Застеленное густыми туманами, обдуваемое четырьмя ветрами, непоколебимо стояло жилище детей Самой Седой Смерти. Недалёк до него путь, да сложен: Северный Некрополь построен был поодаль от домов людских, и троп вело к нему множество, да петляли они сквозь дикую чащу, чтоб всякий Смертный скорее ногу сломал, чем дошёл до обители вечного народа, встречающей бледные солнечные лучи острой вершиной.
Простой люд в большинстве своём недолюбливал жителей пирамиды кости и розы, описывая их словами громкими, оттого и пустыми. Много о Бессмертных складывали небылиц да откровенных выдумок: и что скотине забавы ради кровь пускают, и что знахарей изводят шёпотом колдунским, и что на кладбищах посредь ночи костями своими гремят. Хотя встречались Ленне в дороге и те, кто был лично знаком с некоторыми жителями Некрополя.
Один мужик картину хранил, рукой костяной написанную. Всем при случае хвалился, гостям показывал осторожно, сдувая пылинки с холста, вот хвастун Ленне и попался. Другу мужика этого исполнили песнь голосами разными чрез глотку несуществующую – по крайней мере, так он мастерице рассказал. А вот третий – коего давненько оба мужика не встречали – вовсе недалеко от Бессмертных поселился, аки демон лесной, чтоб почаще с образованным народом о высоком толковать.
Так вот последний в этой веренице расспросов, обросший бородой да мхом поверх бороды, и вывел мастерицу к Северному Некрополю: негласной столице искусств, в коей каждый обитатель обладал талантами не просто выразительными, а легендарными. Отчего и обращаться надо к Бессмертным не иначе, как «мастер».
Ленна, набродившись по чужим указаниям да наперёд загадывая, встала у высоких врат, в город Бессмертных ведущих. В массивных дверях, что даже на взгляд стояли недвижимо, тихо гудели высеченные слова забытой речи. Одинокий дверной молот формы женской руки изящной точно давно не знавал касаний. Ленна подняла голову: камень, железо и кость в плотном сплетении сходили в высокую пирамиду, острой вершиной едва касающуюся полуденных солнц. А возле вершины лениво плыл чернее чёрного ворон, в присутствии Ленны не издавший ни звука. Вид завораживающий да жуткий постороннему взору: не для смертных людей возведено строение, не мозолистыми руками заложен фундамент, в глубь земли уходящий.
Мастерица долго не могла собраться с духом, донимая себя лишними мыслями. Пройдясь по ним напоследок, Ленна несколько раз постучала дверным молотом. Стук уходил в глубь строения, аж буквы древние чуть засияли. Кто-то постучал в ответ, будто в издёвку. Средняя сестра сделала шаг назад.
– Почём стучишь? – спросили глубоким басом за вратами. – Коль открыто – заходи, коль закрыто – уходи.
– Невежливо входить без стука, – поправила незнакомца Ленна. – Да и ручки-то нет.
– Вот как? – протянул неизвестный.
Что-то в стенах пирамиды громко загремело. Скрежет, гул и кашель раздались синхронно, как если б пробудилась от пыльного сна страшная махина. Друг о друга застучали старые кости. В стене пирамиды, на высоте десяти голов над вратами, распахнулось окошко, откуда по пояс высунулся Бессмертный, одетый в длинную рваную мантию и опутанный медными трубами. Очи его, что представляли из себя два уголька в пустоте глазниц черепа, горели холодно-зелёным. Ленна поспешила поклониться.
– Манеры красят гостя. Тебе чего, дитя? – спросил Бессмертный, длинными мёртвыми пальцами описав силуэт Ленны. – С пути сбилась? Если дорога сюда вела – то была эта дорога кривая да лживая, вот что тебе скажу.
– Да мне бы внутрь зайти, найти кое-кого… – молвила Ленна.
Одинокий ворон подлетел к Бессмертному. Тот, выставив вперёд одну из голых рук своих, принял на указательном пальце чёрную птицу. Та громко поприветствовала стража и осталась при нём, крепко ухватившись лапками за кость.
