© Берта Рокавилли, 2018
ISBN 978-5-4474-5403-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
…Не напрасно жил
И тот, кто сердцем чутко слушал Бога,
И тот, кто хмель земной услады пил!
Омар Хайям
Мы были первыми людьми в раю,
Ты – в седине, я – всё еще с косою.
Я уцепилась за руку твою,
Я зябла. Утро. Луг покрыт росою.
Ты говорил, что будет все теперь
Иначе, лучше, правильней, чем прежде.
Мы в новую с тобой шагнули дверь,
Которой в жизни не было, – в надежду.
Я Богом поклялась, что не отдам
Тебя, мой ясный свет, судьбе коварной!
Возможно, мой божественный Адам,
Что были мы задуманы как пара.
И будто не было прошедших лет
И жизни той, что память захламила.
Лишь на тебе сошелся клином свет,
Лишь от тебя сиянье исходило…
Проснулась я, озябнув оттого,
Что из окна повеяло прохладой.
Светает. Дождик. Рядом никого,
Но сердце сну увиденному радо.
Мы будем вместе, пусть в Ином Саду,
Под щебетанье райских птиц прекрасных,
И я тебе свои стихи прочту,
Чтоб не казалась жизнь моя напрасной.
Засыхает в чернильнице капля тоски,
Понимая, что нечего ждать,
От бессилия рвется душа на куски,
И скулит, и рыдает. Тогда
Оглушая барочной своей красотой
Благодатная осень придет
И одарит поэта бездонной мечтой,
Вдохновение в дом приведет.
И фантазия станет нещадно живой,
Смысл зароет средь вороха слов…
Отзовется ли сердце иное на мой
И самой не осознанный зов?
Мучаюсь опять подбором слов —
Муза задремавшая проснулась,
Словно первая и вечная любовь
В новом образе ко мне вернулась
И здорового лишает сна,
Кровожадно сердце рвет на части,
Но и безответная она
Вполовину состоит из счастья.
Понимаю, будет больно жечь,
Но согласна с этим примириться:
Если этим чудом пренебречь,
То оно уже не повторится.
Так закат умеет подарить
Самые пленительные краски.
Бога буду век благодарить
За такую непростую сказку.
Я позволяю Господу вести
Меня туда, куда Он сам наметил,
Как в лодке, если весла опустить,
Чтоб правили тобой вода и ветер.
И если Он привел меня к тебе,
То, полагаю, так и было надо,
Я покорюсь с готовностью судьбе,
Я покорюсь… и буду только рада.
Вдохновенье, в молитвах просимое,
Вдруг обрушится снежной лавиной —
Ураганное и непосильное —
Золотой не бывать середине!
Вдохновенье лишь вместе с бессонницей,
Лишь в нагрузку к любви безответной,
Лишь в борьбе между страстью и совестью,
Напролом против правил и ветра.
Амплитуда – восторг и отчаяние —
Вот Кастальский источник извечный.
Вдохновенье мое неслучайное,
Не бывают случайными встречи.
Господи, не дай мне позабыть,
Что на всё Твоя святая воля,
Не сломаться, не упасть, не взвыть
От такой невыносимой боли.
Как остаться с гордой головой,
Но смирить неистовые чувства?
Господи, как трудно быть живой!
Быть такой живой, до безрассудства!
Я – живая, даже пусть в слезах
Над разбитою мечтой тоскую,
И назавтра новые глаза
Для улыбки новой нарисую.
Я утверждала, что важней всего
Способность человека к вдохновенью,
Что кроме творчества, пожалуй, ничего
Не даст мне в полной мере утешенья,
Что смысл существованья не в любви,
Что игры разума ценнее игр плоти.
Прости, мне, Господи, слова мои,
Что были сказаны в гордыне. Против
Тех постулатов сердце восстает
Теперь, когда меня постигла кара:
Я получила творческий полет
Взамен пьянящего любовного угара.
Моя желанная осенняя печаль,
Сопровождаемая гросс-концертом Баха,
Лишает разума меня. От страха,
Как в жутком сне, мне хочется кричать.
Но если б фея-крестная дала
Волшебное лекарство от печали,
Я б только головою покачала:
Нет, не отдам, я так ее ждала!
Неужели невстреча? Одной мне гореть
В фейерверке, вернувшем весну?
Я хотела б во сне на тебя посмотреть,
Да которую ночь не усну.
Неужели я вновь задыхаюсь в страстях,
Так смирение не обретя,
А желанный глаза, что призывно блестят,
Не заметит, так близко пройдя?
Но натура моя не желает принять
Пораженье. В огне голова,
И надежду мою у меня не отнять —
Я надеюсь и этим жива.
