Kitabı oxu: «Галерея теней»

Глава 1. Приоткрытая дверь

Дверь в квартиру Софи Мельниковой была не заперта.

Андрей Романов задержался на пороге всего на секунду – ровно настолько, чтобы уловить главное. В прихожей пахло дорогими духами, вином и чем-то аптечным. Музыка уже не играла, но в тишине ещё держалось ощущение чужого вчерашнего вечера, как будто гости ушли недавно и неохотно.

– Романов, – окликнул криминалист. – Проходим.

Андрей натянул перчатки и вошёл. За его спиной Ирина Игнатенко разговаривала с дежурным опером. Квартира была просторная, светлая, выставочная. Белые стены, тяжёлые рамы, мебель, которой чаще любуются, чем пользуются. Люди с такими интерьерами любят говорить, что окружают себя красотой. На деле чаще всего они просто выстраивают дистанцию.

Софи лежала в спальне у туалетного столика. Шёлковый халат, тонкая цепочка на шее, одна туфля под банкеткой, вторая – возле кровати. Будто она успела сделать шаг и не успела второй. Судмед уже работал молча и быстро. Андрей не мешал. Он посмотрел на руки погибшей и сразу заметил синяки на запястьях.

Ирина подошла к нему, придерживая ленту, которой отгородили спальню.

– Предварительно: не суицид, – сказала она вполголоса. – В крови седативное. На шее следы давления. Кто-то сначала уговаривал, потом перестал.

– Дверь без взлома?

– Да. Соседка снизу слышала музыку около полуночи и мужской голос. Для этого дома ничего необычного.

Андрей кивнул и вернулся в гостиную. Здесь всё было слишком аккуратно, и именно это настораживало сильнее любого разгрома. На столике – два бокала. В пепельнице – тонкая сигарета с коралловым следом помады и мужская сигарета без фильтра. У секретера выдвинут ящик. На полу – фотография в серебристой рамке, упавшая лицом вниз.

Он поднял снимок. Софи смеялась в объектив, запрокинув голову. Рядом стояла высокая женщина в чёрном с закрытыми плечами и прямым, почти тяжёлым взглядом. Не спутница для глянца – человек из закулисья.

– Узнаёшь? – спросила Ирина, заглянув через плечо.

– Пока нет. Но она не из тех, кто стоит рядом случайно.

В ящике лежали каталоги, счета, приглашения, распечатки переводов. Между бумаг Андрей заметил плотную карточку цвета старой кости: «Галерея теней. Закрытый показ. Только по приглашениям». Внизу стояла дата недельной давности. На обороте – несколько фамилий, написанных от руки. Часть зачёркнута.

Ирина взяла карточку, пробежала глазами.

– Белов. Каримов. Вяземская. И пометка: «Настя – обязательно».

– Уже лучше, чем ничего.

К ним подошёл криминалист с прозрачным пакетом.

– Под комодом нашли.

Внутри лежала серьга. Белое золото, чёрный оникс. Одна штука.

– Не её стиль, – сказала Ирина.

– Значит, либо гостья, либо человек, который хотел, чтобы мы так подумали.

Андрей ещё раз обошёл комнату. На консоли стояли увядшие белые тюльпаны. У окна – манекен в недошитом платье, всё в булавках. На спинке кресла – кашемировый палантин, брошенный слишком поспешно для женщины, которая привыкла всё контролировать. Но сильнее всего его зацепило другое: бумаги были не разбросаны, а перебраны. Кто-то искал конкретную вещь и старался не шуметь.

Он подошёл к окну. Внизу обычное утро: курьер с пакетами, собака на поводке, поток машин. Город даже не догадывался, что на восьмом этаже закончилась чья-то война.

– Что по долгам? – спросил он, не оборачиваясь.

– Были. Но не такого масштаба, чтобы убивать, – ответила Ирина. – Зато в последние месяцы – нервные звонки, отменённые встречи, просьбы снять её с какого-то проекта. Потом она в последний момент возвращалась.

– Значит, пыталась выйти и не смогла.

– Или поняла, что выходить поздно.

Из спальни позвали судмеда. Тело готовили к вывозу. Андрей задержался в дверях на долю секунды. Софи при жизни жила шумно, ярко, слишком на виду. А умерла так, как умирают почти все неудобные люди: без свидетелей и вежливо оформленная как частная трагедия.

