Редактор-составитель Чумовицкий А.И.
Корректор Сиротина О.Н.
ISBN 978-5-0051-7895-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Село Большеникольское привольно раскинулось на равнине Южного Урала, где отроги гор уже прочно перешли в лесостепь, в окружении многочисленных перелесков и озёр. Куркумляк, Южиган, Горькое, Малый Селиткуль…
Округлое, заросшее по берегам камышом и тростником озеро Куркумляк – на северной окраине села. Название осталось от прежних кочевых народов. В переводе с тюркских языков – «сухое, песчаное». В особо засушливые годы Куркумляк оправдывает свое название, практически пересыхая.
Эту часть села в Большеникольском и посейчас называют «Разорихой» – по имени стоявшей здесь когда-то деревни. Почему Разориха? А потому, говорят местные жители – и краеведческие источники им не возражают, – что в стародавние времена часто разоряли деревню степняки-кочевники. Но так и не смогли выжить отсюда упорных поселенцев.
С набегами воинственных степняков связывает местная молва и название озера Южиган на юго-западе села. На его берегу когда-то, мол, сожгли кочевники при набеге деревню. Но ее отстроили заново, и звали с тех пор – Жиганкой. Отсюда, дескать, и Южиган.
Есть, правда, сторонники и другой версии. Нет, не о том, разумеется, что некогда саму деревню населяли лихие и разбойные «жиганы». Землепашцы здесь были работящие, спокойные и крепкие – себя в обиду не дающие, но сами к криминальному поведению не склонные. Эту вторую версию некоторые краеведы выводят от тюркской формы имени Джахан. Хотя с чего бы перебравшимся сюда из центральной и южной частей России поселенцам называть свою новую деревню именем некоего Жигана-Джахана – решительно непонятно.
А можно прямо здесь предложить и третью версию, за давностью лет и отсутствием свидетелей – ничем не хуже первых двух.
Жиганами когда-то в России называли не только каторжных сидельцев. Иногда, если верить солидным этимологическим словарям, в XVIII—XIX вв. именовали так и людей, проигравшихся в карты. А, может, не только тех, кто самолично проигрался в азарте?
– Помню хорошо, как папа нам, маленьким, рассказывал, – вспоминает Анна Ивановна Петрашева, дочь Ивана Яковлевича Баркова. – Предки его были крепостными в Курской деревне. Однажды помещик взял да и проиграл их вместе с деревней в карты. И предупредил уже «не своих» крестьян – новый хозяин-де человек очень крутой и жестокий, так что бегите лучше, пока не поздно, на восток, за Урал, там земли свободной много…
Было ли именно так на самом деле, или Иван Яковлевич, любивший рассказывать своим детям истории и сказки не только классические, но и собственного сочинения, немножко пофантазировал, чтобы им было интересней, – кто теперь скажет?
Как бы там ни было, без малого двести лет назад, в 1828 году из двух деревень, Разорихи и Жиганки и сложилось село – ныне Большеникольское, а первоначально – просто Никольское. Как гласит официальное краеведение: «названное курскими однодворцами в память о своей малой родине».
Как и сто лет назад, в пору "пастушьей юности" Ивана Баркова, на заливных лугах по берегам озер здесь пасут скот
Теперь, спустя два века, для многих поколений сельчан малая родина – это уже само Большеникольское. И память здесь крепкая, долгая. Включая память о земляках.
– Как-то я в один из своих приездов на родину папы, когда его давно уже не было с нами, разговорилась с незнакомыми мне женщинами у сельского магазина, – рассказывает Анна Ивановна Петрашева. – Сказала им, что я дочь Баркова, а они мне в ответ: «Ну как же, – конечно, помним. Иван Яковлевич – это же наш, большеникольский Ломоносов!».
Анна Ивановна Петрашева (Баркова) у музейного стенда, посвященного отцу, Ивану Яковлевичу Баркову, в музейно-выставочном комплексе Южно-Уральского государственного гуманитарно-педагогического университет (ЧГПУ)
Анна Ивановна ПЕТРАШЕВА (БАРКОВА) пошла по стопам отца, став старшим преподавателем кафедры математического анализа Южно-Уральского госуниверситета (ЧПИ):
– Народная мудрость гласит – родителей не выбирают. Значит, кому как повезет. Мне повезло. У меня прекрасные родители – любящие друг друга (они прожили вместе 42 года), любящие детей – нас было шестеро, три сына: Геннадий, Юрий, Иван, три дочери: Октябрина, Маргарита, я, – и очень отзывчивые на беды людей.
