Kitabı oxu: «Мзда. Краткая история коррупции от Ярослава до Бориса»

Şrift:

Предисловие

Стоит чиновник на берегу океана,
задумчиво следит за прибоем и думает:
«Как же разумно устроена Природа:
прилив – откат, прилив – откат».
Анекдот 1990-х годов

Только не надо думать, будто коррупция является, как предпочитают выражаться некоторые публицисты, «родовым пятном» именно России. Покажите хоть одно государство на карте мира, которое не поражено этим злом. Где ее нет? Разве только в идеальном мире Кампанеллы или в стране Томаса Мора под названием Утопия. Ибо коррупция – родовое пятно всего человечества. Просто на разных отрезках истории и при разных обстоятельствах ей, случалось, прижимали хвост. Но проходило время, и, подобно мифологической гидре, она всегда поднимала голову. Где-то удавалось заболтать эту проблему, где-то, наоборот, ее демонстративно поднимали на щит, где-то стыдливо прятали. Однако она никогда никуда не исчезала, проявляя темную сторону человеческой натуры. И если где-то нам показывают государство, в котором якобы нет коррупции, это означает, что вопросы с ней решаются «под ковром». Коррупция – зверь тихий, она не любит шума и огласки. В свое время начальник советской внешней разведки Леонид Шебаршин грустно пошутил: «Если государственное учреждение не поражено коррупцией, значит, оно никому не нужно».

Вспомним такую глыбу коррупции, как Шарль Морис де Талейран, французский политик, сменивший 18 правительств, которым он всякий раз присягал и которых он всякий раз продавал. Был министром иностранных дел империи Наполеона, затем Людовика XVIII, затем Луи-Филиппа. Он торговал не просто своим статусом, он торговал странами, вступая в заплечные переговоры то с Австрийским двором, то с Александром I, то с англичанами. И за услуги свои получал дворцы, экипажи, почести. Только за период, когда он возглавлял министерство иностранных дел, Талейран одних лишь денег положил в карман ни много ни мало 16,5 млн франков. «О Талейране говорили, что он во всю свою жизнь „продавал тех, кто его покупал“. В своё время он продал Директорию Наполеону, теперь в Эрфурте продавал Наполеона Александру. Впоследствии он продал Александра англичанам. Он только англичан никому не продал, потому что только они его не купили», – писал об этой личности Евгений Тарле.

Другой, не менее колоритный персонаж – сенатор Нью-Йорка времен Гражданской войны, лидер Демократической партии Уильям Мэйджир Твид, известный как Босс Твид. С подельниками, известными как «шайка Твида» он брал огромные взятки за подряды на строительство, выделение земли, «разводнение» акций, но не брезговал и прямой кражей денег из казны штата. По некоторым данным, «шайка Твида» присвоила в общей сложности сумму, сопоставимую с тогдашним внешним долгом США.

Выдернем из пухлой колоды коррупционеров представителя Азии. Хэшень, китайский Твид, прошел сложный путь от императорского телохранителя до директора Пекинской таможни и министра налогов. Плюс еще 20 должностей в высшем административном звене. Когда после смены императора у попавшего в опалу Хэшеня принялись описывать имущество, бумаги не хватило: «3 тысячи комнат в поместьях, включая дворец Гунванфу; более трёх тонн золота; 1 500 000 медных монет, 1200 кусков нефрита, 230 жемчужных нитей, 10 крупных рубинов, 40 крупных сапфиров» и т. д. и т. п. Восемь годовых бюджетов страны! Повесили.

Да что далеко ходить! Бывший президент Индонезии Сухарто за 31 год правления присвоил от 15 до 35 млрд долларов; бывший правитель Заира (Конго) Мобуто Сесе Секо из 12 млрд иностранной помощи присвоил 40 процентов; бывший премьер-министр Украины Павел Лазаренко ограничился 114–200 млн долларов; экс-президент Перу Альберто Фухимори – 600 млн долларов; бывший президент Туниса Зин эль-Абидин Бен Али – 2,6 млрд долларов…

Есть ли хоть один президент США, которому в тот или иной отрезок истории не предъявлялись обвинения в коррупции? Кеннеди – за связи с мафией; Никсону – за Уотергейт; Рейгану – за «Иран – контрас»; Джорджу Бушу – за подлоги, взятки, нарушения федерального законодательства; Джексону – за раздачу высоких постов близким людям; Трумэну – за Израиль; Байдену – за сына; Бьюкенену – за буканьеров; Джонсону – за покупку женой сети теле- и радиостанций; Клинтону – за помилование бизнесмена Марка Рича и семейный фонд… И так далее.