– Ну, представься для начала, – посоветовал мастерице Бессмертный, переглядываясь с вороном. – Негоже являться к порогу чужого дома безымянным.
– Простите. Я – Ленна Стук из города Киррик, кузнец.
– Я – Виридиан, страж Северного Некрополя. – Бессмертный чуть поклонился, рискуя нырнуть из окна. – Прошлые титулы, увы, потеряли вес.
– Приятно с вами познакомиться, мастер Виридиан, – честно ответила Ленна.
Бессмертный, кивком прогнав птицу с пальца, упёрся руками в каменные ставни и подался вперёд и вниз из своего убежища. Каково было удивление кузнеца, когда та увидела, что тело стражника растянулось на добрую дюжину аршинов, пока не нависло аккурат рядом с ней гигантским змеем. Мастерица насчитала как минимум десяток рук, по пути перебирающих шепчущиеся вентили да клапаны меж оголённых рёбер. Прикрыл Виридиан плечи и череп капюшоном из медной чешуи, с висков его свисали золотые змейки, а во лбу был вырезан вершиной вниз треугольник, полный пересекающихся меж собой ломаных линий.
– От тебя несёт магией, Смертная! – заметил Виридиан. – На тебя наложили какое-то заклятие!
– Знаю, но я здесь не по этой причине.
Страж, бросив ненадолго взгляд на алую тень мастерицы, кивнул уже самому себе и втянулся обратно. Ворон поспешил вернуться к пальцу.
– Какой такой причине? – осведомился Виридиан. – Смерти сыскать хочешь? Места для этого лучше не найти. – Виридиан осторожно погладил птицу по перьям. – Но могу совет дать: разворачивайся да иди от дверцы этой подальше, рано тебе ещё издыхать. Внутри для Смертных дела никакого нет.
– А у меня есть дело! – возразила Ленна. – Мне нужно найти знания своего предка, великого мастера по имени Кирр!
– Думаешь, они у нас имеются, знания эти? – не скрывая сомнения, спросил Виридиан.
– Да, имеются! – быстро ответила Ленна. – Ваш хранитель пергаментов, мастер Краплак, знавал Кирра! Тот велел Бессмертному передать свои работы потомку!
– О, кто-то «велел» нашему достопочтенному Краплаку? – спросил страж у пернатого друга. – Какая прелесть! – он хрипло рассмеялся. – Краплак подтвердит твои слова?
– Да!.. – уверенности в слове мало.
– А если нет?.. – загадочно протянул Виридиан. – Если ты лжёшь иль просто заблуждаешься, почём мне тревожить нашего библиотекаря? Он у нас важный, очень занятой.
Ленна притихла ненадолго. Не стал же отец тешить своё чадо несбыточными надеждами, не выдуманной же сказкой дорогу ей указал? Мастерица кивнула сама себе, припомнила пример сестёр своих – людей уверенных, не по годам мудрых – и строго ответила стражу:
– Даю руку на отсечение, что не лгу и не заблуждаюсь.
Тот дрогнул раз, раззявив широко рот, затем поскрёб под капюшоном, что-то соображая.
– Не нужно себя так травмировать, дитя! – воскликнул Виридиан. – Мастер без руки себя не прокормит, ждать тебя будет голодная смерть! Что же вы, Смертные, такие даже к себе жестокие?..
– Я не совсем это…
– Тихо, Смертная! – перебил громко Виридиан, поправляя одну из трубок. – Я вызываю Краплака. А коль обманываешь меня… – Виридиан призадумался. – Я, так и быть, сам тебя руки лишу…
Он подтянул к своим зубам одну из бесчисленных труб, издал в неё звук, похожий на кашель, а затем крикнул:
– Краплак! – Ворон вздрогнул от громкого приветствия. – Тут Смертный гость к тебе пришёл, сказал, что ты ему чего-то должен.
Ещё одна конечностей пара подтянула трубку потоньше к виску Бессмертного. Виридиан притих ненадолго.
