После работы в Дрездене Хоган на сезон 1932/1933 возглавил парижский клуб «Расинг» в только что созданном Дивизионе 131 французской национальной лиги. Это место он получил благодаря капитану сборной Австрии Хуго Майслю, а англичанин, в свою очередь, помог Майслю в подготовке к играм австрийской «Вундертим» против Англии и Шотландии. Хотя 7 декабря 1932 года австрийцы потерпели поражение (3:4) от родоначальников футбола, их игру оценили очень высоко. Почти год спустя, 29 ноября 1933-го, в Глазго «Вундертим» сыграла вничью (2:2) с шотландцами. Так австрийцы стали первой национальной сборной, которая не проиграла матч, проходивший на Британских островах.
Хотя в Англии профессионализация футбола началась еще в 1883 году, по-настоящему профессионально тренировать и играть англичане стали только после того, как в 1924–1925 годах тренер Герберт Чепмен выиграл чемпионат с «Хаддерсфилд Таун». Легендой Чепмен стал, работая в лондонском «Арсенале»: с «канонирами» он дважды выигрывал чемпионат (1930/1931 и 1932/1933) и Кубок Англии (1929/1930). В своей работе визионер отличался прекрасным тактическим видением, методичным планированием и умением настроить игроков на матч.
Нельзя сказать, что до Чепмена в английском футболе тактики не было вообще. Например, в «Ньюкасле» до и после Первой мировой войны использовали офсайдную ловушку, изобретенную защитником Билли Маккракеном. Однако до Чепмена ни у одного английского клуба не было общекомандной тактики – тактические задачи касались только какой-то части поля и только некоторых игроков. «Организовать победу никто и не пытался, – говорил Чепмен. – Игроки максимум могли обменяться парой фраз по поводу возможных действий на поле – и на этом все обсуждение завершалось».
До июня 1925 года правило офсайда подразумевало, что между атакующим игроком и воротами должно было находиться не менее трех (!) футболистов защищающейся команды (обычно это были вратарь и два защитника); в соответствии с новым правилом офсайда вместо трех обороняющихся игроков достаточно было двух (вратаря и защитника). Естественно, это тут же сказалось на результативности атак. В 1925 году «Хаддерсфилд» Чепмена выиграл второй национальный титул с разницей забитых и пропущенных мячей 69:28, а год спустя клуб защитил титул с разницей 92:60. Однако бесконечный поток голов Чепмена лишь раздражал.
Чтобы положить ему конец, умный стратег разработал систему «W-M», согласно которой два инсайда находились в центре поля, где связывали защиту и атаку. Вместе с фланговыми полузащитниками они образовывали четырехугольник. Полузащитник, который до этого выполнял роль дополнительного нападающего, был переведен в защиту в качестве «стоппера». В результате возникла фигура, похожая на букву «W», на которую водрузилась буква «M».
Для того времени система «W-M» Чепмена казалась очень оборонительной. «Если нам не забили, – объяснял Чепмен, – мы получаем одно очко. А если забили мы, то у нас уже два». Большое количество игроков в центре мешало сопернику выстраивать атаку. За отбором мяча следовала быстрая контратака, которая часто сопровождалась длинными передачами в пустые зоны на половине поля противника. С системой «W-M» игра стала более сложной, рассчитанной на слаженное взаимодействие игроков. Никто не оставался в стороне – у каждого футболиста на поле была своя задача.
В Англии систему «W-M» заклеймили как «слишком оборонительную». Джимми Хогану она тоже не понравилась: по его мнению, философия игры Чепмена превратила созидательный футбол в разрушительный. На континенте же, особенно в Германии и Италии, стиль «Арсенала» нашел многочисленных подражателей: на протяжении десятилетий под его влиянием будет формироваться стиль европейского футбола.
Безусловно, система «W-M» была ориентирована на достижение результата. Чепмен даже видел в ней единственно возможный ответ на ожидания общественности: «Требования современной игры не оставляют нам выбора, – говорил тренер. – Мы обречены работать на результат, которого требует от нас общественность».