Европа недалеко ушла от своего патрона. Куда ни ткни пальцем, того и гляди попадешь в должностного преступника. И совсем не обязательно вспоминать римского военачальника Марка Антония, неправедным способом нажившего состояние; или испанского короля Филиппа II, использовавшего Инквизицию в политических целях, бравшего взятки, вводившего несправедливые налоги; или французскую королеву Марию Антуанетту, так любившую роскошь в бедной стране; или Туэн-Хелерса, политика викторианской эпохи, ставшего символом коррупционного произвола в Англии… Если начать вспоминать, то мы не доберемся до современности. Мы ничего не узнаем, например, об экс-президенте Франции Саркози, обвиняемом в незаконном получении денег на предвыборную гонку от Каддафи, или о главе Еврокомиссии Урсуле фон дер Ляйен с подозрениями в причастности к афере с закупкой антиковидной вакцины Pfizer для европейского пользователя.

«Согласно данным Всемирного банка, коррупция в Евросоюзе достигает почти триллиона евро в год. Больше всего страдают сферы государственных и муниципальных заказов, а также бизнеса. 60 % руководителей предприятий уверены, что самый простой и эффективный способ получения государственных услуг – это взяточничество», – цитируем сайт «Радио Sputnik». И далее: «Профессор университета США Алан Лихтман утверждает, что коррупция в стране фактически легализована: крупные корпорации могут тратить любые деньги на поддержку той или иной политической партии, что обеспечивает защиту интересов наиболее богатых людей».

Так что тему «родимых пятен» лучше оставить экзальтированным публицистам и не пытаться повесить на Россию собак, выращенных далеко за ее пределами.

Помните, что сказал Глеб Жеглов голосом Владимира Высоцкого? «Правопорядок в стране определяется не наличием воров, а умением властей их обезвреживать!» В этом-то всё и дело.

История коррупции – это история неистощимой борьбы с ней, образно выражаясь, борьбы света с тьмой, борьбы человеческой порядочности с человеческой же корыстью и алчностью. Эта борьба вечная (если, конечно, не будет построено бесклассовое общество коммунизм, что маловероятно). Ей тысячи лет. О том говорится еще в библейских текстах: «Князья твои законопреступники и сообщники воров; все они любят подарки, и гоняются за мздою»; «Угощение и подарки ослепляют глаза мудрых и, как бы узда в устах, отвращают обличения». И вот еще: «Горе тем… которые за подарки оправдывают виновного и правых лишают законного! За то, как огонь съедает солому, и пламя истребляет сено, так истлеет корень их, и цвет их разнесётся, как прах».

Копнуть глубже, на 4 тысячи лет назад, и мы увидим, что ещё законами Хаммурапи определялось наказание за мздоимство: «большой штраф и невозможность оставаться судьей за подкуп».

Трактат с осуждением коррупции «Артхашастра» выпустил министр Бхараты в IV в. до н. э. Там древнеиндийский автор выделил 40 способов хищения государственного имущества чиновниками, вздыхая попутно: «Подобно тому, как нельзя не воспринять мед, если он находится на языке, так и имущество царя не может быть, хотя и в малости, не присвоено ведающими этим имуществом».

В клинописях Древнего Вавилона указано, что шумерский царь Урукагин пресекал злоупотребления со стороны царских чиновников, судей, храмового персонала. Персидский царь Камбиз требовал, чтобы новый судья садился в кресло, оббитое кожей, снятой с пойманного на взятках предшественника.

А Аристотель, в свою очередь, писал: «Самое главное при всяком государственном строе – это посредством законов и остального распорядка устроить дело так, чтобы должностным лицам невозможно было наживаться».

Так и получается, что сколько помнит себя человечество, столько лет и самой коррупции, и непримиримой борьбе с нею.

