Много лет тому назад жил да был портной, а у него было три сына и всего-навсего одна коза. Но эта коза прокармливала их всех своим молоком, а потому и кормить ее надо было хорошо и ежедневно гонять на пастбище. Гонять ее сыновьям приходилось по очереди.
И вот однажды старший сын пригнал ее на кладбище, где росли превосходнейшие травы, и дал ей там досыта наесться и напрыгаться.
Под вечер, когда уже пора было домой идти, он спросил ее:
– Козочка, сыта ли ты?
И козочка отвечала:
Я так теперь сыта-сыта,
Что не могу съесть ни листа!..
Мэ-э!
– Ну так пойдем домой, – сказал молодец, ухватил ее за веревочку, привел в хлев и привязал ее там.
– Ну что, – спросил старый портной, – наелась ли козочка досыта?
– О да! Она так сыта, что не может съесть ни листа.
Однако же отец захотел сам в этом удостовериться, пошел в стойло, погладил милое животное и спросил:
– Козочка, сыта ли ты?
И козочка отвечала:
С чего могу я быть сыта?
Не съела в день я ни листа!..
Мэ-э!
– Что я слышу? – воскликнул портной, взбежал наверх и сказал сыну: – Ах ты, лжец! Говорил, что коза сыта, а сам заставляешь ее голодать? – И в страшном гневе сорвал аршин со стены, стал им бить сына и прогнал его из дому.
На другой день очередь дошла до другого сына, и тот выискал у садового забора такое местечко, где росла только отличная трава, и коза всю ее съела.
Под вечер, когда он хотел вернуться домой, он спросил:
– Козочка, сыта ли ты?
И козочка отвечала:
Я так теперь сыта-сыта,
Что не могу съесть ни листа!..
Мэ-э!
– Ну так пойдем домой, – сказал молодец, привел ее домой и привязал крепко-накрепко в стойле.
– Ну, – спросил старый портной, – довольно ли было корму у козочки?
– О-о! – сказал сын. – Да она так сыта, что не съесть ей ни листа.
Но отец решил убедиться сам, пошел в хлев и спросил:
– Козочка, сыта ли ты?
Козочка отвечала:
С чего могу я быть сыта?
Не съела в день я ни листа!..
Мэ-э!
– Ах ты, злодей, ах, бездельник! – вскричал портной. – Этакую славную скотинку да голодом морить! – Взбежал наверх за аршином да и выгнал второго сына из дому.
Пришла очередь третьего сына. Тот задумал выполнить свое дело как можно лучше, выискал кустарничек с густой листвой и дал козочке вдоволь наесться листвы.
Вечерком, собираясь домой, он спросил у козочки:
– Козочка, сыта ли ты?
Козочка отвечала:
Я так теперь сыта-сыта,
Что не могу съесть ни листа!..
Мэ-э!
– Ну, так пойдем домой, – сказал молодец, привел ее в хлев и привязал накрепко.
– Ну, – спросил портной, – наелась ли коза досыта?
– О, – отвечал сын, – так-то она сыта, что не съесть ей ни листа.
Не поверил портной сыну, пошел вниз, в хлев, и спросил:
– Козочка, сыта ли ты?
Злая тварь отвечала:
С чего могу я быть сыта?
Не съела в день я ни листа!..
Мэ-э!
– Ах ты, лживое отродье! – воскликнул портной. – Один другого хуже и нерадивее! Теперь уж вы меня не одурачите! – И в ярости взбежал наверх да аршином так наколотил сыну спину, что тот сам убежал из дома.
Вот и остался старый портной один-одинешенек со своей козой. На другое утро сошел он в хлев, стал ласкать козочку и сказал:
– Ну пойдем, дорогая моя животинка, я сам сведу тебя на пастбище.
И повел ее на веревке к зеленым изгородям, и стал кормить теми травами, которые особенно любимы козами.
– Тут ты можешь напитаться сколько твоей душеньке угодно! – сказал он козочке и оставил ее пастись до самого вечера.
А вечером спросил:
– Козочка, сыта ли ты?
Она ответила:
Я так теперь сыта-сыта,
Что не могу съесть ни листа!..
Мэ-э!