Я не ждала чудес, и мне казалось,
Погас мой Аустерлиц, и тьма – для сов,
Но средь даров Твоих осенних оказалась
Отнюдь не безответная любовь.
А что герой, поправший всех драконов,
Так и не смог преодолеть барьер
Меж нами – это, видимо, каноны
Орнамента любви из высших сфер.
И взгляд его улыбчивый встречая,
Я чувствую, как солнце льет лучи
На жизнь мою, уходят в ночь печали —
Прекрасна осень! Грусть моя, молчи!
Моя вчерашняя уверенность
Сошла тихонечко на нет.
То хвост кармический, наверное,
Что тянется сквозь дымку лет.
От колеса сансары страшного
Никто нас не освободит:
Опять томит влюбленность зряшная
И жажда прежняя томит.
Как в ранней юности, сомнения:
Тебя встречая на пути,
Не совладав никак с волнением,
Спешу скорее в тень уйти.
Меж нами искра проскочившая
Воспламенила лишь меня,
И, ничего не позабывшая,
Я знаю – это западня.
Не я – судьбы моей веление
Всю эту карусель кружит.
Один есть путь преодоления:
Мне нужно это пережить.
Я пыталась прочесть, я пыталась понять
И по книге И-цзын, и по рунам,
Скоро ль ясный мой сокол полюбит меня,
Скоро ль трону я нежные струны
Одинокой ранимой и чуткой души.
Но гаданья ответили сухо:
Философствуй, молись, никуда не спеши,
Совершенствуйся телом и духом.
Меня пригнал к тебе насильно
Судьбы стремительный поток.
Я полагала, стала сильной,
Я полагала, что истек
Срок давности двадцатилетний
Вины, которой не избыть,
Но та любовь придет последней,
Чтоб за былое отомстить.
И скептики пошутят грубо:
Любовь! Подумаешь, беда!
А я теперь, кусая губы,
Страдаю так, как ты тогда.
Нет срока давности. Бездонна
Потребность сердца так любить,
Чтоб вместе – до Армагеддона
И даже после – вместе быть.
Ноябрь, стенокардия и невроз —
Сомнительна и странна радость эта,
Сквозь слякоть видеть рай, гирлянды роз
И льющие с небес потоки света,
Хотя туман, почти не видно дня,
Лишь пятна яркие горят рябины красной,
И ты с улыбкой смотришь на меня…
Остановись, мгновенье, ты прекрасно!
Адам искал простых решений —
Идейку подал сатана,
Что этот мир несовершенен
И жизнь страдания полна.
И пышно расцвела доктрина
В Европе, на Руси, у Будд —
Что наш монах, что их, скотина,
Нисколько Божий мир не чтут.
И отрекаясь от желаний,
В нирвану всей душой стремясь
Путем сомнительных камланий,
Себя бичуя и постясь,
Тварь безобразно оскорбляет
Творца, Создателя всего:
Не только воздух потребляет,
Но и не любит ничего!
Он говорит, собой довольный:
«Сей мир не ставлю я ни в грош,
Уйду в нирвану, где не больно.
Мне мир Твой, Боже, нехорош».
Последняя любовь волной накрыла,
А первая случилась так давно,
Что меж сегодняшним и тем, что было,
Знак равенства поставить не дано.
Однако он, герой из грез девичьих,
Явился мне теперь совсем седым,
И что я стану делать с этой притчей,
Как одолеть костра былого дым?
Недаром люди представляли вечность
Кусающей себя за хвост змеей:
Я заглянула в бездну, в бесконечность.
Сегодня круг замкнулся, ангел мой.
Помоги мне, Рыбка Золотая,
Большего немыслимо желать:
Старость отодвинуть, зубы вставить,
Седогривого пегаса оседлать.
Один старинный приворот
Я повторяла ежегодно
Средь мандаринов и хлопот
И суеты предновогодней.
Земля остыла, снега ждет,
И дева в новолунье скажет:
«Пусть суженый ко мне придет,
Как только снег на землю ляжет».
Я позабыла смысл тех слов —
Он стерся от употребленья,
И накатившая любовь
Их оживила вдохновеньем.
На жизнь мою пролился свет
И слишком очевидно стало,
Что уже много-много лет
Я ничего так не желала.
У Провидения свои законы —
Нам, смертным, в планы те не заглянуть:
Когда я воспевала Аполлона,
Мне предначертан был окольный путь.
Что я могла понять, тогда, в Крещенье,
Увидев меж свечей совсем седым
Моей мечты живое воплощенье,
Того, кого я знала молодым?
Гадала я, и сон казался вещим,
Но всё перечеркнула боль потерь.
