Вольная темнота в душе
Сгусток дыма вновь подхватил поток ветра и унёс вдаль. Я наблюдала, как Мила подносила к губам предмет моего пожизненного отвращения и заполняла легкие этой дрянью. Вновь обхватив фильтр своими бледными и покусанными губами, она выдохнула ядовитый дым, и он растворился в воздухе.
Я чувствую себя полностью потерянной, живущей сомнениями о том, чего я хочу и к чему меня тянет. Возможно, счёт моих желаний выровнялся, и я теперь одинаково сильно хочу узнать о своём отце, и просто бежать дальше от всего происходящего в прошлом. Встряхнув головой, я попыталась отогнать от себя эти мысли и просто идти дальше по выбранному пути, хотя и будучи не уверенной, что выбор был сделан и был ли он у меня вообще. Мне, точнее, нам некуда идти. Мила такая же, как и я, одинокая и отчаянная. Обессилевшими руками я вырвала остаток сигареты у неё из рук и выбросила подальше.
– Ты совсем сдурела? Что ты творишь? – её возмущение не заставило ждать.
– Ты спасла меня от быстрой смерти, чтобы убивать медленной?
Мой взгляд в упор устремился на спутницу, но вскоре она отвернулась, и мне отчетливо стала видна целая пачка. Тихо протянув руку, я аккуратно вытащила её и так же незаметно бросила под оледеневшие листья. Мила будет в бешенстве, когда узнает о потере. Возможно, этот жест был из-за простого отвращения к сигаретам, но, вероятно, уже сейчас я стала пытаться сделать ей лучше из каких-то внутренних побуждений.
Шагая по дороге, мы – две бездомные девушки – даже не особо думали о ближайшем будущем. Меня не волновало даже то, что случится через секунду. Может, собьет грузовик, или кто-то в этом ужасном мире захочет похитить. Я не держусь за свою жизнь, я просто отшельник, я просто бесцельно существую. Солнце уже вставало. Я шла с малознакомой девушкой по пустой дороге. Еле прикрывая пальто и засунув руки в карманы, старалась не подавать виду на плохое самочувствие. Думаю, и Мила тоже. На секунду я подумала поделиться с Милой мыслями о своей странной семейке, но порыв был неоднозначным. Ей просто незачем это знать, ей это не нужно. Мы не нуждаемся в целях и противоречивых намерениях.
– Здравствуйте, а у вас продаются жевательные мишки?
– Нет, но я могу предложить что-то похожее.
За стеллажами я слышала разговор продавца и пытавшейся его отвлечь Милы. Случайно обронив банку, я застыла на месте. Вскоре на меня уставились Мила и тот противный дядька, что являлся работником этого малозаметного магазинчика. Не оставалось другого выхода, как бежать. Развернувшись, я сумела не поскользнуться, а, наоборот, использовать в свою пользу жидкость, находившуюся в банке. Быстро оббежав стеллаж, я схватила Милу за крошечную руку, и на бегу нам удалось покинуть магазин. Сильный ветер полностью заглушал посторонние звуки, но раздражённый голос продавца было всё ещё слышно.
Вскоре мы завернули за здание, и, облокотившись, я пыталась отдышаться. Ледяной воздух проникал в лёгкие, создавая неприятные ощущения. Смех вырвался из моих уст, и Мила подхватила его. Я смеялась так громко, что всё остальное уходило на второй план.
– Боже мой, ты видела его лицо? – еле выдавила из себя Мила и снова громко рассмеялась.
– Что ты ему такое говорила?
– Что-то про мишек. Черт, не получилось ничего стащить, но это было весело.
Я игриво подняла брови и из-под плаща вытащила пачку чипсов. Мгновенно схватив её, Мила жадно и быстро стала заполнять ими рот.
Зарождение света на пути неизвестности
Раньше во мне было много страха, я боялась всего и в тоже время была бесстрашной. Я всегда всем в лицо говорила, что о них думаю, но боялась, что они скажут в ответ. Я боялась даже своего отражения, но при этом смотрела в упор. Боялась шороха, но шла смотреть его причину.
Но сейчас всё изменилось: совершила слишком безбашенный поступок и должна бояться последствий. Но страха нет, я больше не боюсь…, наверное.
