Уверенность уходит
прямо пропорционально
нарастающей боли.
Учащенное дыхание, выступает пот на лбу, зубы стиснуты, из кровавого обрубка, когда-то называемым кистевым суставом, струится кровь. Он впервые видит кровь, свою кровь, нет привычного зеленоватого дыма, в миг исцеляющего плоть, есть лишь новое чувство, до этого неизвестное. Боль – новое чувство, поступающее по нервным соединениям в мозг, мозг генерирует чувство боли. Новые и новые приливы нервные клетки послушно передают, определяя локацию болевых ощущений.
– Ты мне все расскажешь. Хищная улыбка не сползала с лица Брук-та-мана.
– Я знаю, как причинять боль, я расскажу тебе секрет, можно отрубить руку, и тебе будет больно, очень больно. Но, к сожалению, клеточки твоей руки, все эти мышечные соединения, все нервы, вся чувствительность пропадет. Я предпочитаю посмаковать момент. Охотник яростно упирался, в глазах его забегал ужас. Такой ужас он видел множество раз, но в глазах своих жертв.
– Не дергайся, колено вампира придавило локоть поврежденной руки охотника, когтистая рука нежно гладила кожу на внешнем сгибателе пальцев, переходя на лучевой разгибатель запястья. Острые когти нащупали сухожилие, ведущее к запястью. Совсем не напрягаясь, он вырвал сухожилие, брызнула кровь, тяжело упав на бетон. В горле вновь застрял крик, рука надежно сдавливала шею, не пропуская свободного звука. Немного ослабив хватку, вампир склонился перед лицом охотника.
– Я хочу знать, кто послал тебя? Зачем нужна моя смерть? Есть ли еще жертвы? Больше я ничего не хочу знать, я буду причинять тебе боль, пока ты молчишь, как только ты скажешь, что я хочу услышать. Я тебя благосклонно убью. Быстро и безболезненно. В смерти я полагаю, тоже должен быть выбор. Как ты хочешь умереть? В муках и безмолвно окончишь свой путь, или быстро без боли уйдешь в бездну, оставив после себя информацию, которая может, что-то изменит? Я умолкаю. Выбор за тобой. – Охотник злобно посмотрел на него, зубы скрежетали, все тело дрожало. Брук-та-ман медленно начал сдирать плоть с охотника, небольшими пластами он снимал кожу, рвал мышцы, сухожилия, дробил кости. Он проделывал это с большим интересом и азартом, ему явно нравилось его занятие. Охотник яростно брыкался, судороги все сильнее бежали по телу. Грудную клетку разрывало от сдавленных криков. Мозг рвало на части, самая ужасная боль, какую можно представить, меркла перед тем, что творилось в мозгу охотника. Вампир знал, что делает, он не давал охотнику отрубиться, и в то же время заполнял его сознание неимоверной болью. Багровая кровь постепенно заливала пол, просачиваясь в мелкие трещины в полу. Из горла охотника послышались не членораздельные звуки, напоминающие речь. Вампир прекратил экзекуцию, внимательно посмотрел на жертву, разжал руку на шее.
– Убить лидеров темных. Твоя смерть важна для Него. – Голос охотника хрипел, наполненный болью.
– Сколько вас? – спросил Брук-та-ман, прижав губы к уху пленника.
– Семеро охотников. – Выдавил белоликий.
– Кто послал? – В ответ тишина.
– Прошу, отпусти мою душу из этого тела, сказать о Нем я не могу.
– Значит табу связывает твой рот о презренном заказчике сего деяния. – Последняя возможность узнать еще что-то, испить крови охотника. Вампир впился в шею пленника, раздирая кожу. Сделав несколько глотков, он с омерзением оторвался от шеи. Ужасный вкус проклятой крови. Вампира всего передернуло.