Герберт Чемпмен – автократ, модернизатор, визионер и шоумен в одном лице – совершил революцию не только в тактике. Благодаря ему состав команды и методы подготовки к игре отныне определяли не капитан команды или члены правления, а исключительно тренер. Однако к обсуждению тактики Чепмен подключал и игроков: он предпочитал умных футболистов вроде центрального нападающего Чарльза Бакена. По словам спортсмена, один из секретов успеха Чепмена заключался в том, что тренер «всегда прислушивался к другим людям и брал на вооружение их идеи, когда понимал, что они могут быть полезны для развития его команды». Каждую пятницу в полдень Чепмен собирал игроков, чтобы обсудить ошибки прошедшего матча и тактику на предстоящую игру.
Чепмен объявил раздевалку «запретной зоной» для функционеров; отныне доступ туда имели только тренер, его ассистент, человек, отвечающий за экипировку, и 11 игроков основного состава. Если же в раздевалку хотел попасть кто-то из руководства клуба, он должен был спросить разрешения у тренера.
В эпоху Герберта Чепмена профессиональные клубы и футбольная ассоциация стали выполнять разные функции. Так, при поддержке «Арсенала» клуб «Коринтианс», хранитель Грааля любительского футбола, разработал модель футбольных тренировок для школьников. Чепмен призвал Футбольную ассоциацию Англии признать эту модель и внедрить ее по всей стране, чтобы у молодых игроков из рабочего класса было больше возможностей развиваться профессионально. Кроме того, тренер «Арсенала» предложил снять учебный фильм и создать национальную футбольную школу.
Герберт Чепмен был одним из первых в своем поколении, кто рассматривал футбол не только как спорт, но и как бизнес и часть индустрии развлечений. Англичанин проводил активную политику по связям с общественностью, а одним из самых смелых его действий в рамках этой политики, несомненно, стало переименование станции метро: Чепмен убедил руководство Лондонской электрической железной дороги изменить название станции «Гиллеспи-роуд» на «Арсенал». Теперь его футбольный клуб был на всех картах Лондона.
Кроме того, «мистер “Арсенал”» первым ввел традицию использовать футболки с номерами игроков. В августе 1928 года канониры впервые сыграли на стадионе «Хиллсборо» в Шеффилде в пронумерованных футболках. Чепмен надеялся, что это ускорит его игру, поскольку игрокам теперь будет легче узнавать друг друга. Боссы лиги были возмущены и запретили наносить на футболки номера, однако пять лет спустя с разрешения Футбольной ассоциации Англии номера использовали в финале Кубка Англии, а в 1939 году нумерация стала обязательной и в лиге.
Еще в 1927 году Чепмен первым из британских тренеров экспериментировал с мячом белого цвета, чтобы зрители могли следить за происходящим на поле даже в темные зимние дни32. Однако белый мяч не оправдал надежд, и в качестве альтернативы Чепмен стал рассматривать прожекторы. Хотя впервые на футбольном матче их использовали еще в 1878 году, на Британских островах от прожекторов тогда отказались – в отличие от континента.
В 1930 году Чепмен присутствовал на игре в Бельгии, во время которой разразилась гроза. «Поле освещали лампы, прикрепленные к пяти столбам, установленным позади зрителей, – вспоминал Чепмен. – С каждого столба на игровое поле светило по 20 мощных фонарей. <…> Они не оставили неосвещенным ни одного участка на поле. Я бы хотел, чтобы наши зрители в Англии тоже могли наблюдать за матчами при таком освещении». Позже Чепмен по приглашению Хуго Майсля приехал в Австрию, чтобы посмотреть матч двух любительских команд, и был поражен: с наступлением темноты поле освещали фары машин, расставленных по периметру поля.