В этом контексте Россия не представляет собой что-то из ряда вон выходящее. На протяжении всей русской истории злоупотребления своим служебным положением у нас, разумеется, были и есть, со своей спецификой, со своей, если можно так выразиться, преемственностью; в отдельные периоды они достигали циклопических величин и преподносили крайне неприятные сюрпризы, но на фоне коррупционного болота государств Европы, Азии и Нового Света наша страна смотрится не пылающе ярко.

По византийской традиции, в России всё решается от василевса. Всё, но не коррупция. При строгом взгляде сверху она поджимает хвост, при безучастном – выгибает спину, но сама никуда никогда не девается. Корни ее уходят в ту же Византию, которая еще в IX в. одарила нас системой кормления, то есть содержания государевых слуг за счет местного населения; о ней будет сказано позже. Тогда же сформировались основные понятия русской коррупции: мзда – взятка и посул – подкуп, который, по сути, является той же самой взяткой с привкусом лихоимства. Оттуда и народные поговорки: «Не ходи в суд с одним носом, а ходи с приносом», «Пред Бога – с правдой, а пред судьей – с деньгами», «Не подмажешь – не поедешь».

Первое свидетельство того, к чему могут привести неправедные поборы, относится к 945 г. и описано в Повести временных лет и Новгородской первой летописи. Тогда князь Игорь Рюрикович пошел собирать полюдье (дань) с племени древлян, причем – сверх положенного, так как ранее отдал воеводе Свенельду единожды собранное полюдье, обидев дружину, которая потребовала свою долю. Несправедливо было вымогать дань по второму разу, но князь воспользовался своим титулом для решения личной проблемы. А дальше случилось то, что случилось, – древляне Игоря убили: привязали ноги к верхушкам согнутых деревьев и отпустили их.

Изучая летописи, у всех практически правителей ранней Руси – от Святополка до Александра Невского – можно найти проявления несогласия с существующим положением вещей. Но никаких реальных действий еще долго не было.

Принято считать, что впервые моральное осуждение взятки (мзды) исходило от киевского митрополита Кирилла, близкого к Даниилу Галицкому и Александру Невскому. По пути из опустошенного ордынцами Киева во Владимир Суздальский, «проходя грады и веси», Кирилл осуждал не только пьянство и чародейство, но также мздоимство, призывая за него казнить, дабы искоренить это зло. XIII век!

Первый свод законов Судебник (1497 г.), ограничивающий должностные злоупотребления, появился при Иване III. Он запрещал судьям принимать посулы. А смертную казнь за взятки первым ввел Иван Грозный.

В каком-то смысле обобщил описанные события Алексей Толстой в сатирической поэме «История Государства Российского от Гостомысла до Тимашева» (1868):

Послушайте, ребята,
Что вам расскажет дед.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет.

A эту правду, детки,
За тысячу уж лет
Смекнули наши предки:
Порядка-де, вишь, нет.

Примерно таким могло бы быть начало и нашего повествования. Но нам надо помнить, в какой навоз можно превратить историю, если возникнет желание взрастить на нем нечто вредное и непредвиденное.

Опираясь на эти и им подобные факты, некоторые авторы делают вывод о чуть ли не генетической и уж точно исторической предрасположенности русского человека к коррупционным преступлениям, как будто все другие народы существуют в кристальной чистоте помыслов и поступков. Слушая такое, невольно задаешься вопросом: уж не расизм ли это? Удобный, граждански вывернутый, полемически ангажированный расизм. Ничем, кроме как ненавистью к царизму и Николаю I лично, нельзя объяснить такое умозаключение талантливейшего Александра Герцена: «Вопиющая несправедливость одной половины его законов научила его ненавидеть и другую; он подчиняется им, как силе. Полное неравенство перед судом убило в нём всякое уважение к законности. Русский, какого бы звания он ни был, обходит или нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно». Ой ли? А как же плеяда честнейших, благороднейших деятелей русской истории, которым благодарное потомство по сей день воздает почести: Ломоносов, Сперанский, Горчаков, Милютин, Канкрин, Столыпин, Косыгин и многие, многие другие?

Русский народ, как, впрочем, и любой другой, вернее всего стал жертвой коррупционной системы, нежели чем ее полновесным распорядителем. Потому хотя бы, что коррупция – это всегда соблазн личности или ограниченной группы лиц, а не целого народа. И усилия, которые осуществляла власть для обуздания должностной преступности в России, принимались им всегда с огромной признательностью.

