Вадим
– Ты…, – выдохнул, плохо веря глазам. Первый раз в жизни мне захотелось их протереть, чтобы убедится в отсутствии галлюцинаций. – Снегурка…
– Что? – хлопнула глазами моя галлюцинация. Хлопнула живо так, довольно естественно.
Мы как ошалелые смотрели друг другу в глаза пару секунд. Проморгался. Откашлялся.
– Привет, – прохрипел, жадно разглядывая. Помедлила, и тоже кивнула.
– Здравствуйте.
Она будто какой-то призрак из прошлого. Не изменилась ни капли. Это же невозможно. Черты лица не приобрели ни одного признака более зрелого возраста. Три года прошло. Люди стареют. А Снегурку, кажется, кто-то заморозил лет в восемнадцать, потому что ни тогда, ни сейчас, она на свой возраст не тянет.
Та же длина волос. Тот же взгляд, непосредственный, детский немного. Да на ней даже пальто то же самое! Я очень хорошо его помню! Светлое, в мелкую клетку.
Где-то в кармане или сумочке, которою она сейчас стискивает смущенно, сто процентов спрятана белая шапка и длинный вязаный шарф. Ну вылитая Снегурка.
Подросток, сбежавший из дома – подумал я в нашу первую встречу.
Галлюцинация исчезать никак не хотела, и, отмерев, бросилась собирать раскиданные по полу бумаги. И я встрепенулся. Начал ей помогать.
Глупо, конечно, мы выглядели.
Два совершенно дезориентированных человека в центре огромного многолюдного холла крупной компании на корточках собирают бумажки по полу. Кажется, мы оба целенаправленно делали это медленнее, чем было надо.
Краем глаза заметил, как на меня начали косо смотреть подчиненные. С бумагами разобрались наконец.
– Вот еще, – тихо проблеяла, всучивая мне последний листок.
Неловко все как-то. Хочется что-то спросить. Что-то сказать. Но мысли в слова трансформироваться никак не желают. Да глупо будет звучать сейчас все. Как дела? Как жизнь? Почему сбежала тогда, черт побери?!
Сбежала и сбежала. Сам же накануне девчонку разговорами загрузил, предупреждая, чтоб не надеялась, и планов на счастливое дальнейшее будущее строить не думала.
– Что ты здесь делаешь? – все же спросил.
Неопределенно махнула рукой себе за спину.
– Собеседование проходила. А-а… Вы?
У нее язык не поворачивается даже вновь на «ты» ко мне обращаться. Проигнорировав вопрос, уцепился за информацию:
– На какую должность? Засмущалась сильнее:
– У меня опыт в рекламе и маркетинге есть. А здесь как раз требуются. Вот, подумала, что… В общем, неважно, – натянуто улыбнулась.
Ясно. Значит, не взяли. А признавать это передо мной ей не хочется.
Рекламщик нам действительно нужен. Но знаю я прекрасно по каким принципам кадровик там работает. Собеседование с кандидатами чисто для вида, а на вакантное место запихать кого-нибудь из своих при первой возможности.
– А как… Как ты вообще?
– Все нормально, – отозвалась она сдержанно, когда к нам стремительно приблизилась моя секретарша.
Самое время! – раздраженно подумал. Но эту фурию, подсунутую мне все тем же кадровиком, уже было не остановить.
– Вадим Сергеевич, – сахарным голосом, – Вас в приемной уже ожидают. Собрание перенести? Сказать, что задержитесь? – затараторила, ограждая меня от Снегурки. Будто ее тут в принципе не было. Не зря я еще вчера решил, что девица долго на этом месте не задержится точно. Слишком уж наглая и назойливая.
– Я, пожалуй, пойду, – быстро оповестила Снегурка и заторопилась на выход.
Обернулся. Остановить захотел. Да, захотел. Но не стал.
– Вадим Сергеевич? – хлопала глазами моя секретарша, привлекая внимание.
