После исчезновения государственных границ всех детей стали обучать на едином языке, и со временем все человечество стало разговаривать на одном языке. Наиболее способных людей обучали сбору и монтажу панелей и обслуживанию энергоблоков. Защитные поля стали окружать не только города, но и дороги, соединяющие их. Внутри защищенных территорий восстанавливали экосистемы, возрождали сельское хозяйство, выращивали леса, словом, проводили реанимационные мероприятия.
Дальнейшее изучение свойств энергетических схем вещества привело к тому, что на новый вид энергии было переведено все: от наручных браслетов с возможностью вывода экрана, которые носил каждый житель планеты, и транспорта до гигантских промышленных мощностей. Жизнь внутри защищенных городов постепенно наладилась. Демографические показатели быстро устремились вверх, внутри городов снова становилось тесно. А вот жизнь за пределами защитных полей все продолжала и продолжала мутировать.
Последнее открытие, которое сделали ученые, состояло в том, что поля обладали не только защитными свойствами. Они обладали способностью уничтожать. Открытие было сделано практически случайно, поскольку таковой цели не стояло. Какой-то ученый ошибся в схеме при сборке панелей во время изучения свойств микрокупола в лаборатории, и после замыкания цепи панели некоторое время испускали внутри купола потоки рассеянной энергии. Сам ученый, находящийся в этот момент внутри купола, не выжил. Буквально несколько лет спустя появилась программа по очистке от нежелательных форм жизни новых территорий за пределами городов. Масштаб задачи был грандиозный. Для ее реализации требовались люди, которые были бы способны установить энергоблоки вокруг огромной никак не защищенной местности и смонтировать внутри панели для дальнейшего запуска купола. Проблему с установкой энергоблоков решили легко: их укрепили и доставляли по воздуху. Однако смонтировать заранее внутри них панели оказалось невозможно. При транспортировке и установке блоков они неизменно повреждались. Именно поэтому требовались люди, обладающие умениями не только сборки и монтажа сложнейших по своей сути схем-панелей, но одновременно способные противостоять любым угрозам и владеющие навыками ведения боя, которые могли бы осуществить сбор и монтаж панелей в энергоблоки на местах.
Со временем был создан огромный Учебный Центр, территория которого представляла собой небольшой город, окруженный защитным куполом. Город делился на несколько зон. Он включал в себя зону производственных секторов, в которой размещались цеха, производящие заготовки энергетических панелей, цеха гораздо большего размера, где конструировались энергетические блоки, колоссальные по своему размеру цеха, где изготавливались конструкты станций, а также цеха, где производились огромные летательные корабли, доставлявшие команду со всем необходимым до нужного места, и небольшие воздушные челноки, которыми пользовались при непосредственном выполнении работ; зону жилого сектора для работников базы; зону летного поля, где размещались готовые к отправке корабли; а также зону Центра Управления, откуда осуществлялось руководство программой и непосредственно зону самого Учебного Центра, куда набирали новобранцев, в том числе из выпускников приютов, которых обучали всем необходимым навыкам в течение четырехгодичных курсов подготовки. Наиболее способных курсантов комплектовали в команды, остальных оставляли работать в зоне производственных секторов.
Отборы новых команд проводились с периодичностью примерно раз в год среди четверокурсников или чаще, если действующим капитанам требовалось пополнение, кроме того, в порядке исключения, уже действующие капитаны могли отобрать новобранца с любого курса. Согласно стандартной процедуре, сначала Центр посещали капитаны, отбирая наиболее подходящих им кандидатов взамен тех, кто не вернулся с их последней поездки, и включали их в список. Потом сам Центр формировал список кандидатов, которых вновь назначенные капитаны затем разбирали по своим командам. Обычно двести человек, пять команд по сорок участников. Уже действующие капитаны выбирали первыми, чтобы иметь возможность взять в свою команду того, кого сами же включили в список, если же они не могли определиться, кого им в него включить, то также пользовались общим списком кандидатов, чтобы иметь возможность положиться на рекомендацию Центра, работавшего с курсантами годами. В этом случае список кандидатов, рекомендуемых Центром, увеличивали на недостающее капитанам количество человек. Первый список, в соответствии с негласным правилом, состоял целиком из мужчин. Одновременно с ним составлялся второй, уже смешанный, список из ста двадцати человек, который делили на три смешанные и, что гораздо реже, полностью женские команды. Их отправляли в менее сложные сектора. Каждый кандидат из обоих списков в конечном итоге попадал в ту или иную команду. Те, кто за четыре года обучения так и не был отобран действующими капитанами или не попал в общие списки кандидатов, рекомендуемых Центром, оставался работать на территории города.
