На ужин Ларс действительно явился, но не только из-за Кайтлин или чувства голода; он собирался убить человека.
По обыкновению, десятки людей с высоким социальным статусом пытались сесть как можно ближе к королю и его среднему сыну, поговорить с ними, чтобы их заметили и узнали о них как можно больше.
И по не обыкновению, Ларс отправился именно туда. Отец и брат поприветствовали своего родного человека хуже, чем чужих людей – просто посмотрели в его сторону. Но Ларс не обращал внимания на них – у него был план, которого он придерживался.
Он подошёл к своей жертве сзади… И дружески похлопал по плечу. Человек вопросительно повернул голову в его сторону.
– Приветствую. Я давно с вами всеми общался и слышал ваши первые впечатления. Но теперь, когда вы обжились в Миттенсвит, мне стало интересно, насколько первое впечатление отличается от действительности? – спросил Ларс.
– Здравствуйте, Ларс. На самом деле действительность оказалась ещё лучше, чем первое впечатление. Я и представить себе не мог, что Солнечный материк настолько богат фруктами, что тут так тепло. И люди тут из-за этого как будто добрее. А король… Само воплощение доброты.
– Это хорошо, что гостям всё нравится. Правители Солнечного материка всегда были гостеприимны, если вы изучали нашу историю. И мы продолжаем следовать примеру прошлых Солнечных властителей. Приятного аппетита, наслаждайся нашими угощениями!
«Ведь это твой последний ужин», – закончил в своей голове Ларс.
Теперь Ларсу точно можно было вздохнуть спокойно. Сегодня ночью или в крайнем случае утром в замке обнаружат человека, погибшего при весьма загадочных обстоятельствах.
А на самом деле не при загадочных. Люди просто предположат, что он умер во сне. Но… Даже если они сделают вскрытие, ничего не поймут. И легче будет сказать, что сердце просто перестало биться, нежели разбираться, чтобы узнать истинную причину гибели молодого человека.
Когда жертва повернула голову к Ларсу, из его руки, которая находилась на противоположном плече, выпало очень маленькое семечко, которое упало в суп. Если это семечко попадёт в желудок, Ларсу останется лишь только активировать его ночью. После активации из семечка вырвутся во все стороны острые шипы, которые пронзят внутренности жертвы. Затем шипы вернутся обратно в семечко, и дело с концом – никто никогда не узнает истинную причину смерти.
После того, как он бросил в суп своему скрытому врагу смерть замедленного действия, он пошёл к Кайтлин.
– Рад тебя видеть! – поприветствовал её Ларс, садясь рядом.
– И я рада. Как ты? – спросила Кайтлин, улыбаясь.
– Хорошо. Сегодня прекрасный день! – ответил Ларс.
– Интересно… а почему? – снова спросила Кайтлин.
– Потому что мы вновь встретились, конечно же!
«И потому что я избавился от возможных неприятностей», – закончил про себя Ларс.
Кайтлин смущённо улыбнулась, а Ларс стал рассказывать о своих открытиях.
– … Я не уверен, но дерево – это же жизнь. Люди способны создавать послушных големов и прочую нечисть, но всё это не жизнь, а сплошные марионетки людей. А что, если я смогу создать настоящее дерево, которое будет жить так же, как и любое остальное в нашем мире. Искусственная жизнь… Это то, что ещё ни один маг не смог создать… Я веду это к тому…
– Ларс… – перебила его Кайтлин. – А ты собираешься всю свою жизнь потратить на исследования?
Ларс вперил свой взгляд в глаза Кайтлин и стал про себя размышлять. Внезапно до него дошла суть вопроса.
– Ты думаешь, что я буду настолько поглощён исследованиями, что забуду уделять время своей семье? – вопросом на вопрос ответил Ларс.
Кайтлин не ожидала, что её так быстро поймут, поэтому решила сказать всё без обиняков:
– Я не знаю, Ларс. Ты ответственный человек, но в то же время… у тебя столько планов, задач! Я не знаю, способен ли человек за две жизни выполнить то, что ты пообещал себе сделать за одну, но… я также ответственная. Не обижайся, что задала такой вопрос. Ты очень увлечён магией, разумеется это неплохо, но мне бы хотелось, чтобы семья также имела своё место в твоём сердце. Не прошу тебя переставить меня на первое место, а свои исследования на второе, но прошу тебя пообещать, что ты будешь уделять нам свободное время. И чтобы это время появлялось…
Ларс вздохнул. Громко.