– Марина, – снисходительно. Другим тоном с ней разговаривать не получается. – Сейчас Вы свободны. А завтра обратитесь в отдел кадров за расчетными. Я распоряжусь, чтобы их подготовили.
– Н-но…, – девушка растерялась. Однако, продолжать пререкаться не стала. Подчиненные знают, что свои решения я объясняю кому-то нечасто.
– Я поняла Вас, – понурив голову, отозвалась.
Что ж, возможно она и сама догадается, что мне нужна была секретарша, а не эскортница, двадцать четыре на семь не бросающая попыток соблазнить босса.
Быстрым шагом направился в отдел кадров.
– Вадим Сергеевич! – подорвалась со стула Марья Андреевна.
– Девушка у Вас была только что. Блондинка. Юлей зовут.
– Была, – затрясла головой. Глаза выкатила. – Натворила чего?!
– Анкету, – нетерпеливо протянул руку.
Женщина тут же принялась перерывать содержимое на столе, косясь на меня с осторожностью.
– Марья Андреевна, побыстрее, пожалуйста. Я тороплюсь.
– Сейчас, сейчас… Может, я Вам потом занесу? Сама. Лично.
– Сейчас.
Женщина выдохнула. Покраснела сильнее, и пряча глаза склонилась над урной.
Извлекла скомканный лист. Расправила. Подула на него для чего-то. И так же виновато мне протянула.
Ничего не ответил. По моему взгляду и так все было предельно понятно. Забрал анкету и удалился из кабинета кадровика.
Уже в лифте, чуть позже, вцепился глазами в ровные буквы.
«Морозова Юлия» – ну точно Снегурка. Даже фамилия соответствует.
Не замужем, детей нет – бегал я взглядом по информации. Поймал свое отражение в зеркале лифта. Выгляжу странно. Словно маньяк, дорвавшийся наконец до добычи.
Одернул свои грешные мысли.
Никакая она не добыча. А я не маньяк.
Морозова Юля, в целом, мне вообще безразлична.
Просто жалко ее стало вдруг. Девчонка себе за три года даже новое пальто не купила. Определенно, человеку эта работа нужна.
Такие мысли я катал в голове, когда в кармане пиджака зазвонил телефон. Бегло кинул взгляд на экран:
«Жена».
Юля
– Какжехорошокакхорошокакжепрекраснокакжеудачно…
– Что ты там бормочешь себе? – ткнула меня Маруська в плечо и прислушалась.
Захлопнула рот, продолжая судорожно засовывать Анечку в зимний комбинезон.
А затем… будто выдохнула. Обмякла. Села на низенькую скамейку в раздевалке детского сада, и уронила голову на ладошки.
Дочка так и осталась стоять в одном ботиночке и наполовину одетом комбезе. А Машка растерянно взмахнула ресницами.
– Эй, ты чего?
Подняла на нее измученный взгляд.
Я была так напугана, так обескуражена встречей с Вадимом, что сразу после понеслась в сад за дочерью. Захотелось вдруг удостовериться, что она моя все еще. Что никто ее у меня забрать точно не сможет. Глупость какая, но…
Я ведь была твердо уверена, что с Вадимом мы больше не встретимся никогда.
А что делать, если Анютка – его?
Правильно ли я поступила, что тогда его не нашла и не рассказала всю правду?
– Как хорошо, что с этим собеседованием я пролетела, – понуро произнесла, продолжая одевать дочь. Та вытянула ручки, усердно мне помогая. – Ты мое золото, – чмокнула в нос.
– Это у тебя защитная реакция так проявляется? Радуешься, вместо того, чтоб переживать? Да погоди ты! Может, еще позвонят! – Маруська устала ждать пока я соображу одеть дочь до конца, и сделала это сама.
– Да нет, ты не понимаешь… Я туда идти вообще была не должна… Марусь, а у тебя в магазине вакансий сейчас нет никаких? – с надеждой глянула на подругу.
– Есть, но тебя я туда не возьму!