Моя жизнь – это океан, в нём слишком быстрое течение, и меня уносит всё дальше и дальше. Раньше я боролась, плыла против него, боялась, что меня занесет, и я не смогу вернуться. Сейчас же я даже не плыву: меня просто уносит, уносит в никуда, но в то же время всегда есть конечная остановка.
Люди – просто живые существа, они выполняют всякие функции для поддержания системы. Они все просто существуют, даже не задумываясь о своих действиях, как и я. Но сейчас мне кажется, будто мы живем из-за того, что просто отдались течению и незапланированным действиям, и я стала замечать то, на что раньше не обращала внимания.
Ложка, что держал мужчина за барной стойкой, выпала из его тощих пальцев и со звуком, который никто не услышал из-за громкой музыки, ударилась о пол, но никто не обратил внимания, кроме меня.
Девушка за соседним столиком уже полчаса пытается сбежать от парня, что ей надоедает своим беспрерывным рассказом о какой-то технике. Он не замечает, что она незаметно щёлкает телефоном, видимо, в поисках Wi-Fi, которого тут и подавно нет. Это незаметно для всех, но не для меня. Ведь если бы он сейчас заметил, что ей это всё в новизну и совершенно неинтересно, думаю, он бы не тратил своё и её время на это. Думаю, они бы оба занялись чем-то интересным, возможно, даже полезным.
В этом малопосещаемом кафе в конце нашего родного городка под названием Блэкберн мы с Милой сидели возле окна. Думаю, при виде нас у многих возникала мысль, что мы наркоманы или что-то подобное, как и у нас при виде них.
Ведь, по сути, все люди – наркоманы, но наркотик для них – система. Система, на которой всё построено, по которой живут, а точнее, существуют все новые поколения. Ведь, когда люди начинают вливаться в эту массу, они уже не могут выделиться, им все больше и больше нужно это, и в конце концов они уже не могут без общества.
Касаясь с силой миниатюрными пальчиками стола, Мила создает мало слышную мелодию, и каждый удар бьётся в тон с биением её сердца. Это ещё раз доказывает, что надо лишь прислушаться, и ты услышишь то, что услышать почти невозможно, и увидишь то, чего не видят все.
Немного грязные светлые волосы свисали с плеч девушки, что стала моим другом. На одном из них покоилась моя голова. Я не думала, что будет дальше, даже не думала, как мы будем расплачиваться за ужин, не имея ничего ценного при себе. Внезапно я подумала, что, отдавшись этому новому и неизвестному мне миру, о котором из нас двоих больше известно Миле, меня не покидает странное чувство, будто я колеблюсь меж двух возможных путей моей жизни. Чтобы чувство отпустило меня, я решила уточнить себе, что теперь точно не собираюсь думать и пытаться узнать об отце и всей этой странности. Несмотря на то, что сомнения заставляли моё сердце биться быстрее, я старательно отгоняла их.
Мое внимание полностью захватил вид, открывающийся передо мной. Капли ледяного дождя с силой сталкивались с поверхностью другой стороны окна. Остальное для меня было неважно, и нет ничего важнее на данный момент, чем именно эта секунда. Важно лишь настоящее, и сейчас для меня настоящее – это прекрасный вид на маленький город.
Краем глаза я видела силуэт, подходящий к нашему столику. Обернувшись, я устремила взор на официанта, и только сейчас меня стало волновать, как действовать.
– А теперь будем импровизировать, – еле слышно шепнув на ухо белобрысой, я немного улыбнулась.
Но не успели мы сказать и слова, как нас перебил официант:
– Поздравляю, Вы сотый посетитель кафе! Сейчас проходит акция, каждый сотый посетитель ест бесплатно! – с этих самых пор я стала думать, что Мила очень удачливая девушка. Ведь на меня удача даже не смотрит, тем более, не улыбается.
Выдав нам что-то похожее на карточку, которая была слишком цветная для этого немного мрачного кафе, официант мило улыбнулся. В ответ мы сделали то же самое и поблагодарили, сказав весьма странные слова из-за обилия эмоций. Странно, что никто из посетителей даже не повернулся в нашу сторону. Раньше я думала, что в таких случаях везунчиков одаривали аплодисментами, но мне-то не знать, что жизнь всегда оказывается не такой, какой ее идеализируют.
Быстро поднявшись, мы прокрались к двери и, как только закрыли её, громко засмеялись, после чего, обменявшись взглядами победителей, пошли прочь от этого места, хотя кормили здесь вкусно.
