Kitabı oxu: «Опер Громов. Дело о призраке старого театра», səhifə 3

Глава 6

-Я вообще уже отказываюсь что-то понимать.

–Сказал Анатолий Васильевич, как только они зашли в кабинет и добавил, ворча, плюхнувшись на свой стул:

–Мало нам было насекомых убийц, теперь похоже ещё и призрак добавился.

Громов в полной задумчивости тоже сел на своё место. Пока ехали до отделения, он рассказал друзьям про свои мысли и впечатления. Также не забыл рассказать про разговор с Верой Вениаминовной, что ещё породило большое вопросов, чем ответов. Елена Николаевна устало опустилась на стул, стоящий возле стола Соколова.

– Значит так, давайте, пока не будут готовы все результаты экспертизы, относиться к этому, как к обычному делу и рассуждать также. К тому же не стоит забывать, что мы имеем дело с актёрами, кто-то мог просто и переодеться Сеткиным и мистики никакой нет.

–Заговорила она, спустя секунду, хотя по голосу было понято, что Лена была сбита с толку не меньше других.

–С тобой нельзя не согласиться.

–Ответил Анатолий, а Громов молчал и был погружён в свои мысли.

–А ты, друг, что скажешь?

–Обратился Анатолий к Михаилу.

–Я думаю, вы с Еленой Николаевной правы, я даже мотив предполагаю, если учитывать всё, что мы пока узнали о Гвоздикове, то, думаю, это ревность или месть. Но здесь всё очень запутано и не всё так просто.

–Ответил Громов, наконец оторвавшись от своих мыслей. Последние слова прозвучали так, как будто Михаил не предполагал, а был уверен в этом на сто процентов.

–Михаил, ты снова что-то почувствовал?

–Почему-то настороженно спросила Елена.

–Можно и так сказать, мне опять всё происходящее кажется знакомым, у меня полная уверенность, что я сегодня сталкивался с убийцей, но вот кто это конкретно, я не могу понять.

–Объяснил парень.

–Да, Михаил, ты просто загадка ходячая.

–Улыбнулась Елена Николаевна и тут же добавила:

–Версия про ревность мне направится, хотя вполне может быть что-нибудь и другое, нужно разбираться и в первую очередь дождаться результантов экспертизы.

–Михаил и Анатолий с ней согласились, но просто так сидеть сложа руки не стали. Опера вместе с Еленой Николаевной занялись работой. Соколова пошла к себе, чтобы поработать с бумагами и подумать, а опера решили ещё раз до мелочей вспомнить весь день и все разговоры, вдруг чего упустили. «И начали мозговой штурм». Анатолий Васильевич бросил взгляд на часы, висевшие над входной дверью. Оказалось, рабочий день уже час назад кончился.

–Ого, сколько времени, то-то я так устал.

–Сказал Соколов.

–Я тоже без сил.

–Ответил ему Михаил и устало откинулся на спинку стула. Вдруг дверь в кабинет открылась и зашла Ирина Игоревна, она явно была очень уставшей и озадаченной. Не проронив ни слова, Ирина прошла и села на стул.

– Это всё очень странно.

–Наконец-то заговорила она. В этот момент открылась дверь и из своего кабинета вышла Елена Николаевна.

–Ириша, ну что выяснила?

–Спросила она сходу, видно было, что Соколова очень заинтересована и взволнована одновременно. Видимо от слов Ирины.

–Как я и предполагала, смерть наступила мгновенно, то есть он никак не мог кричать. Однако, судя по состоянию сосудов и сердца, перед там, как ему нанесли ему удар, он очень чего-то испугался, и бедняга едва инфаркт не схлопотал. Но сердце выдержало, так-как было полностью здоровым. Есть ещё одна деталь, удар был нанесён свекрух вниз. Возможно, человек был весьма высоко роста, скорее всего мужчина и правша, однако есть странности в характере удара, меня смущает сила удара как будто бил не мужичина, хотя есть факты, которые говорят об обратном. Хотя, возможно, бил левша, специально взявший канделябр в правую руку, чтобы сбить с толку следствие, точно сказать не могу.

–Рассказала Ирина Игоревна и замолчала.

–Чувствую, что это дело будет очень запутанным.

–Задумчиво сказала Елена, внимательно выслушав рассказ Ирины.

–Согласен с тобой.