Коррупция – сложное явление. Этот зверь имеет множество обличий, он способен мимикрировать, притворяться законопослушным, патриотичным, либеральным, щедрым, бескорыстным. Если почувствует опасность, может забиться в нору, показать зубы и даже укусить. Коррупция – тихий зверь. Но для здоровья государства нет его страшнее. Чем он сильнее, тем слабее общество, тем гибельней его путь.

Каждая эпоха имеет свой коррупционный аромат и свои специфические рецепты, как от него избавиться.

Об этом мы и поговорим далее, держа в уме мудрость, оставленную нам незабвенным Козьмой Прутковым: «Умные речи подобны строкам, напечатанным курсивом».

Попытаемся его не разочаровывать.

Ярослав Мудрый (1015–1054)
Свет и тени Русской Правды

Князя Ярослава московские летописцы XVI в. не просто так прозвали Мудрым. Пройдя через горнило междоусобной войны, ему удалось сплотить Киевскую Русь, подчинив ее единому своду законов и уложений, наладить широкие торговые и дипломатические связи, основать новые города, обеспечить благоприятные условия для подъема культуры и искусства, заложить в Киеве и Новгороде величественные храмы Святой Софии, открыть школы и способствовать распространению грамотности.

Первые русские монастыри также возникли с благословения Ярослава: в 1030 г. он основал Юрьев монастырь в Новгороде и Киево-Печерский монастырь в Киеве. По всей Руси повелел «творити праздник» святого Георгия 26 ноября («Юрьев день»), и кроме того издал Церковный устав. Ярослав вел планомерную политику на отделение Русской Церкви от Византии. В 1051 г. он самолично, без участия константинопольского патриарха, назначил Илариона первым русским митрополитом. Развернулась интенсивная работа по переводу византийских и иных книг на церковнославянский и древнерусский языки.

Будучи человеком весьма начитанным, основавшим в Софийском соборе крупную библиотеку, Ярослав стремился к тому, чтобы решать спорные вопросы миром, в ходе переговоров, прислушиваясь к мнению собеседника, избегая конфликтов и неразрешимых противоречий. Правил он без малого 40 лет – с 1015 по 1054 г., – и за этот долгий срок смог заложить основы могущества будущего государства Российского.

Летописное изображение Киевской Руси

После смерти в 1036 г. брата Ярослава, Мстислава Владимировича, с которым случались ожесточенные столкновения, Великий князь Киевский единолично правил Русью, за исключением Полоцкого княжества. В том же году он разбил печенегов под Киевом, избавив свой народ от постоянных набегов кочевников.

В «Сказке о золотом петушке» Пушкин описал «труды и дни» княжеского правления времен Ярослава Мудрого:

С молоду был грозен он
И соседям то и дело
Наносил обиды смело.

Чтоб концы своих владений
Охранять от нападений,
Должен был он содержать
Многочисленную рать.
Воеводы не дремали,
Но никак не успевали:
Ждут, бывало, с юга, глядь, —
Ан с востока лезет рать.
Справят здесь, – лихие гости
Идут от моря.

Но едва ли не самым значительным достижением Ярослава стало появление свода законов, именуемого Русской Правдой и содержащего нормы уголовного, наследственного, торгового и процессуального права Древнерусского государства в X–XI вв. Русская Правда является самым ранним письменным древнерусским правовым источником.

В «Истории государства Российского» Н.М. Карамзин восторженно характеризует свод законов Ярослава: «…блестящее и счастливое правление Ярослава оставило в России памятник, достойный великого Монарха. Сему Князю приписывают древнейшее собрание наших гражданских уставов, известное под именем Русской Правды. Еще в Олегово время Россияне имели законы; но Ярослав, может быть, отменил некоторые, исправил другие и первый издал законы письменные на языке Славянском. Они, конечно, были государственными или общими, хотя древние списки их сохранились единственно в Новегороде и заключают в себе некоторые особенные или местные учреждения. Сей остаток древности, подобный двенадцати доскам Рима, есть верное зерцало тогдашнего гражданского состояния России и драгоценен для Истории».