Сначала о маме, Екатерине Андреевне Барковой (Шулаевой). Родилась она, в городе Верхнеуральске, рано осталась без отца, воспитывала ее бабушка. Закончила церковно-приходскую школу с отличием и ее приняли в гимназию, где мама училась тоже на «отлично» и, так как была сиротой, получала стипендию. Но закончить гимназию не успела, свершилась революция. Мама переехала в Челябинск. Сначала работала с беспризорниками, в детском доме, а потом послали ее ликвидировать безграмотность в Октябрьском районе, где она и познакомилась с моим папой.
Теперь о папе. Предки его, перебравшиеся на Урал из Курской губернии, носили фамилию Борковы. И сегодня в Большеникольском можно встретить Борковых. А папа Барковым стал не по собственной прихоти – это в городе, когда папа уехал учиться, очередной делопроизводитель, оформляя ему справки, ошибся в одной букве – так дальше и пошло из одного документа в другой.
Родители папы были бедны, батрачили на богатеев. Отец его, Яков Иванович умел читать, считать, пел в церкви. А вот мать, Мавра грамотой не владела. Было у Якова и Мавры пятеро детей: Максим, Елизавета, Полина, Анна и Иван.
Дед Яков считал, что грамоте надо учить только сыновей, а дочерям следует заниматься хозяйством и семьей. Максим и мой папа учились в церковноприходской школе. Максим потом уехал на Алтай, а папа остался в деревне. Батрачил, пас скот – а все свободное время читал книги из церковной библиотеки. Читал он все книги подряд, а отец подарил ему грифельную доску. Многие сейчас даже не представляют, наверное, что это такое, а папа этой грифельной доской очень дорожил.
Разрешали ему пользоваться книгами из местной школы. Грамотных в селе тогда было очень мало, и когда папа вступил в комсомол, то стал заведовать избой-читальней – появилось в селе к тому времени такое заведение. Избачом он только год пробыл, а потом его выбрали председателем сельсовета.
Екатерина Андреевна Баркова (Шулаева)
Папа уже был женат, в семье подрастали трое детей, но страстное желание учиться по-настоящему у него не пропадало. Мама это видела и понимала его. Так, с полного семейного согласия поехал он в Златоустовский индустриальный техникум, а потом и в Пермский педагогический институт, на исторический факультет.
О том, как мой папа сдавал экзамен по математике, рассказал мне спустя много-много лет профессор Пермского университета Евгений Григорьевич Гонин.
Все абитуриенты сидели в одной аудитории, преподаватели записывали условия задач на доске. И как только закончили писать, сразу в аудитории один из абитуриентов крикнул: «Я уже все решил!». Проверили – все верно! А когда узнали, что этот молодой человек поступает на исторический факультет, то были удивлены и повели его к директору института. Там побеседовали с этим молодым человеком – а это и был мой папа – и настоятельно посоветовали ему поступать не на исторический, а на математический факультет.
Но на математический надо было сдавать вступительный экзамен по химии, а папа в деревне ни учебников, ни книг по такой науке даже не встречал. Условились, что он сдаст экзамен позже. Потом, правда, папе этот экзамен «простили».
Иван Яковлевич Барков
Когда папа поступал в институт, Евгений Григорьевич Гонин был молодым преподавателем и экзаменатором. Еще он рассказывал мне, что папа всегда сидел на лекциях на первой парте и за лектором не записывал – только внимательно слушал, а записывал по памяти, уже придя домой.
Учиться было очень тяжело материально, мама работала в деревне учительницей русского языка, а в семье было уже трое детей. Но папа институт закончил. А после окончания тоже работал учителем а школе, а в 1935 году переехал в Челябинск, где стал работать в институте повышения квалификации кадров народного образования, а с 1936 года – в педагогическом институте…
Забегу сразу на 12 лет вперед. Хорошо помню, как в октябре 1948 года нам домой принесли телеграмму из Москвы: «Защитил единогласно. Целую. Папа».
Папа мог защитить кандидатскую диссертацию гораздо раньше, но – война, дети, которых было уже шестеро, и постоянные заботы о куске хлеба не оставляли времени для научной работы.
А работал он много, с книгами не расставался. Тогда в магазинах товар заворачивали в плотную бумагу, и папа дома не разрешал ее выбрасывать – этой бумагой он обертывал книги, а в наружном кармане пиджака у него всегда лежали заточенный карандаш и резинка. Читая книги, папа вопросы и решения записывал на этой оберточной бумаге, которая и служила ему черновиком и не давала книге запачкаться.
Дома была большая библиотека, много математической литературы, и все книги были обернуты этой оберточной бумагой. Я не могла найти нужную мне книгу без помощи папы, а он всегда моментально находил необходимую книгу с первого раза. Помню и его аккуратные пометки карандашом на полях.