–Почему-то вздохнул Анатолий. Только Громов ничего не говорил, только, как всегда, что-то записал в свой блокнот. Елена Николаевна ещё что-то хотела сказать, но не успела, потому что в этот момент в дверь постучали и вошёл Евгений Петрович, на ходу поправляя очки. Его белый рабочий халат казался великоватым на его немного худощавом и жилистом теле.

–Есть что-нибудь?

–Спросила Елена Николаевна.

–Да, есть.

–Ответил Евгений, он явно был чем-то озадачен и очень взволнован.

–Начну с самого главного, я изучил видео и пришёл к выводу, что из гримёрки Гвоздикова выходил не Сеткин.

–Начал Евгений Петрович, заметно заикаясь от волнения. На мгновение воцарилась тишина.

–Что!? Ещё один призрак?

–Саркастически заметил Анатолий Васильевич, нарушив тишину. Лена на него строго взглянула, но ничего не сказала, а Евгений продолжал говорить крайне взволновано:

–Я, рассматривая видео заметил, что что-то есть на щеке подозреваемого. Тогда я выбрал самый удачный ракурс и на столько, на сколько возможно увеличил изображение. Оказалось, что на щеке у подозреваемого довольно широкий шрам. На счёт канделябра, он ни как мне покоя не даёт, как я и предполагал, его тщательно вымыли и даже протёрли. Потом, видимо, поставили назад на полку, но, как он оказался возле тела убитого ума не приложу. Но это ещё не всё, рассматривая фотографии с места преступления, я заметил в луже крови частичный след от ботинка примерно сорок пятого размера. Но и это ещё не всё, судя по направлению следа, человек пришёл с противоположной стороны от входной двери. Что ещё интересней, судя по этим же следам, из гримёрки Гвоздикова он так и не вышел, по крайней мере через дверь. Нужно будет ещё раз осмотреть гримёрку. Это всё, что я смог пока выяснить.

–Закончил говорить Евгений Петрович.

Глава 7

Первым снова заговорил Анатолий Васильевич слегка взволновано:

–Слушай, Петрович, ты уверен насчёт шрама?

–Абсолютно, кстати, я даже распечатал, вот фото.

–Ответил тот и положил на стол несколько фотографий, где было максимально чётко видно лицо подозреваемого.

–Лен, помнишь сегодня в театре, когда Михаил ушёл допрашивать жену Гвоздикова, я общался с мужиком, высоким таким, метра два наверно, с коротко стрижеными чёрными волосами? Он представился Сергеем Крынкиным и сказал, что они с Гвоздиковым очень близкие друзья. Так вот, у него был шрам на правой щеке, Крынкин ещё обмолвился, что это ему доставляет большое неудобство, приходится каждый раз перед выступлением тщательно гримировать.

–Да, я такого помню.

–Подтвердила Елена Николаевна, немного задумчиво.

–То есть, у нас появился подозреваемый?

–Вмешалась в разговор Ирина.

–Похоже на то.

–Ответил Анатолий Васильевич.

–А какой мотив?

–Заговорил молчавший всё это время Михаил.

–Все призадумались, а Анатолию стало как-то неудобно, ведь каких-нибудь недели три назад он называл Михаила «Молодо-зелено», а сейчас сам попал впросак, забыв о такой очень важной штуке, как мотив.

–Так, ладно, давайте отложим, всё это до завтра, нужно хоть немного отдохнуть.

–Заговорила Елена, посмотрев на часы.

–Все с ней согласились. Анатолий и Елена предложили подвезти до дома Ирину Игоревну и Евгения Петровича, те, подумав, согласились. Где -то минут через двадцать Михаил, находясь в раздумьях, уже ехал домой в своей машине. Стемнело, мелькали улицы, одни были тёмные, другие хорошо освещены, а Громов всё думал и думал. И вдруг отчётливо понял, что с этим человеком, похожим на Сеткина, не всё так просто и завтра их ожидает много ещё всего странного и загадочного и не только с ним. Так он в своих мыслях и размышлениях добрался до дома, как обычно припарковал свою «Ниву» напротив подъезда и пошёл домой. В квартире его, как обычно, встретил Дымок, он тут-же стал тереться об ноги и мурлыкать. Громов наклонился, погладил его и потрепал за ухом. После чего принял душ, поужинал, покормил кота и, немного поиграв с ним, прилёг отдохнуть на свой удобный диван. Он лежал и слушал мирное тиканье настенных часов, которые успокаивали и позволяли расслабиться. Дымок лёг возле Михаила и замурлыкал, молодой человек стал его поглаживать и не заметил, как задремал. Вдруг парень вздрогнул и открыл глаза, кот всё ещё лежал возле него и мирно посапывал.