Вернувшись в Лондон, Чепмен поручил гринкиперу33 «Арсенала» Бобу Уоллу в течение месяца организовать освещение тренировочной площадки. Затем Чепмен установил прожекторы на западной трибуне стадиона «Хайбери»: впервые их включили в ноябре 1932 года – и… Футбольная ассоциация Англии отказалась санкционировать их использование: функционеры опасались, что у клубов может возникнуть соблазн инвестировать в установку прожекторов слишком много денег, а поскольку они не хотели превращать футбол в шоу-бизнес, то запретили «Арсеналу» играть официальные матчи при искусственном освещении.
Чепмен осознал преимущество прожекторов раньше остальных. Использовать их было не только удобно, но и выгодно: раньше зрители шли на собачьи бега или спидвей, которые проходили при свете прожекторов, теперь же в темное время суток они могли прийти и на футбол. Однако Футбольная ассоциация Англии официально разрешила использование прожекторов в матчах Кубка Англии лишь в 1955 году, а через год искусственное освещение стали использовать и в играх национальной лиги.
В дополнение к своей основной работе Чепмен вел еженедельную колонку в Sunday Express, где делился видением того, как будет развиваться футбольный менеджмент в ближайшие 30 лет.
Чепмен опередил свое время и стал первым тренером, который «создал» клуб на родине футбола. Несмотря на скептическое отношение к философии игры англичанина, его друг и коллега Хуго Майсль считал Чепмена «несомненно, главным футбольным специалистом в мире».
В связи с подъемом фашизма и национал-социализма австрийские и венгерские тренеры еврейского происхождения были вынуждены покинуть свои рабочие места и уехать из Германии и Италии. В Германии этот процесс начался в 1933 году, за несколько месяцев до прихода Гитлера к власти, а в Италии – в 1938-м. Арпад Вейс, один из лучших тренеров Европы, был убит в январе 1944 года в Освенциме. В 1930-х фашистская Италия и нацистская Германия обновили свои национальные сборные и сменили тренеров: под руководством первого тренера сборной Отто Нерца и с помощью системы «W-M» сборная Германии – до того времени по европейским меркам ничем не примечательная – заняла третье место на ЧМ-1934. Витторио Поццо возглавлял сборную Италии, ставшую чемпионом мира в 1934-м и 1938-м. Он использовал свою схему, которую назвал просто: «метод».
После прихода к власти национал-социалистов в 1933 году венгерские евреи больше не могли работать в Германии. Енё Конраду, с 1930-го тренировавшему «Нюрнберг», удалось перестроить игру бывших чемпионов Германии. После того как в апреле 1932 года клуб встретился с легендарной пражской «Спартой» и уступил ей с минимальным отрывом (1:2), журналисты газеты Prager Volksblatt, хорошо знакомые с дунайским футболом, писали: «Сразу видно, что клуб тренирует Енё Конрад: каждый игрок блестяще техничен, ни одно действие не совершается необдуманно, без определенного намерения».
В полуфинале чемпионата Германии 1932 года «Нюрнберг» со счетом 0:2 уступил «Баварии». Всего два месяца спустя, в начале августа, гауляйтер Национал-социалистической немецкой рабочей партии (нем. Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei; NSDAP, рус. НСДАП) Юлиус Штрайхер опубликовал в Нюрнберге боевой листок Der Stürmer, тем самым начав «генеральное наступление» на «заевреенный» клуб «Нюрнберг» и его тренера-еврея: «Клуб гибнет. Его имя теряет свое славное звучание. Зрителей становится все меньше и меньше. Репутация Нюрнберга как центра немецкого спорта под угрозой. И все это – из-за евреев». Еврею Конраду, которого «столь высоко оценивали еврейские и другие газеты», не хватило «навыков, чтобы привести клуб к цели». Как бы то ни было, «еврей <…> не может быть настоящим спортсменом: его тело уродливо и неуклюже, он не создан для этого. <…> Два с половиной года назад клуб нанял еврея из Восточной Европы наставлять первую команду. Конраду платили 800 марок в месяц и хотели под его началом привезти домой шестой титул. Однако в прошлом и в этом году страна переживала сильнейший кризис. <…> Прикарманить огромную зарплату – на это Конрад способен, но привести клуб к победе ему не по силам». Статья заканчивалась призывом: «Клуб! Проснись и опомнись! Гони прочь своих евреев. Выдай своему тренеру билет до Иерусалима. Избавься от этой болезни – вернись к корням!»