После комплектования команд работы по очистке зараженных территорий проводились в три этапа.
Несколько команд из сорока человек, каждая под руководством капитанов, высаживались на станциях, заранее подготовленных и доставленных на места по воздуху. Станция представляла собой высокое здание прямоугольной формы, установленное на большом летном поле, которое, в свою очередь, располагалось высоко над землей, упираясь в нее огромными прочными опорами. Команды добирались до места также по воздуху на огромном воздушном судне, везя с собой запасы продовольствия, медикаментов и прочего и, самое главное, частично подготовленные энергетические панели, предназначенные для дальнейшей сборки и установки в энергоблоках, а также боевой арсенал.
Первый этап работы на станции был самый сложный и опасный. Каждой команде следовало смонтировать вокруг блоков, заранее установленных на территории их станции, временное защитное ограждение, чтобы обезопасить как сами энергоблоки, в которые разгружались контейнеры с привезенными панелями, так и самих членов команды, приступавших после этого к их сборке и установке. Для этих целей по периметру вокруг энергоблоков размещались небольшого размера панели в защитных укреплениях, охватывавшие потоками энергии территорию небольшого диаметра, достаточную для посадки челнока и времени реагирования команды в случае возможного прорыва.
Вторым этапом команда монтировала и устанавливала панели внутри защищенных энергоблоков.
Во время третьего этапа, команды, справившиеся с выделенным им участком первыми, отправлялись на помощь тем, кто еще не закончил свою часть распределенного участка обширной территории, поскольку для запуска защитного купола и очистки территории нужен был каждый энергоблок. После завершения всего отведенного под купол сектора командам предоставлялся отпуск.
Спустя почти три часа, когда Литвинов вернулся обратно в комнату, весь мокрый и в запачканной одежде, Влад все так же сидел на своей кровати с буклетом Поплавского в руках.
– О чем задумался, волчок? – серьезно спросил Леша, скользнув по нему взглядом.
– Ты уже решил, куда пойдешь после приюта? – ответил Влад вопросом на вопрос.
– Бытует распространенное мнение, что кроме как драться я больше ничего не умею. По-моему, ответ очевиден, – усмехнулся Литвинов.
– Вышибалой в бар? – мрачно поинтересовался Влад.
– Вышибалой в бар, – глубокомысленно подтвердил Леша.
Влад помолчал.
– А до приюта ты много дрался? – вдруг поинтересовался он.
– До приюта я был паинькой, волчок, каких еще поискать, – хохотнул Литвинов.
– А шрамы эти откуда? – угрюмо спросил Влад, кивнув в сторону Леши, который как раз стащил с себя мокрую и грязную футболку, в которой носился с мячом по лужайке за приютом.
– Батя по пьяни пару раз промахивался мимо пепельницы, – с усмешкой ответил Леша.
Влад ничего больше не сказал. Своего настоящего отца он не помнил. Отчим после смерти матери женился снова, и молчаливый, угрюмый, своевольный Влад оказался не у дел. Он всегда был странным ребенком. Никаких капризов, никаких истерик и никаких скандалов. Просто подарок для родителей. Если бы не одно «но». Влад просто брал и молча делал то, что хотел. Упрямо. Раз за разом. И повлиять на него было совершенно невозможно.
