12 января 1897 года Американское географическое общество наградило Роберта Пири только что учрежденной медалью Каллома57 – «За исследования, проведенные в Северной Гренландии». На заседании Пири огласил свой план достижения Северного полюса, считая его «не просто самым практичным, а единственным». В Северной Гренландии он создаст базу, и все дальнейшие операции займут 5 лет. Стоимость проекта – 150 000 долларов. Комитет, созданный для изучения плана Пири, рекомендовал Обществу выделить средства.
Но прежде всего лейтенанту нужно было добиться пятилетнего отпуска. Просьбы главного союзника Чарльза Дэйли, президента Американского географического общества, и других научных и деловых тузов о длительном отпуске не увенчались успехом. Полярный исследователь получил назначение на военно-морскую базу Мар-Айленд в Калифорнии, однако его выручил знаменитый кадровый республиканец округа Нью-Йорк Чарльз Мур, который обратился непосредственно к президенту Мак-Кинли. Книга Фитцхью Грина:
«Мистер Мур ничего не знал о полярном море, но что-то в Пири подкупило его боевую натуру. Он выслушал историю Пири и поинтересовался:
“На какое время вам нужен отпуск?”
“На пять лет”, – быстро ответил Пири.
“Хорошо. Я сделаю это для вас”, – прозвучал поразительный ответ.
Господин Мур лично отправился к военно-морскому министру. “Вы сделаете мне одолжение?” – спросил он. Министр был бесконечно рад возможности отблагодарить человека, который так много сделал для того, чтобы республиканцы пришли к власти. Но когда он услышал, что объект покровительства – Пири, лицо его вспыхнуло румянцем и он воскликнул: “Мур, все что угодно, но только не это!”
“Что ж, – невозмутимо возразил политик, – в таком случае я попрошу президента приказать вам сделать то, что я хочу”…
Господин Мур перешел улицу, и не прошло и часа, как он уединился с президентом… “Помнишь, мистер Мак-Кинли, как ты сказал мне, чтобы я пришел к тебе, если мне когда-нибудь что-нибудь понадобится?”
“Помню”, – смело подтвердил президент… Мур ни разу не требовал вознаграждений, и президент приготовился выслушать просьбу большой важности. “Я хочу, чтобы лейтенанту Пири из военно-морских сил был дан отпуск на 5 лет для того, чтобы он смог продолжить свое великое дело на Севере”.
Президент откинулся в кресле. Улыбка облегчения заиграла на его добром лице. “И это все, Мур? – тихо засмеялся он. – Конечно, я сделаю это”. Он послал за секретарем и продиктовал распоряжение в Министерство военно-морских сил…
Извещение об отпуске на 5 лет пришло к лейтенанту Пири спустя 48 часов”.
26 мая 1897 года Пири освободили от службы. Теперь он стал, можно сказать, государственным путешественником – партийный босс от республиканской партии и президент США направили его на Северный полюс.
«Хоуп» возле острова Метеоритный, 17 августа 1897 года
В этот год Пири доставил-таки в Соединенные Штаты третий необыкновенный метеорит, тот, что оставался на острове, получившем название «Метеоритный», фактически на берегу. Еще он привез в Нью-Йорк шесть инуитов: двух мужчин, женщину, двух мальчиков и девочку, о чем пойдет речь в следующей главе.
Книга Пири:
Прибыв на мыс Йорк 12 августа, мы увидели, что ледовая обстановка в заливе Мелвилл благоприятна для того, чтобы немедленно подойти к метеориту…
Мои десять дней работы с Савиксу в 1896 году позволили досконально познакомиться с его особенностями и своенравием и дали полное представление о его весе, неуступчивой форме и о его почти непреодолимой инерции.