– Кайтлин, нет в моей душе никакого первого или второго места. Нет приоритетов. Я буду уделять и исследованиям, и семье столько времени, сколько нужно. Я поставил себе столько задач потому, что будь у меня их меньше, мне бы казалось, что я всё успею и торопиться смысла нет. Но когда их и правда так много, начинаешь совсем по-другому воспринимать этот мир. Постоянная нехватка времени. Но я знаю, что я не успею всё. Я оставлю будущему поколению своё наследие. Я уже смирился с этим. Как бы я не хотел, мне в одиночку будет достаточно сложно сделать мир лучше. Но свой маленький мир – семью – я в силах изменить в лучшую сторону. Я буду заниматься семьёй и исследованиями, и всё это будет единым. Обещаю.
– Хорошо, Ларс. Я тебе верю.
Ларс с Кайтлин разговорились и не заметили, как быстро пролетело время. Уставший Ларс вернулся в свои покои, проводив перед этим свою возлюбленную; сегодня он признался в том, о чём они оба догадывались и что оба чувствовали. Любовь. И на самом деле эта тема и задержала двух влюблённых.
И только вернувшись в свои покои и раздевшись, Ларс, умиротворённо прилёгший, внезапно, как будто сверху капнул птичий помёт – такие чувства в нём отзывались об этом – вспомнил, что забыл активировать семечко, которое находилось внутри жертвы.
«Нельзя дать технике покинуть преждевременно своего хозяина», – устало подумал Ларс, зевнул и незаметно для себя провалился в блаженный сон. Спокойный сон.
Вроде бы ничего и не изменилось, но слова, сказанные им в этот вечер вслух, успокоили его. И наверняка Кайтлин тоже. Завтра он проснется как можно раньше… И…
Ларс открыл глаза и молниеносно глянул в окно. Уже был рассвет.
«То-то я думаю, а что я, собственно, думаю», – сонно подумал Ларс.
Он быстро оделся и сосредоточился на своей технике. Он почувствовал, что изменил что-то. Значит, этот человек сейчас умирает.
«Отлично», – подытожил Ларс, и вдруг схватился за голову.
«Отлично, Ларс. Ты – идиот!»
Только сейчас он понял, что его жертва могла быть не одна. И одно дело убить человека ночью, а другое – утром, когда, возможно, посреди разговора жертва начнёт корчиться от боли. И это лишь полбеды. Ларс не совсем уверен, что длина шипов, пронзивших тело, будет достаточно короткой, чтобы в момент срабатывания техники их не было видно незапланированному наблюдателю.
До его ушей дошёл человеческий крик, совсем недалеко. Он выбежал из комнаты и увидел девушку, которая кричала, от боли закрыв глаза.
Шипов не было видно, но на этом хорошие новости для Ларса кончились.
«Что происходит? Почему служанка, которая занималась его водными процедурами, оказалась жертвой вместо того человека из Порядка?
Как оно оказалось в ней?»
Мысли роем теснились в голове Ларса:
«Он узнал. Или решил не есть суп? Или всё-таки узнал? Как объяснить то, что сейчас с ней происходит? Смерть Ирис на моих плечах… О чём мне сейчас, чёрт возьми, думать?!»
Первое, что сделал Ларс – это наконец убрал иглы обратно в семя. Лицо девушки сморщилось, кровь полилась из рта. Затем облокотил девушку на свою руку и прошептал: «Прости».
Ларс, конечно, мог бы просто оставить девушку умирать и пойти по своим делам, которые неотложно ждали его, но чувство вины за свой поступок приковало его к земле в обнимку с ней.
Девушка в тот момент уже замолчала: смерть, нелепо тянущая свои уродливые костлявые руки, уже забирала к себе несчастную.
Когда Ирис умерла, Ларс положил её обратно на пол. К этому моменту уже подошла охрана, недоумённо тараща глаза на только прибывшую в небытие девушку. Ларс же пошёл на нижний этаж: ему надо было разобраться, как произошла подобная нелепость.
На секунду он подумал: а не обознался ли он? Вдруг девушка погибла не от его техники? Но он вспомнил один факт: как только он убрал иглы обратно, потекла кровь. У неё было внутреннее кровотечение от шипов. Ошибки быть не могло.
Он спустился на нижний этаж и прямиком направился в комнату Ирис.
