Kitabı oxu: «Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать», səhifə 10

Он не в тюрьме, как и предупреждал меня Беррис. Но и не на свободе. За ним охотятся представители власти.

А он охотится на нас.

Ночью я охраняю детей, спящих в кузове пикапа. Я слышу звук шагов, потом щелчок предохранителя. Потом я вижу его – из темноты материализуется другой доктор Гилмер с автоматом в руках.

Я в ужасе, волосы на голове стоят дыбом. Реакция «бей или беги» говорит мне: спасайся, спасайся, спасайся.

Но я не делаю этого. Я встаю перед спящими детьми.

Мы с Винсом стоим лицом к лицу. Он крупнее, чем я думал.

– Этому нужно положить конец. Пора, – говорю я.

– Знаю.

Потом он поднимает автомат.

Пикап наполняется криками детей, и в этот момент звонит будильник. На часах шесть утра.

6
Письмо

Весной 2011 года Сара Кениг впервые попросила меня об интервью для радиопрограммы «Настоящая Америка».

Она сказала, что узнала обо мне от моего кузена Джонатана Миллера, ее старого знакомого из Уинстон-Сейлема, и думает, что этот сюжет отлично подойдет для пятнадцатиминутной рубрики о совпадениях. Короткая нетривиальная история с оттенком гротеска.

Когда она позвонила, я был на заседании кафедры. После того ночного кошмара с участием Винса моя паранойя развернулась по полной. Я то и дело проверял замки и по нескольку раз за ночь заглядывал к моим спящим детям. Я был взвинчен, встревожен и с трудом сосредотачивался на работе. По этим причинам меньше всего на свете мне хотелось, чтобы пытливый репортер покопалась в моей жизни и сделала передачу, которую услышат миллионы людей.

Я вежливо отклонил ее просьбу.

Затем я постарался выкинуть все это из головы. Подумал, что, если какое-то время пройдет без происшествий (то есть медвежий спрей не понадобится), мои страхи исчезнут и я примирюсь с призраком своего предшественника.

Мне хотелось верить, что Кэйн-Крик достаточно велик для двух докторов Гилмеров, один из которых надежно застрял в прошлом и остается за решеткой в нескольких сотнях миль отсюда. Я думал, что смогу взять все хорошее, что он сделал в этих местах, и воспользоваться этим, чтобы стать лучше в своем деле и забыть об этом диком случае.

Я был убежден, что смогу отделаться от другого доктора Гилмера и жить своей жизнью.

Но я не смог.

Проходили дни, недели и месяцы, а я никак не мог забыть выражение лица Томми Ледбеттера, с которым он рассказывал о своем друге. Однако и убийство, в котором фигурировал Винс Гилмер, также не выходило из моей головы. Внедорожник, садовый секатор и образ мужчины моего возраста, пристально смотрящего из-за решетки, были перед моими глазами.

Поэтому в один прекрасный день весны 2012 года я перезвонил Саре.

– Наверное, я готов этим заняться, – сказал я. – Мне стало ясно, что призрак Винса Гилмера не покидает Кэйн-Крик и, если я собираюсь когда-то обрести покой, мне нужно узнать об этом человеке как можно больше. Требуется ваша помощь.

– Буду рада, – ответила Сара.

Сара приехала к нам в Эшвилл через пару недель, в наш самый сложный день в году. В этот вечер должен был состояться ежегодный благотворительный музыкальный фестиваль, на котором мы собираем деньги для неправительственной организации «Плечом к плечу», помогающей развивать медицину и общественные проекты в одном из самых бедных регионов Гондураса. Наши студенты-медики вместе со мной и некоторыми другими врачами выезжают туда оказывать медицинскую помощь в местных школах.

На двух гектарах нашего придомового участка собралось несколько сот человек. Взамен на пожертвования они получали бесплатное барбекю и пиво, детский надувной замок, аукцион работ местных художников и живую музыку. Этот год был особенным, потому что у нас выступали Сара Ли Гатри и ее муж Джонни Айрион. Будучи большим поклонником их творчества, я с восторгом отнесся к тому, что на нашем дворе выступают наследники Вуди Гатри.

Сначала я боялся, что Сару удручит царящая вокруг суета. Но с той самой секунды, когда она притормозила у нашего дома, создав облако пыли из-под колес ее арендованной машины, мне стало ясно, что таких проблем не будет.

«Привет, я – Сара», – сказала она, выпрыгивая из машины с уже пристегнутым микрофоном. Я практически ничего не знал о ней, но она казалась олицетворением своего голоса в радиоприемнике: одежда свободного покроя, очки, как у моей учительницы словесности в старших классах, живое и любопытное лицо в обрамлении копны черных кудрей.

Широко улыбнувшись, она уверенно пожала мне руку и воскликнула: «Классная вечеринка!»

Большую часть вечера я был занят: менял пивные бочонки, представлял артистов аудитории, встречал гостей и угощал их напитками, а также раздавал листовки, объясняющие, что можно сделать на небольшую сумму пожертвования. Присматривать за Сарой мне было некогда. Но каждый раз, когда я замечал ее в толпе, видел, что она органично вписалась в тусовку. Судя по всему, она уже начала работать.

Когда Джонни и Сара Ли начали свое выступление, я на минутку присел и задумался. Мы только что вернулись из Гондураса, где приняли с тысячу пациентов. Я собираюсь углубиться в изучение истории жестокого убийцы. На моем дворе собрались две сотни человек, в том числе знаменитая журналистка.

Впервые за много месяцев я ощущал некое подобие умиротворенности. Вся эта суета заглушила мои внутренние монологи, а глядя на Сару в кругу моих друзей и близких, я был спокоен. Скоро мне не придется нести мое бремя в полном одиночестве.