Книги папа любил с детства, относился к ним бережно и даже трепетно, а читал очень много. Предпочитал классическую русскую литературу, его любимыми писателями были Л. Н. Толстой, А. П. Чехов, И. С. Тургенев, Н. В. Гоголь. Отрывки из произведений Толстого и Чехова папа знал наизусть. Он часто перечитывал любимые произведения или фрагменты из них в минуты отдыха и при этом, восторгаясь каким-нибудь выражением героя произведения, начинал смеяться на всю квартиру, как ребенок.
Басни Крылова он знал наизусть и рассказывал внукам, поэтому и внуки, идя в школу, уже знали многие басни наизусть. Любил читать детям сказки Пушкина, да и сам сочинял сказки неплохо. Был у нас в семье даже свой домашний сказочный герой, придуманный папой: маленький человечек с длинной бородой и большими усами, который жил в уголке, проказничал сам, но беззлобно, а нас за плохие дела наказывал и поощрял за хорошие.
…Когда началась война, старшему из сыновей, Геннадию, родившемуся 30 октября 1931 года, не исполнилось и 10 лет. Старшие сестры, Маргарита и Октябрина, работали на патронном заводе, сколачивали ящики для снарядов. Потом обе закончили естественно-географический факультет педагогического университета, обе были директорами школ. А на плечи Геннадия в войну легли заботы по хозяйству, так он рано стал взрослым. Папа работал сутками напролет, несмотря на то, что был болен туберкулезом.
У нас была корова, и только благодаря ей, наверное, мы выжили. Корову мы летом пасли на пустыре у железной дороги, где потом, спустя многие годы, построили агентство Аэрофлота. На зиму надо было и сена ей запасти и картошки.
Так жили тогда многие, трудно было всем. Но у папиной сестры Анны погиб на фронте муж, осталось пятеро детей, папа помогал и им тоже.
1948 год. IX научная конференция математических кафедр педагогических вузов Урала. В этот год Иван Яковлевич Барков (на фото – в середине верхнего ряда) защитит кандидатскую диссертацию в Москве
После войны жить нашей большой семье, как и всем вокруг, стало чуть полегче. Отменили карточки, в магазинах стали появляться в свободной продаже продукты и промтовары. Правда, были огромные очереди, но можно было уже что-нибудь купить. Да и дети подросли, помощников стало больше. Только когда закончилась война, папа смог вплотную заняться написанием давно продуманной им диссертации.
Геннадий поступил на физико-математический факультет Челябинского пединститута и окончил его с отличием в 1954 году. Он был активным студентом, выступал на спортивных соревнованиях за честь факультета, а на самодеятельных концертах в институте исполнял песни и романсы. У него был красивый голос. Геннадий больше всех нас был похож на папу: характером, способностями. Рассказывают, что папа в молодости тоже пел, но я не слышала папиного пения (время тогда было тяжелое – не до песен).
После окончания института Геннадий поступил в аспирантуру Казанского университета к профессору, доктору физико-математических наук Борису Михайловичу Гагаеву, основавшему в Казани кафедру математического анализа и 40 лет руководившему ею, воспитавшему за эти десятилетия много учеников, среди которых были выдающиеся математики. С нашим папой Борис Михайлович поддерживал тесные научные отношения, и в Казанском университете аспирантов «челябинской школы» ценили по-достоинству.
Аспирантуру Геннадий окончил успешно. Летом 1962 года был приглашен на Всесоюзный съезд математиков, выступал там с научным докладом и вернулся домой очень довольный результатами своего выступления. Он был талантливым математиком, готовился к защите диссертации, но внезапно заболел. Защита была перенесена на декабрь, а 15 ноября 1962 года брат умер. Халатность врачей.
Смерть старшего сына отняла много лет жизни у папы.
Без отца остались дети Геннадия: Ольге было тогда четыре с половиной годика, а Андрею и того меньше – всего-то два с половиной. Заботы о внуках папа взял на себя. Ольга окончила одновременно с общеобразовательной и музыкальную школу, а потом факультет прикладной математики ЮУрГУ, Андрей – металлургический факультет ЮУрГУ, стал инженером.
Геннадий Иванович Барков
Папа всегда старался помогать людям. Я шутила, что у нас всегда были «дни открытых дверей». К нему шли с просьбами и городские знакомые и приехавшие из родного села, никому он не мог отказать. Но, помогая людям, он никогда не считал их обязанными ему.
Массу времени занимала у папы работа с аспирантами, он вел математические кружки со студентами, стал привлекать в кружки школьников. И в 1964 году организовал научное общество учащихся (НОУ), которое существует и до настоящего времени. Многие папины ученики по его рекомендациям прошли через аспирантуру Казанского университета.
Pulsuz fraqment bitdi.