– Ты выполнил условия моей сделки, презренное отродье. Я с удовольствием освобожу тебя от бренных мук. – Вампир положил на голову охотнику руку в магической перчатке. Синяя вспышка вновь озарила серые своды. Голова разлетелась, как спелый арбуз под ударом молота, тело охотника перестало трепыхаться. Вампир чувствовал себя не очень хорошо. Кровь охотника плохо усваивалась телом. Но вампира интересовали остаточные знания крови. Он надеялся, что выпитого хватит, чтобы увидеть воспоминания охотника. Брук-та-ман рухнул на колени, уперся руками в пол, в глазах замелькали вспышки чужой памяти, в голове гудело, вампир запрокинул голову вверх в безмолвном крике. Несвязные картинки в голове мелькали с огромной скоростью. Вампир стиснул зубы и сконцентрировался. Теперь он мог видеть то, что видел охотник, все размыто, как во сне, картинка постоянно смазывается, меняется. Он видит, как охотник нападает на него, как он пробирается по зданию, вспышка Ворон смотрит своим пронзительным взглядом, снова все меняется, он видит глазами ворона он летит над городом. Ворон видит несущегося оборотня по крышам домов. Зрачки Брук-та-мана сужаются, движения этого оборотня ему были знакомы, это же Алуд. Ворон садится на крышу неподалеку наблюдая. Алуд смотрит вниз на спящего человека. В глазах его хищный азарт. Птица взлетает. Снова вампир видит глазами охотника. В старом здании за городом стоят семь охотников полукругом, рядом кружат несколько воронов. Вновь картинка размазывается в голове вампира. Вспышки сильнее бьют по глазам. Вампир смотрит, он видит незнакомое место. Высокие своды, символы на полу, охотник смотрит на свои руки, они окутаны зеленоватым дымом, кожа влажная. Он смотрит пред собой, перед ним стоит фигура в черном капюшоне, полностью закрывающего голову и лицо. Картинка начинает размываться, как будто ты на грани сна и еще ведешь битву за бодрствование. Вампир напрягает свою волю, слишком мало крови, воспоминания приходится вытягивать. Видение на секунду вновь стало четким. Вампир воспользовался моментом, и тщательно изучил, в каком помещении находился охотник при своем рождении. Подвальное помещение, большое с красивой рельефной резьбой. Потолки под три метра, каменные стены, куполообразный потолок порывала грязь, копоть и старая расписная штукатурка, каким-то чудом сохранившаяся. Потолок плавно переходил в колонны, образуя своего рода арки, утопающие в темноте. Противоположной стены не было видно, может быть из-за плохого освещения, а возможно из-за большого пространства до нее. В отдалении стоят силуэты, их контуры скрыты полутьмой, можно лишь разглядеть что они в темных одеждах и в капюшонах. На полу белым мелом начерчены символы и геометрические фигуры. Вампир не успевает разглядеть их, охотник смотрит на фигуру в капюшоне, она показывает рукой в сторону. Охотник резко поворачивает голову в указанном направлении. там дубовая дверь, с массивными металлическими креплениями, над дверью, написаны символы и закреплены камни ярко голубого цвета. Видение резко исчезает.
Брук-та-ман проблевался. Кровь охотника липкой жижей расплескалась по полу. Вампир, полный отвращения к выпитому, задвигал руками создавая нити заклинания, на секунду замер. Кровь белоликого вспыхнула как бензин, изувеченное тело загорелось. Вампир поджег охотника. Брук-та-ман смотрит на горящее тело врага. Кожа моментально обугливается, жар пламени проникает все глубже и глубже, добираясь до костей. Скоро, ветер раздует прах охотника, не оставив от него и следа. Вампир с презрением плюнул на тлеющие останки. Спрятав под порезанный плащ пистолет, вампир поднял копье, пристально разглядывая его. Он чувствует, как на него действуют «слезы Элеоноры», как сковывается его сила.
– Оружие оборотней в руках охотника, булавка теней. Все это очень странно, заговор? Кто этот незнакомец в темном балахоне? Он сказал лидеры кланов, значит еще шесть охотников нападут этой ночью. Да, следующая ночь будет бурной. Раздумья вампира оборвались. Начинало светать. Вампир достал из плаща мобильный телефон.
– Подгони машину к стройке торгового центра у четвертого поста, да поживее, светает.
Тень шадофа скользнула у колонны, устремляясь в свою цитадель.
Прошло несколько минут, к крыльцу стройки с бешеной скоростью подлетела черная машина полностью тонированная. Вампир спрыгнул с края стройки легко приземлившись рядом с машиной. Брук-та-ман, сжимая в руке копье и булавку теней, сел в автомобиль. Задние стекла были дополнительно оборудованы глухими металлическими пластинами, между водителем и задним сиденьем стояла массивная перегородка с опускающейся стенкой. В такой машине вампиры могли путешествовать и днем, хотя пользовались этим крайне редко. Как только дверь захлопнулась, машина сорвалась с места, оставляя после себя дымящиеся шлейфы паленой резины.