Конрад попрощался с «Нюрнбергом» вечером 5 августа 1932 года. Через несколько часов он покинул город со своей женой Гретой и трехлетней дочерью Эвелин. Тренер возглавил западнорумынскую «Рипенсию» из Тимишоары – первый профессиональный клуб страны – и в сезоне 1932/1933 выиграл с ней национальный чемпионат. Затем по одному году Конрад проработал в «Зброёвке» (Брно) и «Аустрии» (Вена) – и с обоими клубами выиграл национальные кубки. В 1936 году Енё переехал в Северную Италию, где возглавил клуб первого дивизиона «Триестина» и вывел его на шестое место в Серии А, что стало величайшим спортивным успехом в истории клуба.
В июне 1933 года Рихард Домби отправился с «Баварией» на товарищеский матч в Рим: это был его последний выездной матч в качестве тренера мюнхенской команды. В клубной газете Club-Nachrichten руководство «Баварии» поблагодарило тренера Домби и президента Ландауэра и заявило, что после прихода к власти национал-социалистов клуб больше не нуждается в иностранных специалистах: «Долгие годы мы уступали в мастерстве иностранцам, а именно англичанам, чехам, венграм и австрийцам. И нам никак не удавалось устранить отставание своими силами. Поэтому мы решили, что разумно будет последовать примеру японцев, которые совершенствуются в ведении современной войны под руководством приглашенных немецких офицеров, или примеру американцев, которые строят дирижабли по нашим образцам. Мы пригласили тренеров из других стран, чтобы они обучили нас искусству комбинационной игры, которым владели команды других стран. <…> Поистине, мы не пожалели ни денег, ни усилий, чтобы сократить и, наконец, устранить огромный разрыв, который отделял нас от англичан, шотландцев и других. И теперь настало время нашего клуба. Дважды нашим наставником становился мистер Таунли; кроме него были также англичане Гриффитс, Тейлор и Макферсон, а позднее к британской подготовке добавилось венгерское мастерство: Дори Кюршнер, Кальман Конрад и наш дорогой Рихард Домби сделали все возможное, чтобы обучить подающую надежды и жаждущую знаний молодежь технике игры и тактикам иностранцев. Каждый из этих тренеров учил нас принципам комбинационного футбола».
Однако попытка «Баварии» впредь делать ставку на «настоящих» немцев ни к чему не привела: трофеи клубу по-прежнему приносили лишь иностранные тренеры – сначала австрийский, затем два югославских.
Проработав в «Барселоне» и «Базеле», Домби с 1935 года стал тренировать «Фейеноорд» (Роттердам) и в 1936-м и 1938-м выиграл с клубом чемпионат Нидерландов. Домби удалось пережить холокост, поскольку в 1937-м, за три года до вторжения нацистов в Нидерланды, он зарегистрировался в местных органах власти в Роттердаме. При этом еврей Домби, как и в бытность тренером «Баварии», выдавал себя за протестанта. В сезоне 1943/1944 Домби стал техническим директором роттердамского клуба «Нептунус»: благодаря ему после 34 лет безуспешных попыток клуб наконец смог попасть в первый дивизион.
Дьюле Кертешу тоже удалось уехать. В 1920-х он тренировал немецкие клубы, такие как «Виктория» (Гамбург) и «Унион-03» (Альтона), а также клубы Франции и Скандинавии. Однако прославился Кертеш в первую очередь как тренер «Гамбурга», с которым начал работать в январе 1931 года. В первом же сезоне венгерский тренер, которого, по словам Вернера Скрентни, «опережала легендарная репутация», вывел «динозавров» в полуфинал чемпионата Германии, где они в дополнительное время проиграли 2:3 будущему чемпиону того турнира – берлинской «Герте». Летом 1932 года Кертеш возглавил «Любек», однако в мае 1933-го контракт был расторгнут «по обоюдному согласию». После этого Кертеш отправился в США и работал там в звукозаписывающей индустрии. Он прожил остаток дней в Нью-Йорке, где в мае 1982-го скончался.