– Ну так пойдем домой, – сказал портной, свел ее в хлев и привязал накрепко. Уходя из хлева, он еще раз обернулся и сказал: – Ну, сыта ли ты теперь?
Но коза и с ним так же поступила, как с сыновьями его, и отвечала:
С чего могу я быть сыта?
Не съела в день я ни листа!..
Мэ-э!
Услышав это, портной обомлел: он понял, что совершенно напрасно прогнал от себя своих троих сыновей.
– Погоди ужо, – воскликнул он, – неблагодарная тварь! Прогнать тебя мало! Я на тебе такую отметину поставлю, что ты честным портным не посмеешь и на глаза показаться!
Мигом слетал он наверх, принес свою бритву, намылил козе всю голову и выбрил ее глаже ладони. А так как аршином бить ее было бы слишком много для нее чести, то он принес простую плеть и так нахлестал козу, что та пустилась от него большими прыжками.
Портной, очутившись один-одинешенек в своем доме, крепко загрустил и охотно бы вернул к себе своих сыновей, но никто не знал, куда они подевались.
Старший поступил в учение к столяру, был в учении старателен и послушен, и, когда время ученья миновало, его хозяин подарил ему столик, в котором на вид ничего мудреного не было, и сделан-то он был из самого простого дерева; но у него было одно хорошее свойство… Стоило только его поставить да сказать: «Столик, накройся!» – и тотчас на том столике явится чистенькая скатерка, а на ней и тарелка, и ножик с вилкою, и блюдо с жареным или печеным, да еще сверх того большой стакан красного вина – глазам на усладу, сердцу на радость.
Молодой подмастерье подумал: «Ну, этого столика хватит мне на всю жизнь!» – и пошел себе бродить по свету, нимало не заботясь о том, в какую он попадал гостиницу: хороша ли, дурна ли она была и можно ли было в ней что-нибудь найти или нельзя.
Если вздумается ему, то он и вовсе не зайдет в гостиницу, а где-нибудь в поле, в лесу, на лугу вытащит столик из-за спины, поставит его перед собою и скажет: «Столик, накройся!» – и явится на столик все чего душа желает. Наконец пришло ему в голову, что следует ему вернуться к отцу, что гнев у старика уже прошел и что он охотно примет его снова в дом с такой диковинкой, как этот столик.
Случилось при этом, что на обратном пути зашел он однажды вечером в гостиницу, которая была переполнена постояльцами; они его поприветствовали и пригласили сесть за их стол и разделить с ними трапезу.
– А то, – сказали они, – едва ли ты что-нибудь здесь достанешь.
– Нет, – отвечал столяр, – зачем стану я у вас отнимать, лучше уж я сам вас угощу.
Те посмеялись и подумали, что он с ними шутит, а столяр поставил свой деревянный столик среди комнаты и сказал:
– Столик, накройся!
Мигом покрылся стол кушаньями, да такими, что их нельзя было бы достать и у хозяина гостиницы, а у гостей уж от одного запаха слюнки потекли.
– Принимайтесь-ка, друзья, – сказал столяр, и никто из гостей не заставил себя просить дважды; все пододвинулись к столику, вытащили ножи и принялись за еду. И более-то всего удивлялись тому, что не успевало блюдо опорожниться, как на его место само собою являлось новое.
Тем временем хозяин гостиницы стоял в одном из углов комнаты и присматривался к этой диковинке; он и сам не знал, что ему сказать, однако же надумал: «Такого повара недурно было бы мне завести у себя, в моем хозяйстве».
Столяр и его гости веселились и потешались до поздней ночи, пока наконец не улеглись спать, и молодой подмастерье улегся также, поставив свой диковинный столик около стенки.
А хозяин все никак не мог успокоиться: ему пришло в голову, что в кладовой у него был столик точь-в-точь такой же, как этот. И вот он тихонько вытащил свой столик и подменил им столик столяра.
На другое утро столяр заплатил за свой ночлег, взял столик, вовсе не думая о том, что он подменен другим, и пошел своей дорогой.
В полдень пришел он к отцу, который принял его с великой радостью.
– Ну, милый сын мой, чему ты выучился? – спросил он у него.
– Батюшка, я теперь столяр.