***
Когда год спустя Литвинов покинул приют, двенадцатилетнего на тот момент Влада практически никто больше не пытался задирать. С годами с ним так же откровенно никто уже не хотел связываться, как и в свое время с Литвиновым. С той лишь разницей, что Лешу всегда на протяжении жизни окружали преданные ему ребята, Влад же был одиночкой. Леша был буйный, вспыльчивый и гневливый, Влад, напротив, холодный, жестокий и расчетливый. Литвинов время от времени мог проявить снисходительность к своим врагам, Влад никогда ничего не прощал. Старшим воспитанникам ничего не стоило отловить Влада большой компанией, все-таки он был еще ребенком. Вот только Влад никогда ничего не забывал. Он всегда находил удобный способ отомстить своим врагам поодиночке. Через неделю, месяц или даже два, неважно. И со временем его оставили в покое. Он стоял особняком от устоявшейся в приюте иерархии от сильных ребят, которые считали себя хозяевами положения, до самых слабых, сломленных, которые выполняли любую их прихоть, точно слуги. У Влада вызывали отвращение и те, и другие.
Перед отъездом Леша вбил Владу на экране браслета свой длинный идентификационный номер. Влад почти никогда им не пользовался. Изредка Литвинов звонил сам. Литвинов Владу нравился, и Влад знал, почему. Литвинов был просто сильным. Сам по себе. Ему не нужно было это доказывать ни себе, ни окружающим.
***
Владу пятнадцать. Он сидит перед небольшим мерцающим в полумраке экраном, развернутым с помощью его наручного браслета, в комнате досуга в полном одиночестве. Уже время отбоя, и все воспитанники должны быть в кроватях. Влад не в силах оторваться от изучения теории энергетических полей. Схемы, свойства, панели. Он зависает часами, перелопачивая гору информации: от первого выделения неизвестного вещества до действующей практики и теорий дальнейшего использования.
– Отбой, Стравинский, – в досуговую комнату всунулась голова рыжего воспитателя.
Влад на мгновение поднял на него взгляд и снова уткнулся в экран, не сказав ни слова.
– Ты че, оглох?! – грубо рявкнул рыжий, – в спальню вали!
– Заставишь? – спокойно обронил Влад, не отрываясь от экрана.
Лицо рыжего залила краска, так что покраснели даже кончики ушей. Он влетел в комнату и навис над Владом, сидящим на небольшом диванчике у стены.
– Я тебя последний раз предупреждаю, сука! – задыхался от гнева рыжий, – в спальню! Живо!
– Или что, Сергей Петрович? – усмехнулся Влад, – будешь махать кулаками? Или ты только с малышней мужика включаешь?
Рыжий замахнулся. Влад мгновенно перехватил его руку. От последовавшего вслед за этим удара воспитатель осел на пол. Владу даже не потребовалось вставать с дивана. Он молча наблюдал, как рыжий, трясясь от ярости, поднимается на ноги. Воспитатель несколько секунд остервенело смотрел на Влада.
– Ты об этом еще пожалеешь, – зло выплюнул он и быстрым шагом пошел к дверям. Влад снова уткнулся в экран.
Следующим вечером накануне отбоя Влад опять пошел в ту же досуговую комнату. Едва он ступил за порог, как откуда-то сбоку на него обрушился удар, Влад покачнулся и упал на колени. Сверху обрушился еще один удар. Очнулся он, лежа на полу, с руками, связанными за спиной. Сколько он так пролежал, Влад не знал. Голова раскалывалась от боли. Влад медленно обвел глазами помещение и уткнулся взглядом в нависшее над ним веснушчатое лицо Сергея Петровича.
– А я тебя предупреждал, Стравинский, – зло сказал тот и пнул Влада ногой в живот, – с сегодняшнего дня будешь делать то, что я тебе сказал, понял? – снова удар ногой в живот.
Рыжий, словно обезумевший, раз за разом пинал куда придется лежащего на полу Влада.