– Она знала, что к этому идёт, – сказал он.

– По чему понял?

Он показал карточку с гостями и выдвинутый ящик.

– Женщина, у которой всё под контролем, не держит под рукой список фамилий на случай беды. Это уже не подготовка к вечеру. Это страховка.

Они вышли на лестничную клетку, и дверь квартиры мягко затворилась.

– С чего начнём? – спросила Ирина.

– С приглашения, – ответил Андрей. – И с женщины в чёрном.

Он убрал фотографию во внутренний карман. Дело было ещё без формы, без версии, без виновных, но уже с характером. Андрей знал этот тип историй. Чем чище фасад, тем больше грязи за штукатуркой.

Глава 2. Закрытый показ

К полудню материалы с квартиры уже лежали у них на столе на Петровке. Биллинги, выписки, карточки гостей, список последних вызовов, короткие справки по фонду Белова и нескольким связанным с ним проектам. На бумаге жизнь Софи Мельниковой выглядела почти образцовой: благотворительные вечера, журнальные съёмки, подготовка выставки, сотрудничество с частным музеем, интервью о современном искусстве и ответственности художника.

На деле из всего этого Андрей верил только времени входящих звонков.

– Пять звонков в охранное агентство за три недели, – сказала Ирина, перебирая распечатки. – Потом реставратору Эдит Марковой. Потом Лере Вяземской. И почти каждый день – Амиру Каримову.

– А Белов?

– Два разговора. Оба короткие. После второго она вызывает такси к частному яхт-клубу. Ночью – врач на дом. В карте отметили мигрень.

Андрей откинулся на спинку стула. Имя Белова всплывало слишком часто и слишком чисто. Девелопер, коллекционер, благотворитель, лицо нескольких фондов. Люди такого типа редко пачкают руки. Они просто создают условия, в которых другим приходится пачкать свои.

– Что по нашей женщине с фотографии?

Ирина развернула планшет.

– Настасья Волгина. Стилист. Несколько лет работала с Софи. Официально давно в стороне, но на закрытых мероприятиях рядом появлялась. Скандалов – по мелочи. Судимостей нет.

Андрей посмотрел на фото. То же прямое лицо, та же настороженность.

– Где искать?

– Сегодня вечером в «Марселе». Презентация коллекции. Там будет полгорода, которое считает себя культурой.

Вечером у клуба толпились фотографы, водители и охрана с тем особым выражением лиц, какое бывает у людей, которым платят за право ничего не замечать. Ирина показала удостоверение старшему смены, Андрей уже оглядывал вход. Он не любил такие места. Там все разговаривают так, будто заранее рассчитывают, как фраза будет выглядеть со стороны.

Внутри было шумно, тесно и нарядно до усталости. Свет дробился о стекло, зеркала и украшения. Ирина ушла к бару – оттуда удобнее видеть половину зала. Андрей двинулся к дальней стойке и почти сразу заметил Настасью.

Она стояла одна. Не позировала, не играла скуку, не пыталась кому-то нравиться. Чёрный брючный костюм, убранные волосы, бокал в руке как предмет, а не аксессуар. Она не отдыхала. Она наблюдала.

– Настасья Волгина? – спросил Андрей, остановившись на вежливой дистанции.

Она повернула голову и спокойно его оценила.

– Кто интересуется?

Он показал удостоверение.

– Следователь Романов. Следователь Игнатенко. Нам нужно поговорить о Софи Мельниковой.

На слове «Софи» её пальцы чуть сильнее сжали ножку бокала. И только.

– Здесь? – спросила она. – Или вы решили, что трупы и сплетни одинаково хорошо смотрятся на фоне шампанского?

Ирина подошла слева, поставила свой стакан на стойку.

– Можем выйти.

– Лучше бы вышли раньше, – сказала Настасья.

Андрей уловил эту интонацию сразу.

– Что значит «раньше»?

Она посмотрела мимо него, в сторону танцпола.

– То и значит. Софи вчера убили. А многие здесь уже ведут себя так, будто пережили скандал и могут жить дальше.

– Кто именно? – спросила Ирина.

Настасья ответила не сразу. Сначала поставила бокал на стойку, будто решила, что теперь руки ей понадобятся свободными.

– Не здесь. Во внутреннем дворе. Через три минуты. Если вам нужна правда, а не версия для пресс-службы.