– Езжай к старцам в «дом». – скомандовал Брук-та-ман, водитель кивнул, перегородка наглухо закрылась. Вампир ушел в себя, обдумывая происходящее.
Горизонт уже окрасился алыми тонами, когда машина подъехала к высокому зданию полностью покрытого черным блестящим стеклом. Здание напоминало двойной обелиск со скошенными верхушками. Машина заехала в подземный гараж, шлагбаум плавно поднялся вверх, стальные листы дверей ушли в потолок. Камеры по периметру следили за происходящим. Гараж занимал огромную площадь под зданием. Половина помещения была ярко освещена, а часть скрывалась во мраке. Даже намека на окна не было. Несколько лифтов стояло вокруг огромной центральной колонны в диаметре не меньше сорока метров. Машина остановилась в темном углу рядом с лифтом. Брук-та-ман медленно вышел из машины, привычным движением нажал кнопку лифта на расстоянии. Двери плавно открылись. Внутренняя поверхность лифта была вся усеяна небольшими отверстиями, в которых виднелось что-то острое. Последние шесть этажей выделялись особой рамкой ограниченного доступа. Брук-та-ман нажал предпоследний этаж, на табло высветилось сто тринадцать, небольшое считывающее устройство выдвинулось из панели. Вампир наклонился, прильнув к нему свом глазом. Анализ сетчатки показал положительный результат. Лифт закрылся и быстро помчался вверх. Стальная кабина очень плавно остановилась на нужном этаже. Двери открылись. Небольшой коридор, также покрытый отверстиями, вел в просторный зал. Брук-та-ман направился внутрь помещения, сферические камеры, охватывающие большое пространство, внимательно следили за ним. Такие камеры устанавливают в казино, что бы даже незначительная деталь не оказалась без присмотра. Рядом висели полусферы с причудливой огранкой, когда вампир проходил мимо них, они загорались голубоватым огнем. Просторный зал представлял собой круглое помещение с очень высоким потолком. На стенах в разных уровнях выступали большие троны. Они были украшены причудливыми узорами, статуэтками, прекрасным барельефом, мягкие ткани спускались с них. В тронах сидели Старцы, как называл их Брук-та-ман. Вампиры, прожившие больше тысячи лет.
– Какие новости принес ты нам, Брук-та-ман потомок Валномака, рассвет уже грядет. – Сказал один из старцев жутким голосом, немного тянущим звуки.
– На рассвете весть горька, ибо нет хороших новостей у нас на рассвете. – Прошипел другой старец, с иронией в голосе.
– Вы правы о великие хранители кланов детей ночи. Весть моя не утешительна. Но и мрак неизвестного она приоткрывает.
– Мы слушаем тебя Брук-та-ман. – Говорил третий старец. Брук-та-ман выдохнул, собираясь с духом.
Солнечный свет, приносит день
Уходящая тьма, уносит ночь,
Все течет, все меняется.
7:30 a.m. знакомый звук пиликающего будильника. Этот раздражающий фактор, пробуждающий мозг, заставляя вставать, в полусне умываться, чистить зубы, надеть свежую рубашку. Все на автомате, все делается бессознательно, это привычка. Только через двадцать минут, когда мозг, наконец-то заработает, подгоняемый кофеином, он начнет соображать.
– Ох, ну как тут выспишься, снова эти сны, снова я пишу до пяти утра. Хорошо, что завтра выходной. Допишу пару страниц, откорректирую и уже буду запускать в тираж, наконец-то все эти бессонные ночи пойдут на пользу. Он сидел за кухонным столом у себя в трехкомнатной квартире на последнем этаже двадцатиэтажного жилого дома. Свежевыглаженная белая рубашка, верхняя пуговица не застегнута, черный галстук в голубую полоску свободно висит на шее. Черные штаны сливаются с черными носками. Мужчина средних лет, уже не молод, но и до старости далеко. Темные волосы лежат в аккуратной прическе, пронзительный взгляд, еще окутанный пеленой остатков сна. Карие глаза ловят блики, своей поверхностью создавая отражение окна, из которого светит солнце. Кофе в кружке немного пенится, слишком горячая вода. Большой глоток кофе уходит в желудок.
