– Ай, давай я постучу.
Заверган постучал по двери. Никакого шума внутри не последовало, никто не спешил открывать замки и щелкать засовами. Через пару минут Заверган опять постучал. Вновь тишина.
– Может он уснул? – спросил он.
– Подожди ка, – сказал Маркус, и потянул ручку двери.
Дверь открылась, квартира была пуста. Маркус широко улыбаясь кивнул Завергану, и они прошли внутрь.
– Похоже, его нет дома. И двери он не закрыл. Странно.
– Может лучше снаружи подождать? – спросил Заверган.
– Да ты чего! Вот ты бывал в комнатах Учителя? Я нет. И даже получить за это розгами не страшно, оно того стоит.
– Неправильно это как-то, – сказал Заверган неуверенно. Ему было боязно, он понимал, чем может закончится, если Учитель окажется дома, или если внезапно вернется, а они тут гуляют. Но ему было безумно любопытно, что же находится в комнатах Учителя, как устроен его дом, сколько в нем комнат, а какая мебель.
– Ну если боишься, то тогда иди, сиди на ступеньках в подъезде.
– Я не боюсь! Я просто осторожен, Заверган сжал кулак, и посмотрел себе под ноги, – Но согласен, это очень интересно… Ладно, происхождение твоё, пойдем!
Они шли по коридору, выкатывая глаза то на одну картину, то на другую, ошеломленно разглядывали люстру с хрустальными шариками на цепочках, и двигались дальше, оставляя на чистых коврах следы от своей грязной обуви.
Они зашли в большую комнату, обставленную новой шикарной мебелью, красивой большой люстрой, стеллажами, шкафами, тумбочками, фотовизором, столом, покрытым лаком. Никаких керосиновых ламп, всё на электричестве. Они, разинув рты разбрелись по комнате, и начали рассматривать мебель, фотовизор, провода, Заверган провел пальцем по лакированному столу и попробовал его на вкус. Маркус достал какую-то коробку из-под кровати, и начал копаться в содержимом. Заверган хотел было его упрекнуть, но как увидел, что находится внутри, присел рядом, и тоже начал вытаскивать вещи, и класть их на диван. Маркус встал, и пошел к письменному столу, и начал смотреть содержимое ящиков там.
– Ого, – воскликнул Заверган, – Наручные часы! Механические между прочим! О, и револьвер, смотри!
Заверган достал револьвер, раскрутил ладошкой барабан, и проверил заряжен он или нет. Не заряжен. Маркус с интересом посмотрел, поджав губы, и спросил:
– А патронов к нему нет?
– Не знаю, но он не заряжен.
– Такая пачка картонная должна быть.
– Картонная? – Заверган ещё порылся в коробке, и извлек оттуда пачку патронов. – Да, и правда есть. Откуда ты знаешь, как они выглядят?
– В журнале видел, хе-хе-хе, – он открыл выдвижной ящик письменного стола, и вытащил оттуда какую-то папку, открыл её и начал вглядываться.
– Что там?
– Я похож на чтеца? – досадно спросил Маркус, – Почем мне знать? И иллюстраций нет никаких.
– А переписать, а потом чтецам дать?
– А они спросят: откуда списал. А может там про наши трущобы написано? Не-е-т, не пойдет. Эх, жалко читать не умеем.
Заверган подошел к камину, и стал копаться в нем кочергой, расшевелив сухие угли, и подняв в воздух золу. Маркус оставил открытую папку на столе, и подошел к Завергану, заинтересовавшись светильником в форме свечи сбоку от камина. Пока он шел, запнулся о ковер, потерял равновесие, и полетел прямо на Завергана. Благо он успел схватиться за светильник, иначе бы он налетел прямо на заостренные края железной ограды камина. Когда он поднялся, то увидел, что светильник согнулся на сорок пять градусов.
– Мда-а, неприятность, – сказал он, – Теперь нам точно влетит.
В этот момент задрожала стена с камином, ребята испуганно отпрянули, пытаясь понять, что происходит. Стена вместе с камином начала поворачиваться, и остановилась, прокрутившись на девяносто градусов, и показала проход.