– Доброе ремесло, – сказал старик, – ну а что же ты из своих странствований домой принес?
– А вот, батюшка, лучшее из всего, что я принес, – вот этот столик.
Портной осмотрел его со всех сторон и сказал:
– Ну эта штука не важная – это просто старый и дрянной столишка.
– Да ведь это столик не простой, – сказал столяр, – если я его поставлю и скажу ему, чтобы он накрылся, так на нем тотчас явятся лучшие кушанья и такое винцо, что и на сердце повеселеет. Вот вы и пригласите-ка всех родных и друзей к тебе, пусть полакомятся и потешатся, мой столик их всех накормит.
Когда все гости были в сборе, он поставил свой столик посреди комнаты и сказал:
– Столик, накройся!
А столик и не двинулся – и оставался по-прежнему пустым, как и всякий другой, не разумеющий заветного слова.
Тут увидел бедняга-подмастерье, что столик у него подменен, и устыдился того, что он в глазах всех явился лжецом. Родные все его осмеяли и должны были разойтись по домам не пивши и не евши.
Отец опять вытащил свое тряпье и стал портняжить, а сын определился к мастеру в подмастерья.
Второй сын портного пришел к мельнику и поступил к нему в ученье. Когда миновали годы ученья, хозяин-мельник сказал ему:
– Так как ты вел себя хорошо, то я тебе подарю осла особой породы, такого, что ни возок возить не может, ни кулей таскать.
– Так на что же он годен? – спросил сын портного.
– А вот на что: из него золото сыплется! – отвечал мельник. – Стоит тебе только поставить его на разостланный платок да сказать: «Бриклебрит» – и посыплется у него золото отовсюду.
– Славная это штука! – сказал сын портного, поблагодарил хозяина и побрел по белу свету.
Чуть, бывало, занадобятся деньги, стоит ему только сказать ослу: «Бриклебрит» – и сыплется золото дождем, и ему уж приходилось только подбирать его с земли. Куда бы он ни приходил, ему подавай только все самое лучшее и чем дороже, тем лучше, потому что кошелек у него был постоянно полнешенек золота.
Побродив некоторое время по белу свету, он подумал: «Надо бы теперь отца разыскать, ведь если я к нему теперь приду со своим ослом, он и гнев позабудет, и меня примет ласково».
Случилось, что на пути попал он в ту самую гостиницу, в которой был подменен столик у его брата. Сын портного вел осла под уздцы, и, когда хозяин хотел у него осла взять и привязать, наш молодец сказал ему:
– Не трудитесь, я своего ослика всегда сам ставлю в стойло, сам и привязываю, потому я должен знать, где он стоит.
Хозяину это показалось странно, и он подумал: «Ну, коли сам за ослом ухаживает, значит, не больно много от него наживешься». Но когда приезжий сунул руку в карман, да вытащил из него два червонца, да приказал ему закупить всего хорошего, хозяин и рот разинул, побежал и разыскал ему лучшее, что можно было добыть.
После обеда гость спросил, сколько ему следует заплатить, и хозяин не пожалел мела на запись – подвел счет так, что ему приходилось получить с гостя еще пару золотых.
Молодец наш сунул руку в карман, но денег в кармане у него не оказалось.
– Погодите с минуточку, господин хозяин, – сказал он, – я сейчас схожу и принесу золота. – Пошел и скатерть с собой захватил.
Хозяин не мог понять, что бы это могло значить; захотел узнать, прокрался за ним следом, и так как гость запер дверь конюшни на задвижку, то хозяин стал подглядывать через скважинку.
А гость разостлал под ослом скатерть, крикнул: «Бриклебрит!» – и тотчас посыпалось у осла золото и спереди, и сзади, и порядочно его попадало на землю.
– Ах, шут его возьми! – сказал хозяин. – Скоро же он червонцы чеканит! Такой кошель иметь недурно!
Гость уплатил по счету и лег спать, а хозяин пробрался ночью в стойло, увел оттуда диковинного осла и поставил другого на его место.
На следующее утро ранешенько молодец со своим ослом отправился в путь, не подозревая, что осел у него подменен.
В полдень пришел он к своему отцу, и тот ему обрадовался и принял его ласково.