– Мы то, что мы едим. Мы то, что мы пьем. Вдруг вспомнилась ему фраза. Нахмурив брови, ставит недопитое кофе в белой кружке на стол, надевает черную куртку, перекидывает через плечо сумку с ноутбуком. Он спускается на лифте, думая, для чего он так рано приходит на работу? До работы идти пешком полчаса, благо ему повезло, в редакции предоставляют квартиры сотрудникам недалеко от офиса. Престиж фирмы иногда дороже денег. А редакция, в которой он работает, одна из крупнейших в городе. Задумчиво шагая по улицам, он думал, как закончить статью, над которой он работал.
Писать ему с детства хорошо удавалось. Закончив факультет журналистики, он уже имел несколько престижных премий. Исторические заметки выходили как-то сами собой, он даже не особо вчитывался в материал, о котором писал, стоило хорошо посидеть над одной темой, и ему как будто, приходило знание вопроса, он всегда списывал это на подсознание, которое где-то слышало нужную информацию, а теперь вот всплыло.
Сейчас он думал, как написать, в материалах говорилось одно, а ему казалось, что все обстояло совсем по-другому. Это ощущение возникало довольно часто и с ним приходилось бороться. Проходя по узкому промежутку между домами, он обратил внимание на бардак вокруг. Кругом разбросанный мусор, трещины в асфальте, покореженный мусорный бак, в середине большая дыра в асфальте, вокруг кусочки нарушенной каменной плоти.
– Да, а вчера этого не было, наверно опять пьяный на машине въехал, хотя странно, разбитых деталей нет. Он остановился, оглядывая обстановку вокруг. Он посмотрел на стену дома, в ней была глубокая дыра, дающая начало длинной трещины, кусочки камня, время от времени, выпадали из дыры. Его охватило странное чувство, некоторые называют его – Дежавю5*. Ухмыльнувшись, он пошел дальше в направлении своей работы. – Лучше ходить по главным улицам, хватит срезать дорогу по трущобам. Подумал он. Солнце светило в глаза, заставляя, щурится.
– Что же я оставил очки дома? Завтра возьму обязательно. Выйдя на широкую улицу, он сразу влился в поток людей, спешащих по своим делам. День выдался жарким, вода от ночного дождя быстро испарялась, поднимая влажность воздуха. Он увидел привлекательную девушку, в летнем цветастом платье, она шла плывущей походкой, ее бедра слегка виляли, упругая грудь немного подрагивала под легкой тканью. Светлые волосы подпрыгивали в такт походке. Глядя на нее, он бессознательно переключил свой мыслительный процесс в совсем другую сторону.
– Вот эта девочка, а как идет. Он проводил ее взглядом, пока она не скрылась за перекрестком. Он вновь вернулся к раздумьям по поводу статьи.
– Ну хорошо, шеф сказал никакой самодеятельности, так что напишу, как сказали.
На работу идти совершенно не хотелось, птицы щебетали, листва на деревьях подрагивала под легким ветерком. Воздух бодрил, не смотря на выхлопы автомобильных газов. Человека, живущего в городе, со временем перестает раздражать шум мегаполиса. Он становится фоном, конечно не ярким, но зато неназойливым. Перейдя бурный поток машин, он подошел к крыльцу своей редакции. Прозрачная дверь с фактурной надписью «Time day», за ней еще одна, затем охрана с проходным пунктом. Он идет, заходя в первую дверь, одевает бейдж6* на карман рубашки, металлический зажим плотно обхватывает хлопковую ткань с синтетическими волокнами. На бедже его фотография, номер пропуска, Конрод Конскин журналист, категория доступа высшая, написано на нем. Охранник отрывается от газеты.
– О, привет Конрод, ты опять пораньше пришел. – Охранник нажимает кнопку, снимающую блокировку ограждающих перил.
– Да что-то дома не сидится. – Слегка улыбнулся Конрод. На ходу, подумав пойти на лифте или пешком, решил идти пешком. Проходя мимо лифта, заметил табличку «Лифт не работает», ухмыльнулся. Офис на третьем этаже был почти пуст, еще пару работников напряженно печатали неготовые статьи, явно опаздывая со сроками. Конрод сел за свой стол, включил сетевой фильтр, достал ноутбук, подключил его к стационарному компьютеру. В центре рабочего стола на мониторе висел файл с незаконченной статьей. Конрод посмотрел на него несколько секунд. Два клика мышкой, файл открыт. Крупный заголовок «Причины взрыва на химическом заводе «ХОРОС».