– Эй! Это еще почему?! – не смогла скрыть возмущения в голосе, когда мы вышли из сада, и неторопливо поплелись по зимнему парку, толкая санки с Анюткой.
– Юля, у тебя образование хорошее. Нечего тебе в магазине делать! Кем ты работать там собралась? За кассой сидеть?
– Ну а что в этом плохого? Не до конца жизни ведь. Так, перекантоваться, пока не найду что-то лучше.
– Да ничего плохого! Но тебя засосет! Как меня засосало когда-то! Пять лет назад! Я ведь тоже подработать пришла, а в итоге вот что, – всплеснула руками. – Когда место под жопой есть, а зарплата какая-никакая капает каждый месяц, ты расслабляешься. И не сильно то охота уже что-то менять. Нет, я тебе не позволю. Сразу ищи работу, которая по душе будет. Не трать время попусту!
Пришлось признать, что Маруська права. Но время ведь не резиновое. Еще пара месяцев и меня снимут с декретных от старой работы. А что, если новую, подходящую, я вообще не найду?
– А если из этой компании позвонят – не вздумай отказываться! – продолжала подруга назидательным тоном. – Я про них почитала сегодня. Лафа там, конечно. Все для сотрудников делают. Да и фирма большая, стабильная. Удачей туда попасть будет.
– Маш, я сказать тебе должна кое-что, – натянула шапку по самые брови. Уже ощутила, как щеки краснеют. – Там, возможно, Анюткин папа работает, – выпалила словно из пулемета.
Маруська встала на месте, как вкопанная. Ну и мне пришлось замереть. Посмотреть в глазища, которые теперь словно блюдца.
– А ты что его знаешь?! Ну, донора?! Это разве не конфиденциальная информация?! Я думала тебе только параметры внешности сообщили!
Жуя губу, я прикидывала, как правильнее будет преподнести ей все то, что я натворила почти три года назад. Ведь так и не решилась признаться за это время.
Да и вообще, стоит ли говорить, если я сама точно не знаю, кто Нюркин папа?
Но поделится хоть с кем-нибудь надо. Меня ж распирает от всего, что кипит сейчас в голове. Мысли так и кружатся, путаются, тают и тут же сменяются новыми.
А, кроме как с Машкой, мне и делиться то не с кем. Так что, выдохнув, я рублю правду-матку:
– Я не о доноре говорю…
Снег падал. Люди шли мимо. Кто-то неспешно. Кто-то, наоборот, торопливо. А мы так и стояли посреди парка, молча друг на друга таращась.
Что, если подруга меня не поймет? Что, если осудит теперь? Лишиться Маруськи для меня ведь будет все равно, что половинку души потерять.
Минута… Другая…
– Ну. Ты. Даешь. – выдавила подруга ошеломленно, сопоставив в голове информацию.
А дальше последовал тщательный подробный рассказ и мои трехэтажные оправдания за то, что не соизволила поделиться с ней раньше.
– Я просто не знала, как объяснить, если честно… – призналась, получив за это легкую оплеуху по шапке.
– Дурында! Я что, похожа на того, кто осуждать тебя станет?! Вообще таких людей не понимаю! Вот сначала ботинки другого одень, да пройди его путь. Советовать то каждый горазд!
– Я просто…
– Ты просто зубами у этой жизни шанс вырвала, чтобы Анютка на свет появилась! Никто за это тебя не осудит!
Пожала плечами, но на душе разлилась теплота. Какая же Маруська хорошая все-таки.
– Так, и узнал он тебя? – перескочила она на более щекотливую тему.
– Узнал, – подтвердила, когда мы уже подобрались ближе к дому. Взяла Анютку на руки, пока Маша помогала затащить санки в подъезд.
– А работает кем??? Шишка какая??? Может, он там за тебя похлопочет??? Подкинет работку???