– Это ещё что? – спросил ошарашено Заверган.
– Ты что, не видишь? – ответил Маркус, и радостно запрыгал к камину, – Это же потайная дверь! Я такое только в книжках читал! Эм… вернее слышал.
Он схватил Завергана за рукав плаща, и потянул за собой:
– Пойдем, пойдем, там наверняка будет что-то интересное!
Ребята пролезли в образовавшийся проход, и увидели лестницу, ведущую вниз, освещаемую яркими настенными лампами. Внизу стояла новая деревянная дверь, с ключом в замочной скважине. Они спустились вниз, повернули ключ и вошли внутрь.
Они попали в окутанную мраком комнату, освещаемую на мгновение вспышками искрящихся проводов, был слышен звук бурлящей воды. На полу валялись пустые консервные банки из-под тушенки, какие-то белые тряпки, в центре комнаты стоял операционный стол, покрытый по краям ржавчиной и пятнами засохшей крови, а рядом стоял столик с хирургическими инструментами и химическими реагентами. Недалеко от стола стоял какой-то аппарат, очертания которого в потемках напоминали некоего железного осьминога, щупальца которого неестественно застыли со скальпелями, какими-то остроконечными предметами, напоминающими шприцы и клешнями как у краба или рака.
– Смотри, – сказал Заверган, указывая в конец комнаты дрожащей рукой.
В конце комнаты стояли большие цилиндрические колбы, подсвеченные каким-то приятным, мягким и нежным зеленым светом, словно чайный гриб или медуза на мгновение проплывала внутри, и мигом плодила вокруг себя множество более мелких и крупных особей – однако это были всего лишь пузыри.
Внутри каждой колбы можно было четко разглядеть находящихся внутри существ, даже скорее эмбрионов, из живота которых к верху тянула пуповина, и очевидно, питала их. Лампочка над ними светила слабо, холодным и мертвым светом, подобно луне, и освещала потертую табличку, вырезанным по железу словом «Инкубатор». К каждой колбе была прикреплена своя табличка, но прочесть содержимое было затруднительно. Ребята подошли к операционному столу, и разошлись в разные стороны.
Интересно, – подумал Заверган, подойдя к колбам, – Вот плавают тут какие-то существа, судя по всему живые. Пузыри какие-то, трубка из живота, похожая на пуповину из иллюстраций в какой-то книжке. Живут себе в колбах, может быть даже на меня смотрят, на всё тут смотрят, и тоже думают: кто это? Что он тут делает? А почему он на меня смотрит?
– Да, странная штука, – сказал Заверган, приложив ладонь к стеклу колбы, и почувствовал, что оно достаточно теплое.
– Не знаю я, что это, – ответил Маркус откуда-то из темноты, – Но посмотри сюда! Меня гораздо больше интересует, что это такое.
Ребята подошли к аппарату, и обнаружили, что он пятиместный. Маркус присел на стул, и прижался к одной клешне, и в этот момент включился свет. Маркус моментально слетел со стула, и оказался рядом с Заверганом, оба они онемели, поняв наконец, что попали туда, куда вообще попадать им не следовало, увидели то, что нельзя было видеть, и что сейчас простым наказанием они не отделаются. Вдруг прозвучал женский голос, идущий из аппарата:
– Аппарат Настройки готов к проверке пользователя и его регистрации в homo sapiens. Пожалуйста, разблокируйте разъем, и прижмитесь спиной к аппарату.
Заверган и Маркус непонимающе переглянулись, и посмотрели на странный аппарат. Он представлял из себя большую металлическую коробку, вдоль которой были сделаны удобные табуретки с мягким седалищем, расположенные в двух метрах друг от друга. Садится на табуретки, судя по всему, нужно было спиной к аппарату. Из аппарата, позади табуретки, торчали три клешни, одна простенькая, с каким-то разъемом, напоминающим USB, однако в пять-шесть раз больше. А остальные две больше были похожи на разводные гаечные ключи.