Дори Кюршнер, которого в Германии донацистского периода считали «кузнецом чемпионов», в 1937 году покинул Европу и отправился в Бразилию. В Рио-де-Жанейро он возглавил «Фламенго», где под его началом выступал звезда ЧМ-1938 – легендарный «резиновый человек» Леонидас да Сильва. И здесь, и затем в клубе «Ботафого» он помог команде улучшить игру в обороне и популяризовал в Бразилии систему «W-M». Кроме того, Дори обучал других тренеров бразильского чемпионата европейским методам игры и тренировок. Кюршнер умер в 1941 году в 56 лет, предположительно от вирусной инфекции. Флавио Коста, его ассистент во «Фламенго», впоследствии стал тренером национальной сборной и вывел ее в финал ЧМ-1950. Там бразильцы со счетом 1:2 уступили сборной Уругвая: это поражение по сей день считается величайшей трагедией в истории бразильского футбола.
Кальман Конрад в 1933-м работал в пражской «Славии», с которой выиграл чемпионат Чехословакии в 1934 и 1935 годах и Кубок в 1935-м. С 1936 по 1938 год он тренировал румынскую национальную сборную, с 1937-го по 1939-й – клуб «Жиденице» (Брно). В марте 1939 года, за несколько дней до отделения Словакии от Чехии, силы вермахта вошли в так называемый «остаток Чехии»34 (который затем был объявлен протекторатом Богемии и Моравии). Конрад уехал в Швецию по приглашению проживающего там журналиста-еврея, урожденного берлинца Петера Брие. В Швеции венгр тренировал «Эребру» и «Отвидаберг», а после войны – «Мальмё» и другие клубы.
Покинув «Баварию», Лео Вайс работал в «Шпортфройнде Бреслау» в Шлезии (1929), потом в «Вюрцбургер Кикерс» (1930–1931) и «Алемании» (1932). В 1933-м он уехал из Германии в Швейцарию, где работал в «Биль-Бьен» (1932–1933), «Серветте» (1935–1936), снова в «Биль-Бьен» (1939–1940), «Кантональ Нёвшатель» (1942–1946), «Ла-Шо-де-Фон» (1946–1947) и, наконец, вновь в «Биль-Бьен» (1952–1954).
Трудившиеся в Италии венгерские евреи (в отличие от соотечественников, работавших в Германии и вынужденных спешно покинуть страну в связи с приходом к власти национал-социалистов) смогли продержаться на своих должностях еще несколько лет. Например, в 1934 году, когда Италия стала первым чемпионом мира по футболу, 10 из 16 тренеров Серии А были австрийцами или венграми, а некоторые из них – еще и евреями. И даже четыре года спустя, когда «скуадра адзурра»35 защитила свой титул, в высшем дивизионе Италии все еще работали семь тренеров из Венгрии.
Арпад Вейс – самый молодой тренер в истории миланского «Интера», которому удалось привести клуб к чемпионству, – в 1934 году возглавил «Болонью». В клубе он сменил на посту главного тренера своего соотечественника Лайоша Ковача, а в 1936-м завоевал и в 1937 году защитил чемпионский титул уже вместе с «красно-синими». К моменту, когда в 1937 году на Всемирной выставке в Париже команда Вейса со счетом 4:1 обыграла «Челси», он был одним из самых востребованных тренеров Европы.