– Ну, сынок, что-то из тебя сталось? – спросил старик.
– А я теперь в мельниках, батюшка, – отвечал сын.
– А что же ты, сынок, с собою из странствований своих принес?
– А всего только одного осла.
– Ослов тут и так довольно, – сказал отец, – по мне, хорошая коза была бы лучше осла.
– Да, конечно! – отвечал сын. – Да только мой осел-то не простой, а диковинный; чуть только скажу ослу: «Бриклебрит», так он и насыплет мне полный платок золота. Созовите-ка всех родственников, я их сразу обогащу.
– Это мне нравится, – сказал портной, – значит, мне не нужно будет более мучиться с иглой? – И тотчас вскочил, сам побежал по всем родственникам и всех к себе созвал.
Когда они все были в сборе, мельник, сын портного, попросил их очистить место, разостлал свою подстилку и привел осла в комнату.
– Теперь смотрите! – сказал он им и произнес громко: – Бриклебрит!
Однако же никаких червонцев не посыпалось, и выяснилось тотчас, что осел ничего не разумеет в искусстве добывания золота… И то сказать, не всякий же осел обладает таким даром!
Тогда у бедняги лицо повытянулось: он увидал, что его обманули, и стал просить извинения у своих родных, которым пришлось вернуться домой такими же бедняками, как прежде. Что же было делать? Пришлось старику-портному опять взяться за иголку, а нашему молодцу – поступить в услужение к соседнему мельнику.
Третий сын был в ученье у токаря, и так как это ремесло хитрое, то и пришлось ему учиться дольше всех братьев. Однако же братья известили его письмом, как плохо им пришлось от того хозяина гостиницы, который накануне их возвращения домой сумел оттягать их диковинки.
Когда третий брат окончил ученье у токаря и должен был с ним расстаться, токарь подарил ему за хорошее поведение мешок и сказал:
– В этом мешке лежит дубинка.
– Мешок-то я могу через плечо повесить, и он мне может пригодиться, но к чему же в нем дубинка? Она будет только напрасно тяготить меня.
– А вот к чему, – отвечал мастер, – если тебя кто-нибудь обидит, ты только скажи: «Дубинка, из мешка!» – дубинка выскочит и так примется отплясывать на любой спине, что побитый потом дней восемь и пошевелиться не сможет. И до тех пор будет плясать, пока ты не скажешь: «Дубинка, в мешок!»
Подмастерье поблагодарил мастера, повесил суму через плечо, и когда кто-нибудь подходил к нему слишком близко или умышлял на его жизнь, то он, бывало, только скажет: «Дубинка, из мешка!» – и тотчас выпрыгнет дубинка и пойдет выколачивать на спинах платье прежде, чем даже и снять его успеют, да так-то быстро и ловко, что раньше, чем один оглянуться успеет, дубинка уж за другого принимается.
Путем-дорогою молодой токарь пришел под вечер в ту гостиницу, в которой его братья были обмануты плутом-хозяином. Он положил перед собою свою котомку на стол и стал рассказывать, что он видел диковинного на свете во время своих странствований.
– Да, – сказал он, – бывают такие столики, что сами накрываются, и ослы, из которых золото сыплется само собою, – все это, конечно, недурно, и я бы от этого всего не прочь, но все это ничто перед тем сокровищем, которое я успел приобрести и везу с собою в мешке.
Хозяин тотчас и уши насторожил.
«Что бы это могло быть такое? – подумал он. – Мешок-то у него, верно, набит одними драгоценными каменьями; недурно бы мне и его прибрать к рукам: недаром говорится, что всего хорошего бывает по трое».
Когда пришло время спать ложиться, гость растянулся на лавке и подложил свой мешок под голову. Хозяин же, когда решил, что гость его заснул глубоким сном, подошел к нему, ухватился за мешок и стал полегоньку тащить из-под головы гостя, чтобы заменить его другим мешком.
А токарь давно уже только этого и поджидал, и в то самое время, когда хозяин собирался дернуть мешок посильнее, он воскликнул: «Дубинка, из мешка!» И тотчас же дубинка выскочила из мешка, наскочила на хозяина и давай его по всем швам разделывать! Хозяин стал кричать и молить о пощаде; но чем громче он кричал, тем сильнее выбивала дубинка в такт этому крику дробь по его спине, пока наконец он не упал в совершенном изнеможении.