– Да! Говорит, что ты знаешь его предка, некоего Кирра. – Он помолчал, дожидаясь ответа. – Так ты знавал или не знавал такого? Ты там обещал ему… – Его перебили. – Вот, да, именно… – Снова притих, прислушался. – Правда? А то память нынче никакая…
Ленна затаила дыхание. Не было ни шанса расслышать хоть одно слово библиотекаря.
– Понял, – глаза Виридиана сверкнули холодно-зелёным.
Страж выпустил трубки из рук, и те мгновенно втянулись в его остов, перешёптываясь. Бессмертный молча взглянул на девушку, и та, вновь собравшись с духом, спросила:
– Так что же, мастер Виридиан?..
– Что-что… – он пожал плечами в знак бессилия перед собственным словом. – Остаёшься без руки!
Ленна попятилась в ужасе. Виридиан закивал, пощёлкивая зубами и страшно хохоча. Чёрная птица взлетела к вершине пирамиды Бессмертных с громким вскриком, будто провожая мастерицу в последний путь. Пополз наружу страж; бесчисленные руки, чередуясь меж собой, вынесли к передней паре конечностей здоровенный топор с лезвием широким. Сдвоенное, длинное и кривое топорище, как от косы, было полно маленьких дырочек. Как вцепился крепко Виридиан в своё орудие, как взмахнул им над собой – так зашептало оно нотами старыми, до костей пронизывающими. Так и встала Ленна на месте, позабыв даже вздрогнуть. Вот смерти древний лик застыл перед её глазами, расправив капюшон, как ядовитый змей.
– Да шучу я! – Бессмертный приподнял свободные руки, как если бы сдавался в плен. – Смертные такие смелые на словах, но такие трусливые на деле…
– Так я… Я… – не торопилась Ленна вновь уверовать в сохранность жизни своей.
– Краплак ожидает тебя внутри, – перебил мастерицу Виридиан, пятясь обратно в окошко, – проходи, дитя, будь как дома, если дома ты ничего не трогаешь, ни на кого не смотришь, звуков не слушаешь и не издаёшь. Иными словами: ведёшь себя так, будто тебя и нет вовсе. – Он постучал пяткой топорища по надписям на вратах. – Вообще, правила здесь написаны, но язык этот, стало быть, вами уже забыт!.. Счастливого пути, милое дитя, и удачи! – прогремел страж.
Выдавив из себя улыбку, Ленна снова поклонилась Виридиану. Тот, напоследок взмахнув большинством рук, вернулся в окошко вместе с орудием, лезвием его подцепив и захлопнув за собой ставни. Послышался единый глубокий вдох дюжины мехов, а дальше – музыка красоты неописуемой, едва доступной человеческому уху. Десятки флейт и труб запели то тихо и звонко, то громко и низко, сплетаясь в симфонию столь прекрасную, что у мастерицы невольно выступили слёзы. Вернулась она к воспоминаниям о радости и горе, кои в жизни её случались. Поднялись в памяти её размытые картины дней прошедших: смех сестёр, усталый, но добрый взгляд отца, раненная о придорожный камушек коленка, тёплые воды трёх рек, буквы, сложенные в простое слово, сказка при свече, выкованный в поте лица гвоздь, первая любовь и первая же разлука. «И это – всё, что видят молодые мертвецы», – подумала Ленна, вытирая глаза.
На низкой ноте, тяжкой и полной последней скорби, врата распахнулись, выпуская нюху Ленны тонкий запах роз. Девушка сделала лишь один крохотный шажок – как тут же оказалась внутри, в полной темноте. Врата за ней закрылись плотно, не пуская в обитель Бессмертных и нити света. Ленна вздрогнула, попятилась – да некуда. Что-то моргнуло во мраке: два рубиновых огонька приближались к мастерице.
– Кости да пепел, Виридиан! – выругался их обладатель голосом высоким, но хриплым. – Дай гостье света!
И вспыхнул ярко свет. Ленна зажмурилась, несколько раз моргнула, пробуждая глаза от мрака, и ахнула: не видела смертная девушка красот таких даже во сне! Мрамор и золото тянулись до вершины, росписи о живом и за ним идущем занимали пропуски средь блеска и богатства. Каждый искусный завиток плавного узора оканчивался сложным барельефом черепов людей, зверей и птиц: их пустые глазницы сияли драгоценными камнями. Длинное тело бессмертного Виридиана висело кольцами над головой, поддерживая изнутри стены пирамиды, и уходило хвостом глубоко вниз, в зияющую бездну в дальнем углу.