Другой венгр еврейского происхождения – Эрне Эрбштейн – в сезоне 1930/1931 пробился в Серию B с сардинским клубом «Кальяри», а в 1933 году стал тренером тосканского «Луккезе», с которым за три года поднялся из третьей лиги в высшую. В 1938 году, когда руководство клуба стало жестко придерживаться курса Муссолини, все сотрудники, которые сочувствовали антифашизму или не являлись итальянцами, были вынуждены покинуть клуб. Уехал и Эрбштейн, однако он не стал покидать Италию совсем, а лишь перебрался в «Торино» (Турин). Рувен Аль на портале 120 Minuten пишет, что Эрбштейн принял решение в пользу Турина в том числе «потому, что фашистское влияние там было не так сильно, как в других регионах Италии».
В Турин Эрбштейн прибыл не один: вслед за ним отправился вратарь сборной Италии Альдо Оливьери, также известный как «черный паук». В голкипере, ставшем в 1938 году чемпионом мира, Эрбштейн ценил спокойный и уверенный стиль игры, а также его неприязнь к фашистам.
Нравился Эрбштейну и игрок «Торино» Раф Валлоне. Сын калабрийской дворянки и преуспевающего адвоката занимался не только футбольной карьерой: Валлоне изучал право и философию, после получения докторской степени работал в канцелярии отца, а также был театральным и кинокритиком в туринской ежедневной газете La Stampa и возглавлял литературный отдел газеты коммунистической партии l’Unità. Позже итальянец стал успешным актером. Эрбштейна он считал Ринусом Михелсом своего времени. По словам Валлоне, при венгерском тренере «Торино» намного опередил свое время и играл, как позже будут играть голландцы.
Эрбштейн, несомненно, был прогрессивным тренером: он предпочитал атакующий стиль игры, тщательно готовился к играм и был одним из первых в своей профессии, кто проводил тренировочные сборы. На сборах он готовил команду физически, тактически и отчасти даже психологически. Рувен Аль пишет: «Эрбштейн избрал антиавторитарный стиль руководства, что в фашистской Италии было равносильно политическому заявлению. Он общался со своими игроками на равных, а в работе использовал некоторые психологические приемы. Так, например, Эрне просил своих игроков приступать к каждому упражнению с улыбкой».
1 сентября 1938 года Совет министров Италии принял Provvedimenti nei confronti degli ebrei stranieri («Меры против иностранных евреев»): в соответствии с документом евреям неитальянского происхождения было запрещено проживать на территории Италии и Ливии, а также во владениях в Эгейском море36. Вслед за ним 17 ноября был принят расовый закон Provvedimenti per la diffesa della razza Italiana («Мероприятия по защите итальянской расы»), который восходил к Нюрнбергским расовым законам и ознаменовал присоединение Италии к расовой политике Третьего рейха.
Так в октябре 1938 года Арпад Вейс был вынужден покинуть «Болонью», а в январе 1939-го он со своей семьей окончательно покинул Италию и через Париж перебрался в Нидерланды, где стал тренировать «Дордрехт». Его нанял Карел Лотси, который изначально видел в Вейсе реформатора, необходимого голландскому футболу. Однако позже, возглавив Королевский футбольный союз Нидерландов, Лотси сотрудничал с нацистами и настаивал на исключении из него евреев.
Методы Вейса – от занятий по физической подготовке до утренних общекомандных встреч перед играми – для игроков «Дордрехта» были в новинку, однако благодаря этим методам венгру удалось осуществить невозможное – превратить кандидата на вылет из лиги в одну из лучших команд высшего дивизиона.
Через несколько месяцев после вторжения немецкой армии в страну Арпаду Вейсу запретили работать, а также посещать игры и тренировки своего клуба. В августе 1942 года Вейса и его семью арестовали и отправили в пересыльный лагерь Вестерборк. Через несколько недель Арпада депортировали в Освенцим, где 31 января 1944-го он был убит эсэсовцами. Жена Вейса Елена и их дети Роберто и Клара были убиты 5 октября 1942 года в концлагере Биркенау. В Дордрехте на улице Вифлеемплейн в память об этой семье установлены четыре мемориальных камня, а в музее клуба «Болонья» есть отдельная выставка, посвященная тренеру Арпаду Вейсу.