Впредь я не буду только тревожиться по поводу Винса Гилмора, а займусь его историей вплотную.

На следующий вечер я приехал к Саре в гостиницу, чтобы подготовиться к предстоящим на следующей неделе изысканиям. Я нервничал и не очень понимал, что нас ждет, но составил список людей, с которыми нужно побеседовать: Терри Уорли, Томми Ледбеттер, детектив Майкл Мартин, чье имя упоминалось в газете Bristol Herald Courier. Мне казалось, что это будет похоже на сериал «Закон и порядок»: пробковая доска, к которой прикреплены листочки с именами, и стрелки, указывающие на связь этих людей с Винсом Гилмером.

Однако Сара отложила мой список в сторону, едва взглянув на него.

– Мы обратимся к ним попозже. А сейчас я хочу услышать эту историю непосредственно от вас, – пояснила Сара.

Она повозилась с парой черных проводков, соединенных с цифровым диктофоном. Я понял, что запись вот-вот начнется.

– Готовы? – спросила Сара, положив палец на кнопку «запись».

Я несколько неуверенно кивнул.

– Отлично, тогда, может быть, начнете с самого начала?

Я не знал, где тут начало. Мое лето в Бротоне, где находился Долтон? Мое бракосочетание неподалеку от места, где Винс выбросил тело? Мой первый день в этой клинике? Времени на обдумывание не было, а инструкций по правилам выступления на национальном радио я в жизни не читал.

Сара видела, что я нервничаю и подбадривающее улыбалась, но оттенок напора в ее голосе давал мне понять, что контролирует ситуацию она.

– Просто рассказывайте о себе, – придала уверенности она подкупающим тоном радиоведущей.

Так я и поступил. Cначала я был нескладен и сбивчив, но со временем воодушевился, усвоил первое правило интервью «будь конкретным», поймал определенный ритм и разошелся вовсю. На протяжении двух часов я повествовал о моих первых днях в клинике, встрече с Беррисом, бессонных ночах у окна, синдроме отказа от СИОЗС, рассказах пациентов о добром докторе… В общем, я рассказал Саре все.

Я удивлялся собственной эмоциональности. Со слезами на глазах я говорил, что что-то здесь не так, что-то не сходится.

Закончив, я откинулся в гостиничном кресле. Только тогда я заметил, насколько прохладно в комнате и как громко жужжит кондиционер.

– Ну как? – спросила Сара.

– Облегчил душу. Я никому не рассказывал эту историю с самого ее начала, – промолвил я.

– Ну что ж, теперь нужно понять, чем она заканчивается, – ответила Сара.

Однако следующая неделя показала, что мы не приблизились и к середине.

С первых минут знакомства я понял, что Сара сразу даст понять, если почувствует лажу. У нее была манера покачивать головой, морщась и улыбаясь, которая стала ассоциироваться у меня со скепсисом. Впервые я увидел это тем вечером в отеле, когда предположил, что идеальное совпадение двух докторов Гилмеров может быть результатом божественного вмешательства. Это же произошло и на следующий день, когда по дороге в Кэйн-Крик я сказал ей, что река Френч-Броад третья по старшинству в мире. «Вот как», – протянула она, покачав головой и прищурившись. Было понятно, что она проверит это в Википедии, но попозже, не у меня на глазах.

Мы очень разные. Я с Юга, она с Восточного побережья. Я мил и приветлив, она остра на язык. Я от природы мягкий человек и за годы работы научился успокаивать нервных пациентов. Сара более прямодушна и конкретна и при всей своей доброжелательности не стесняется задавать неудобные вопросы. Она бесконечно невозмутима.

Наш первый совместный рабочий день мы провели в Кэйн-Крик. По словам Сары, ей хотелось увидеть созданную Винсом клинику и познакомиться с людьми, которых он лечил. Но через некоторое время я сообразил, что на самом деле она наблюдает за мной. Пока мы диагностировали заболевания щитовидки, лечили диабетиков и делали УЗИ, Сара (которую мои пациенты считали местной журналисткой) получала представление о том, как я выгляжу в своей стихии.

Как я догадался, она преследовала две цели: понять, как не задеть меня в последующих беседах с жителями Кэйн-Крик, которые знали Винса, и разобраться, что я за человек. Сара уже говорила мне, что хочет не только достучаться до сути случившегося с Винсом, но еще и показать слушателям мое стремление раскрыть тайну другого доктора Гилмера. Это была история о двух случайно пересекшихся путях, об обоих Гилмерах, а не только о том, который сидит в тюрьме. Под ее пристальным взглядом я чувствовал, что становлюсь персонажем. И в конце дня, проходя мимо заросшего пруда для золотых рыбок, я спросил Сару о ее впечатлениях.

Она призналась, что вплоть до сегодняшнего дня не имела представления о первичной медицинской помощи и о том, что сельская медицина так сильно отличается от привычной ей городской. Она увидела, что мы действительно заботимся о выстраивании долгосрочных отношений с пациентами, и она очень удивлена тем, что мы можем успешно лечить самые разные заболевания.

– Мне лестно это слышать, – сказал я.

– И еще я понимаю, что слишком мало эксплуатирую врачей, – улыбнулась Сара. – Я из тех людей, которые пойдут на прием к кому угодно. А эти люди вас знают. А вы знаете, как зовут их детишек. У вас шутки, понятные только вам и им.

– Именно так было при Винсе. И даже в еще большей степени, – заметил я.

Я постарался объяснить ей, что, как ни странно, несмотря ни на что, Винс стал для меня своего рода наставником и я восхищен его отношением к пациентам. Но получилось у меня не очень.

– Похоже, он действительно был хорошим парнем, – подытожил я.