Мне стало казаться, что это одна из самых тёмных ночей, что бывают в Блэкберне. Тёплый ветер несильно сталкивался с моим лицом – только из-за нашего быстрого шага я это замечала. Мы не особо любили разговаривать, мы просто понимали друг друга без слов.
Прошло несколько часов с того времени, как мы покинули кафе, и я стала жалеть о таком выборе. Если судить по тому, что стало светлеть, я думаю, сейчас четыре часа утра. Ноги уже стали ватными, и мышцы ослабли из-за сильного давления. Где-то вдали был слышен шум проезжающих поездов. Посмотрев на лицо девушки, я увидела её отрешённость: вероятно, она о чём-то задумалась. Мы подходили всё ближе к путям и просто шли без какой-либо цели. Внезапно поезд остановился, и я стала внимательно вглядываться в надпись одного из вагонов товарного поезда – там четко было написано «Манчестер». В голове вспыхнули слова того мужчины, что был у нас перед моим побегом, об его планах направиться в Манчестер. Сердце стало бешено биться, и что-то внутри покалывало. Мой внутренний конфликт разбушевался, словно шторм в грязном море, но что-то подвигло меня уверенно сжать руку Милы и потянуть её к вагону. Внутри груди странно жгло. Я понимала, что не хочу этого делать, но просто не могла упустить этот шанс. Я действовала спонтанно из-за ужасно давящих побуждений откуда-то внутри. Милана странно на меня посмотрела и, не заподозрив что-то неладное, даже улыбнулась краешком губ, из-за чего проявилась небольшая ямочка на щеке. Мысли о том, что это необдуманно и неправильно, даже не думали посещать мою голову, и я не чувствовала какой-то ответственности перед Милой, а просто делала то, что делала, откладывая раздумывания на потом. В поезде будет время.
Мы подошли к предпоследнему вагону, и, когда кто-то вышел по неведомой мне причине, Мила быстро запрыгнула, подавая мне руку. Поставив одну ногу на поверхность, я почувствовала, как сводит мышцы и мне очень не хватает сна, нормального долгого сна. Мало что зная о товарных поездах, мы залезли через верх внутрь пустого вагона.
Прошло, по крайней мере, полчаса, прежде чем поезд снова поехал вдаль. Не уверена, что Мила прочла, куда мы едем, и что я хочу ей об этом говорить. Я ведь ещё ничего не знаю, возможно, я уже никогда не встречу того мужчину и не думаю, что это что-то изменит. Я точно не намерена говорить с ним, и я понятия не имею, зачем вообще села в этот поезд. Всё слишком быстро верится, и у меня даже нет желания схватиться руками за всё это и приостановить, чтобы подумать. Возможно, мне и стоит рассказать Миле о том, почему мы сели в этот поезд, но это бессмысленно. Мой поступок очень глуп, но это не важно, всё не важно. Это обычное совпадение, и я просто убегаю от старой жизни, нам совершенно случайно попался поезд, который едет в Манчестер, и это совершенно ничего не значит. Эти мысли успокоили меня, и, дабы перестать себе так сильно противоречить, я выдохнула и снова наплевала на всё.
Я смотрела, как мы всё дальше и дальше удалялись от этого места. Странное чувство зародилось в груди: я покидаю это место, точнее, я уже давно не там, но теперь я действительно необдуманно уезжаю.
Я даже представить не могу, что меня ждёт в будущем, но впервые ощущаю, что мне не омерзительно. Мила не дает мне быть одинокой, но я всё же одна, и это то, чего я всё это время хотела. Я хотела владеть собой, и я чувствую, что владею сама собой.
В полусне я все же думала, думала обо всем, и, как всегда, это не давало мне полностью погрузиться в сон.
– Куда бы ты хотела поехать? – в моем сонном сознании созрел вопрос, который я донесла до девушки, что так же, находясь в полусне, отвечала:
– Я просто хочу уехать, уехать отсюда, уехать от ужасных людей, – не открывая глаза, я слышала слабый голос Милы.
– Да, я тоже всегда хотела уехать от ужасных людей, – на этой фразе я полностью провалилась в бездну сладкого сна.