В отличие от Вейса, Эрнё Эрбштейну удалось пережить холокост. Когда 3 декабря 1938 года в газете La Stampa написали об увольнении Эрбштейна с поста тренера «Торино», он и его семья уже планировали эмигрировать в Роттердам: ему помог Игнац Мольнар, с которым Эрнё когда-то играл в будапештском клубе БАК и который теперь возглавлял роттердамский клуб «Ксерксес». Вместе они разработали план: Эрбштейн станет тренером в «Ксерксесе», а Мольнар, который уже подумывал о работе в итальянской лиге, заменит Эрбштейна в «Торино». Реализовать удалось только вторую часть плана.
На пути в Роттердам семья Эрбштейнов была арестована в приграничном городе Клеве. Нацисты забрали у них документы, удостоверяющие личность, порвали их и отправили семью в так называемый «еврейский дом». Там Эрбштейны провели следующие несколько недель, пока Эрнё не удалось подкупить надсмотрщика бриллиантами: венгр заранее приобрел их на деньги, которые снял со своего итальянского банковского счета, прежде чем тот успели закрыть. В обмен на драгоценные камни надсмотрщик позволил Эрбштейну дойти до ближайшей телефонной будки, откуда тренер позвонил президенту «Торино» Ферруччо Ново. Тот немедленно связался с посольством Венгрии, которое позаботилось о том, чтобы Эрбштейны смогли вернуться на родину. Позже Эрнё выяснил, что никому из сотни заключенных «еврейского дома» не удалось пережить холокост.
Из Будапешта Эрбштейн консультировал президента «Торино» Ферруччо Ново по финансовым, техническим и трансферным вопросам. Именно тогда была заложена основа для доминирования «Торино» в национальном чемпионате в послевоенные годы. Доминик Блисс в биографии Эрбштейна пишет: «Великий “Торино”», звезда послевоенного итальянского футбола, был воплощением проекта, задуманного беглым еврейским тренером, которому приходилось с риском для жизни кочевать между двумя странами – союзниками немцев».
Эрбштейн все же смог выехать в Италию, чтобы обсудить будущее клуба, – по поддельным документам, которые, вероятно, достал для него Ново. Предположительно, в дальнейшем Эрбштейн ездил в Турин еще несколько раз, официально – как представитель текстильной компании, которую он основал вместе со своим братом в Будапеште. Когда в марте 1944 года немцы вторглись в Венгрию, где сформировали марионеточное правительство под руководством премьер-министра Дёме Стояи, Эрнё больше не мог выехать из страны. Чуть позже под руководством Адольфа Эйхмана и при поддержке местных коллаборационистов партии «Скрещенные стрелы» началась депортация венгерских евреев в Освенцим. Эрбштейн попал в трудовой лагерь и пережил холокост в Будапеште.
Енё Конрад покинул Италию в 1938-м. Он бежал во Францию, где возглавил «Олимпик Лилль». Клуб дошел до финала национального кубка, в котором 14 мая 1939 года потерпел поражение от «Расинга» (Париж). Затем Конрад переехал в Португалию, где в сезоне 1939/1940 тренировал «Спортинг», а после эмигрировал с семьей в США.
Бела Гуттманн, который в начале 1960-х вместе с лиссабонской «Бенфикой» дважды выигрывал Кубок европейских чемпионов, также смог пережить холокост. Гуттманн покинул Венгрию уже в 1922-м, чтобы выступать за национальный еврейский клуб «Хакоах» в Вене. Гуттманн был в составе той легендарной команды «Хакоах», которая 3 сентября 1923 года разгромила «Вест Хэм Юнайтед» 5:0 и стала первой континентальной европейской командой, которая выиграла футбольный матч на английской земле. В сезоне 1924/1925 «Хакоах» с Гуттманном в составе завоевал титул победителя первого официального профессионального чемпионата Австрии.
После длительного пребывания в США Гуттманн в сезоне 1933/1934 стал играющим тренером «Хакоах». В 1935 году он при посредничестве соотечественника Хьюго Майсля занял свою первую штатную тренерскую должность в голландском клубе «Энсхеде», а в 1938-м вернулся в Вену. Гуттманн пережил Вторую мировую войну и холокост, скрываясь в Будапеште.