«Я же хотел родителям позвонить и договориться на следующие выходные».

–Пронеслось в голове у Михаила. Он бросил взгляд на настенные часы, оказалось он задремал всего на пятнадцать минут. Было ещё не поздно позвонить, Громов сел на диване, взял со стола мобильный телефон и набрал нужный номер.

–Да.

–Ответил женский голос, это была мать Михаила, Мария Александрова Громова.

–Мам, привет, это я.

–Сказал в трубку Михаил.

–Сынок, привет! Как у тебя дела? Как работа? Как у тебя с новыми друзьями? Как Дымок себя чествует?

–Тут же затараторила она не много взволнованным голосом.

–У меня всё хорошо, не волнуйся, как у вас с отцом дела?

–Спросил Михаил.

–У нас всё прекрасно, чистый воздух, природа, отец на рыбалке по вечерам пропадает, ты же знаешь его. Кстати, я сама тебе хотела позвонить и предложить, чтобы ты с друзами к там на выходные приехал. Отдохнёте, за одно и нас сними познакомишь.

–Продолжила говорить женщина уже спокойным голосом.

–Мам, я как раз хотел спросить про следующие выходные, мы хотели с Анатолием порыбачить.

–Конечно приезжай, я же говорю, всех своих друзей бери, отдохнёте на природе. Кстати, почему на те выходные? Приезжайте на эти.

–Поинтересовалась Громова.

– У нас дежурство на этих выходных, поэтому никак приехать не получится, а на те постараемся все приехать.

–Ответил Михаил.

–Хорошо, сынок, будем вас ждать, ладно, я побежала, у меня суп на плите стоит.

–Снова затараторила Мария Громова.

–Пока, привет отцу.

–Сказал Громов.

–Пока, сынок, обязательно передам.

–Ответила Мария Александровна и положила трубку.

–Михаил положил телефон на стол и вернулся на диван, где всё это время мирно дремал Дымок. Громов снова стал поглаживать своего кота и вернулся к мыслям о театре, о сегодняшнем происшествии и не заметил, как опять задремал. Вдруг его как будто -то что-то «толкнуло», Громов резко вздрогнул и даже сел на диване. Мирно спящий Дымок от неожиданности соскочил с дивана, но тут же запрыгнул обратно и стал тереться о Михаила. Громов наконец понял, что не так было в словах жены Гвоздикова. Он ясно вспомнил её слова «Какой кошмар мой муж лежит в луже крови». Но, со слов директора, Лидия упала обморок, как только он сказал, что её муж мёртв и её тут-же унесли к ней в гримёрку. Как же тогда, спрашивается, она узнала про лужу крови? Михаил уже хотел позвонить и сообщить об этом Анатолию Васильевичу, но тут его взгляд упал на часы, время для звонков было уже позднее. Поэтому парень расправил диван, разделся и лёг спать. Кот тут же улёгся рядом, свернулся клубком и замурлыкал. Михаил долго не мог уснуть. Он не мог перестать думать об этот деле и ещё его «мучила» эта странная Вера Брусника, в ней было что-то не так, но что? На следующее утро молодой человек встал как обычно ровно в шесть часов и как обычно без всякого будильника несмотря на то, что он уснул уже поздно ночью. Михаил оделся, убрал диван, умылся и пошёл завтракать. Дымок всё это время не отходил от него ни на шаг. Молодой человек сначала покормил кота, а потом сделал себе чай и несколько бутербродов, сел за стол и начал завтракать. Громов задумчиво пил чай и ел бутерброды,

«Надо будет сегодня съездить к Лидии Гвоздиковой и снова с ней поговорить».

–Думал Михаил.

Дымок запрыгнул ему на колени и свернулся клубком. После того как Михаил закончил есть, кот, мирно спящий у него на коленях, тут же спрыгнул на пол и сладко потянулся. Парень убрал за собой и пошёл в комнату, там взял кое-какие вещи и вышел в коридор, где возле входной двери уже сидел Дымок.

–До вечера.

–Ласково потрепал его за ухом Громов и вышел за дверь.