Прекрасному есть место везде
Я почувствовала резкую боль в желудке, что и пробудило меня. По ощущениям прошло не больше сорока минут. Когда я приоткрыла веки, моему взору предстал смазанный вид на уходящую местность. Странное чувство пробудилось во мне, будто оттенки радости, что уже давно не поддавались моему восприятию. Яркое свечение солнца падало на край вагона, но до нас не доходило. Тихое дыхание Милы заглушал громкий рёв поезда. Меня снова пронзила резкая боль – пора наполнить желудок чем-то съедобным. Слегка тряхнув девушку за плечо, я услышала жалобный и томный вздох.
– Мила, просыпайся! – прошептала я, пытаясь разбудить Милу наиболее тихим и эффективным способом. Но в ответ мне лишь послышалось что-то не членораздельное. – Милана! Пора просыпаться, давай же, – я сделала свои попытки разбудить её более громкими. И она всё же услышала меня.
Разглядев своё окружение, Мила задала вопрос, что интересовал и меня:
– Где мы?
Саркастично хихикнув, я всего лишь подняла плечи в знак того, что мне тоже это неизвестно и я знаю лишь конечную остановку, о которой не намерена сообщать Миле. Девушка пододвинулась к краю, и на её лице заиграли блики света. Мила была очень красивая, думаю, не будь она потерянная и отчаянная, она бы многого добилась в жизни.
– А кем бы ты хотела стать в будущем? Я имею ввиду, живя ты по системе? – девушка удивленно взглянула на меня, но всё же задумалась.
– Думаю, я бы хотела стать писателем, писать о прекрасном, писать о жизни. Но, увы, во мне слишком много мрака, где прекрасному нет места. А ты?
Задумавшись над её словами, я поймала себя на мысли, что никогда бы не подумала, что такая девушка, как Мила, могла бы стать писателем. Нет, скорее, актрисой или моделью, я считаю её легкомысленной – не знаю, что меня натолкнуло на этот вывод, но что-то во мне даже считает её глупышкой.
– Что, я? – вернувшись в реальность, я стала в упор смотреть на зеленоглазую.
– Ну, кем бы ты хотела стать? – я никогда не думала, что этот вопрос заставит меня всерьёз задуматься.
– Я… я не думала об этом, вообще… – отведя взгляд вглубь вагона, я была уверена, что девушка удивилась, ведь все рано или поздно думали о своём будущем, о карьере. Но не я, я не думала о будущем. Странно, что при нынешнем состоянии нашей жизни разговор внезапно зашёл о будущем, но мне действительно стало интересно, что у неё в голове и чего она хочет.
– Как думаешь, где мы? – переведя разговор на интересующую Милу тему, я стала размышлять. Мне по какой-то причине хотелось услышать её догадки. Правая нога занемела из-за жёсткой поверхности, и с горем пополам я встала, держась за стенку вагона. Я попыталась разглядеть местность, но из-за быстрого движения видела лишь, как пейзажи с бешеной скоростью сменяют друг друга.
– Не знаю… – Милана задумчиво свела брови.
– А где бы ты хотела оказаться? – впервые за всё время нашего знакомства мы вот так непринужденно разговаривали.
– Лондон, я бы хотела там побывать. Там живет моя тётя, но я никогда там не была, – настроение девушки изменилось, её голос стал печален, и это, как мне показалось, говорило о том, что будто в её сознание промелькнули плохие воспоминания.
– Думаю, я бы тоже хотела там побывать, – мы снова погрузились в тишину, и только звук движения поезда нарушал её.
Спустя пару минут тишины поезд остановился, и послышались издалека чьи-то гневные голоса, но мы уже почти их не слышали. Минуту назад покинув поезд, мы ушли с путей, и, выйдя к месту, похожему на станцию, я увидела надпись: «Добро пожаловать в Манчестер». Волна смятения прошлась по всему телу, тяжесть опустилась на плечи, но мысль о том, что мы бесцельно приехали в этот город, дала мне спокойно дышать.
Я сказала первое, что пришло мне в голову:
– Мы в Манчестере.
Переглянувшись с Милой, мы пошли куда-то вдаль.
Предательство принципов
Постепенно вокзал, где мы думали, что делать дальше, пустел. Все люди, словно тени, куда-то неслись. Кто-то спешил домой к своей семье и детям. Кто-то же с наступлением ночи спешил наполнить свой организм алкоголем в одном из манчестерских клубов, где люди бессмысленно проводили время, чтоб скоротать свою жизнь. Никогда не понимала таких людей и никогда бы не стала одной из них, я так думаю.