– Ты сумасшедшая. Как я в глаза ему буду смотреть? Да и не знаю я, кем он работает. Но сотрудники смотрели на него с трепетным восхищением. Трудно было бы не заметить. Да и девушка эта, опять же… Секретарша, наверное.
– Везе́рский Вадим Сергеевич. Основатель и генеральный директор компании «ИнтелТехТрейд», – тут же принялась гуглить Машка, пока мы шагали вперед. – А фото тут есть, интересно? О, есть! Он?! – тычет мне в лицо телефоном.
– Он, – отзываясь вздыхаю. С фото на меня смотрит темный проницательный взгляд. Прям как у дочери…
– М-м-м, какой, – Машка хитро косится на меня. Снова вздыхаю. – Бизнесмен, меценат, магнат, – продолжает вчитываться в статью. – Построил целое состояние на разработках автоматизированных систем по управлению техническими устройствами.
Вспоминаю, с каким интересом Вадим рассказывал о системе умного дома в нашу первую встречу. Ничего удивительного, что его особняк оборудован по последнему слову. А я и подумать тогда не могла, что это с его профессиональной сферой как-то может быть связано.
– Ну дальше перечисления в каких проектах участвовал, – машет рукой и убирает мобильник в карман, когда мы уже приближаемся к дому. – Ничего интересного.
Маруська отперла дверь в квартиру, запуская морозный воздух внутрь помещения. Ясно, что теперь она до вечера будет сидеть у меня и выведывать все подробности. А я и не прочь поделиться – слишком долго держала в себе.
– Ну нет, тебе такой шанс выпал! А ты и мысли не допускаешь воспользоваться!
– Да не выпало мне никаких шансов! У него своя жизнь, у нас с Анюткой своя. В его – лезть я не буду. Неправильно это.
Подруга цокнула языком, явно порицая вердикт.
А секунду спустя, в моем кармане раздалась телефонная трель. Настойчивая такая. Неугомонная.
– Юлия Александровна, а это Марья Андреевна из «ИнтелТехТрейд». Мы с Вами сегодня общались, – любезно сообщила мне трубка.
Стеклянными глазами посмотрела на Машку. Затем на Анютку. Схватилась рукой за косяк на двери и бухнулась на табуретку в прихожей.
– Слушаю Вас… – сипло отозвалась.
Юля
Лихорадочно ношусь по квартире, пытаясь поспеть за конвульсивными мыслями.
То за стирку хватаюсь, то за уборку. Зря Анюту в сад отвела. Суббота – можно было бы и вместе выходной провести.
Теперь не знаю куда себя деть. Марья Андреевна вчера сообщила, что ждет меня в понедельник. ПОНЕДЛЬНИК! До него еще целых два дня, включая сегодняшний!
Интересно, она правда возьмет меня на работу? По телефону от ответов женщина старательно уворачивалась, а напирать я не решилась. Вдруг сочтет слишком навязчивой и передумает?
Верится в это, конечно, с трудом. Меня! На работу в «ИнтелТехТрейд»! Да это же просто мечта!
Или же нет? Если Вадим работает там – мы постоянно будем пересекаться. А, если Маруська права, и это он мой Тайный Санта? Смеюсь, вспоминая Машкин напор:
– Да он как только увидел тебя, так и понял, какое золото упустил! – вещала подруга на полном серьезе, как только я закончила беседу с Марьей Андреевной. – Поди, сразу так и решил, что надо к рукам тебя скорее прибрать! Ну что ты хохочешь? Вот увидишь, я, как всегда, права окажусь!
Ну куда же ты сегодня запропастилась, Манюня? – бормотала я себе под нос, в который раз набирая номер подруги. С самого утра недоступен. А ведь полдень уже.
Не-е-т. Если я прямо сейчас с кем-нибудь не поболтаю – да просто лопну!
Быстро накинув легкую вязанку, сую ноги в тапки, и вылетаю на лестничную площадку.
Колочу в дверь подруги нашим особенным «тройным» стуком. Так мы условились, чтобы точно знать, кто пришел.