Конрод застучал по клавишам. «Таким образом, рассматривая все факты происшедшего можно сделать заявление, что совершенно точно взрыв был подстроен руководителем корпорации „ХОРОС“, с целью скрытия факта разработки незаконных веществ, для продажи на черном рынке». Курсор выделяет напечатанный текст. Кнопка delete уничтожает. Конрод ухмыльнулся. Пальцы вновь забегали по клавиатуре. «Таким образом, рассматривая все факты происшедшего можно сделать заявление, что взрыв был вызван некачественным химическим сырьем, поставленным на завод. В данный момент готовится судебный иск к фирме поставщику». Конрод не любил такие статьи, он знал, что Корпорация «ХОРОС» не чиста на руку, но его статью не пропустили бы, если он напишет правду. Жестокая журналистика.
После девяти часов офис наводнился людьми, каждый занимался своим делом. К Конроду подошел мужчина в сиреневой рубашке.
– Здравствуй Конрод, с утра зашел в типографию, они сказали, что обложки уже готовы.
– Спасибо Дэн, я как закончу, сразу спущусь к ним, мне осталось совсем чуть-чуть подправить. Сказал Конрод, поднимая трубку телефона.
– Алло Кристин? Это Конрод, в общем, все почти готово, я скоро отдаю книгу в тираж, ты договорилась с сетью книжных магазинов? – В трубке раздался бодрый голос.
– Да, да, Конрод, привет, я поговорила с несколькими директорами, они сказали, что проблем никаких не будет, такая литература сейчас хорошо покупается, так что они возьмут весь тираж, тем более они читали твои работы. В общем, только тебя и ждем. Где в выходные будешь?
– Я собирался выехать за город, в свой домик, хотя пока не знаю. Может, проваляюсь в постели все выходные, выспаться мне надо по-человечески.
– Ты последнюю неделю такой замученный ходил. – заботливо говорит Кристин
– Ну, хорошо, если что, я буду в городе, так что звони.
– Хорошо Кристин, я тебе позвоню, если планы не поменяются.
– Тогда я буду ждать звонка. Постарайся сегодня закончить, отошлешь в типографию и в субботу можно будет разослать по магазинам.
– Мне статью одну дописать надо, а потом я как раз свободен. – Ну, давай, удачного дня. Конрод первый повесил трубку. Он не любил слышать гудки, когда разговор заканчивается.
Гул, стоящий вокруг, нисколько не отвлекал Конрода, вернувшегося к работе. Вокруг суетились коллеги, переговариваясь между собой. Каждый что-то делал, кто-то принимал факс, кто-то говорил по телефону, кто-то носился с бумагами, вдалеке громко рассказывали пошлый анекдот. В совокупности все сливалось в единый монотонный гул. Конрод всегда делал свою работу с опережением, поэтому у него была масса свободного времени на работе. Конрод считал это везением, коллеги профессионализмом. Он давно мог стать начальником отдела, в котором работал, а затем, через несколько лет, подняться в верх компании и стать главным редактором, но статьи с шокирующими разоблачениями не продвигали его по карьерной лестнице, а его тяга к мистицизму шла немного не в формате издания фирмы. Он имел огромный авторитет в своих кругах, к нему прислушивались всегда, потому что он ни разу не ошибся. Его не очень жаловало начальство. Тем не менее, они понимали, что Конрод ценный сотрудник, которого готов взять к себе любая газета или журнал. Он сам хотел уйти, но удобное место работы и шикарная квартира останавливали его. Без особого труда дописав заказную статью, он отослал ее по внутренней сети к корректировщикам с пометкой «готово». Он открыл файл с текстом, который он так долго писал по ночам. Его сны, описанные словами. Он вспоминал сны и написал рассказ. Очередная художественная литература, которая наводняет сегодняшний мир. Но почему бы и нет, если сны так реальны, их можно использовать. Конрод планировал собрать неплохую прибыль, писать он умел, а над сюжетом особо не думал, так-так фактически пересказал свои сны. Он начал видеть эти кошмары с восемнадцати лет, семейный психолог говорил, что это результат полового созревания, влияние формирования юношеской психики, что это нормально.