Однако с полной уверенностью я считал, что то оборудование, которое я привез с собой [в этот раз]: мощные гидравлические домкраты, внушительные дубовые бревна (лучшие из тех, что можно было купить), тяжелые стальные рельсы, болты, цепи и инструменты различных типов, все – самого лучшего качества, даст мне возможность доставить метеорит без происшествий на борт при условии, что враждебные арктические льды позволят мне подойти к нему близко…
[В этом году] было гораздо меньше открытой воды, айсбергов же в два раза больше, чем в прошлом, но, к моему большому облегчению, пробив путь через два или три ледяных барьера и после того, как корабль два раза сел на мель, из-за того что его толкали к берегу льды, «Хоуп» была принесена точно к естественному скальному причалу – туда, где я оставил метеорит год назад.
Несмотря на эту удачу, положение корабля и окружающая обстановка были такими, что могли бы вызвать беспокойство в душе даже у человека, который имел арктический опыт; что касается новичка – то они просто приводили в ужас… Полоса открытой воды, по которой мы ползли около берега, по ширине была чуть больше длины корабля, и ее уже покрыл слой молодого льда, а за ее пределами простирался неописуемый лабиринт из айсбергов, через которые даже наметанный взгляд не мог найти никакого прохода. В добавление к этой мрачной картине и психологическому напряжению многих членов команды мы шли… в сильную метель, покрывшую спустя 12 часов наш мирок снегом выстой в фут и образовавшую на поверхности воды плотное покрывало из месива снега и льда, которое после 48 часов сильного холода превратилось в непробиваемые оковы для «Хоуп». Тот, кто здесь не был, не сможет представить себе дикость и враждебность этой сцены. Были все основания поверить, что арктическая зима уже наступила.
К счастью, естественный рельеф берега в том месте, где лежал метеорит, оказался уникально благоприятным, чтобы перенести его на борт корабля, и прошлым летом я оставил эту огромную глыбу близко к краю естественного скального причала при достаточной глубине воды около него – корабль мог подойти к берегу на расстояние в 18 футов.
Я предложил соорудить прочный мост от берега и через корабль. На него положить самые тяжелые стальные рельсы и после того, как мы поместим метеорит на массивную вагонетку, поставленную на рельсы, катить эту огромную глыбу по мосту до тех пор, пока она не окажется прямо над главным люком, затем разобрать мост и опустить метеорит с помощью моих гидравлических домкратов через люк в трюм.
Если одной из опор моста была земная твердь, то другой – борт судна, находящегося на плаву и потому зависящего от волнения на море, от приливной волны и, наконец, от того, в какой части моста будет находиться груз, ибо, приближаясь к судну, он будет утапливать его. Так что, как понимает автор, важной технической задачей Пири была подготовка судна, и тут участники операции сделали многое. Они перераспределили запасы угля, утяжелили нос и корму многотонными дубовыми бревнами; на палубе почти всюду из таких же бревен выложили пол, а все пространство в центре заполнили крупным и тяжелым балластом. Эти меры увеличивали устойчивость судна и нивелировали последствия удара в том случае, если метеорит упадет.
Несущей опорой моста стали два дубовых бревна длиной 60 футов, весом по 3 тонны. Люди были расставлены, каждый шаг спланирован, и тут чуть было не случилось несчастье.
Книга Пири:
…Огромный айсберг в лабиринте, в стороне от нас, разрушился на куски, послав ряд огромных волн на берег. На этих волнах «Хоуп» плясала и крутилась, как поплавок, норовисто дергаясь на швартовах и заставляя меня дико волноваться в течение нескольких минут, казавшихся часами. Я знал, что если один из линей порвется, то огромные бревна, одним концом все еще опирающиеся на вздымающуюся палубу, сработают как сильнейшие рычаги, которые вырвут блоки из-под метеорита и позволят ему рухнуть с края причала в воду. С огромным облегчением я увидел, как волны постепенно утихают, и все же это происшествие держало меня в страхе в течение следующих двух суток, пока метеорит не был надежно водружен на свою тележку и не навалился всем весом на конец моста, находившийся на берегу.