– Марусь, это я! Открывай же! – стучу еще и еще. Но никто по ту сторону и не думает отзываться. Проверяю соцсети – не была со вчерашнего вечера. На работу тоже уйти не должна – ее график я знаю отлично.
Под ребрами что-то тревожно зашевелилось.
– Машуль? – я беспомощно огляделась. МЧС уже пора вызывать?
Но как только беспокойство достигло своего пика, внутри квартиры кто-то зашебуршал.
– Ма-аша! Маню-юнь! Это я! – с легкими подвываниями оповестила, уже готовясь вбежать и отругать нерадивую за то, что заставила меня так волноваться.
Мысли пропали, как только подруга открыла мне дверь. – Ох… – выдохнула. Да почти что осела по стенке!
– Проходи, – сухо прохрипела она.
– Маш…
На ней лица не было. То есть… БУКВАЛЬНО! Под правым глазом большой фиолетовый синяк. Сам глаз опух, и почти что не открывался! Алая ссадина на скуле пятном лежала поверх бледной кожи.
– Ну не смотри ты на меня так, пожалуйста… – всхлипнула девушка, и зарыдав, закрыла руками лицо.
Я отмерла. Подорвалась. В один миг подбежала. Ухватила за плечи. Обняла крепко – крепко. Прижала к себе, принимаясь гладить по голове.
– Ч-ч-ч…Манюнечка, милая ты моя. Любимая. Самая лучшая. Не плачь, моя девочка. Все хорошо. Я тут. Рядышком. Я с тобой.
Ощутила, как мое тело пробивает крупная дрожь.
Кто?! Кто мог сделать такое?! У нее ведь даже врага то ни единого нет!
Утешала подругу я долго. Лишь спустя час, после двух кружек чая с ромашкой, и горсти валерьянки, она смогла говорить.
– Отец опять проигрался… – голос как несмазанное колесо. Ножом по моему сердцу.
Сдвинула брови, боясь отпустить ее трясущуюся ладонь.
– Это он сделал? Хотел, чтоб ты денег дала?
Помотала головой отрицательно.
– Хуже, Юль. Хуже… Долг на этот раз крупный. У меня отродясь таких денег и не было.
Не понимаю совсем ничего! Но Маруська продолжила, и все встало на место:
– Играл с какими-то людьми очень серьезными. Не те собутыльники, которые обычно его нагревают. В этот раз все гораздо опаснее. Долг отдавать ему нечем. А эти люди на тормозах все не спустят. Давили, давили, а потом про меня от кого-то прознали. И про квартиру… Вот, в общем.
Пришли сегодня. Рано. Часа в четыре утра. Я и понять ничего со сна не успела…
Внутри меня все похолодело. Совсем не удивлюсь, если сам Машкин папаша дружкам про нее и сказал. Дочка с квартиркой. Ведь то, что жилье в ипотеку, честно тащимую Машкой, его не волнует.
Даже предоставлять, какой ужас она только что пережила было страшно до жути. Плакать очень хотелось. Но я старалась держаться. Мои слезы Маруське сейчас не помогут.
– И они…? – заругалась сама на себя из-за дрожащего голоса.
– Ничего не сделали так-то… – безразлично пожала Машка плечами. – Вон, по роже пару раз съездили. Сказали, если через несколько дней долг за отца не отдам – снова придут. Уже не отделаюсь так просто, конечно.
– А сумма…? Сумма большая.
– Четыреста тысяч, – апатично отозвалась Маша.
Я подскочила с дивана и принялась метаться по комнате.
– Ну нет! Ну уж нет! Как он мог так с тобой поступить?! Вот ведь мерзавец!
Отец Машки тот еще элемент. Да и не общаются они толком уже несколько лет. Машка все детство росла как беспризорница. В этом мы с ней похожи. Обе из неблагополучных семей.