Так как в наказание король выделил Ларсу лишь только одну служанку, то Ларс позаботился, чтобы ей было комфортно. Не лишаться же последней…
Как он и боялся увидеть, на столе в её комнате и правда стояла та самая злополучная тарелка.
«Что же это значит? Что… он предвидел мой ход?» – думал Ларс.
Ошеломлённый и беспомощный, он вышел из комнаты Ирис, направляясь куда-нибудь подальше и думая, как следует поступить.
– Одна служанка умерла от отравления, а другой, какой-то идиот, только-только сбежал из замка, сшибая прохожих с ног. Один из тех – новеньких. Что же творится в Миттенсвит… – жаловался чей-то достаточно древний голос.
Это оказался один из самых старых жильцов замка – Перивальф. Шёл он с какой-то молодой, неизвестной Ларсу девушкой.
– Дядя Перивальф, Вы только что сказали, что кто-то из новеньких? А какого цвета у него были волосы? – спросил Ларс.
Он называл Перивальфа дядей с самого детства и после того, как вырос, решил не изменять своей привычке.
– Что-о-о-о-о? – со стариковским акцентом переспросил Перивальф.
– Я спрашиваю, какие волосы были у сбежавшего! – уже громче переспросил Ларс.
– А мне покуда знать, дурак! Я что, видел? Или я должен был расспросить всех про его волосы?! Отойди, молодняк, меня сейчас интересуют не его волосы! – кричал Перивальф, тяня за руку девушку.
– Медового цвета, – повернув голову, сказала девушка. – Я как раз только зашла сюда, когда он пронёсся мимо меня, держа в руках какую-то записку.
– Спасибо! – ответил Ларс и стал обдумывать свой дальнейший план действий.
– Молчать! Совсем обезумела, женщина? Без моей команды рот не раскрывать! Ясно?! – стал орать на неё Перивальф.
Она не была его женой.
Ларс вспомнил цвет волос жертвы. Да, они действительно были этого цвета. Он поднялся к Кайтлин, остановился у двери и тихонько постучал.
Никакого ответа.
Он вновь постучал, немного настойчивее.
Снова никакой реакции.
Он постучал громче, настойчивее, усерднее, рьянее.
– Кто это? – ответил голос за дверью. Он принадлежал Кайтлин.
– Кайтлин, это я, Ларс, открой, пожалуйста, дверь.
– Ларс… Но я не могу…
– Почему?!
– Я… просто…
– Кайтлин, дело срочное!
– Очень?
– Очень! Очень срочное дело!
– Хорошо, – сказала Кайтлин и наконец отворила дверь.
Она стояла в одежде, но не успела расчесаться, из-за чего казалась кудрявой не только на кончиках волос.
– Кайтлин, мне придётся срочно уехать. Я не знаю, когда вернусь, но обязательно вернусь при первой же возможности, – начал говорить Ларс, закрывая дверь. Затем он взял обе её руки в свои и сжал её ладони в своём кулачке. – У меня неприятности, но только ни в коем случае никому не говори, – прошептал Ларс.
– Что же случилось, Ларс?
– Я не могу пока что рассказать: мне не хватит времени. И пришёл я сюда не за этим. Кайтлин, я люблю тебя.
После этих слов их губы соединились в долгом, прощальном поцелуе.
– Ты так надолго уезжаешь? – грустно спросила она.
– Я буду писать тебе письма! Как только появится возможность, я отпишусь. Обещаю. А когда я вернусь… Мы станем больше, чем возлюбленными… – ответил Ларс, вышел и понесся по лестнице вниз.
«Больше… чем возлюбленные?» – подумала Кайтлин, и ей стало сладко на душе. «Удачи тебе, мой Ларс. Храни себя, вернись скорее!»
– Подайте мне осёдланную лошадь! – крикнул Ларс конюху.
Спустя несколько минут Ларс отправился в погоню. Маг с медовыми волосами не догадывался, что Ларс знает всю окрестность наизусть. И также Ларс понимал, как и где поедет его противник.
«Моя задача усложнилась! Нельзя дать им ни прочитать письмо, ни услышать то, что он скажет», – думал Ларс, подгоняя лошадь.
В детстве он любил верхом на лошади изучать всевозможные пути. Сейчас он напрягал, как только мог, свою память, чтобы вспомнить кратчайший путь. Затем напряг мозг, чтобы предсказать, через какую дорогу поедет маг Порядка.
Совместив в своей воображаемой карте эти два факта, он направил лошадь.