Массивная тележка, скрепленная, как и мост, тяжелыми нарезными болтами и защищенная снизу стальными пластинами, была поднята на рельсы и подогнана к метеориту. Железную гору водрузили на транспортное средство, а затем с помощью дубовых клиньев и цепей метеорит и тележка были неразлучно спаяны.
Теперь следовало расположить судно настолько точно, настолько филигранно, чтобы, как пишет руководитель, метеорит оказался в нужном месте «с точностью до дюйма».
За счет тщательного манипулирования тросами якорей, а также швартовами, которые крепко соединяли корму и нос корабля со скалами на берегу, положение «Хоуп» было скрупулезно выверено. Конец моста, находящийся на корабле, стропами прикрепили к рым-болтам на палубе и внизу на правом борту, затем тросы и швартовы все были туго натянуты и аккуратно закреплены.
На «земной» конец моста, позади тележки, был положен 15-тонный противовес. Самый тяжелый корабельный такелаж был привязан к тележке, и конец его прикреплен к барабану паровой лебедки. Гидравлические домкраты были пристроены за тележкой.
Сейчас оставалось только… смазать рельсы густой смесью из жира и мыла, дождаться нужной фазы прилива, стронуть с места огромную глыбу домкратами и затащить ее на борт лебедками, если они смогут удержать ее, а если нет, то домкратить ее все расстояние…
Наконец пришло время прилива, и миссис Пири и капитан Бартлетт58, будучи у рычагов домкратов, запустили подъем монстра, покрытого государственным флагом США, к кораблю, а в это время ребенок59 разбил о метеорит маленькую бутылку вина и назвал его «Анигито». Затем домкраты, управляемые из машинного отделения, стали непрерывно толкать его к краю причала…
…Лебедка начала работать, установив нужное натяжение тяжелых талей, и огромный монстр рывками вполз на мост.
Водружение метеорита «Анигито» на борт
В этот момент все эскимосы сошли с корабля по кормовому трапу на берег. Со всей своей верой в меня и благоговением перед размерами и мощью корабля, который, как они неоднократно видели, пробивал себе дорогу сквозь паковый лед и даже разбивал на куски айсберги, встающие на пути, они не могли побороть суеверный страх, что громадный вес «небесного камня» раздавит омиаксоа60 (корабль), и они предпочли проститься с ним с берега.
Когда метеорит оказался на середине моста, мастер своего дела мог бы сыграть торжественный марш на туго натянутых нитях стальных тросов, как на струнах скрипки. Когда метеорит достиг леерного ограждения, «Хоуп» начала крениться, но не сильно, и люди, стоящие у швартовых, натягивали каждый дюйм троса, когда он ослабевал.
Через час после начала всей операции я остановил жестом работу лебедки – метеорит был точно над главным люком. Троекратное ура прокричали все, кто находился на корабле и берегу, и славный флаг США, а также корабельные флаги взлетели, развеваясь на мачте.
…«Хоуп» накренилась в сторону берега, и у моста образовался явно выраженный угол наклона. Теперь следовало убрать мост. Для этого все было уже подготовлено.
Пири заканчивает рассказ:
Сейчас 6 часов вечера, пятница, 20 августа. Мы занимались работой с метеоритом пять суток, трудясь целый день и большую часть ночи, и в течение всего этого времени начиная с момента, как «Хоуп» подошла к метеориту во время ослепляющего шторма, туман и метель непрерывно чередовались. Это не только серьезно замедлило работу, но и угнетающе действовало на людей, особенно на суеверных матросов; некоторые были со мной в прошлом году и назвали это нормальной метеоритной погодой. Они утверждали, что бурый монстр приносит несчастья, что я никогда не смогу доставить его на борт, а если и сумею, то никогда не довезу до дома, так как он определенно потянет корабль на дно. Эти же люди имели привычку ежедневно смотреть через леера на лабиринт из айсбергов вокруг нас и на постоянно образующийся молодой лед и предсказывали, что если даже метеорит не раздавит корабль при подъеме на борт, то мы определенно вмерзнем в лед и останемся здесь зимовать.