Владельцем рубиновых очей оказался сгорбившийся Бессмертный. Одет был сын Самой Седой Смерти в выцветший узорчатый халат, обмотанный нитями по закатанным рукавам и поясу. Под длинной полой, тянущейся за библиотекарем хвостом, стучали об пол грубые башмаки. Лик был прикрыт толстенной книгой, число закладок в которой придавало ей вид пёстрого ковра со множеством кисточек. На лбу Бессмертного стояла восковая печать с тонкой, от руки исписанной лентой пергамента, разделяющей лицо до отсутствующего носа. На правом виске – перо для письма, на левом – миниатюрная чернильница, окаймлённая золотом. Белый череп поддерживали серебряные спицы, идущие от лопаток и грудины до скул и нижней челюсти, с них свисали тонкие медные пластинки. Странного вида устройство, напоминающее подзорную трубу с полдюжиной линз, обрамляло левый глаз Краплака. Неведомый агрегат тихо пощёлкивал выпуклыми стеклянными дисками.
– Добро пожаловать в Северный Некрополь, Ленна Стук!.. – поприветствовал Бессмертный мастерицу, не отвлекаясь от книги. – Я – Краплак, хранитель библиотеки. Простите за такой вид: ваш неожиданный визит оторвал меня от исследований. – Он бросил быстрый взгляд поверх книги. – Хоть бы письмом предупредили…
У Ленны к тому моменту совсем онемел язык: она не могла и двух слов связать, а лишь кивала в ответ да таращилась то на красоты вокруг, то на Бессмертного. Тот, чуть закатив глаза, захлопнул своё чтиво и спрятал за пазуху, обнажая ряд золотых пластин вдоль нижней челюсти. Громкий хлопок, кажется, вернул мастерицу в сознание.
– Понимаю, понимаю, зрелище завораживающее, спору нет! Да только я своим видом всё здесь порчу… – хранитель библиотеки провёл пальцами по мраморной стене. – И всё же советую скорее вернуть себе дар речи. Я подожду, хоть временем свободным не богат.
Ленна закивала, хотя не услышала и половины слов. Набравшись воздуху, она выпалила:
– Здравствуйте, мастер Краплак! Простите, что потревожила вас! Отец послал меня за трудами нашего предка, кузнеца по имени Кирр! Он передал вам свои знания, чтобы вы сохранили их! Прошу! Нет! Умоляю! Отдать их мне, его потомку! – и тяжело выдохнула.
– Славно, – покивал Краплак, – прямо и по делу, хоть и не без шума. Прошу за мной.
Он зашагал к центру пирамиды, но внезапно обернулся к Ленне. Та замерла на месте.
– Что это за вами такое? – Бессмертный смотрел за плечо девушки.
– За мной? – она тоже оглянулась, но увидела лишь проклятую тень. – А… Это – часть договора.
Краплак присел на одно колено возле алой темноты, свет глаз сузился до двух ярких точек. Линзы защёлкали ещё быстрее, вытянувшись в длинную шеренгу перед оком Бессмертного.
– Любопытно… – пробормотал он, плавным движением руки вооружаясь пером.
Сделав несколько заметок уже в другой книжонке, что точно так же располагалась за пазухой, Бессмертный задрал голову и сказал громко вездесущему стражу:
– Виридиан! Спусти нас!
Дивная клеть, что могла б вместить полдюжины людей, поднялась из мраморного пола абсолютно бесшумно, пуская по камню круги, как по воде. В плавных линиях прутьев чётко угадывались рёбра, сходящиеся на замочном механизме. Краплак жестом подозвал Ленну за собой, отворил клеть, пропустил сначала гостью, а после зашёл сам.
– Держитесь за что-нибудь, – попросил Краплак, – но только не за меня.