Лошадь неслась по склонам, долинам, огибая цветущие луга или проносясь прямо по ним, вынуждая пчёл отвлечься от своих занятий. Редкие деревья, чьи кроны были достаточно высокими, чтобы под ними можно было проехать: их Ларс тоже проезжал. Солнце ещё не встало в зенит, но уже чувствовалось, как оно трудится, согревая землю, растения, животных. Всё, до чего смогут достать лучи.
Но, к сожалению, солнце не могло осветить надежду, которая медленно и верно умирала во тьме тяжких дум в сердце Ларса. Самое худшее ждало его впереди.
Единственное, что он понимал: если он сдастся, это ни к чему хорошему не приведёт. Если бы ему надо было лишь только догнать мага и избавиться от него, то сейчас он был бы уверен в том, что всё будет хорошо. Он его догонит, после чего можно успокоиться.
Но тут одной погоней дело не закончится. Письмо. Она видела письмо. Ларс и сам догадывался, что оно должно было быть у него, и, скорее всего, он уже его отправил. Если Порядок прочтёт его раньше, чем Ларс уничтожит, то смертный час Ларса приблизится в несколько десятков раз. Ну, по крайней мере он надеялся на долгую жизнь.
Лошадь перепрыгнула длинное сваленное дерево, которое уже покрылось мхом и паутиной. Солнце находилось почти в зените, а враг Ларса, взявший буланого коня, находился в поле зрения своего преследователя.
Наконец Ларс приблизился ближе к противнику.
Ему не хотелось калечить лошадь, но её надо было остановить. Он сложил ладони вместе; вытянутые пальцы были направлены в противоположные стороны. Затем стал плавно соединять их, при этом двигая энергию к своим рукам.
Перед конём выросла стена, в которую он врезался со всей своей скоростью. Стена треснула, но выдержала, а конь вместе с всадником свалились.
Конь убежал, но всадник, согнув руки и вытянув их немного вперёд, встал в боевую стойку и стал готовиться к атаке Ларса.
Это был молодой жилистый мужчина с довольно длинными волосами – до плеч. Одет этот маг был в обычную ничем не примечательную одежду: желто-синяя туника, тёмно-красные короткие штаны и мрачно-малиновые короткие сапоги. Серо-зелёные глаза, сосредоточенно следящие за каждым движением Ларса, смотрели с какой-то издёвкой и не скрытой надменностью. Орлиный нос, лицо бритое и чистое. Лишь капли пота, небольшими струйками стекавшие по лбу, отражали свет солнца.
Ларс создал острый брусок из ладони и попытался пронзить противника, как будто был участником на рыцарском турнире. Противник смог увернуться. Ларс остановил лошадь, развернул её и снова атаковал. Вновь у него не получилось.
– Ларс Хаарт, ты проиграл. Сдавайся, – спокойно сказал Ларсу противник, когда тот проехал сбоку.
Ларс остановил лошадь, слез с неё и двинулся навстречу противнику, размышляя, что ему делать дальше.
– Последнее предупреждение. Сдавайся, – вновь повторил он.
– Ни за что на свете! – крикнул Ларс, создал две стены по бокам и… должен был бы раздавить между ними свою жертву, но его техника была настолько медленной, что противник успел усмехнуться и спокойно сделать два шага вперед.
– В жизни не встречал мага никудышнее. Боюсь, что я зря побеспокоил Порядок, уведомив о тебе.
– Ты о письме? – спросил Ларс, чувствуя, что краснеет от стыда.
– Ну, судя по твоим боевым навыкам, если это серьёзно всё, на что ты способен, думаю, ничего страшного, если я отвечу тебе, – ответил он с улыбкой. – Да, – добавил он, но уже без улыбки.
После этих слов он направил руку в сторону своего противника и согнул свои пальцы – средний и указательный слабее – и у Ларса возникло чувство, что тот лезет ими через его глаза прямо в мозг. Ужасное чувство.
Ларс вновь попробовал создать брусок, но он не появился. Он сложил печати, но и другая техника не получилась. Попробовал создать искру – тоже безрезультативно.
– Жалкий, какой же ты жалкий, – смеялся маг Порядка. – Даже не пытайся, я заблокировал тебе использование энергии. Оставил её в твоих мозгах, отсутствие которых я уже заметил. Ла-а-а-а-а-арс, скажи-ка мне на милость, на что ты надеялся, когда подошёл ко мне вчера? Это же очевидно, что ты не мог подойти просто так, а тем более задать подобный вопрос. Я думал, что ты умён, но… в общем, думаю, смысла что-то ещё говорить нет. Ты и так всё понял. Последний раз предлагаю тебе спокойно сдаться и со мной поехать в Порядок. Решишь продолжить сражаться – я тебя покалечу. Обещаю.