Без сомнения, в этих условиях я мог почти простить им ассоциации сверхъестественных явлений с метеоритом, ведь странный, но действительный и непреувеличенный факт состоял в том, что пока огромная масса медленно ползла по мосту и через корабельные леера, лоскуты голубого неба появились у нас над головой, а когда наконец метеорит был надежно закреплен над главным люком и когда последняя связь с берегом была разорвана, горизонтальные лучи низкого полуночного солнца вырвались из-за утесов… упали на метеорит, изменив его цвет на расплавленную бронзу, осветили бесчисленные айсберги к востоку от нас и залили зазубренные черные пики и плавные ледниковые купола… неописуемыми розовыми и желтыми красками.
Автору хорошо знакомы такие чувства. Человек, сделав что-то, по его мнению, важное, правильное, достойное, богоугодное, ищет подтверждения своим ощущениям и прежде всего находит их в окружающем мире: шел дождь – он прекратился, ревела буря – стихия утихла. В этом нескончаемом ряду противопоставлений проблески синего неба и появление солнца на хмуром небе – самые верные товарищи твоей правоты.
Лет 20 назад на севере Якутии, в устье реки Оленёк, автор руководил полярной археологической экспедицией. Целью исследований была могила-легенда лейтенанта Василия Прончищева, командира Ленско-Енисейского отряда Второй Камчатской экспедиции Витуса Беринга, и жены Василия – Татьяны Прончищевой, первой русской арктической путешественницы. Могилу вскрыли, останки первопроходцев исследовали. Ученые определили причину смерти лейтенанта Прончищева, с черепов были сняты слепки, чтобы восстановить портреты этих русских героев первой половины XVIII века. Епископ Ленский и Якутский Герман прочел молитву, и первые горстки земли были брошены на плащаницу, покрывавшую останки Василия и Татьяны. И тут небо, все время темное и пасмурное, просветлело на западе, возникли синие полосы, прогалины, и в одной из них блеснуло солнце, которое казалось небольшим, но было ярким и лучистым. Все обратили на это внимание.
«Хоуп», словно ледокол, пробивала барьер из айсбергов. Все тревожились, не сместится ли «Анигито» в результате сокрушительных лобовых ударов корабля, ломающего лед, но все обошлось. Пири пишет:
Мои эскимосские чернорабочие. Подпись из книги Р. Пири
…на мысе Йорк… я отправил своих верных эскимосов на берег в сопровождении нескольких бочонков с галетами и груза из ружей, ножей, патронов и других многочисленных предметов, которые я привез, чтобы вознаградить их за преданную службу.
Слова «несколько бочонков с галетами» мгновенно вызывают у автора больную ассоциацию. Вот живописная картина не расставания Пири с его «верными эскимосами», а, наоборот, встречи с ними, описанная в книге всемирно известного французского этнолога и писателя Жана Малори «Последние короли Туле»61: «Даже несмотря на то, что Пири был уже мертв, он внушал эскимосам почти такой же страх, как в былые времена. Однажды вечером, в августе 1967 года, в Сиорапалуке старый эскимос пришел поговорить со мной о Пири. Он до сих пор настолько боялся этого американца – эскимос обычно называл его “великим мучителем”, – что перед тем, как приступить к своим воспоминаниям, он вышел из хижины, чтобы убедиться, что никого нет вокруг. Кто знает? Может быть, дух Пири бродит где-то рядом. Я никогда не видел, чтобы этот человек был настолько взволнован. “Пиулиссуак62?.. Люди боялись его… действительно боялись… как я сегодня вечером… Его большой корабль… – он произвел большое впечатление на нас. Он был настоящим командиром. Ты всегда чувствовал, что, если ты не сделаешь того, что он хочет, он осудит тебя на смерть. …Я был очень молод, но никогда не забуду, как он обращался с инуитами. Это было в Уманаке [Туле] в июле 1908 года… Его большой корабль вошел в залив. Пири был едва заметен с берега, но он кричал: ‘Кисса Тикери-Унга!’63 – ‘Я добьюсь своего непременно!’ – Инуиты поднялись на борт. У Пири был бочонок с галетами, который принесли на палубу. Два или три охотника, которые подошли к кораблю на каяках, склонились над бочонком и стали есть двумя руками. Позднее бочонок снесли на сушу, и содержимое было высыпано на берег. Мужчины, женщины, дети набросились на галеты, как собаки, что очень позабавило Пири. Мое сердце до сих пор холодеет, когда я вспоминаю об этом. Этот эпизод очень хорошо говорит о том, как он относился к этому народу – моему народу, – который, несмотря на все это, был предан ему”. Пири считал инуитов “первобытными”».