Ленна вцепилась обеими руками в холодные рёбра, и конструкция вокруг двоих закрылась. Потянулся гул труб, знаменующий скорый спуск. Незримые механизмы или колдовство Бессмертных привели клеть в движение, и та прошла сквозь мраморный пол. Ленна задержала дыхание.
– Сомкните глаза и не размыкайте до тех пор, пока мы не достигнем моей библиотеки, – обратился к мастерице Краплак. – Многие вещи здесь вам видеть нельзя.
Ленна, с глубочайшим скрипом разочарования в одиноком вздохе, прикрыла глаза. Северный Некрополь был полон музыки разной, собранной по нотам со всех частей света и заключённой в мраморных пустотах. Этаж за этажом в дуновениях холодного ветра чуяла мастерица запах роз и кости. Всё больше разрастался в ней лёгкий ужас, порождённый неизведанным. Ленна ощущала присутствие Той, Что Забирает: её пристальный взгляд меж седых прядей, холодные пальцы перебирали с внешней стороны золотые прутья.
Живым здесь не рады.
– Вам понравилась песня Виридиана? – Бессмертный внезапно завёл беседу.
– Та, что прозвучала во время открытия ворот? Очень, очень понравилась! Она полна жизни и… тоски, – призналась мастерица.
– Жаль, что редко он нынче её исполняет. Наши бродячие родичи некогда часто возвращались в Некрополь, а теперь… – Он на мгновение стих, предаваясь воспоминаниям. – Как поживает Кирр?
Не менее внезапный вопрос.
– Никак. Он умер, мастер Краплак, – ответила Ленна.
– Правда? – тот не скрывал удивления. – Ах, верно. Соболезную.
– Он умер до моего рождения. Очень, очень давно. – Ленна не могла припомнить, сколько десятков или даже сотен лет стоял Киррик.
Краплак, видимо, задумался. Почесав череп, он тихо спросил:
– Извиняюсь за нескромный вопрос… А у скорби есть какой-то срок? Просто вы не выглядите расстроенной смертью Кирра…
Ленна несколько замялась с ответом. Но, припомнив отцовскую мудрость, решительно сказала:
– Люди не могут вечно жить в скорби иль в сожалении, мастер Краплак. Иначе и нас, и вас затопило бы горькими слезами.
– Вот оно как… – Бессмертный заскрипел пером о книжную страницу. – Любопытно. А один песенник, который опять где-то шляется, говорил, что люди готовы тонуть в слезах чуть ли не всю их оставшуюся жизнь, дай только похоронить кого. Наглый лгун!.. – добавил он вполголоса.
– Вы сами редко покидаете Некрополь, мастер Краплак?
– Во внешнем мире у меня почти не осталось дел. Моя задача – хранить знания, сосредоточенные в библиотеке.
– Но вы же чем-то ещё занимаетесь?..
– Да. «Что-то ещё» – это как раз про мои дела, – не без разочарования в голосе согласился Краплак.
Ленну внезапно озарило. Сколько времени они спускаются? Разум подсказал: достаточно долго. Всё тише становилась музыка, всё громче гремело что-то тяжёлое, механическое. Она раздвинула пальцы, чтоб хоть на секунду взглянуть на город Бессмертных, но Краплак сам приложил костлявую руку к её глазам.
– Вы здесь – чужая, моя милая гостья, – предупредил еле слышно Краплак. – Ваше присутствие нарушает целый свод законов, писанных рукой бога, один лишний взгляд – и душа ваша навсегда осядет здесь, а пустое тело обратится в прах да кости.
– Вы могли бы вынести сами знания Кирра, мастер Краплак… – заметила Ленна, ещё более перепугавшись, – и тогда…
– «Вынести»? Сомневаюсь… – возразил Бессмертный. – К тому же в библиотеке сейчас стоит полный бардак после Прето.
– Прето? Это ещё один ваш брат?
– Да… – с невероятной неохотой признал Краплак своё родство. – Прибыл из Южного Некрополя по большому и важному делу.
Ленна на короткое время ушла в глубокие раздумья.
– Погодите. «Южного»?!