– Не прекращу сражаться, – ответил Ларс, знавший, что проиграет в ближнем бою: он слишком редко тренировался.
– Хорошо, бей.
Ларс разбежался и с размаху ударил противника. Тот же поймал его кулак, сжал в ладони, после чего двинул Ларсу в челюсть. У Ларса поплыл мир, настолько удар был сильным, но маг Порядка на этом не остановился.
Он стал пинать упавшего противника: по лицу, по рёбрам, почкам. Отдавливал ботинками пальцы, нос. Затем создал голубого цвета верёвки – энергетические – и связал ими Ларса, который был не в силах пошевелиться.
– Ну, что ж, дружок, поехали, – сказал он вслух, посадил Ларса на лошадь, затем сел сам, и они отправились в путь.
Прошло несколько часов.
Ларс уже очнулся и осознал, что связан. Но он не испугался, не расстроился. Лишь подумал: «Кайтлин, это путешествие обещает быть долгим».
Затем рассмеялся. Безумным гомеровским смехом.
– Ты с ума сошёл? Что случилось? – непонимающе спросил маг Порядка.
– И кто из нас ещё идиот, скажи мне на милость? А? – заливаясь смехом спросил Ларс.
Маг Порядка остановил лошадь, недоумённо посмотрел в глаза Ларса, пытаясь прочитать в них правду: его пленник просто сошёл с ума от отчаяния или же он сам попал впросак?
Во взгляде Ларса он увидел уверенность. С той же уверенностью Ларс напал на него в ближнем бою.
– Что-то я не поним… – не успел закончить фразу враг Ларса, как всё его тело пронзили иглы снизу-вверх.
– Как я и хотел! Ты обманул Ирис, или же не знаю, каким образом семечко оказалось в ней, но ты и стал настоящим её убийцей. Но знай… От своей судьбы не убежишь.
Противник Ларса закричал от боли, его магическая верёвка пропала, а сам Ларс создал несколько десятков семян из ладони и засунул ему в рот.
– Убедился на Ирис, как это страшно? Я требую сатисфакцию за все твои оскорбления.
– Не надо, нет… – прокряхтел маг Порядка, пытаясь извергнуть из себя все семена, которые засунул в него Ларс.
– Громче, я не слышу!
– Не надо! Прошу!
– Недостаточно громко, недостаточно… – сказал Ларс, затем активировал все семена разом.
Маг Порядка остановился в одном положении: так много игл было внутри, что они зафиксировали его тело. После чего он упал с коня.
Что же произошло? А Ларс под седлом заранее оставил несколько семян. Это было сделано на случай, если он проиграет бой. Вражеского коня он бы убил, из-за чего у мага Порядка не оставалось бы выбора, кроме как сесть на скакуна Ларса. И, конечно же, он предпочел бы сесть на седло.
Теперь его противник точно мог считаться мертвецом. Он дождался, пока его противник точно умер, вырыл небольшую яму, создал деревянный гроб и, засунув в него своего противника, похоронил.
Только после этого он сел на лошадь и поехал в сторону Порядка. Всё лишь только начиналось…
Ларс подъехал к небольшому зданию, сделанного из белого мрамора. Этот материал олицетворял чистоту, искренность и тому подобную чепуху, которой, к сожалению, в мире мало.
Он слез с лошади и подошел к двери, сделанной из белого металла, на которой были изображены позолоченные весы – отличительный знак порядка.
Открыв двери, он оказался в абсолютно белом помещении. Единственное, что тут было не белым: люди, птицы, письма, которые передавали друг другу служители Порядка. Одетые в белые одеяния…
«И как они ещё с ума не сошли? Так часто и долго находиться в подобных местах…» – удивился Ларс.
На него нахлынула меланхолия от однообразия и как будто намёка на собственное несовершенство: ты лишний, оставь этот белый край, ты его очерняешь.
Ларс с радостью бы вышел обратно наружу, туда, где живой мир: зелёные равнины, лазурное небо, солнце… Тьма, тёмно-зелёные и загадочные леса, пение птиц, полёт ночных мышей, охота сов, освещаемая луной…
Но у него были дела, которые заставили его связать свою жизнь с Порядком.