– Ты понял меня, сучонок? – рыжий, задыхаясь, снова навис над Владом.
– Это все, что ты можешь? – ледяным тоном осведомился Влад. На него тут же обрушилось еще несколько ударов.
– Это далеко не все, Стравинский, – зло зашипел воспитатель, – еще одна такая выходка, я сверну тебе шею, скину с лестницы и скажу, что так и было, усек?
Влад внимательно на него посмотрел и вдруг усмехнулся.
– Ты еще ржешь, мудак? – взбесился рыжий и снова принялся с остервенением его пинать.
– Ладно, я понял, – вдруг примирительно сказал Влад, когда удары, наконец-то, стихли.
– То-то же, – хмыкнул рыжий, – если вякнешь кому, знаешь, что будет.
– Что вы, что вы, Сергей Петрович, я все понял, вякать не в моих интересах, – сказал Влад и натолкнулся на подозрительный взгляд. Рыжему на секунду почудились в его голосе издевательские нотки.
Он некоторое время всматривался в лицо лежащего на полу Влада, из уголка губ которого тонкой струйкой стекала кровь. Казалось, оно ничего не выражало. Рыжий наконец развязал веревку у него за спиной, вынул из кармана ключ, отпер дверь и, бросив на лежащего еще один взгляд, вышел. Влад еще долго не мог подняться с пола. Каждая клеточка тела при малейшем движении отдавалась острой болью. Он посидел немного, прислушиваясь к себе. Кажется, ничего не сломано. С трудом поднявшись, он поплелся в свою спальню.
– Что тут у нас? – осведомился худой седовласый мужчина с цепким взглядом темно-зеленых глаз.
Ранним утром двумя месяцами спустя группа из пяти человек в серой стандартной форме работников системы защиты населения приближалась к дверям двенадцатого приюта города двести восемнадцать. Седовласый шагал во главе группы.
– Одного из воспитателей нашли у подножия лестницы. Шея сломана. Тело забрали в лабораторию. С пару часов назад прислали данные, – отрапортовал шагавший чуть позади слева от седовласого молодой мужчина.
– Версии? – коротко осведомился седовласый.
– По одной из двух основных – сверзился с лестницы в состоянии алкогольного опьянения. Данные подтверждают, что в крови был алкоголь, – отозвался молодой.
– А по второй? – задал очередной вопрос седовласый.
– А по второй… характер повреждения не совсем соответствует падению с лестницы. Он умер от перелома шеи, но, падая с лестницы, сложно сломать ее так, – что-то в его голосе заставило седовласого резко остановиться. Идущий следом мужчина едва успел среагировать, чтобы на него не налететь.
– Ты это о чем, Куб? – он вопросительно посмотрел на молодого.
– Если б ты видел тело, Сэд, то не спрашивал бы. Там и без экспертизы понятно. У него лицо вместо затылка, – развел руками Куб.
Сэд хмыкнул и снова двинулся ко входу в приют.
– Что планируете предпринять? – продолжил выяснять Сэд.
Он уже много лет работал начальником группы в системе защиты населения. Хваткий, цепкий, внимательный, с выработанным годами безошибочным чутьем.
– Никаких посторонних следов или улик на теле не обнаружено. Все, что мы можем, это попробовать поискать свидетелей. Но маловероятно. Дело было после отбоя. Скорее всего все воспитанники уже были по кроватям. Много человек придется опросить. Было бы еще больше, но после отбоя маловероятно, что кто-то покинул свой корпус, двери запирают. Так что ограничимся ребятами из этого корпуса. Если не найдем свидетелей, то придется закрыть дело как несчастный случай. Других вариантов нет, – отчитался Куб.
– Остальные воспитатели? – осведомился Сэд.
– В этой смене кроме погибшего было еще три женщины. Их можно отмести сразу, – ответил Куб.
– Причины? – спросил Сэд.