Тогда токарь сказал ему:
– Если ты не вернешь мне столик-сам-накройся и осла, что золото сыплет, я велю дубинке еще раз поплясать на твоей спине.
– Ах, нет, – отвечал хозяин чуть слышным голосом, – охотно верну тебе все – вели только этой проклятой дубинке опять вскочить в мешок.
Молодец сказал на это:
– Ну, я тебя помилую, хоть и не следовало бы, но берегись у меня! – И, крикнув при этом: – Дубинка, в мешок! – оставил хозяина в покое.
На другое утро токарь отправился к отцу со всеми тремя диковинками.
Портной очень обрадовался, свидевшись с ним, и его также спросил, чему он выучился на чужбине.
– Я, батюшка, выучился токарному мастерству.
– Хитрое мастерство, – заметил отец, – а что ты с собою принес домой из своих странствований?
– Дорогую привез я диковинку, батюшка! – отвечал сын. – Привез дубинку в мешке.
– Что такое? – воскликнул отец. – Стоило ли этакую дрянь с собою привозить! Ведь ты дубинку-то можешь из каждого дерева себе вырубить!
– Ну нет! Такой не вырубишь! Ведь этой стоит сказать: «Дубинка, из мешка!» – и выскочит дубинка, и задаст ходу тому, кто мне недруг, и до тех пор не оставит в покое, пока тот наземь не свалится и не завопит о пощаде. Вот, видите ли, с этой дубинкой я сумел вернуть и диковинный столик, и диковинного осла, которые вороватым хозяином отняты были у моих братьев. Прикажите-ка их обоих позвать да пригласите всех родных: я их напою и накормлю досыта, да еще набью им золотом полнешеньки карманы.
Старый портной не очень этому поверил, однако же созвал всех родных. Тогда токарь разостлал в комнате покрывало, ввел диковинного осла и сказал брату:
– Ну-ка, братец, поговори с ним по-своему.
Мельник сказал:
– Бриклебрит.
И в то же мгновение дождем посыпались на покрывало червонцы и сыпались до тех пор, пока все не понабрали себе столько, сколько могли снести.
Затем токарь вынес столик и сказал:
– Братец, поговори ты с ним по-своему.
И как только столяр проговорил:
– Столик, накройся! – Столик накрылся, и явились на нем прекраснейшие блюда.
Тогда началось пиршество, какого старый добряк-портной еще никогда не видывал в своем доме, и все родственники оставались в сборе до поздней ночи, и все веселились и были довольны.
Затем старый портной запер в шкаф свои иголки и нитки, аршин и утюг – и зажил со своими сыновьями припеваючи.
А куда же коза-то девалась, которая была виною того, что старый портной прогнал от себя своих троих сыновей?
А вот куда.
Устыдилась она того, что голова-то у ней была обрита, вбежала в лисью нору да и прихоронилась там. Когда вернулась лиса домой, видит – горят в темноте чьи-то большие глаза; испугалась лиса и прочь побежала.
Повстречался ей медведь, и так как лиса на вид была чем-то крепко смущена, то медведь и спросил ее:
– Что это ты такую кислую рожу скроила?
– Ах, – отвечала лиса, – какой-то страшный зверь забрался в мою нору, да так и вылупил на меня огненные глаза свои.
– О! Мы его сейчас турнем оттуда! – сказал медведь, пошел вместе с лисою и заглянул в ее нору, но, увидев огненные глаза, светившиеся в темноте, медведь тоже струхнул: он не пожелал иметь никакого дела с укрывшимся в норе диким зверем и дал тягу от норы.
Повстречалась ему пчела, заметила, что медведю не по себе, и сказала:
– Мишенька, чего ты пригорюнился и куда же девалась твоя веселость?
– Хорошо тебе говорить! – сказал медведь. – А посмотрела бы ты, какой страшный зверь с огненными буркалами засел в норе лисицы, и выгнать мы его не можем.