Маркус плюхнулся на табуретку, спиной к аппарату, и махнул рукой Завергану:
– Садись рядом, пройдем проверку.
– Странная это штука, – сказал Заверган, и почесал затылок, нащупав там похожий разъем. – Слушай, а эти штуки на наших затылках случаем не подходят к этим… клешням?
– Хм, а и правда, по размеру похожие, – Маркус почесал за ухом, – Садись, проверим. Я не думаю, что случится что-то ужасное.
– Ладно, давай.
Ребята сели на табуретки, разблокировали свои разъемы, и аппарат начал свою работу:
– Проверка мест: первое и второе. Начинаю идентификацию личности.
Им в затылки вошел первый штекер, и с каким-то приятным механическим звуком зафиксировался.
– Как думаешь, что сейчас будет делать? Может, наше прошлое скажет? – спрашивал Маркус.
– Ага, будущее предскажет, только ручку позолоти.
– Подключаюсь к пользователю, – прозвучал женский голос в аппарате.
К основной клешне примкнули две другие, и начали что-то крутить, шевелить, передвигать, щёлкать чем-то.
– Параметр личности: идентифицирован. Пользователь Z-1000000000000066600000000000001. Начинаю настройку личности.
– Что это она? Это твой номер? – спросил Маркус, – Откуда она знает…
– Параметр личности: идентифицирован. Пользователь М-101010100110101011100001. Начинаю настройку личности.
– Ого! И у меня есть!
– Параметр морали: включено!
– Морали? – спросил Заверган, – А до этого у нас он был выключен что ли?
– Ха-ха-ха-ха!
– Параметр убеждений: включено!
– Ай, твоё происхождение, – жмурясь от боли сказал Маркус. Заверган сначала непонимающе посмотрел на него, а потом тоже почувствовал, будто голова раскалывается.
– Параметр воли: включено!
– Тебя отпустило? – спросил Маркус, открыв глаза.
– Да, уже не болит.
– Наверное убеждения без воли – болезненное занятие, гы-гы-гы.
В их головах клешни начали громче шуметь, после чего остановились, подумали с полминуты, на подлокотнике замигала красная лампочка, с привычным уже мерным пищанием; Заверган с Маркусом вновь зажмурились, и не от боли. Так, на всякий случай.
– Параметр личности…
Фраза оборвалась, в комнате заискрился трансформатор, и погас свет. Снаружи было слышно, как ударила молния. Ребята схватились за головы, их начало сильно бить током прямо в голову. Заверган заорал, и со всей силы дернул клешню у себя из головы, и она, с хрустом, видимо треснул пластик, вышла. Он упал на пол, ожидая возвращения ясности сознания. Ему мешал какой-то странный шум, даже показалось, что красивый. Спустя пару секунд до него дошло, что это кричит Маркус, он так и не отсоединился от штекера. Заверган вскочил, и также силой выдернул клешню из головы товарища. Тот повалился без сознания ему под ноги, а штекеры продолжали искрить.
– Вот уж попали, – сказал Заверган, и потрогал затылок. Осталось привести в чувство Маркуса и выбираться отсюда.
Глава 5
– Ну ты как? Идти можешь? – спросил Заверган, держа под плечо Маркуса.
– Твоё происхождение, да, – ответил он севшим голосом, – Ну и поджарило мне мозги.
– Я ж говорил, не стоит.
– Но согласился ведь?
– Это да, но…
– Ай, я сейчас вообще не хочу ничего обсуждать! Давай убираться отсюда.
Заверган последний раз бросил взгляд на инкубатор, где росли люди в пробирках, где над каждой колбой с эмбрионом была табличка с именем. Видимо, снаружи молния попала в трансформатор, и обесточила здание. И колбы с эмбрионами больше не бурлили.
Ребята закрыли за собой дверь, которая противно скрипнула, и спеша, добрались наверх, отдышались, и вылезли обратно в комнату через потайной ход. Заверган вернул светильник в прежнее положение, проход начал закрываться.