Глава 8

На улице, не смотря на ранний час, стояла невыносимая жара и духота, хотя только вчера весь день было очень прохладно и даже холодно, такой уж здесь климат. Громов сел в машину, завёл двигатель, не смотря на жару, немного его прогорел и поехал. Михаилу было очень жарко, хотя сегодня он оделся очень «легко». Тонкая футболка, очень тонкие и «лёгкие» летние джинсы и лёгкие кроссовки. На пути молодого человека почему-то попадались только «красные» светофоры, но в конце концов, Михаил добрался до отделения. Едва он заглушил двигатель, как почти одновременно с его машиной остановился джип Соколовых.

–Здорово, Михаил.

–Сказал Анталий, как только они с Леной подошли к Громову, и протянул руку. Парень тоже пронял руку, и друзья обменялись рукопожатиями, потом Михаил поздоровался и с Еленой. Молодой человек обратил внимание, что даже Анатолий Васильевич был сегодня не в пиджаке, как обычно, а в лёгкой безрукавкой рубашке в тонких, брюках и «лёгких» ботинках. Елена Николаевна тоже была одета «легко»: строга лёгкая блузка, тонкие строгие брюки и туфли на низком каблуке. Полицейские пошли в отделение, по пути Громов рассказывал своим друзья про странность в словах жены Гвоздикова, те его внимательно слушали.

–Михаил, думаю ты прав это очень странно, сегодня в театре выходной, так что съездишь домой к Лидии Гвоздиковой и поговоришь с ней, а мы с Анатолем наведаемся к Сергею Крынкину, к нему есть много вопросов.

–Сказала Соколова кода расписывалась на посту дежурного за ключ от их кабинета. Молодой человек понимающе кивнул, он опять, как всегда, погрузился в раздумья. Уже минуты через три опергруппа была у себя в кабинете. Громов только сейчас понял, что забыл рассказать о приглашении его родителей и тут же исправил ситуацию.

–Я только за, люблю отдых на природе и рыбалку.

–Обрадовался Анатолий.

–Я тоже радостью приму приглашение твоих родителей.

–Сказал Елена Соколова и тут же добивала:

–Но сейчас нужно работать, я только сейчас возьму из своего кабинета документы и пойдём.

–С этими словами Лена прошла к себе в кабинет. Не успела она выйти, как у неё в кабинете зазвонил телефон. Елене Николаевне пришлось возвращаться обратно. Через минут пять она вышла снова, у неё был явно встревоженный и одновременно растерянный вид. И она тут-же заговорила:

– Дежурный сообщил, что пять мнут назад позвонил директор театра и сказал, что охранники, как всегда, следили за мониторами и заметили, как в гримёрку Гвоздикова заходит мужчина. Они утверждают, что это был Сеткин или человек очень похожий на него. Охранники, естественно, тут же пошли проверять. Но когда они зашли в гримёрку, то никого не обнаружили и тут же решили позвонить директору, а он всю очередь сообщил об этот нам.

–Закончила говорить Елена Николаевна.

–Час от часу не легче.

–Вздохнул Анатолий Васильевич. Он тоже был обескуражен и даже растерян. И тут-же добавил:

–Да что у них там такое творится, в этом театре.

–Громов, как всегда, промолчал и что-то записал в свой блокнот. Соколов уже хотел спросить у него, что он думает по этому поводу, но не спел, потому что в этот момент снова заговорила Елена:

–Давайте поступим так: Михаил, как и планировал, поедет к Гвоздиковой, а мы с Анатолием поедем в театр и посмотрим, что там случилось, с собой ещё Евгения Петровича возьмём. На обратном пути к Крынкину заедем, он живёт рядом с театром.

–Оперативники с ней согласились. Елена Николаевна взяла нужные документы, дала адрес Гвоздиковой Михаилу, и они все вместе вышли из кабинета. Уже через пять минут Громов на своей «Ниве» ехал по адресу Лидии Гвоздиковой, а Анатолий, Елена и Евгений Петрович отправились в театр. Михаил, находясь в своих размышлениях по поводу происходящего в театре, не заметил, как уже оказался во дворе дома Гвоздиковой. Как оказалось, она тоже, как и Крынкин живёт недалеко от театра. Это был маленький уютный тихий дворик с раскидистыми деревьями, которые создавали большую тень и прохладу. И всего с тремя небольшими четырёхэтажными домами. Громов вышел из машины, во дворе под тенью деревьев было настолько прохладно и свежо, что не хотелось уходить, но работа не ждёт. Михаил постоял ещё немного и зашёл в нужный подъезд, где царили тишина и прохлада. Парень поднялся на последний этаж, площадка была не большой и уютной, всего три квартиры и лестница, ведущая на чердак. Молодой человек подошёл к нужной двери, она была из красивого резного дерева и нажал кнопку звонка. Из-за двери послышалась тихая, нежная и красивая мелодия. Громову послышалась какая- то возня, через секунду всё стихло и усталый женский голос спросил:

–Кто там?