Пчела сказала:
– Жаль мне тебя, Мишенька! Я бедная, слабая тварь – вы меня и вниманьем не удостаиваете, а все же я думаю, что я могу вам помочь.
Влетела она в нору лисицы, села козе на бритую голову и ужалила ее так жестоко, что та вскочила с места, заблеяла: «Мэ! Мэ!» – и пустилась, как полоумная, со всех ног…
Так никто ее с той поры и не видывал!
Некогда жили-были два брата – бедный и богатый. Богатый был золотых дел мастер и злой-презлой; бедный только тем и питался, что метлы вязал, но при этом был и добр, и честен.
У бедняка было двое деток – близнецы, похожие друг на друга, что две капли воды. Эти мальчики частенько прихаживали в дом к богатому, и иногда перепадало им в пищу кое-что из того, что там выбрасывалось.
Вот и случилось однажды, что бедняк пошел в лес за хворостом и вдруг увидел птицу, совсем золотую, да такую красивую, какой ему еще отродясь не приходилось видеть. Поднял он камешек и швырнул в ту птицу – и попал в нее очень удачно: упало от птицы на землю одно золотое перышко, а сама птица улетела.
Поднял бедняк то перышко, принес его к своему брату, и тот, посмотрев на перо, сказал:
– Это чистое золото. – И дал ему за перо хорошие деньги.
На другое утро полез было бедняк на березу, чтобы срубить с нее пару веток; и та же самая птица слетела с той березы, а когда бедняк стал кругом озираться, то нашел на дереве и гнездо ее, а в том гнезде яйцо, совсем золотое.
Он захватил яйцо домой и принес его к своему брату; тот опять то же сказал:
– Это чистое золото. – И заплатил ему за яйцо на вес золота. А потом и добавил: – Недурно бы добыть и самую эту птицу.
Бедняк и в третий раз пошел в лес и опять увидел золотую птицу на ветке одного дерева, сбил ее с ветки камнем и принес к брату, который ему за это дал целую кучу денег.
– Ну теперь я, пожалуй, могу и разжиться! – сказал бедняк и вернулся домой очень довольный.
Богатый брат был умен и хитер и знал очень хорошо, что это была за птица. Он призвал к себе жену и сказал:
– Изжарь мне эту золотую птицу и позаботься о том, чтобы ничто из нее не пропало! Меня забирает охота съесть ее всю целиком.
А птица-то была не простая и такой диковинной породы, что кому удавалось съесть ее сердце и печень, тот каждое утро находил у себя под изголовьем по золотому. Жена изготовила птицу как следует, воткнула на вертел и стала ее жарить.
Вот и случилось, что в то время, как птица была на огне, а жена богатого брата должна была на минуту отлучиться из кухни ради других работ, в кухню вбежали дети бедняка, стали около вертела и раза два его повернули.
И когда из нутра птицы вывалились два каких-то кусочка и упали на противень, один из мальчиков сказал:
– Съедим эти два кусочка, я же так голоден, да притом никто этого не заметит.
И съели вдвоем эти оба кусочка; а тут и жена богача вернулась, увидела, что они что-то едят, и спросила:
– Что вы сейчас ели?
– Съели два кусочка, которые из нутра у птицы выпали, – отвечали мальчики.
– Это были сердце и печень! – в испуге воскликнула она, и для того чтобы муж ее не заметил этой убыли и на нее не прогневался, она заколола скорее петушка, вынула из него сердце и печень и подложила к золотой птице.
Когда птица изжарилась, она подала ее своему мужу на стол, и тот ее съел всю целиком, без всякого остатка. Когда же на другое утро он сунул руку под изголовье, думая из-под него вытащить золотой, там никакого золотого не оказалось.
А оба мальчика и постигнуть не могли, откуда им такое счастье выпало на долю: на другое утро, когда они стали вставать, что-то тяжелое упало на землю и зазвенело, и когда они подняли упавшее из-под их изголовья, то увидели, что это были два золотых. Они принесли их отцу, который был очень удивлен и спросил их:
– Как это могло случиться?
Когда же они на следующее утро опять нашли два золотых и то же самое стало повторяться каждое утро, тогда отец пошел к брату своему и рассказал ему о диковинном происшествии.