Вот он – путь наверх, – думал Заверган, – Сами вниз спустились, а теперь, побитые внизу из-за собственной неосторожности и нездорового любопытства, движемся наверх так, словно никогда наверху не были. А когда поднимаешь, видишь новые пути ещё выше, только туда уже страшно подниматься… вниз спуститься порой не страшно, а вот наверх идти боязно. И отчего так? Может, от того, что чем выше находишься, тем большее падать и тяжелее спускаться? Да и зачем подниматься туда, откуда надо будет спускаться, причем опасно спускаться, страшно.
– Не знаю, может для того, чтобы на мгновение увидеть мир сверху? – сказал Маркус. Видимо Заверган последнюю фразу сказал вслух.
– Надо бы тут всё на место положить, – добавил Маркус, держась за лоб, – Ах, голова вообще не соображает!
– Я тоже не особо помню, где что лежало…
В прихожей хлопнула дверь. Ребята переглянулись, начали в панике топтаться по комнате.
– Мы не успели убраться! – шикнул Маркус.
– Да забудь об этом! Прячемся!
– Куда?
Заверган бегло осмотрелся по комнате, и скомандовал:
– Лезь под кровать, я под столом спрячусь!
Маркус лег на пол, и едва ли протиснулся под кровать, и затащил за собой рюкзак, и продолжая жмуриться, и держаться за лоб. Заверган оббежал письменный стол, присел на корточки, и залез под него, придвинув для надежности стул.
В коридоре послышались мерные шаги, ручка двери повернулась, и в комнату зашел Учитель. Маркусу хорошо было видно его лицо. Он ужаснулся, когда увидел, что в комнате грязные следы, коробка с его вещами перевернута, на столе лежит его папка с записями.
– Они нашли меня? – быстро и нервно, своим трескучим старческим голосом проговорил Учитель, брызгая слюнями, – Всё пропало! Так, так!
Он начал бегать по комнате, и подбежал к кровати, начав копаться в коробке, что на ней лежала. Маркус затаил дыхание. Судя по тому, как напугался Учитель, лучше не выдавать своего присутствия, иначе тут уже не розги, и даже не изгнание, он скорее всего пристрелит их обоих на месте из того самого револьвера.
– Всё кончено, мои труды! Как они поняли, что я тут живу? Из-за электричества? Ничего не понимаю…
Он уже отходил от кровати к письменному столу, под которым затаился Заверган. Маркус с интересом наблюдал, за действиями Учителя, и не понимал, что происходит, почему он паникует. Учитель обошел стол, смахнул со стола папку с записями, что ребята тут оставили, и открыл раздвижную полку в столе. Заверган вжался как мог, и старался не дышать, в нескольких сантиметрах от него стояли ноги учителя, и были видны края его медицинского белого халата. Сверху хлопнул ящик, очевидно, он нашел то, что искал, затем бросился к шкафу, кудахтая и причитая на ходу, рывком открыл его, и взял какой-то большой саквояж, и потащил его к выходу, пытаясь засунуть какую-то папку себе за пазуху. У двери он остановился, немного подумал, бросил свой багаж, и пошел к столу, причитая:
– Таблетки, таблетки… я забыл про таблетки…
Открыв висящий на стене ящичек с намалеванным на нём красным крестом, он выкидывал всё, что ему не было нужно. К Завергану под стол закатился пузырек с перекисью водорода, и ударился о его ногу, немного отскочив назад.
– Нашел! – прокряхтел старик, и бросился к выходу.
Хлопнула входная дверь, и послышались неуклюжие шаги из подъезда, после чего всё стихло. Только дождь снаружи выстукивал мерно, в такт свою заученную тысячелетиями мелодию, которую играет в дуэте с ветром. Маркус шикнул из-под кровати:
– Он ушел, вылезай.
– Да? А что сам тогда не вылезаешь?
– У меня голова болит, я без твоей помощи не вылезу.
Завергану стало стыдно, что он подозревал нового друга в коварстве и предательстве. Он прикусил губу, и выполз из-под стола. Комната была в ещё большем беспорядке, чем, когда они в неё вернулись из подвала. На столе и вокруг него в беспорядочно лежала куча листков, фотокарточек, пролиты чернила, валялись ручки, линейки, какие-то лекарства, таблетки, тюбики… Кровать была взлохмачена, белье скомкано, там валялись патроны, ботинки, опрокинут горшок с каким-то цветком.
