© Дмитрий Шушарин, 2017
ISBN 978-5-4485-0376-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
стикс
обернулся
океаном
где кони рыжие
плывут
харона нет
он
утром рано
ушел всего
на пять минут
и через вечность
не вернулся
выходит
самому грести
в том одиночестве
пути
последний шанс
увидеть берег
иной
сумеешь ли
сойти
никогда еще
не умирал
в смерти
я
паркетный
генерал
не было
ни света
ни тоннеля
пули
надо мною
не свистели
и не надо
смерть
всегда со мной
потому я
до сих пор
живой
я ни зверя
ни клетки
не хочу поминать
нет
на карте
той метки
где
упасть
и не встать
сколь ни думай
о смерти
вывод
ясен
и прост
унесут меня
черти
вся земля
мой погост
я смотрю
на этот мир
бесцветный
в нем
кому-то жить
мне
умирать
посеревший мир
бубновалетный
каторга
совсем не благодать
без героя
не сложить поэму
и без улиц
нету языка
разогнали
пеструю богему
и в цене
упрямство
бурлака
жизнь прошла
и выцвела
сереет
впереди
асфальтовая
даль
ухожу
глядите
веселее
ни к чему
бесцветная
печаль
пусть
будет серо
и бездарно
пусть
будет
душно
и угарно
и на душе
пусть
будет
смутно
пусть жизнь
уходит
поминутно
всё лучше
чем совсем
и сразу
от экзотической
заразы
от пули
или
если сам
решил
что хватит
прозябанья
ну нет
пусть дома
на диване
сумеет каждый
проследить
как парка
долго режет
нить
к ней примеряясь
от рожденья
и думая
как приступить
к тому последнему
движенью
то ль заплачут
то ли умрут
что для плачущих
может
лучше
и несчастных
с собой заберут
смерть
их первый
счастливый случай
ну а нищим
лишь бросишь гроши
так они
и побьют друг друга
в новый год
веселись от души
коль пока
не сошел ты
с круга
небытие
автономное
плавание
право вернуться
не предоставлено
по океанам
летучим голландцем
каждому
вечно
бесцельно
скитаться
я прошагал
вторую половину
и жизнь моя
не оказалась длинной
часов обрывки
да клочки минут
которые
здесь
временем
зовут
а там
названий
нет
и страшный суд
совсем не страшен
и совсем не суд
там просто
объясняют нам
что время
не вечности
иное измеренье
а выдумка
ньютона
и эйнштейна
и чем оно
на самом деле
было
смешно гадать
когда уж плоть
остыла
богоподданный
богоподобный
остальное
державин сказал
и теперь уже
все что угодно
пусть творится
в мой траурный зал
никого не зову
ваши лица
не украсит
попытка печали
каждый рад
оказаться в начале
но в конце
лишь притворства
тоска
ни к чему
ритуал тот прощальный
на законченной мною
картине
мне
не надо
чужого мазка
бредил
повторял всё
первородство
умер
ничего
не рассказав
ощутив
пред смертью
превосходство
над живыми
всяк из нас
исав
выкупающий
права свои
у брата
если вышло
раньше умереть
даже если
жил ты небогато
у тебя всегда
в кубышке
смерть
жизнь прожить
чтоб дети
вспоминали
с доброю усмешкой
заслужи
чтоб мужья и жены
не рыдали
жили бы с живыми
не по лжи
пусть
все будет
лучше
в этот раз
пусть
живут
по-новому
без нас
он понимал
что все
в последний раз
лежал в углу
не закрывая глаз
предчувствуя
конец
своей вселенной
и пустоту
где был
когда-то
бог
не знают псы
что значит
быть нетленным
но кто еще бы
так
проститься мог
ничего не будет
в доме
кроме дома
ничего
только в тихом
абандоне
постигаешь существо
стен
не рухнувших
хоть это
обещали им
поэты
человек бездомный
ноль
дом покинутый
король
его подданные
время
и пространство
между стен
он всегда
в себе уверен
жизнь проходит
вечен тлен
мне порой
умирать
не хочется
и со мной
такое бывает
пусть бессовестно
одиночество
и не то
чтоб вода
дождевая
хоть на час
осветлила
город
и не то
чтобы двери
рая
отворил мне
дурманный
морок
нет
в уме я
здравом
и памяти
та же
сумерек
безысходность
ничего уже
не исправить нам
на погост
манит черт
бесхвостый
мне такой
по чину
ободранный
и в аду
бывает
убожество
только
что-то сегодня
бодрый я
не пойду
за тобой
ничтожество
как смотрит
в зеркало
вампир
так
на меня
взирает мир
ты
говорит
пустое место
и мне
с тобою рядом
тесно
я логики
и не ищу
молчу смиренно
не ропщу
великая эпоха
зазнается
и хочет
комплиментов
и конфет
плевать
в ее вонючие
колодцы
не стоит
раз водопровода
нет
величие