– Эммм… все просто. Они весьма хрупкого телосложения. Нанести подобное увечье здоровому мужику вряд ли смогли бы. Если ему кто-то помог откинуться еще до того, как он полетел с лестницы, то у этого кого-то должна быть весьма недюжинная физическая сила, – пояснил свою мысль Куб.
– Все ясно. Так вы хотите опрашивать детей? – с недовольством поинтересовался Сэд.
– Других вариантов нет, – развел руками Куб и как бы в оправдание добавил, – им не обязательно знать подробности. Просто поспрашиваем, может, видели чего необычное. Драку там. Или ссору.
Воспитанников приюта опрашивали до самого вечера. Слух о причинах присутствия в приюте работников системы защиты населения быстро разлетелся. Дети пугались, нервничали, некоторые принимались плакать. Сэд, который сам был отцом троих пацанов, чувствовал себя паршивее некуда. За день всех опросить не успели, и на второй день он чувствовал себя еще гаже, когда измученные ожиданием неизвестности дети с побелевшими лицами входили в кабинет, где расположилась их группа. Кто-то из воспитанников пустил слух, что ищут убийцу воспитателя и любого из них могут забрать. Дети боялись. Влада вызвали в кабинет в середине второго дня. Он откровенно признался, что в тот вечер был в досуговой комнате. Врать, что он был в спальне, было глупо, кто-то из детей мог в это время не спать и опровергнуть его слова.
– Ну что ж. Кажется, ничего дельного мы так и не выяснили, – устало потер лицо ладонями Куб.
Второй день опросов подошел к концу. Ни одного свидетеля происшествия они так и не нашли. Сэд молчал, сидя на стуле за столом, и задумчиво потирал свой наручный браслет. Он работал в системе защиты населения вот уже почти тридцать лет. Выработанное годами чутье редко когда его подводило.
– Закрываем? – выжидательно посмотрел на него Куб.
– Тебе этот Стравинский не показался странным? – вдруг сказал Сэд вместо ответа.
– А что в нем странного? Парень как парень. Спокойно на все вопросы ответил. Никого не видел. Ну, был он в той комнате, так что с того, она в другом крыле, – пожал плечами Куб, – он скрывать этого не стал, хотя мог.
– В том-то вся и странность, Куб. Он был спокойным. Даже слишком спокойным. И это как-то… странно, – Сэд не знал, как правильно передать свои ощущения.
– Да брось, Сэд. Ты загоняешься. Он всего лишь пацан. И раз уж на то пошло, не выглядит таким уж физически развитым, чтобы вот так запросто свернуть кому-то шею, – серьезно сказал Куб, – другое дело та троица. Ну, ты понял. Но к ним вопросов нет, – он привычно развел руками.
– Ладно, – наконец нехотя сказал Сэд, признавая его правоту, – я наведаюсь в местный туалет и можем ехать.
Сэд вышел из выделенного им кабинета и направился по длинному коридору в сторону туалетной комнаты. За одним из поворотов ему послышались громкие голоса.
– Это моя девчонка, Стравинский! Ты совсем берега попутал?! – высокий широкоплечий парень, больше похожий на огромную каменную глыбу, стоял перед Владом. Виктор обычно никогда не трогал Влада, но, застав того с Лоли, взбесился от ревности. И теперь стоял перед ним гранитной скалой, по обе стороны от которой возвышались два его лучших друга, также с вызовом смотрящих на Влада.
Сэд осторожно выглянул из-за угла. Влад был весьма крепко сложен, но все-таки строением больше походил на легкоатлета. Высокий, подтянутый, слегка худой, он совсем не выглядел устрашающе как, например, уже совершеннолетний Виктор или кто-то из его друзей. Не успел Сэд додумать эту мысль, как Влад размахнулся и отправил стоящего перед ним здоровяка в глубокий нокаут. С одного удара. Друзья Виктора отступили на шаг назад и подняли руки ладонями кверху. Влад как ни в чем не бывало пошел дальше по коридору. Через пару шагов он остановился.