Богатый брат тотчас сообразил, как это могло произойти, и понял, что мальчики съели сердце и печень от золотой птицы. И вот, чтобы отомстить им за это и просто потому, что он был завистлив и жестокосерден, он сказал своему брату:
– Твои дети с нечистым знаются; берегись же, не бери этого золота и их самих ни часу не держи в своем доме, потому что уж нечистый имеет над ними власть и самого тебя тоже в руки заберет.
Так как отец боялся нечистого, то, хотя и скрепя сердце, однако же вывел близнецов в лес и с великой грустью покинул их там на произвол судьбы.
Вот и стали оба мальчика бегать кругом по лесу и искать дороги домой, но найти не могли и все более и более путались.
Наконец повстречали они охотника, который спросил их:
– Чьи вы дети?
– Мы дети бедного метельщика. – И рассказали ему, как отец не захотел их держать дома только потому, что они находили каждое утро по золотому под своим изголовьем.
– Ну, тут я еще ничего дурного не вижу, – сказал охотник, – если только вы при этом останетесь честными и не станете лениться.
Так как мальчики этому доброму человеку понравились, да притом у него своих детей не было, то он принял их к себе в дом и сказал:
– Я заменю вам отца и воспитаю вас до возраста.
Стали они у него обучаться его промыслу, а те золотые, которые каждый из них находил при вставании под изголовьем, он стал собирать и приберегать для них на будущее.
Когда они выросли большие, воспитатель взял их с собою в лес и сказал:
– Сегодня вы должны показать, выучились ли вы стрелять, чтобы я мог принять вас в охотники.
Пришли они с ним на звериный лаз и долго бродили, и все никакая дичь не появлялась. Глянул охотник вверх и увидел в вышине стаю белоснежных гусей, которая летела, как и всегда, треугольником.
– А ну-ка, – сказал он одному из мальчиков, – подстрели мне с каждого угла по одному гусю.
Тот поступил по приказу, и это было для него пробным выстрелом.
Вскоре после того налетела еще стая и летела она в виде цифры 2; тогда приказал охотник другому брату также подстрелить с обоих концов станицы по одной птице, и тому тоже удался его пробный выстрел.
– Ну, – сказал обоим братьям их воспитатель, – теперь я вас принимаю в охотники, так как вижу, что вы оба опытные стрелки.
Затем оба брата ушли вместе в лес, посоветовались между собою и о чем-то условились.
И когда они вечером сели за ужин, то сказали своему воспитателю:
– Мы не прикоснемся к кушанью и не проглотим ни глотка, пока вы не исполните нашу просьбу.
– А в чем же ваша просьба?
Они же отвечали:
– Мы теперь у вас обучились, нам надо испытать себя в свете; а потому позвольте нам отправиться постранствовать.
Тут сказал им старик с радостью:
– Вы говорите как бравые охотники; то, чего вы желаете, было и моим желанием; ступайте, странствуйте – и будь вам во всем удача!
И затем они стали весело пить и есть вместе.
Когда наступил назначенный день, воспитатель подарил каждому из братьев по хорошему ружью и по собаке и позволил взять из сбереженных им червонцев сколько им было угодно.
Затем он проводил их некоторую часть пути и при прощании подарил им еще блестящий охотничий нож и сказал:
– Когда вам случится разойтись на пути, то воткните этот нож на распутье в дерево; по этому ножу, возвратясь к тому дереву, каждый из вас может судить, как посчастливилось отсутствующему брату: сторона ножа, обращенная в сторону его пути, заржавеет, если он умер, а пока он жив, до тех пор клинок ножа все будет блестеть.
Оба брата пошли вместе путем-дорогою и пришли в лес, такой большой, что они в целый день не могли из него выбраться.
Пришлось им в лесу и ночь ночевать, и питаться только тем, что у них было с собою захвачено в охотничью сумку.
Так шли они лесом и еще один день и все же не могли из него выбраться. Есть у них уже было нечего, и потому один из них сказал:
– Надо нам пострелять чего-нибудь, а не то, пожалуй, придется нам голод терпеть. – Зарядил свое ружье и стал кругом озираться.