– Здравствуйте, моё имя Ларс Хаарт. Не приходили ли вам письма, адресованные мне? – спросил Ларс без всякой надежды.
– Сейчас посмотрим, ожидайте, – ответил средних лет мужчина и скрылся за белой стеной – искать письмо.
Спустя минут двадцать он наконец вышел.
– К сожалению, я не обнаружил письмо. Вы уверены, что оно пришло именно сюда? – спросил служитель.
«Нет, я вообще без понятия, куда он мог его отправить!» – в сердцах крикнул Ларс. У себя в голове. А сам ответил:
– Возможно, что письмо адресовано не мне, но там упоминается моё имя. Могли бы вы посмотреть ещё раз?
– Нет. Мы не имеем права раскрывать письма, – удивился служитель странной просьбе Ларса.
«Как же чертовски жаль, что я не знаю имя того мага. Хотя, возможно, это ничего не меняет? После его смерти было бы слишком подозрительно, если бы кто-то стал интересоваться письмами, которые он написал. Очевидная глупость…» – задумался Ларс, стоя перед служителем.
– Нет, я не раскрою письмо, можете даже не пытаться стоять над моей душой, – предупредил служитель.
«Да нужен ты мне… Я думаю!» – подумал Ларс и вышел из здания.
Он решил, что дождётся ночи и прокрадется внутрь, найдёт письмо, если оно есть там, или обнаружит, что потерял драгоценное время, и, в зависимости от того, что ему преподнесёт судьба, он поедет обратно домой или же – как же он волновался и боялся – в самое сердце Порядка, расположенного в заснеженных горах. Путь очень далёкий, но если в ближайшем пункте Порядка нет письма, то не стоит тратить время попусту, объезжая всё подряд. Было ясно, что письмо дальше перешлют как раз-таки туда.
Наступила ночь. С помощью лапок кузнечики пытались создать музыку. Безуспешно. Но всё-таки создавалась ночная атмосфера. Загадочность. Ночная прохлада также способствовала воровскому настроению Ларса – он ощущал себя не сыном короля, а каким-то несчастным оборванцем, который готов на любое безумие ради еды. В случае Ларса – письма.
Убедившись, что все вышли, – а в подобном глухом крае, где письма – настоящая редкость, служители даже не задумываются о таких лишних затратах материальных и временных, как охране – он подошёл к тем самым злополучным дверям.
Здание окрасилось в серый цвет, который радовал глаз намного больше, чем белый.
Изучив личинку – ту часть замка, куда вставляется ключ – Ларс по её образу создал деревянный ключ из пальца.
Ключ подошел, дверь отворилась. Ларс, довольный собой, весело прошёл внутрь.
«И чего я радуюсь? Ничего же не сделал…» – вернул себя в реальность Ларс.
Если письмо действительно было тут, то оно должно быть недалеко: вместе с новыми.
Ларс потратил около шести часов, аккуратно вскрывая письма и судорожно вглядываясь в строки, но безуспешно. Письма тут не было.
Перепроверив, что избавился от всех улик, он вышел и аккуратно запер за собой дверь.
«Пожалуй дождусь, пока они начнут вновь работать, отправлю письмо Кайтлин и… в дорогу», – подумал Ларс.
Ларс уснул, облокотившись о дерево. Разбудил его любопытный, голодный воробушек, который прыгуче перемещался по его руке.
Всё тело у Ларса ныло от усталости, боли. И от того, что он спал не в постели.
Написал он Кайтлин письмо, в котором извинился за предстоящую разлуку на долгий срок, что как только прибудет в центр Порядка – Рогнийские Весы – сразу же напишет повторно. Если же не прибудет… будет очень жалеть, что не остался с ней вместо путешествия…
На самом деле письмо вышло довольно длинное. Кто знает, возможно, оно – последнее. Также впереди Кайтлин ждали суровые и волнительные несколько недель, месяцев – Ларс сам не знал – и единственное, что у неё будет под рукой – это его письмо, перечитанное сотни раз. И чтобы эта сотня раз была всегда новой, необычной, чтобы Кайтлин подмечала новые факты, находила новый смысл среди строчек, он писал, сочинял и писал. Потратил на это часа четыре, после чего, наконец, отправил.
Только после этого он поехал в ближайший город, чтобы приобрести всё, что нужно для путешествия.
Pulsuz fraqment bitdi.