Вскоре мы остались одни, лишь иногда кто-то проходил мимо. Маленькая ладошка Милы схватила меня за запястье. Резко поднявшись, не сказав ни слова, она повела меня в неизвестном направлении. Через пару секунд я поняла, куда мы направляемся.
– Мила, это глупо и к тому же почти невозможно! – мы остановились около закрытого ларька.
На что она немного улыбнулась и начала дергать за ручку. На горизонте кто-то показался.
– Эй, там кто-то идёт, – я как можно тише оповестила её об опасности.
– Сейчас… – силуэт подходил к нам всё ближе. Взгляд охранника, как я позже поняла, был устремлен вдаль.
– Мила, нас арестуют за взлом, – злость и нежелание попасться переполняли меня – это сказалось на моем голосе.
– И за кражу, – немного хихикнув, она отомкнула замок, всунув заколку-невидимку в проём. Казалось, так бывает только в фильмах, но через миг я подумала, что все фильмы снимают о жизни. Даже в фантастике есть доля реальности.
Мгновение – и мы вбежали в помещение, тихо закрыв за собой дверь. Взглянув в замочную скважину, я наблюдала, как охранник прошёл мимо магазина, не обратив внимание на шум, что издавала Мила. Её забавляло моё поведение.
Взяв пакет, девушка стала бросать туда всё, что попадалось под руку, а я огляделась в поиске камер. Хотя, это лишь маленький магазинчик. Откуда здесь камеры?
«Но он же в Манчестере», – добавило моё подсознание.
Вскоре мы покинули ларёк и, наугад выбирая дорогу, ушли подальше от этого места. Ноги сами тянули меня вперёд, возможно, от страха только что содеянного, но, так или иначе, мы оказались на мало оживлённой улице. В конце виднелись очертания заброшенного дома. Ускорив шаг, мы дошли до здания, внутри которого было холоднее, чем на улице. Бетонные стены, кое-где покрытые обоями, на полу валялось стекло, которое невозможно было сразу разглядеть из-за темноты. Обернувшись назад на выбитый дверной проём, я увидела и мигающий фонарь, по виду стоявший ещё со времён, когда здесь кто-то жил. Когда я опустила голову, мне в глаза бросилась стоящая красная тачка, совсем не вписывающаяся в данное место. Фонарь слабо освещал машину, из-за чего алый цвет переливался. Я была не в состоянии оторвать взгляд от машины, потому что могла поклясться, что именно такая была у загадочного мужика – старого друга моего отца. На секунду по телу пронеслась дрожь дежавю, казалось, что жизнь сама несёт меня к тому, чего я решила не делать. Но эта машина явно стала казаться мне знаком – и если это действительно та самая машина, то это невероятно, что она всё ещё здесь. Сомнения уже чуть не заставили меня плакать, как тут рука Милы коснулась моего плеча, и, проследив за объектом моего наблюдения, она начала говорить:
– Я думаю, что, судя по всему, эта тачка в угоне, а тут её прячут, пока полиция по близости. В нашем мире это не редкость.
Не оборачиваясь на её голос, я кивнула в ответ.
– Мила, я, эм, хотела тебе кое-что рассказать… – нервно перебирая пальцами от волнения, я тихо начала разговор и тут же впала в небольшой ступор: это всё неправильно, я не хочу ей говорить, тем самым делая всю эту ситуацию более реальной и ощутимой.
– Да? – робко спросила девушка, убрав руку с моего плеча.
– На самом деле это не особо важно. Кстати, я удивлена твоим знаниям жизни на улицах, – как можно увереннее сказала я, но голос всё равно звучал весьма подавлено.
Мила в ответ лишь хихикнула и побежала на второй этаж, а я последовала за ней. Всё больше и больше я удивлялась новым открытиям на её счет, у неё как будто есть большой опыт выживать в таких условиях, и она чувствует себя весьма комфортно в таком течении жизни.
Оказавшись наверху, я подошла к окну. Отсюда открывался неплохой вид, половину которого закрывало здание на противоположной стороне, но всё же я видела огни этого города: они светили ярче звезд. В центре Манчестера никогда не было темно.