Был порядок, – подумал Заверган, – А теперь не стало. Да и зачем нужен порядок? Зачем нужен беспорядок? Один порядок наводит, а другой его нарушает – вот вам и природа всех конфликтов. Правда, тот кто порядок поддерживает, считает, что он прав, и активно внушает это тому, кто устраивает беспорядок. Однако нельзя же, наверное, сказать, что второй трудится меньше? Да и каким был бы порядок, если бы некому было его нарушать? Беспорядок то наводят не ради беспорядка, это делают для того, чтобы навести свой собственный порядок, свои планы, действия, движения, свою систему… И о какой же ерунде мне приходится думать в свои четырнадцать лет? Те кто постарше уже читать умеют, не все, но умеют, и не думают о такой ерунде. Да и чем мне это поможет? Жизнь мою изменит? Брюхо набьёт?
– Давай руку, – сказал Заверган, заглядывая под кровать, – Тащить тебя буду волоком.
– Волоком не надо, ходить я ещё не разучился, хе-хех.
Заверган вытащил друга, и они оба присели на кровати.
– Заслужил, – поблагодарил Маркус Завергана, и спросил отстраненно,– Что это было?
– А я знаю? – ответил Заверган риторически, и почесал затылок, – Болит…
– Ну, ясно одно – Учитель сбежал, и чего-то испугался. Что он там бормотал? Мне под кроватью не особо слышно было.
– Что его нашли, что нужны какие-то таблетки, конец его работе, его трудам и всей его жизни…
– Значит, внизу у него какая-то лаборатория.
– Ну ты прям подвел итоги очевидностью своей.
– У меня промокли ноги, отдохнуть бы от страстей.
– Чего?
– Да ничего, рифмуется просто.
– Голова у него болит!
– Болит, но рифмуется же?
– Пойдем уже отсюда, – Заверган встал с кровати, подав руку другу, и они направились к выходу. Он напоследок оглянулся, и сказал, – Жаль он револьвер забрал.
На следующий день, после событий дня минувшего, в котором ребята благополучно вернулись в подвалы трущоб, они решили встретиться в досужей комнате, где были собраны все найденные ими и их предшественниками настольные игры. Заверган уже сидел за столом и ожидал Маркуса, отказывая желающим сыграть с ним во что-нибудь, мол, место занято, друг сейчас вернется. В комнату наконец-то зашел Маркус, он отыскал глазами Завергана, показал ему указательный палец, потом взял с полки шахматную доску с фигурами, и присел к своему другу.
– Знаю тебя, – сказал он, – В шахматы играл когда-нибудь?
– Знаю тебя. – ответил Заверган, – Да, знаком с этой игрой, доводилось провести несколько партий.
Маркус начал расставлять фигуры, а Заверган наблюдал за происходящим в комнате. Ничего особо интересного не происходило. Те, что помладше, возились на полу, и собирали конструктор, кто-то собирал пазлы. Наконец, фигуры были расставлены, и ребята кинули жребий, кто будет ходить первым. Жребий выпал Завергану. Он сходил пешкой, и стал ждать хода оппонента.
– Ты заметил? – шепнул Маркус, глядя на доску, – В трущобах паника. Это мы тут сидим с другими, кто ещё ничего не знает о происходящем. Несколько командиров уже думают, что же делать дальше… Учителя нет, не знаю, что делать. Скоро и до рядовых дойдет, и тогда до беспорядков недалеко.
– Учитель так и не вернулся? Хотя, не похоже, что он собирался возвращаться… И что делать будем?
– Не знаю, – ответил Маркус, сделав ход конем.