В амстердамском «Аяксе» в 1915 году началась эра Джека Рейнолдса, продлившаяся до 1947 года37. 1930-е годы под руководством английского тренера называют «золотыми»: в этот период «Аякс» завоевал пять национальных чемпионских титулов (1931, 1932, 1934, 1937 и 1939).
Считается, что именно Рейнолдс заложил основы стиля «Аякса», который воспитанник англичанина Ринус Михелс в середине 1960-х разовьет до революционной философии. Именно Рейнолдс первым привил «Аяксу» атакующий стиль, во главу угла которого он поставил хорошую технику. «Для меня нападение было и остается лучшей защитой», – говорил англичанин.
Рейнолдс и Михелс очень похожи: оба придавали огромное значение дисциплине и на тренировках уделяли много внимания технике. Игроки Рейнолдса постоянно тренировались с мячом; кроме того, английский тренер осознавал важность систематической работы с молодыми игроками. Рейнолдс выстраивал систему клуба, в которой команды академии играли по той же схеме, что и первая команда, а молодежь обучали тем же техническим и тактическим навыкам, которые необходимы для футболиста стартового состава «Аякса». Рейнолдс проводил на тренировочной базе клуба по 14 часов в день, наблюдая за выполнением своих предписаний.
На родине Рейнолдсу вряд ли дали бы время для столь серьезных преобразований, ведь в Англии, в отличие от Нидерландов, уже существовала собственная национальная профессиональная лига, а на тренера оказывали постоянное давление и требовали от него сиюминутных результатов. Вот что пишет об этом эксперт по тактике и обозреватель Guardian Джонатан Уилсон: «Британские тренеры осмеливались проводить в Нидерландах эксперименты, которые в их родной стране назвали бы безнадежно идеалистическими».
Вторую мировую войну Рейнолдс провел в лагере для военнопленных в городе Тост в Верхней Силезии, а после вернулся в «Аякс», в котором на тот момент уже играл Михелс. В 1947 году Рейнолдс в восьмой (и последний) раз привел амстердамский клуб к чемпионству. Англичанин служил клубу в общей сложности 27 лет. После окончания тренерской карьеры он остался в Амстердаме, где в 1962 году умер в возрасте 81 года.
Ирландца Патрика О’Коннелла называют спасителем «Барселоны». Выступая за сборную Ирландии, полузащитник О’Коннелл, выросший в рабочем районе Дублина, выиграл домашний чемпионат Великобритании 1914 года. На последний матч против сборной Шотландии он вышел со сломанной рукой. Шесть месяцев спустя О’Коннелл стал первым капитаном «Манчестер Юнайтед» ирландского происхождения. В 1922 году он поехал в Испанию и до 1929 года тренировал там «Расинг» (Сантандер).
После модификации правила офсайда в 1925 году О’Коннелл впервые применил искусственный офсайд. В 1932 году он встал у руля клуба «Реал Бетис» (Севилья), вывел клуб в первую лигу, а в 1935 году привел его к чемпионству – это единственный на сегодняшний день чемпионский титул «зелено-белых». Фанаты клуба окрестили О’Коннелла «Дон Патрисио».
Своими успехами О’Коннелл привлек внимание руководства «Барселоны», в частности левого республиканского президента «сине-гранатовых» Хосепа Суньоля, которого позже убьют франкисты. Ирландец возглавил «Барсу» в 1935 году, за год до начала гражданской войны в Испании. С клубом О’Коннелл выиграл чемпионат Каталонии и дошел до финала Кубка Испании, где в июне 1936 года его команда со счетом 1:2 проиграла мадридскому «Реалу». Из-за гражданской войны финансовое положение «Барсы» становилось все более затруднительным: ей грозило банкротство. Чтобы помочь клубу, О’Коннелл отказался от трети своей зарплаты.
Pulsuz fraqment bitdi.