Мои размышления перебил звук стекла. Резко развернувшись, я наблюдала, как девушка разбрасывала стекло вокруг себя и уже на чистое место ставила пакеты. В углу комнаты стоял старый и рваный диван. Один из пакетов я перенесла туда и, открыв, заметила бутылку чего-то спиртного. Взяв её в руки, я повернулась к Миле, на что та лишь пожала плечами. Я уже хотела высказать своё мнение насчет того, что эта жидкость отвратительна и что она убивает, но внезапно на меня свалилось понимание, что сама моя жизнь отвратительна и мои принципы бессмысленны на фоне всего происходящего. Я сейчас нахожусь в заброшенном доме с девушкой, с которой я почти не разговариваю, и ворованными продуктами.
Открыв бутылку, я приставила её к горлу и стала вливать в себя яд, что медленно убивает. Резко я почувствовала сильное жжение в горле. Я слышала лишь свой кашель, а перед глазами всё начало двоиться. Когда я смутно разглядела ошарашенное лицо девушки, мне резко стало смешно от того, что я делаю и что происходит, а Мила делает вид, что так и должно быть. Я стала смеяться, как сумасшедшая. Я предала свои принципы и предала себя, и я сама себе отвратительна. Начав задыхаться, я не могла остановить смех. Подбежав ко мне, Мила посадила меня на диван и стала что-то орать.
Но я всё смеялась, уже смотря на неё, смеялась и вдруг почувствовала тот момент, когда слабость и никчемность одолевают тебя. Подставив ладошку к лицу, я вытерла слёзы и вновь взяла бутылку. Мила попыталась вырвать её у меня, опять что-то говоря, но я уже не замечала ничего. Сделав пару глотков, я сильно поморщилась и стала учащенно дышать.
– Ты в порядке, что это было? – когда я разобрала слова Милы, мне опять стало смешно.
– Нет-нет, Мила, я не в порядке, а что, не видно? Ты не в порядке, мы не в порядке! – сорвавшись, я стала истерить. Взяв своё лицо в руки, я опустила его на ладони, согнувшись.
Мила взяла бутылку, и, глотнув немного, передала мне – я сделала то же самое. Я ужасна, я чувствовала себя слишком дерьмово, чтобы остановиться, и уже перестала отдавать отчёт своим действиям.
Когда мы вышли из здания, всё передо мной кружилось, я даже не понимала, где мы. Выставив перед собой руки, я поняла, что уже не могу управлять собой. Снова, это как дежавю, я снова не владею собой, я как будто сплю.
Мила шла впереди меня – она не могла ровно идти, шатаясь из стороны в сторону, и пару раз чуть не упала. Думаю, я шагала так же. Перед собой я вновь увидела ту красную машину, и этот цвет стал казаться мне агрессивным, впивался в глаза и заставлял чувствовать себя ничтожно, как и моя семья это со мной делала. Даже сейчас они не оставляют меня, и я чертовски сильно это ненавижу. Вглядываясь в сверкание поверхности тачки, я чувствовала, как внутри что-то жжётся, как закипала моя кровь от ненависти: я ненавижу всё это. Уходя из дома, я надеялась, что меня все просто оставят в покое, но, думаю, этого не происходит ни с кем. Люди, события, чувства никогда не оставляют в покое других людей, и это осознание давит на меня. Я так сильно в этот момент ненавижу отца, и его друга я тоже ненавижу, ведь из-за него я узнала то, что не оставляет меня в покое.
– Ненавижу, – заикаясь, произнесла я и задумалась, после чего, через пару мгновений, схватила кирпич и разбила стекло, сдавлено крикнув: – К чёрту всё!
Не осознавая, что делаю, я села впереди, а рядом – Мила, которая была не особо против творить это безумие, и я стала заводить машину, будучи не удивлённой, что ключ был на месте. Мне было весело, очень весело и одновременно ненавистно. Я развернулась, зная лишь азы вождения машины, и через мгновение мы почувствовали столкновение – машина врезалась в стенку. Я вышла из неё и, развернувшись, неотчетливо увидела каких-то мужиков. Один из них грубо произнес:
– Ну что, покатались?
Я почувствовала резкую боль в затылке. Следующее, что я помню, – это то, как кто-то схватил меня и посадил в чёрный джип.
Pulsuz fraqment bitdi.