Заверган вывел в защиту пешки своего коня, Маркус вывел в атаку пешку. Заверган сходил конем, и Маркусу этот ход показался бессмысленным. Однако бессмысленное на первый взгляд может таить в себе очень много смысла и переломных моментов, как например в шахматной партии. Бессмысленных ходов не бывает – бывают слепые и отчаянные ходы. В комнату вбежал какой-то парень, и громко крикнул:
– Ребята! – он тяжело дышал и держался за дверной косяк. Все повернули головы в его сторону, и он продолжил, – Учителя нет, он пропал! Там полиция и шизократы возле его дома!
И тут началась паника. Как толпа безумных зверей, спасающихся от наводнения или землетрясения, они опрокидывали столы, рушили шкафы с книгами, полки, стеллажи, упавших тут же топтали. Заверган с Маркусом сидели за своим столиком в углу, и ждали, когда же эта толпа наконец выберется из комнаты. Под грохот падающих где-то кирпичей, звона железа, рушившихся полок, Маркус крикнул:
– Какой же идиот!
Заверган почему-то подумал, что эта картина очень сильно напоминает ему какую-то гротескную массу, или выход кала из кишки, и сейчас всё дерьмо хлынет наружу, на улицу, из подвала. А когда дерьмо попадает наружу – его принято убирать… Они встали из-за стола, Маркус так и норовил переписать на бумажку положение фигур, поскольку партию они не закончили, но Заверган молча поволок его за собой, держа за рукав.
– Да подожди ты! – кричал Маркус.
– Сейчас не время играть, потом…
– Да я не собираюсь, дай с собой что ли возьму.
Он вернулся к столу, быстренько ссыпал фигурки в доску, закрыл её, и рванул к выходу. Заверган всё торопил. Они выбежали наружу, и увидели, что толпа побежала по улице налево.
– Значит нам лучше направо, – заметил Маркус.
– Вперед!
Ребята побежали вдоль улицы, сегодня на небе не было ни единой тучи, оно было синее, где-то светило солнце, но из-за плотно стоящих зданий его не было видно. Когда они свернули на очередную улицу, то увидели там патруль из двух шизократов, стоящих рядом с тремя полицейскими машинами. Они обменялись взглядами, и ребята рванули назад, а те двое рванули за ними.
– Вон бачок! – крикнул Заверган, понимая, что пока патруль завернет за угол, у них есть ещё секунд пять, – Давай в бачок!
Они бегу нырнули в мусорный бак, тот грохнул на всю улицу. Заверган подумал, что уже всё, конец, и патруль выбежал как раз в момент, когда они залезли внутрь, или услышали грохот. Но, преследователи выбежали только через секунду после возникшего в голове Завергана опасения.
– Вот и мы стали отходами, – пошутил Маркус, потирая ушибленное колено.
– Да помолчи ты…
Рядом с бачком пробежали два человека, и свернули на другую улицу. Маркус уже думал вылезать, как на улицу опять кто-то свернул. Это были уже полицейские. Они встали около бачка, и закурили. Да, теперь мы среди отходов, – промелькнула мысль в голове Завергана, – И будут потом искать наши останки на помойках роботы, как мы искали их останки. Вот и жизнь, которая пролетела без особо смысла, и закончилась так нелепо.
– Говорит П-10-й, – сказал полицейский в рацию, – Профессора взяли… Детей в расход? Понял. Конец связи.
– Что там? – спросил второй.
– Детей, что жили в подвалах необходимо в расход.
– Я это понял. Но почему?
– Профессор, который тут всем заправлял выращивал их, а потом настраивал своим аппаратом на диверсии. Он планировал выращивать их старше восемнадцати лет, и потом использвать их для расшатывания общества, как агитаторов. Но все его творения не доживали до восемнадцати, к шестнадцати годам они начинали сходить с ума. У нас уже пытались их реабилитировать, но они никому не принесут добра, ни окружающим, ни себе.
– Это про нас что ль говорят? – шепнул Маркус.
– Похоже…
– Это что же, мы были просто инструментами в руках Учителя?
Они правы, – подумал Заверган, глядя на мусор у себя под ногами, – Я своими глазами видел лабораторию, существ в колбах, которые, наверное, потом становятся людьми и пополняли трущобы. Вот почему в трущобах не было взрослых. Вот почему Учитель сбежал – он подумал, что его эксперименты раскрыли, и когда бежал, очевидно, попался.