Только у ее отца хотя бы оправдание было. Мама Маруськи умерла, когда та еще малышкой была. Вот он и не смог с этим справиться. Как запил однажды, так больше ни разу и не просыхал.
А моим родителям на меня в принципе было плевать. У них лишь от горючего глаз загорался. Поэтому в шестнадцать я сбежала из дома и поступила в универ на бюджет. В двадцать познакомилась с Ником, тут же выскочив за него. А они за все это время мне даже ни разу не позвонили.
Но хоть в проблемы свои не вплетают, в отличие от Машкиного отца!
– Да не нервничай ты, – подруге стало меня, наверное, жаль. Носилась по комнате как угорелая. – Сядь, – приказала. – Я обдумала уже все. Квартиру продам. Так быстро только задешево выйдет. Да и в ипотеке, значит с обременением. Но продать все же можно. Я узнавала. Возможно, даже комнату потом купить хватит. Только ты меня пожить к себе пустишь на первое время? – посмотрела тоскливо так, исподлобья.
– Манечка! Нет! – взбунтовалось внутри меня справедливость. – Так нельзя! Ты ничего не должна ни ему, ни этим людям! Мы… Мы в полицию пойдем! Собирайся! Прямо сейчас!
– Юль, – горестно вздохнула подруга. – Две девочки без рода, без имени, против этих бандитов? Сама то ты в это веришь?
Присела. Задумалась. Машка, как обычно, права. Боялись бы буквы закона – не стали бы творить такой беспредел. Значит, там есть кому за них постоять.
Закусила губу почти что до крови.
– Но продавать квартиру тоже не вариант. Они ведь не успокоятся, пока до нитки тебя не обдерут. Да и отец твой, как только прознает, что крупная сумма вдруг появилась…
Та пожала плечами в ответ, затрясла головой.
– Я просто не знаю, что делать, – выдохнула и… снова заплакала.
Машка семья моя ведь. Врут, что не выбирают ее. Очень даже. Когда для настоящих родных ты лишь помеха, обуза, проблема – надо брать ноги в руки и бежать так далеко, как увидят глаза.
А потом свою семью создавать. Из такого же теста людей. Добрых, честных и преданных. Вот они с тобой будут и в горе, и в радости. А не те, что биологически семьей называются.
– Повремени с продажей квартиры несколько дней, хорошо? – обняла подругу за плечи. – Хотя бы до понедельника. Я попробую все решить. Как- нибудь так, чтоб ты без жилья не осталась…
– Юль, ты сдурела? Тебе своих проблем что ли мало?
– Не хочу даже слышать, – отгородилась. – Не та ситуация, чтобы гордость включать. Пойдем ко мне, хорошо? Здесь я тебя одну не оставлю.
Волнуюсь, конечно. Еще бы не волноваться. Мое будущее решается. И только от этого дня будут зависеть долгие месяцы впереди.
Задираю голову, осматривая глянцевую высотку. Стекла окон сверкают в солнечных бликах.
«ИнтелТехТрейд» – гласит большая серебристая вывеска в самом верху. Утро понедельника. И я, замотанная, выпотрошенная переживаниями до самой души, явилась по приглашению Марьи Андреевны. Что меня ждет здесь?
Однако, начальница кадров, вопреки моим ожиданиям, не стала принимать у себя в кабинете, а встретила на проходной.
– Ой, Юлия Александровна, как хорошо, что Вы без опозданий, – слишком любезно принялась щебетать женщина. Мне показалось, что в прошлую
встречу такого радушия не было. Ну, может быть, оно распространяется только на тех кандидатов, которых уже непосредственно отобрали для дальнейшей работы? Чтоб не тратить душевные силы на всех остальных, так сказать…
Марья Андреевна молча сопровождает меня на последний этаж вместо того, чтобы оповестить о причинах визита. Останавливается возле большой двустворчатой двери. Бросает взгляд на часы.
– Должен быть на месте. Если нет – в приемной ждите, пока не придет. На автомате киваю. И только потом неуверенно переспрашиваю:
– А ждать-то кого?