Лейтенант посетил историческое место – мыс Сабин, где, как он рассказывает:
Стал первым, кто вошел в дом Грили после спасения в 1883 году оставшихся в живых членов этой злополучной экспедиции… (выделено мной. – Д. Ш.).
(Имя генерала Адольфа Грили, выдающегося американца и великого героя всемирной арктической летописи, как мы увидим, было постоянным и чрезвычайным раздражителем для Роберта Пири. О Грили поговорим позже.)
Пири пишет:
В субботу, 2 октября 1897 года, 100-тонный плавучий кран верфи Нью-Йорка… поднял гиганта с «Хоуп» и поместил его на причальную стенку64…
Три года упорных усилий победили. Великий Звездный Камень Севера… был благополучно вывезен сквозь лед, штормы и мглу арктических морей.
Пири благодарит капитана Джона Бартлетта, Эмиля Дибича, коллег, команду, местных друзей:
Которые, вручную управляясь с тяжелыми рельсами и бревнами, работая киркой, лопатой и ломом и качая домкраты, сделали все возможное, чтобы передать мне во владение «Железную гору» своих предков.
Перемещение метеорита на причальную стенку верфи Нью-Йорка
Автору книги эта метеоритная история, имеющая, конечно, планетарное значение, кажется очень интересной. И вот еще несколько, так сказать, научных подробностей и любопытных размышлений лейтенанта.
Книга Пири:
Поверхность всех метеоритов темно-коричневая, с зеленоватыми вкраплениями, и напоминает бронзу. На первый взгляд металл кажется одинаковым – плотным, прочным, волокнистым мягким железом… с серебристым блеском и звучным, как колокол. Однородность металла поразительна. Вероятно, во всей массе каждого метеорита едва ли найдется хотя бы одна посторонняя частица. Металл можно разрезать ножом, и если его поскоблить напильником, виден яркий серебристый блеск… Анализ показывает типичный метеоритный никелево-стальной сплав, приблизительный состав которого 92 % железа и 8 % никеля. Несмотря на то что три метеорита внешне похожи, я убежден, что есть ярко выраженное различие: «женщина» имеет самый мягкий металл. Мнение туземцев на этот счет неизменно, и их слова подкрепляются огромным количеством сломанных базальтовых камней, окружающих «женщину», в то время как около «собаки» разбросано не более двух десятков таких обломков, и их совсем не обнаружено возле «Анигито»…
…анализы установили то, в чем я лично был убежден с самого начала, – что эти три глыбы были фрагментами одного первичного образования. Различие в прочности, на котором настаивают эскимосы, – это, вероятно, результат… вызванный различием показателей массы и, как следствие, разницей температур, когда в конце падения метеориты погрузились в снег и лед…
Тот факт, что «женщина» и «собака» не были погружены в землю и что не было следов разбитых скальных пород под ними и абразии или вдавления нижней поверхности самих метеоритов, что должно было бы сопровождать их падение непосредственно на землю, дает основание предположить, что поначалу они обрушились на поверхность огромного ледяного щита и, по мере его отступания, постепенно оказались в том положении, в котором были найдены.
