кабину. Оборачиваюсь и ловлю тоскливый взгляд Макса. Пытаюсь натянуть подобие улыбки, но, видимо, получается жалко. Створки смыкаются, отрезая меня от него, и мужчины поворачиваются ко мне.

– Ну что вы, Полина Михайловна, ваш отец – человек уважаемый, а вы его так… подставляете.

– Я? – вскидываю голову, встречаясь с его взглядом. – Да это же чистейшая клевета. Отец вас в порошок сотрёт.

– Я бы на вашем месте не разбрасывался угрозами, – он ткнул пальцем в свои погоны. – Тем более, в адрес людей при исполнении.

Опускаю глаза. Что со мной, чёрт возьми, не так? Сначала Тимур со своими «женщинами», потом Макс, органы опеки, и вот теперь – полиция. Я в полном ауте. Где я так умудрилась нагрешить?

Выходим из лифта, пересекаем холл. Подходим к казённой машине. Сажусь на заднее сиденье. Десять минут, и мы уже у отделения. Выбираюсь из машины, прохожу в мрачные стены отдела.

– Астр Полину Михайловну привезли. Куда её?

– В пятую.

– Понял, – кивает и поворачивается ко мне. – Проходите.

Иду сквозь строй настороженных взглядов. Тяжёлый запах затхлости бьёт в нос. В уголках глаз скапливаются слезы. Кажется, здесь кто-то умер.

– Заходите, – указывает на дверь камеры. – Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома.

– Ага, – шепчу одними губами. – Только дома как-то… приятнее. А здесь явно кто-то отдал концы.

Опускаюсь на жёсткий стул, смотрю в окно. Начался дождь, и капли еле слышно стучат по стеклу. Начинаю судорожно перебирать в голове: где я так эпично лоханулась? Да как же где? – мысленно отвешиваю себе оплеуху. – Именно тогда, когда вышла замуж за своего насильника! Из роя мыслей выдергивает топот приближающихся шагов. Слышу, как кто-то подходит к камере. Звякают ключи, и скрипучая дверь отворяется. Поворачиваю голову и вижу… Артёма.

– Тёма? – от удивления выдыхаю едва слышно.

– Ну, привет, мелкая, – растягивает губы в голливудской улыбке.

– Что ты здесь делаешь?

– Пришёл на помощь. По первому зову твоего отца.

– Зачем? – морщу нос. – Ты десять лет назад дал мне ясно понять, чтобы я тебя не трогала! – произношу на удивление спокойно. Сама от себя такого не ожидала. – Тогда что тебе сейчас нужно? Вытащить меня из этой клетки? Не нужно! – дёргаю плечом. – Я лучше здесь сгною, чем доверюсь тебе! Уходи!

– Полина, – рявкает Тёма. – Успокойся!