Я недоумевала – ведь обещан
Давным-давно! Но вот открылась дверь…
И сердце вздрогнуло, узнало, застучало —
Как в юности, люблю, дышу, пишу,
Таким невыразимым счастьем стала
Сама возможность видеть! Я прошу,
Позволь мне искупить грехи былого,
Даря любовь подобью Твоему,
И нет в душе желания иного,
Как петь, немногословному, ему.
Всё в Божьей воле – и никак иначе,
Своей рукой навек соедини
Тех, что Ты Сам для счастья предназначил
Еще в блаженные Творенья дни.
Пусть вдохновляет, пусть ночами снится,
Как муза, что дарует неба синь,
И воля Провидения свершится,
Да прийдет царствие Твое. Аминь.
Растеряла я волшебные очки,
И не розовым я вижу этот мир,
И мне кажется, что только дурачки
Могут думать, что безгрешен их кумир.
Почему же я, философ и поэт,
Так уверена в достоинствах твоих,
Так уверена, что недостатков нет
Ни критических, ни малых, никаких!
Почему теряюсь, путая слова,
Забывая, что сказать тебе хочу.
Дельная для прочих голова
Вдруг глупеет, просится к врачу.
А любовь слегка царапнет, отбежит,
Словно мой не слишком зрелый кот,
Наблюдает с расстояния, кружит,
Улыбается, но в руки не идет.
Я же верою бескрайнею полна,
Что кота того сумею приручить,
Что любовь для счастья создана…
Надо, видно, голову лечить.
Встречаю взгляд – и мне не показалось —
Такого света полный до краев,
Что, Господи, даруй мне эту радость
И эту – вечную! – нетленную любовь,
Не дай разрушить волшебство испугом!
Среди потерь и горестей земных
Позволь нам быть счастливыми друг другом
В счет будущих печалей и былых.
Цветные сны лукавый насылает,
Чтобы огонь страстей воспламенить,
Глаза безумные виденья застилают —
И верю я, что существует нить,
Связующая нас по Божьей воле.
Поэт обманываться рад всегда,
И, утопая в океане боли,
Он знает – станет рифмою беда.
Смогу ли дальше жить? Смогу, конечно,
И радость жизни снова обрету,
Но тяжесть неба давит мне на плечи —
О как же больно потерять мечту!
Счастливых слез глаза мои полны,
Душа поет, необъяснимо это.
Когда на солнце смотришь, не видны
Подробности – все тонет в море света.
Всевышнего всегда о том молю,
Чтоб эта радость в сердце не иссякла,
И главное – спасибо, что люблю,
Что муза от печалей не зачахла.
Судьбу свою вручаю Божьей воле!
Не важно, что сегодня только «нет»,
Но будет счастье, если Бог позволит,
Как в старой сказке, много-много лет,
Все прошлые печали позабудем,
С разлукой не кончается роман:
Ведь будут святки, и надежда будет,
И вещих снов живительный обман.
На темную тропу похож мой путь,
Протоптанную зверем меж деревьев,
И не позволят никуда свернуть
Торчащие коряги и коренья.
И мне приснилось в праздничную ночь,
Как я по этой тропке продираюсь
Одна, и одиночество невмочь,
И плачу, и тебя найти стараюсь.
Но моветон – по праздникам страдать,
Когда кругом салют и серпантины!
Я, кажется, успела загадать,
Чтобы любовь моя была взаимной.
Надеюсь, к свету этот путь ведет —
Без перепадов счастье так неполно!
Был епитимьей уходящий год,
Возможно, будущий мечты исполнит.
Вершина жизни пройдена была,
Когда розовоперстая Аврора
Увидеть рай потерянный дала
И профиль в зыбком свете монитора.
И я поверила, что счастье в мире есть,
И что мечты сбываются к закату…
Но не исправить и, вообще, не счесть
Ошибки, совершенные когда-то.
Упрям и горд как тысяча чертей —
То месть из юности далекой, многогрешной,
Лик ангела в сем мире скоростей
И то не кажется таким нездешним!
Мы были до безумия близки,
До растворения в любви, друг в друге,
За час разлуки сохли от тоски,
Стремясь опять сплести в объятьях руки.
Не знаю, как, но жизнь оборвалась
И недопетою осталась песня,
Но будто новой встречи дождалась
Любовь, чтобы опять в душе воскреснуть.
Мы так любили, что спустя века
На градус даже чувство не остыло.
В одну – нельзя, есть новая река!
Пусть будет всё, как в прошлой жизни было.
А он… Да разве описать, как он
Глядит, смеется и по-волчьи зубы скалит!
Он для меня был Богом сотворен,
Но, видимо, того не понимает.
Мы были, как в Писании, в двух един,
Любовь дарила нас небесным светом,
Мы были счастливы, почили в день один,
И я хотела б повторить все это.
Pulsuz fraqment bitdi.