– Наш Некрополь называется «Северным» не просто так. Против каждого ветра стоит по Некрополю. А вы и не знали… – он усмехнулся. – Действительно, откуда вам знать?
– И в Южном тоже промышляют искусством?
– Нет-нет-нет, – от такого предположения он почти смеялся, – эти варвары наверняка считают своё дело «искусством», но точно не мы.
Ленна была готова лопнуть от превышающего все доступные пределы числа вопросов, но золотая клеть остановилась. Лишний раз убедившись, что мастерица не смотрит и не видит, библиотекарь повёл её за собой. Вновь отворились каменные врата – куда меньше, чем на поверхности, – Бессмертный и Ленна зашли внутрь.
– Разрешаю вам видеть, – молвил Краплак, отдаляясь, чтоб не портить пейзаж.
То был просторный зал в приглушённом свете гнутых ламп. Аккуратные ряды полок тянулись дальше Ленниного взгляда: от фолиантов вековых и тяжёлых до грамот берестяных были разложены труды то ли по возрасту, то ли по ценности сохранённых в них знаний. Библиотека Стуков рядом с коллекцией Краплака – как капля возле моря. Часть коллекции была готова рассыпаться в прах от слишком пристального взора, другая часть пережила бы всё человечество в толстенных томах страницами металлических пластин. Все письменные сокровища содержались в полной чистоте: не нашлось в зале ни пылинки, ни серебряной нити паутин, посмевшей бы коснуться книг. Надо полагать, что и пауков здесь не водилось.
Посреди зала стояло резное кресло, обитое шелками, да вытесанный из камня стол, заставленный книжками совсем новыми, только-только привезёнными откуда-то издалека. Краплак уселся на свой трон, как влитой, пока Ленна плясала в его владениях от полки до полки, боясь коснуться чужих знаний.
– Здесь, кажется, есть всё, что разум мог запечатлеть знаком!.. – Мастерица искрилась трепетом. – И каждая книжка лежит на месте своём. Про какой такой «бардак» вы говорили, мастер Краплак?
Бессмертный с неохотой оторвался от новой книжки.
– Прето спутал мои закладки в «Орбиталях пустот»! – объяснил библиотекарь. – В общем, здесь обитают знания достопочтенного Кирра, даже немножко больше, – он кивнул черепом на книги и вновь вернулся к чтению. – Приступайте.
Глаза Ленны вспыхнули пуще прежнего.
– Где?! В каком из этих столбов вековых знаний лежат его записи?
– «Записи»? – Смех Краплака скрипучий, как пером по бумаге. – Читать-то Кирр умел, а вот писать был не любитель.
– То есть?..
Краплак тяжело вздохнул: знак смирения Бессмертного из пустой груди звучал, как шёпот призрака. Он медленно закрыл книжку и спрятал за пазуху, подался было чуть вперёд, пытаясь вырваться костьми из насиженного плена, но лишь вдавился глубже в кресло. Приняв своё положение, он заговорил громче:
– Кирр был смышлёным Смертным. Наверное, умнейшим из его современников. Двадцать лет он просидел здесь, средь моей коллекции, набираясь знаний из каждой строки, каждой буквицы или сложного символа. Я оставлю свои сокровища – под строгим запретом что-либо отсюда уносить, кроме как в собственном уме, – на ваше честное использование.
«Двадцать лет», – гремело в голове у мастерицы. Как ещё одну жизнь оставить средь книг, в земных глубинах Той, Что Забирает?
– Но у меня нет столько времени! – девушка уставилась на Бессмертного. – Сёстры мои, Киррик – да всё человечество погибнет, если я не успею…
Слова Ленны не впечатлили библиотекаря. Он посмотрел на свою гостью пристально, но совсем бесстрастно. Кажется, угольки в пустых глазницах лишь потускнели.
– Тогда вам не стоит медлить, Ленна. Или – если я вправе предложить такой вариант – уходите отсюда. Скажите только слово, и мы немедля отправимся наверх…
– Нет! – вскрикнула девушка. – Нельзя наверх!