– Это пройдет, недельный курс по моей программе успокоит психику вашего сына. Говорил он, заставляя выкладывать немаленькие суммы за его приемы. Очередной мудак думающий, что познал людей, прочитав пару книжек по психологии. Диплом на стене, об окончании университета по специальности психолог, всего лишь маска, скрывающая распиздяя, проебывающего пары. Красиво запутать девочек в очередном баре парочкой психологических приемов, уломать их и трахнуть. Вот и все, что может этот сукин сын. Конрод понял это, как только увидел его впервые. Он не мог объяснить, откуда он это все знает, просто видел и все. С годами он вообще перестал об этом задумываться. Родители заставляли ходить Конрода к этому «высококлассному специалисту».
– У этого психолога такие хорошие рекомендации от наших знакомых, он им так помог. Говорили они. Они жрали его психологическую чушь, даже не задумываясь, а прав ли он? Просто с легкостью соглашались – тупые коровы, идущие на бойню. Конрод ушел от родителей, как только появилась возможность. Ему стало легче.
В обед, как обычно, он пошел в небольшое кафе, находящееся неподалеку. Полуоткрытый фасад, стеклянные вставки, не сильно людно. Расслабляющая музыка, вкусная и недорогая пища, что еще нужно, когда ты голоден. Особенно приятно, что в этом заведении следят за тем, чтобы пища была не только вкусной, но и полезной. Хорошенькая официантка принимает заказ у Конрода. Ее зовут София. Они мило улыбаются друг другу. Получив заказ, она удаляется, он смотрит на ее аппетитную попку. Ткань юбки плотно обтягивает ее, слегка приоткрывая округлую форму. Конрод любил это место, люди сидят здесь расслабившись, ненадолго оставив повседневные заботы. Конрод смотрел на них, и видел, что их ждет, чем дольше смотрел он на одного человека, тем глубже видел его прошлое и будущее. Эта была игра, азартная игра, стараться увидеть жизнь человека, при этом, не нарвавшись на страшные события в его жизни. Конрод был не азартным человеком, он всего один раз выиграл в лотерею достаточно крупную сумму, участвовал в лотерее тоже один раз. Иногда ему встречались люди, в которых он не мог рассмотреть ничего, абсолютно ничего. Он смотрел на них и видел просто человека, проникнуть глубже никак не получалось, сплошная мгла, все размыто и непонятно. Это его немного раздражало. Привыкнув к чему-либо, непременно расстраиваешься, если это теряешь. Такие люди встречались ему редко, но все же попадались. Конрод посмотрев в чашку с остывающим кофе, в темной глади кофеинового напитка, он увидел свое отражение. Глядя на себя, он не видел ничего кроме лица. Свое будущее он не знал. Неподалеку от его столика оживленно разговаривали двое мужчин.
– Не, а потом я эту ебаную арматуру заебался обратно вставлять, мы наверно колонну нихера менять не будем, ну его на хуй. Так заделаем, никто и не заметит.
– А прораб что сказал? Второй мужчина в клетчатой потертой рубашке хитро щурил глаза.
– А он так и сказал. Все цементником аккуратненько заделаем, и штукатурочкой покроем. Широкая улыбка расползлась по его загорелому лицу.
– А что произошло то? Арматуру что ли перенапрягли? Такие куски вырывало, я заходил на ваш этаж. Мужчина в рубашке задумчиво нахмурил брови
– Да хрен его знает, вроде нормально все было. Там кто-то костры жег, пепел по всему этажу, потолок весь закоптило, бичи, или молодежь. Может, подожгли колонну да хуячили по ней от безделья, кто их знает. Вандалы ебаные, а может правда, арматуру перетянули. – Ладно, фигня все это, один хрен уже все почти заделали. – Куда пойдем то? Пятница же сегодня.
– Куда, куда, я знаю неподалеку один бар. Говорят, отличное место, работает только ночью, бухло дешевое и бабы классные.
– Отлично, туда и пойдем, а где он находится?
– Э, так просто не объяснишь, во дворах, рядом с заводом, мне мужики схемку дали.
Невольно подслушав этот разговор, Конрода вновь охватило чувство повторяющихся событий Дежавю. Он одним залпом прикончил остатки кофе, при этом немного обжег язык, заплатив официантке за еду, направился в сторону работы, бросив многозначительный взгляд на Софию. Она улыбнулась ему, проводив его взглядом до поворота. Завтра вечером он овладеет ей в своей квартире на последнем этаже, в порыве страсти разобьет торшер. Конрод знает это все уже сейчас, он привык к этому.
– Нужно переставить торшер на другое место, – думает он.
– Да, не забыть купить шампанское, она не любит красное вино.
Pulsuz fraqment bitdi.