– Как очнется, передайте, что она сама на меня вешалась. Может забирать обратно. Мне насрать, – холодно сказал он, слегка обернувшись, и пошел дальше.
– Ты где ходишь? – раздраженно сказал Сэду сидящий в машине коллега, – я тебя уже час жду.
– Прогоним пацана через детектор, – ответил Сэд удивленному Кубу, плюхаясь на сиденье машины рядом с ним, и коротко рассказал о том, что видел, – я по-быстрому заглянул к одной из воспитательниц сегодняшней смены. Она откровенно призналась, что у погибшего и этого Стравинского были, мягко говоря, весьма натянутые отношения. В приюте это вообще ни для кого не секрет.
Вечером Влад опять сидел в досуговой комнате перед экраном, когда над его браслетом всплыл ярко-зеленый кружок. Он вздохнул и нехотя ткнул в браслет, чтобы принять входящий вызов Литвинова.
– Привет! Чем занят? – осведомился Литвинов.
– Да так. Читаю, – угрюмо отозвался Влад.
– Тут всем выпускникам последних лет пришло уведомление о похоронах, – сразу перешел к делу Литвинов, – че там у вас стряслось?
– Эммм… кто-то нашему рыжему шею свернул, – ответил Влад. Литвинов мрачно смотрел на Влада, на губах которого дрогнула едва заметная усмешка, – завтра на дополнительный допрос вызывают, – добавил он и теперь уже откровенно усмехался.
– Сука. Ты больной ублюдок, Стравинский. Ты знаешь об этом? – раздраженно сказал Литвинов, – за каким хреном тебя вызывают?
– Никто не может подтвердить, где я был в это время, – пожал плечами Влад.
– Сууукааа, – протянул Литвинов и отключился.
Спустя час над браслетом Влада опять загорелся зеленый кружок. На развернутом экране снова появилось напряженное лицо Литвинова.
– Скажешь, что болтал с приятелем, – приказным тоном велел Литвинов, – дашь им мой идентификационный номер.
– Не надо, Лех, – примирительно сказал Влад, – меня прогонят через детектор и потом отпустят.
– Тебя отпустят, если ты пройдешь детектор. А пройдешь ты его, только если ты не при делах. И что-то мне подсказывает, что это далеко не так, – мрачно возразил Леша.
– Все нормально будет, Лех. Не подставляйся из-за меня, – спокойно ответил Влад, – я пройду детектор.
– Сууукааа, – опять протянул Литвинов и снова отключился.
На следующий день Влад в сопровождении одной из воспитательниц, явно недовольной тем, что ее выдернули с выходного, приехал в центральное здание управления службы защиты населения. После проверки на детекторе Влад сидел один в закрытом кабинете здания управления, читая на развернутом перед ним экране. В соседнем кабинете Сэд изучал данные детектора.
– Все по верхней границы нормы, но в целом ничего особенного, – пояснил полный мужчина с густой бородой пшеничного цвета, проводивший процедуру.
Сэд напряженно думал, постукивая костяшками пальцев по столу.
– А у парня стальные яйца, – наконец хмуро выдал он терзавшие его сомнения.
– Да хорош, Сэд, – раздался голос Куба, – чего ты так на него взъелся? Он всего лишь пацан. Самый обыкновенный приютский парнишка. Ну, умеет он драться, так что с того. В этих приютах иначе не выжить. Не думаешь же ты, что он мог обойти детектор? Ты хоть представляешь, насколько ему нужно было бы уметь владеть собой? Да это невозможно! Взрослый ни один бы не справился. А он ребенок.
– Но верхняя граница нормы… – хотел было возразил Сэд. Сомнения до сих пор его не отпускали.
– Конечно, верхняя. Парень нервничал, – пожал плечами Куб.
Сэд тяжело вздохнул. Дело закрыли как несчастный случай.