– Лейтенант Громов, мы вчера с вами в театре беседовали. Извините что потревожил, но появились ещё кое -какие вопросы.

–Ответил Михаил и показал в дверной глазок развёрнутое удостоверение. На несколько секунд наступила тишина, потом щёлкнул замок и дверь открылась. На пороге возникла молодая девушка с измождённым и уставшим лицом. Светло-русые волосы спускали до плеч. Большие, грустные и какие-то потухшие голубые глаза смотрели куда-то сквозь Громова. Одета она была в банный халат персикового цвета.

–Заходите.

–«бесцветным» голом сказала девушка и тут-же добавила, пропуская Михаила в квартиру:

–Вы извините, что я так выгляжу, я почти всю ночь не спала, вот душ минут десять назад приняла.

–Всё нормально, я всё понимаю.

–Ответил ей Громов, успокаивающим, мягким голосом, заходя в квартиру. Квартира была не большой, но уютной: крохотный коридор, в котором была только обувница и вешалка, маленькая кухня и гостиная и ещё, судя по всему, была спальня.

–Идите за мной.

–Всё таким же «бесцветным» голосом сказала Гвоздикова и пошла в гостиную. Михаил пошёл вслед за ней. Его опять охватило это странное чувство-ощущение, как будто всё это уже происходило, но на этот раз оно было немного другим. Молодой человек понял, что он уже почему-то заранее знает, что нужно делать и какие вопросы задавать. Гостиная была тоже не большой: угловой диван занимал почти всё пространство справа от двери на противоположной стороне стояло с несколько шкафов и не большой сервант, на стене-телевизор.

–Что вы хотели у меня узнать?

–Спросила девушка без эмоциональном голосом и, тяжело вздохнув, села на диван.

–Извините, что приходится вам напоминать, но вечера вы сказали, что увидели мужа в луже крови и это было ужасно, но дело в том, что со слов вашего же директора вы упали в обморок до того, как он успел что-либо сказать, так как же тогда вы узнали про кровь?

–Ответил Громов и достал свой блокнот.

–Я почти ничего не помню из вчерашнего вечера, всё как в тумане. Я до сих пор в шоке. Когда меня несли в гримёрку, по дороге может кто-нибудь говорил об этом, или может потом кто заходил и рассказал.

–Ответила девушка, ей явно было тяжело вспоминать вчерашний вечер.

–Михаил что-то записал в свой блокнот.

–У меня есть ещё вопрос.

–Снова заговорил Громов.

–Он может показаться не корректным, но я должен спросить. Говорят вашего мужа любили женщины, вы что-нибудь знаете об этом?

–Да, я в курсе, но мне он был верен и не изменял, если вы об этом.

–Ответила Лидия и тут-же добавила:

–Извините, ещё вопросы будут, я устала и что -то мне не хорошо.

–Она действительно выглядела «разбитной» и даже подавленной.

–Громов сделал кое -какие записи у себя в блокноте, после чего ответил:

–Ещё один вопрос, что у вас со щекой?

–Он только что заметил, что у девушки по правой щеке что-то размазано, хоть оно почти сливалось с кожей вокруг, но явно было не много темнее.

–На какой щеке?

–Гвоздикова так удивилась и даже опешила от такого вопроса, что Михаилу на мгновение показалось, что от подавленности и «разбитости» не осталось и следа. Но Лидия мгновенно взялся себя в руки и ответила всё тем же «бесцветным», но уже немного резким голосом:

– Это наверно я когда спала, просто отлежала щёку и всё и вообще, что за странные вопросы? Если это всё, я прошу вас покинуть мою квартиру. Я себя плохо чувствую, хочу остаться одна.

–Молодой человек снова что-то записал в свой блокнот и сказал:

– Это всё, что я хотел узнать, спасибо и извините ещё раз, что побеспокоил.

–Лидия Гвоздикова встала с дивана и проводила его до двери.