Та округляет глаза.
– Как кого? Вадима Сергеевича. Вадима. Мать его. Сергеевича.
Кажется, я выдыхаю так сильно, что бедную Марью Андреевну почти что сдувает. Но, не растерявшись, она тараторит, будто сильно торопится:
– Он свою секретаршу, – запинается на полуслове, – помощницу. Помощницу уволил. На днях. Место вакантно. Вадим Сергеевич решил Вашу кандидатуру рассмотреть, – рисует на губах дежурную, ничего не выражающую, полуулыбку. – Если все хорошо, ко мне в тот же кабинет заходите, оформимся.
А я так и продолжаю стоять каменным изваянием.
– Ну все, идите, идите, – почти силой заталкивает в приемную.
И хлопает за моей спиной дверью. Основательно так. Не стесняясь. Как будто показывая: «Птичка в клетке. Не выберется теперь»
Нет. Подождите. Какая к чертям секретарша? Какая помощница? Я на менеджера рекламного отдела претендовала. Да и то, только если бы поняла, что с Вадимом мы пересекаться не будем. Планировала разнюхать все до того, как решение принимать.
А тут…
Мои мысли прервал звук шагов.
Просторная приемная наполнилась напряжением. Моим, очевидно. Впилась взглядом в единственную дверь, которая, по всей видимости, вела в кабинет того самого Вадима Сергеевича. В том, что этот Вадим и есть мой Волшебник, я, естественно, не сомневалась. Было бы глупо надеяться на такую промашку судьбы.
– Юлия, – как ни в чем небывало, он распахнул шире дверь. За долю секунды просканировал меня придирчивым взглядом.
– Добрый день, – прохрипела голосом заядлого пропитухи. Это все от волнения. Откашлялась быстро и улыбнуться даже смогла.
– Ты готова? Пройдешь?
Отошел в сторону, как бы приглашая меня внутрь своего кабинета.
Ну не сбегать же сейчас. Поплелась, как на плаху.
Галантно стул отодвинул. Вежливо чай предложил. Отказалась, конечно.
– Как считаешь сама, справилась бы с должностью моей личной помощницы? – спросил, перечислив некоторые обязанности. Ничего необычного. Графики, документы, офисные дела.
Если бы я только заранее знала, и имела хоть час, чтоб обдумать.
Хотя… Что тут думать?! Это предполагаемый Нюркин отец! Не дай Бог когда- нибудь он узнает о том, что я его гены без разрешения присвоила дочери…, боюсь даже представить, что тогда будет.
Я должна отказаться. Обязана.
По-своему расценив молчание, Вадим написал на листочке какие-то цифры и протянул.
– Твоя ежемесячная зарплата. Плюс премии, если все будет в порядке. Плюс различные бонусы от компании.
– Но… – я ошалела. Сумма огромная.
– Юлия, должен честно признаться, такую зарплату мало где можно найти. А мне нужен толковый помощник. Я уверен, ты справишься.
– Вадим… – выдохнула абсолютно потерянно.
– Прости, но в стенах этого здания только по имени отчеству. Я уважаю субординацию, и требую того же от подчиненных.
– Да, да… Извините, Вадим Сергеевич, – забормотала смущенно. Если бы и правда рассматривала эту вакансию – его слова оказались бы плюсом. Я панибратство терпеть не могу…
– А у меня есть время подумать? – взглянула смущенно на, казалась бы, абсолютно расслабленного мужчину.
Что ж, если он и решил посодействовать мне, то явно не из симпатии. В этом Машка не угадала. Может, из жалости?
Черт, Машка…
– Решение необходимо прямо сейчас, – покачал Вадим головой. – К работе приступить уже завтра.
Облизав пересохшие губы, и руководствуясь лишь альтруизмом, я сжала в кулаки руки. И тихо, но решительно, произнесла:
– Я согласна. Но есть условие.
Pulsuz fraqment bitdi.