***
Владу семнадцать. Он сидит в столовой один за большим столом и ощущает на себе чей-то взгляд. Подняв глаза, он видит за соседним столом компанию оживленно беседующих девочек, одна из которых, красивая кареглазая шатенка, смотрит на него с нескрываемым интересом, но поспешно отводит взгляд, уткнувшись в свою тарелку, едва встречается с ним глазами.
Спустя несколько дней вечером Влад входит в небольшую комнату для совместных игр приютских детей и идет к шкафу у противоположной стены, чтобы взять очередную хитроумную головоломку, которую собирается унести с собой в спальню. В игровой комнате нет никого, кроме стоящей у подоконника слева от входа той самой шатенки, провожающей его взглядом, пока он идет через комнату. Равнодушно скользнув по ней взглядом, Влад берет головоломку и идет обратно к дверям. Однако у самых дверей он резко разворачивается, словно что-то забыл, бросает головоломку на ближайший стол и подходит к девушке. Какое-то время смотрит ей в глаза, потом быстрым движением притягивает к себе и впивается в ее губы. Девушка робко ему отвечает. После короткого поцелуя он уверенным движением разворачивает ее спиной к себе и начинает одной рукой расстегивать ширинку на джинсах, одновременно с этим второй рукой поднимая ее короткую юбку и нашаривая трусики.
– Влад, что ты делаешь? – испуганно спрашивает девушка, – мы ведь… мы даже не встречаемся.
– Да брось, Ясмина, – слышит она за спиной глухой голос Влада. Откуда-то он знает ее имя, – мне, что, цветочки тебе подарить?
– Было бы неплохо, – бормочет Ясмина. По ее тону Влад понимает, что сопротивляться она не станет.
Через несколько минут он застегивает ширинку. Взяв девушку за волосы и притянув к себе, целует в шею, потом идет к столу, на котором оставил головоломку, и молча выходит за дверь. Ясмина на трясущихся ногах возвращается обратно в свою спальню, забыв, зачем приходила в игровую комнату.
Последующие три месяца Влад при каждом удобном случае, встречая Ясмину, затаскивает ее то в туалет, то в досуговую комнату, то в пустой учебный класс. Во все остальное время они даже не разговаривают. Он равнодушно проходит мимо, когда видит ее в компании других ребят или девчонок, игнорируя ее полный надежды взгляд. Они не сидят вместе в столовой, не гуляют по территории приюта, не проводят вместе вечера в комнатах совместного досуга.
Через несколько месяцев приезжают сотрудники Учебного Центра с очередным ежегодным набором новобранцев. Влад, не думая, подает заявку. Решение он принял уже давно. Сотрудники Центра инструктируют отобранных ребят о том, что с собой можно взять свою одежду, которую, тем не менее, все равно придется сдать по прибытию в Центр, так как им будет выдана универсальная форма, и одну любую личную вещь. Через несколько дней Влад выходит из дверей приюта, не взяв с собой ничего. Он почти никогда не привязывается к людям. К вещам тем более.
С Ясминой Влад не попрощался.
***
Влад заканчивает второй курс подготовки курсантов в Учебном Центре. Он подходит к дверям тренировочного зала, где Литвинов, приехавший в Центр несколько дней назад, проводит отбор двоих недостающих ему человек среди курсантов четвертого курса взамен погибших во время последней поездки на станцию бойцов. Владу восемнадцать. Литвинову двадцать четыре. Он уже три года как капитан самой успешной основной команды.
Влад входит в зал в тот момент, когда Литвинов направляется в сторону одного из симуляционных блоков, стоящих в шахматном порядке у левой от входа стены зала напротив скамеек справа и заканчивающихся чуть дальше его центра. Все изученные к этому дню наиболее опасные формы жизни загружены в симуляцию. Количество уровней симуляции неограниченно. С каждым новым уровнем растет количество и разнообразие нападающих, а также увеличивается скорость их нападения. В качестве средств защиты можно использовать учебный пистолет и рукопашный бой. Перед началом симуляции прозрачные стены симуляционного блока вспыхивают зеленым светом, после завершения боя, в случае победы, зеленая вспышка повторяется либо сменяется красным светом, дающим понять, что боец не выжил. Однако Литвинов не запускает симуляцию. Он входит в ближайший блок, отключает режим ожидания, так что прозрачные стены на каждой стороне квадратного блока исчезают и встает в центре, повернувшись лицом к курсантам.