– Пожалуйста, не кричите. Тут не самое лучшее место для громких звуков. Да это место вообще не для звуков! – чуть разгневался он, но быстро успокоился. – Думайте, Ленна Стук, а я тем временем рассмотрю вашу тень поближе…
Пока мастерица взглядом, почти испуганным, мерила осевшие на пожелтевших листах знания вдоль длинных полок, Бессмертный припал к её тени, вновь защёлкав механическим окуляром. То и дело тянул он свои костлявые руки к алой пелене, едва касался её краёв и тихо посмеивался от отступающего вокруг ладони мрака. Он шепнул что-то на демоновом наречии – невинное заклинание, известное лишь народу Смерти, – и вся тень скрючилась в длинную ленту, растянулась до ближайшей стены и на неё залезла, как кошка от собаки.
– Что вы делаете, мастер Краплак?
– Не видно? – Он даже не приподнял головы. – Балуюсь с вашим попутчиком. Ой, не нравится? – он обратился к тени, от которой осталась лишь багряная нить. – Ну-ну, милое проклятие, попадись ты Тригону, он бы тебя уже выпотрошил и на слоги нарезал… Тебя не прошептали, не пропели хором… Ты – есть глас могучего чародея, быть может, более толкового, чем мы… А мы, между прочим, колдовать без железок можем… Чьё ты слово, милое проклятие?..
– Это кровь слуги некоего владыки, каплей брошенная на мою тень. В его видении – пришествие демонов по окончании войны.
– Какой ещё войны? – Он чуть приподнял череп. – Что в этот раз Смертные не поделили?
– Корону, мастер Краплак, – ответила девушка.
Но он не услышал: лишь дальше перешёптывался с тенью кузнеца, как ребёнок с игрушкой. До этого момента Ленна свыклась со своей попутчицей, проблем от которой было не так много, чтобы вспоминать о ней. Зато в памяти вновь поднялись слова неизвестного господина, что силой нечеловеческой разведал будущее. И даже если всё это – обман или дурная шутка, стоило бы отказаться от овладения Драконьей Гибелью? Стоило бы идти против веры отца в своих дочерей?
– Я приняла решение.
Краплак, дав себе мгновение тишины для осознания, скоро поднялся. Доселе сгорбившийся Бессмертный вытянулся, расправил плечи, показав тем гостье истинные свои габариты. Огни в пустых глазницах – два факела, сквозь которые прошли океаны букв, иероглифов и цифр. Затем плавно протянул руку в сторону двери.
– Понимаю, – голос его стал излишне снисходителен, – я вас провожу…
– Я остаюсь.
– Кости да пепел!.. – Он почти что топнул в недовольстве, пока возвращался в прежнюю форму ссутулившегося библиотекаря. – Ладно, оставайтесь, но подыщите себе в деревне место для ночлега: долгое нахождение средь матери нашей Смертным губительно.
– Исключено. День и ночь я буду здесь.
– «Исключено»?! – уж сам Краплак повысил голос. – Да что вы такое говорите?!
– У меня нет двадцати лет, мастер Краплак. Я должна успеть вернуться. Человечество в опасности!
– Проблемы у вас. Из-за вас. А нянчиться мне, стало быть?
– Управлюсь за десять лет. – Ленна была непреклонна. – Помогите мне, мастер Краплак, и род Стук будет перед вами в долгу вместе со всем смертным миром.
Она протянула библиотекарю руку. Тот вскользь взглянул на ладонь мастерицы и быстро отвернулся.
– Ой, нет! Никаких долгов, никаких больше рукопожатий. – Он склонил голову и тихо добавил: – Делайте то, что считаете нужным, Ленна, я обязуюсь помочь, но прошу… Избавьте меня от ваших глупых ритуалов.
Ленна руки не отвела, а напротив: держала протянутой, без капли дрожи. Краплак, издав нутром костяным упырский рык, большим и указательным пальцами схватил ладонь мастерицы и несколько раз кивнул.
– Спасибо, мастер Краплак. Я не забуду вашей доброты.
– Да-да-да… – бросил он и вернулся за чтение в любимом кресле.
Pulsuz fraqment bitdi.