не в чистоте
водицы
а в липкой карамели
похвальбы
пускай
твои просрочены
гостинцы
она сожрет
но не спеши
в рабы
она тебя
так просто
не запишет
одной конфетой
не оплатишь вход
кто тучен и одышлив
будет лишним
всегда
везде
в любую из эпох
ни америк
ни африк
ни ближе
я уже
никогда
не увижу
никогда
не пройдусь
по парижу
на авось
не надеюсь
юнона
столь
бессильна
пред властью
закона
сколь юпитер
пред нею
вне зоны
по закону
людского
отбора
оказался
мой коммуникатор
и что римским
молиться богам
что иным
все равно
бесполезно
на олимпе
не ловит локатор
голоса
тех изгоев
что в бездну
были брошены
волей людской
доля их
тишина
и покой
никогда
не буду
на босфоре
раз увидел
ну и хорошо
так уж вышло
я ни с кем
не спорю
что ни делал
все в песок
ушло
море
не для всех
и горы тоже
всё иное
надо заслужить
я не смог
никто уж
не поможет
и в панельный
склеп
мир не вместить
никогда я не был
на эстраде
и на сцену
я не поднимусь
даже
столь желанной
славы
ради
не решусь
мне страшно
я боюсь
выступать
без лексики обсценной
это каторжный
напрасный
труд
ну а если честно
то на сцену
никогда
меня
не позовут
мой читатель
носит памперсы
кто еще
а кто уже
потому
чего ж мне
париться
коль живу я
на меже
как служака
фернанделевский
я завис
меж двух
миров
только жизнь
одна
не делится
ей потребны
хлеб и кров
доживать господином никто
не боюсь
хоть какое-то званье
то признание
я не планктон
мне в особости
не отказали
говорившие
звать мол
никак
неприятного всем
человека
я и сам признаю
что дурак
и летейская библиотека
ждет все то
что написано мною
и хоть я не колдун
и не маг
этот мир
обхожу стороною
«Так дорого обошлась ему встреча в майское утро с поэтической «девушкой в красном»…
Антон Чехов. Драма на охоте
было время
девушки в красном
попадались нам ежечасно
а теперь
все глаза прогляди
бабы в черном
у нас впереди
не обижайся
коль
на я да я
услышишь
капля от хуя
мы все того же
роду-племени
хуевого
происхождения
одиночество нависло
как лавины козырек
опасаться нету смысла
коли сам себе
предрек
быть снесенным
и затоптанным
не толпой
а пустотой
сам решишь
когда же
с грохотом
рухнет
снег
над головой
я признаю
свое
ничтожество
ведь это
миллионам тождество
и это мой
простой
ответ
на демонизм
сверхчеловеческий
на сталь
во взглядах
голосах
на проходимцев
пафос жреческий
на лживый ох
фальшивый ах
да только вру я
миллионы
ведомы сталью
без меня
идут
к величию
колонны
ничтожеств
за собой
маня
мне бы лечь
сейчас на дно
а не лягу
все равно
никогда
не быть мне
поэтом
человеком
уже
не быть
буду я
суетливым
предметом
цель моя
не дожить
а доныть
раз нытье
никому
не слышно
то не может
и раздражать
и
раз так
у меня
все вышло
значит
я могу
продолжать
все равно
ни на что другое
не способен был
никогда
в одиночестве
я
доною
безразлично
какая вода
то ли мертвая
то ли живая
предо мною
стоит на столе
для меня
вся она
никакая
жил во мгле
умирать
во мгле
я
человек
несуществующий
и вроде ничего
живу еще
никто не вспомнит
как умру
что я
был здесь
похмельно жил
в чужом пиру
да вышел
весь
остается
идти доживать
коль не можешь
ты сам отказаться
от желания
не просыпаться
и от радости
утром вставать
ощущая привычную
боль
как свидетельство
посюстороннего
пробуждения тела
изволь
дотерпеть до конца
и не тронь его
оно знает
когда отказать
в здешнем глупом
смешном пребывании
а пока не ропщи
утро раннее
тебе есть еще
с кем
повстречать
чтоб оправдать
свое дыхание
еду
и малую нужду
придумал я
себе
задание
мол
я не просто так
живу
и сам уже
почти поверил я
что неспроста
я в мир пришел
так думал
и лаврентий берия
вздыхал
что крест его
тяжел
по счастью
я не маршал
пыточный
и не хозяин
лагерей
и самомнением
избыточным
не слуг превосхожу
царей
им все бы карты
перекраивать
им все б народы
истреблять
а мне
язык
всю жизнь
настраивать
и смысл
привычных слов
менять
признать
мое
существование
не может
умная
братва
я не в обиде
все заранее
расписано
едва-едва
уравновешено
и радостно
омертвлено
но выход есть
пусть этот
бешеный
снимается
в немом кино
Pulsuz fraqment bitdi.