Видит, бежит мимо матерый заяц; охотник в него прицелился, но заяц крикнул ему:
Сжалься, егерь, надо мной!
Два зайчонка – выкуп мой!
Тотчас прыгнул заяц в кусты и вынес оттуда двух зайчат, а эти зверьки так весело играли и были такие славные, что у братьев-охотников не хватило духу их убить.
Они оставили их при себе, и оба зайчонка побежали за ними следом.
Вскоре после того мимо них побежала лисица; они было хотели ту лису подстрелить, но и лисица закричала:
Сжалься, егерь, надо мной!
Два лисенка – выкуп мой!
И она принесла двух лисят, а братья-охотники и их тоже убить не решились, а оставили при себе вместе с зайчатами, и те тоже за ними побежали следом.
Немного спустя вышел волк из чащи леса, оба охотника в него нацелились; но и волк закричал так же:
Сжалься, егерь, надо мной!
Два волчонка – выкуп мой!
И двух волчат братья-охотники присоединили к остальным зверям, и те тоже за ними следом побежали.
Потом повстречался им медведь, который тоже не прочь был пожить еще на белом свете и крикнул охотникам:
Сжалься, егерь, надо мной!
Медвежата – выкуп мой!
И еще два медвежонка были присоединены к остальным зверям, и таким образом всех зверей у охотников оказалось уже восемь.
Кто же еще наконец вышел им навстречу? Вышел лев, потрясая своей гривой. Но охотники не оробели и в него прицелились; тогда и лев тоже сказал:
Сжалься, егерь, надо мной!
Мои львята – выкуп мой!
И он также принес им своих львят; и вот у братьев-охотников оказались: два львенка, два медвежонка, два волчонка, два лисенка и два зайчонка, которые шли за ними следом и служили им.
А между тем их все же мучил голод, и они сказали лисицам своим:
– А ну-ка, вы, пролазы, достаньте нам чего-нибудь поесть, вы ведь от природы лукавы и вороваты.
Те отвечали:
– Невдалеке отсюда лежит деревня, в которой мы уже не одну курицу потаскали; мы вам туда дорогу укажем.
Вот и пошли они в деревню, купили себе кое-чего поесть, приказали и зверей своих покормить и пошли далее своим путем-дорогою.
Лисицы же отлично знали в том околотке дворы, где водились куры, и всюду могли давать самые верные указания братьям-охотникам.
Так походили-побродили братья вместе, но не могли себе нигде сыскать такой службы, на которую им можно было бы поступить обоим, и порешили наконец:
– Видно, нам суждено расстаться.
Они поделили зверей между собою, так что каждый получил на свою долю по льву, по медведю, по волку, по лисице и по зайцу; затем они распрощались, поклялись братски любить друг друга до смертного часа и вонзили в дерево на распутье тот нож, который был им дан воспитателем; и пошел один из них от того дерева на восток, а другой – на запад.
Младший вместе со своими зверями пришел в город, который был весь затянут черной материей. Он вошел в одну из гостиниц и спросил у хозяина, не возьмется ли тот приютить у себя его зверей.
Хозяин гостиницы отвел для них хлев, у которого в стене была дыра. Заяц тотчас из той дыры вылез, добыл себе кочан капусты, а лиса принесла себе курочку и, съевши ее, не поленилась сходить и за петушком; только волк, медведь и лев не могли из этой дыры выйти, потому что были слишком велики.
Тогда хозяин гостиницы отвел их на поле, где на траве паслась корова, и дал им наесться досыта.
Когда звери были накормлены, охотник спросил у хозяина:
– Почему весь город завешан черной материей?
– А потому что завтра единственная дочь нашего короля должна умереть.
– Да что же она, при смерти лежит больная, что ли? – спросил охотник.
– Нет, и живехонька, и здоровехонька; а все же должна умереть.
– Да почему же? – спросил охотник.
– А вот видишь ту высокую гору перед городом? На ней живет дракон, которому каждый год мы должны давать по невинной девушке, а если бы не давали, он бы опустошил всю нашу страну. Теперь уж всех девушек принесли ему в жертву, осталась только одна королевская дочь. Но и той нет пощады, и ее должны мы завтра отдать дракону на съеденье!
Pulsuz fraqment bitdi.