– Ну, раз уж этот профессор не смог понять в чём дело, то у нас и подавно не поймут, – сказал полицейский, – Ведь он же и изобрел этот самый аппарат, а когда его внедрили в повсеместное использование, он куда-то сбежал. Оказывается, опыты ставил, на людях… И где только материал брал?
– Это нас не касается. Какими бы бесчеловечными ни были его эксперименты, он всё-таки создал то, что мы сейчас имеем.
– Это что же, мы будем ещё два года жить, а потом сойдем с ума, и сдохнем? – риторически спросил Маркус. – Я так не хочу! Лучше пусть сейчас тогда пристрелят.
Он собирался вылезти из бачка, но Заверган положил ему руку на плечо и усадил на место. Он понимал его, и был с ним согласен. Однако, нельзя же так… Должен быть выход.
– Ты чего? Пусти, я смерти не боюсь!
– Успокойся, – сказал Заверган, – У меня есть одна мысль.
– Какая?
– Пусть отправят на реабилитацию. А когда станет известно, что мы из числа подопытных Учителя, добровольно пойдем на исследования, как излечить данный феномен.
– Хм… ну хоть какая-то польза от этого будет. Тогда будем ждать нашествия?
– Это кто у нас тут сидит?! – раздался сверху грозный и низкий голос. Ребята подняли головы и увидели полицейского. Он взял обоих за шкирку, и вытащил из мусорного бака.
– П48-й, отведи этих к машине, я не уверен, что они… Проверь в общем.
– Следую!
Вот они впервые увидели полицейских так близко. И не черные у них глаза, как рассказывали в трущобах, просто темные очки. Кожаные сапоги со стальными щитками на торцевой стороне, тёмно-красная рубашка, выглядывающая из черного бронежилета, наколенники, с виду из углепластика. У обоих в ушах по наушнику, а на поясе у каждого кобура с пистолетом. Тот, что их вытащил оказался высоким и поджарым, в П-48-й, который повел их к машинам, был среднего роста, и довольно толстый.
Ребят подвели к полицейским машинам, П-48-й открыл заднюю дверь, и попросил ребят садиться туда, там два места для настройки, помесятятся. Завергану показалось, что аппарат на заднем сидении очень похож на тот, что они видели в подвале с инкубаторами, и который их, к слову, ударил током. Ну, похоже сейчас казнить будут, – подумал Заверган. Маркус скорее всего подумал точно также, и сел первым, Заверган же следом за ним на второе сидение. Одна клешня аппарата вошла в его разъем на затылке, две другие клешни начали крутить первую. Всё отличие было разве что в том, что никакой голос не озвучивал стадии настройки. Затем клешня остановилась, ребята зажмурились от боли, так продолжалось долгих, вечных и болезненных десять секунд, после чего снова начал вращаться, и вскоре штекеры вышли из их разъемов на голове.
П-48-й посмотрел на табло своего наладонника, что-то неразборчиво пробормотал себе под нос, и связался с напарником.
– Эти в порядке, разве что на реабилитацию отправят, что-то у них сбито в Настройке, а в целом всё нормально. Что? Сейчас спрошу.
Он наклонился к Завергану с Маркусом, которые всё ещё сидели в машине, и спросил:
– Вы из какой школы?
– Школы? – переспросил Заверган.
– Да что-то… не помним ничего, – промямлил Маркус, неуверенный, что поверят.
– Не помнят, – поднялся полицейский, – Да. Да, память потеряли, похоже. Хорошо. Тогда сейчас повезем. Школа «взрослой жизни»? Хорошее место, не каждому туда повезет попасть. Тогда жду в машине.
Заверган и Маркус переглянусь. Из-за угла вышел П-20-й, подошел к машине, сел за руль, и они тронулись. Заверган смотрел в окно, наблюдая за тем, как резко изменился его путь, как они ехали по сырым улицам города, над которым сегодня было чистое небо.
Pulsuz fraqment bitdi.