С другой стороны, один из мощных снежных наносов, которые образуются на этом побережье даже в самые обычные зимы, мог принять метеориты и смягчить силу удара при их падении, а высокая температура масс вызвала их постепенное опускание и окончательное расположение на подстилающей скальной породе.
Само существование у эскимосов легенды относительно этих метеоритов заставляет верить, что их пришествие произошло уже после того, как здесь поселились люди, иначе как бы у этих невежественных дикарей могла возникнуть мысль о небесном происхождении метеоритов? Почему эти бурые глыбы не были для них просто виаксу65 (скалами)?..
И потом, то, что мне кажется самым удивительным, – как могли эти убогие аборигены открыть свойства материала, составляющего эти глыбы, и то, как можно его использовать?..
…Я склоняюсь к мысли, что эти маленькие темные кудесники севера некогда в течение прошлых столетий изучили в лаборатории здравого смысла и практического опыта каждый камень… и придумали, как эти свойства можно использовать в повседневной жизни.
Вся эта сцена с маленькими детьми ледяных полей, одетыми в меха и использующими в течение столетий сплав, изобретенный на небесах (никелевая сталь), который имеет практически такой же состав, как и броневые листы из никелевой стали, защищающие сегодня наши линкоры, является для меня одной из самых поразительных в анналах арктических исследований.
Метеориты как свою собственность Пири подарил жене, и она уже демонстрировала их в музее Джесупа. «Женщину» и «Анигито» разместить в выставочном зале было непросто – пришлось изготовить специальные опоры, проходящие через пол и вбитые в скальную породу под зданием.
Переговоры о покупке «небесных камней» шли с 1897 года, но в январе 1908 года Джесуп умер. Британский путешественник Уолли Херберт в книге «Петля из лавра. Роберт Пири и гонка к Северному полюсу» приводит письмо Джозефины Пири новому президенту музея Генри Осборну: «Я думаю, справедливости ради следует констатировать, что метеориты – моя собственность, и деньги, полученные за них, не будут израсходованы на исследования в Арктике. Это все, чем я располагаю, чтобы дать образование моим детям, если что-нибудь случится с моим мужем. Мистер Джесуп знал об этом, и он полностью одобрял мой план хранить вырученную сумму как средства, отложенные на черный день».
Рисунок, показывающий размеры «Савиксу» в сравнении с мужчиной ростом 6 футов. Подпись из книги Р. Пири
Наконец выплата состоялась. Газета New York Times 4 февраля 1910 года сообщила, что вдова Морриса Джесупа купила у миссис Пири метеориты и пожертвовала их музею.
Интересно проследить более чем вековую историю «небесных камней» уже в стенах Американского музея естественной истории. Подобная хроника дана в статье Патриции Хантингтон «Роберт Пири и метеориты мыса Йорк», напечатанной в 2002 году в журнале Polar Geography. В заключительных абзацах автор подытоживает: «Кажется, что теперь, когда стали расти сомнения относительно заявления Пири о достижении Северного полюса, Американский музей естественной истории стремится дистанцироваться от Пири… При посещении… музея в наши дни можно заглянуть на выставку Линкольна Элсуорта66 и увидеть чашку с “Фрама” Нансена, фотографию Амундсена и сани Элсуорта. Но единственное упоминание о Пири в этом музее в наши дни можно найти на подписях под метеоритами – говорится о его выдающейся инженерной изобретательности при их перевозке из Северной Гренландии. Указана также сумма, выплаченная за них, – 40 000 долларов67. “Палатка” остается самым большим метеоритом, который “находится в неволе”68…
Возможно, что, исключив… тему связи Пири с эскимосами, Американский музей естественной истории и общественность смогут посмотреть на инуитов в новом свете – не как на детей или дикарей, а как на людей, которые выживали в очень суровых условиях и делились своими знаниями с теми исследователями, которые были готовы уважать их мудрость».