Документ объединил в себе все старые нормативно-правовые акты, княжеские указы, законы и другие административные документы, издававшиеся самыми разными инстанциями. Он известен в двух редакциях – краткой и более поздней, дополненной уставами Ярослава Владимировича и Владимира Мономаха.

Расширенный вариант использовался в гражданском и церковном суде для определения наказания и урегулирования товарно-денежных тяжб и отношений в целом. К несомненно позитивным сторонам следует отнести тот факт, что сей документ определял основные принципы и нормы процессуального законодательства и вводил внятные нормы судопроизводства. «Вместе с судебными пошлинами княжеская власть узурпирует древние судебные права свободных общинников и вводит княжеский суд», – сказано в тексте.

А краткий вариант Русской Правды, опираясь на сложившиеся в Киевской Руси традиции, содержал сведения о штрафах, всевозможных нарушениях, регулировал оплату труда строителей, мостовых и т. п., определял взаимоотношения княжеских чиновников и мытарей с населением.

Последний пункт прямо вводил в закон кормление госслужащих за счет простых людей, то есть, в известном смысле, легитимизировал содержание госаппарата населением, имевшим несчастье проживать на подведомственной тому или иному чиновнику территории. Подробное описание подносимых взяток и наказаний за неисполнение сей обязанности содержится в так называемом «Поконе вирном», определяющем порядок кормления княжеских слуг и сборщиков виры (то есть мытарей). По сути, Русская правда Ярослава ввела кормление, ничем существенно не отличающееся от мздоимства, в ранг государственной политики, на долгие годы – если не навсегда, – сделав его своеобразной частью общественного уклада.

Так, статья 42 Покона вирного постановляет: «А вот вирный устав: вирнику взять на неделю 7 ведер солоду, также баpaна или полтуши мяса, или 2 ногаты, а в среду резану за три сыра, в пятницу так же; а хлеба и пшена, сколько смогут съесть, а кур по две на день. А 4 коня поставить и давать им корма сколько смогут съесть. А вирнику взять 60 гривен и 10 резан и 12 вевериц, а сперва гривну. А если случится пост – давать вирнику рыбу, и взять ему за рыбу 7 резан. Всех тех денег 15 кун за неделю, а муки давать сколько смогут съесть, пока вирники соберут виры. Вот тебе устав Ярослава».

Чтение народу Русской Правды в присутствии великого князя Ярослава. Художник Алексей Кившенко

Здесь речь не идет о дани, вире (налоге), а определяется порядок подношений вирнику за то, что он просто есть на белом свете. Такое положение вещей давало неограниченный простор для безнаказанных злоупотреблений со стороны представителей власти. Любой государственный функционер, будь то человек воеводы, наместника, волостеля или просто дьяк из приказа, мог зайти в любую избу и потребовать себе еды или денег – и нельзя было отказать, поскольку закон теперь не позволял отказа.

То же в расширенном варианте Русской Правды, если переводить его с древнерусского языка: «Вирник и сопровождавший его отрок (или отроки) творит в общине суд и расправу и взимает в пользу князя виры и продажи (по делам, не связанным с убийством), получая часть денег и в свою пользу. Кроме того, община обязана содержать вирника и отрока, кормить их и их лошадей». Такие наезды «княжей власти» постепенно стали регулярными и все более непосильными для простого люда.

Понятно, что и ответственность, и величина штрафов за нарушения в обществе, поделенном по сословному принципу, распределялись соответственно положению провинившегося. Здесь работал принцип «прогрессивной шкалы» – только в обратную сторону. Бедняк всегда был виновнее и платил больше.

А еще была «почесть» – подношение как бы «по совести», знак глубокого уважения к государственному служащему. Желаешь оформить какое-либо дело в приказе – изволь проставить: кто «барашка в бумажке», кто просто барашка, а кто то и другое да еще и с чаркой водки. Надо сказать, что и высшая власть не дремала: если место кормления предполагало большие доходы «кормящемуся», жалованье из казны тому урезалось.

Иными словами, вольно или невольно Ярослав распахнул официальные ворота мздоимству на Руси, и в том нет его персональной вины, ибо князь действовал в категориях времени, когда нравы только лишь обретали видимость правовых норм, и узаконивал он то, что сплелось уже в прочный клубок взаимоотношений в русском обществе, распутывать который с переменным успехом предстояло его последователям.

Pulsuz fraqment bitdi.