– Все желающие встают в колонну напротив меня. Тот, кто спустя минуту все еще будет стоять на ногах, милости прошу в команду, – громко объявляет он.
Влад молча встает в самом конце колонны. Он знает, что Литвинов строго придерживается правила не брать в команду курсантов младше четвертого курса, но упрямо продолжает стоять, пока не подходит его очередь. На первом курсе он не проделал подобное только потому, что шанс попасть семнадцатилетнему на то время Владу в команду Литвинова был равен примерно нулю. Сейчас он уже совершеннолетний. К тому моменту, как подходит его очередь, минуту не продержался никто.
– Волчонок! – удивленно вскидывает бровь Литвинов, но быстро берет себя в руки, – ну давай, посмотрим, чему ты тут научился.
Спустя двадцать минут Влад все еще на ногах. Литвинов вместо того, чтобы отвести очередной удар, поднимает вверх обе руки, повернув их ладонями в сторону Влада, как бы говоря: «Достаточно». Потом обхватывает Влада одной рукой и хлопает по плечу.
– Молодец, волчонок, – с усмешкой говорит он.
Вечером Влад сидит на диване в своей комнате, выделенной ему Учебным Центром и как две капли воды похожей на комнаты всех остальных курсантов. Напротив входной двери, оснащенной небольшой панелью допуска сбоку и открываемой с помощью браслета закрепленного за комнатой курсанта, располагается окно с закругленными углами, под ним прямоугольный металлический стол, по обе стороны от которого стоят регулирующиеся по высоте и глубине кресла. От левого кресла тянется длинный диван такого же, как и кресла, бледно-синего цвета, раскладывающийся в огромную кровать. Прямо от входа по правую руку стоит шкаф с форменными куртками и брюками из грубой черной ткани, дальше идет столешница с вделанной в нее раковиной, над ней шкаф с посудой с одной стороны и полками для продуктов с другой. Далее большой металлический шкаф, заканчивающийся за угловым креслом у окна. Налево от входа тянется очень длинный узкий комод, который заканчивается практически у самой двери в душевую комнату. Справа от двери в душевую снова шкафы и между ними и диваном еще одно кресло и маленький круглый, опять металлический, столик.
Влад уже два часа как сидит за шахматной партией, развернутой перед ним на экране, запущенном с помощью его наручного браслета. Ответные ходы автоматически просчитываются компьютером. Победителя пока нет. Дверь бесшумно отъезжает в сторону, и внутрь без предупреждения входит Литвинов. Капитанский браслет Литвинова может открыть любую дверь на территории Учебного Центра, за исключением кабинетов высшего руководства. Территория станций основана на том же принципе. Влад пару секунд пристально на него смотрит, потом снова переводит взгляд на свой экран. Литвинов молча проходит в комнату и садится по другую сторону дивана. Несколько минут он ничего не говорит.
– Знаешь, я тут подумал, мне ведь детей как раз в команде и не хватает, – вдруг серьезно произносит он.
– Я уже давно не ребенок, ты это и сам прекрасно знаешь, – мрачно отвечает Влад, делая ход на экране.
– Знаю, – неожиданно говорит Леша, – я не уверен, что ты вообще хоть когда-то был ребенком, – усмехается он, потом серьезно продолжает, – честно говоря, дело совсем не в этом. Ты ведь одиночка, Стравинский. И, допустим, я может даже не стану влезать в твои разборки с командой, если таковые возникнут. Но у тебя серьезные проблемы с подчинением. Всегда были. И сейчас есть. А приказы капитана команды, мои приказы, выполняются беспрекословно. Я не инструктор, которому можно дать в морду.
Pulsuz fraqment bitdi.