Корректор Ксения Ложкина
Дизайнер обложки Клавдия Шильденко
Иллюстратор Мария Махова
© Дмитрий Жданов, 2022
© Ксения Ложкина, корректура, 2022
© Клавдия Шильденко, дизайн обложки, 2022
© Мария Махова, иллюстрации, 2022
ISBN 978-5-4498-3806-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
⠀
⠀
Посвящается Дунаевой М.
Август выдался особенно жарким. Даже в конце месяца городской пляж был переполнен, люди не вылезали из воды, пытаясь в ней найти спасение от аномальной жары.
Я тоже много времени проводил на пляже в компании своей близкой подруги Иры. Мы не купались, вода в реке казалась нам слишком грязной и неприятной. Заняв место у самого края пляжа, где заканчивается песок и начинается трава, мы ложились под тенью какого-то куста и просто разговаривали.
Иногда Ира выходила на солнце и, приняв позу звезды, купалась в солнечных ваннах для равномерного и красивого загара. Впрочем, много наслаждаться солнцем ей не приходилось, загар лип к ее коже, будто клеем намазано. И уже через неделю наших походов на пляж она выглядела как настоящая мулатка.
Ира была очень красивой! Она обладала внешностью, о которой мечтала каждая девушка. Большие густые брови, выраженные скулы и роковой тяжелый взгляд зеленых глаз. Она могла бы быть рекламным лицом любого бренда, но вместо модельного бизнеса выбрала учебу в горном институте. Главной же ее гордостью были ноги. Она всегда демонстрировала их, носила только юбки и платья, только высокие каблуки и имела строжайшее табу на широкие джинсы и брюки. Наверное, именно из-за своих длинных стройных ног она любила пройтись по пляжу максимально близко к сидящим на песке мужчинам.
На пляже было что-то вроде пирса или причала, всю мою жизнь у него стояла баржа, уже вся покрытая ржавчиной. Раньше там был охранник, теперь же ее просто огородили, но даже ограждения не мешали детям залезать на нее и нырять в воду с пятиметровой высоты. Мы смотрели на этих бесстрашных детей, визг которых разносился по всему пляжу.
– Почему за этим никто не следит? Так ведь можно и инвалидом остаться, – сказала Ира.
– Не знаю, – ответил я. Мы замолчали, повисла неловкая пауза, которая часто бывает у людей, все время проводящих вместе.
– Что с твоей работой? Лето заканчивается, ты уже три месяца без дела валяешься. – Ира лежала на спине, уперевшись о землю локтями.
– Ничего, как мою последнюю бабульку забрали родственники, больше никто не предлагал мне контрактов.
Я работал в фирме, предоставляющей услуги сиделок. То есть уход за нуждающимися в этом людьми, как правило, пожилыми. Вообще, это была очень своеобразная организация, полностью коммерческая и не предоставляющая никаких бюджетных услуг. Наши клиенты были людьми обеспеченными, пытающимися показать во всем, что у них есть деньги. И хоть город наш был небольшим и едва дотягивал до полумиллиона населения, богачей, готовых тратить огромные деньги на все подряд, было предостаточно.
Любой из наших клиентов мог в три раза дешевле нанять такую же классифицированную сиделку через интернет, но они приходили к нам. С другой стороны, в компании, где я работал, они получали грамотно составленный юридический договор, огромный выбор кандидатов по уходу за их родственниками с полными и даже чересчур подробными портфолио.
Я был единственным мужчиной-сиделкой, работающим в компании. В основном меня нанимали, когда бабушка или дедушка были полностью парализованы, и их приходилось постоянно ворочать на кровати, или же когда условия были до того невыносимы, что женщины просто не выдерживали. Например, одна бабушка, с которой я работал, страдала резкими приступами агрессии и то и дело лупила меня палкой. Но за те деньги, что я получал, можно стерпеть все.
– И что же теперь? Так можно бесконечно прождать контракта, а деньги-то заканчиваются.
– Я думаю, все будет хорошо, чувствую, мне вот-вот предложат хорошую работу. – Денег действительно оставалось впритык, но обсуждать мои финансовые проблемы с Ирой почему-то не хотелось.
Ира достала из сумки солнцезащитный крем и начала размазывать его по ногам.
– Сегодня последняя пятница августа, в понедельник я уезжаю в Питер.
– Да, я помню.
– Антон, слушай, это ведь последний день, который мы проводим вместе. Завтра я буду весь день с мамой, семейный ужин, а в воскресенье поезд. Может, мы сходим куда-нибудь вечером? Так сказать, прощальная вечеринка.
– Не знаю, не хочу в клуб или бар. Может, в боулинг, а потом немного погуляем?
– Ну давай хотя бы так.
Резкий смех раздался по всему пляжу: мальчик, прыгнувший с баржи, потерял трусы под водой и теперь, красный от стыда, не знал, как выйти на берег.
Я заехал за Ирой в девять вечера. Как всегда, она появилась в коротком платье с пышной юбкой, подчеркивающем ее великолепную фигуру. Выпрямленные русые волосы доходили ей до локтей, прикрывая часть лица и тонкую загорелую шею.
– Когда ты уже поменяешь эту колымагу? – сказала Ира, садясь в машину.
Как только она удобно расположилась в кресле, сразу же включила на магнитофоне свою музыку.
– Когда у тебя появится нормальный музыкальный вкус? – ответил я.
– Да иди ты, это же классика! – Вывернув звук на полную, она начала петь песни Билана, чем раздражала меня, но я не убавлял громкость. Мне хотелось, чтобы Ира по-настоящему отдохнула и насладилась вечером.
В боулинг мы поиграли весьма неплохо, хоть и рассказать об этом нечего. После сходили в кино, на фильм ужасов, а потом прошлись по центру города, разговаривая ни о чем.
Весь вечер меня не покидало ощущение, что я нахожусь на первом свидании. Вроде бы все как всегда. Мы не первый раз вот так вот выбирались куда-то вдвоем за шесть лет нашей дружбы. Мы обсуждали ее парней и моих подруг, делились первым опытом и своими неудачами, сколько советов она дала мне, чтобы я покорил какую-то очередную девчушку! Сколько слез я вытер с ее лица после очередного козла, бросившего ее! Но сегодня она была особенной. Казалось, мы ни о чем не говорили откровенно, все было каким-то поверхностным, отвлеченным. Мы, как будто едва знакомые люди, аккуратно нащупывали интересы друг друга, хотя прекрасно знали их.
Я не придавал значения всему этому и просто приятно проводил время. Но когда мы подъехали к ее дому, игнорировать это я больше не мог. Она посмотрела на меня коротким резким взглядом, в долю секунды уведя глаза, но мне было этого достаточно. Мы поцеловались. Все внутри меня зашевелилось. Казалось, я сейчас взорвусь от чувств, переполнявших меня, – я не знаю, как описать то, что я испытал в тот момент.
Мы были друзьями еще со школы, в старших классах я ухаживал за ней, но безрезультатно. Любовь прошла, превратилась в крепкую дружбу, и вот теперь Ира растормошила старые чувства, спрятанные где-то внутри меня. Только нужно ли это было?
– До зимы, Антон, – вполголоса прошептала Ира.
– До зимы, – ответил ей я.
Мы еще раз поцеловались, и она ушла. Я откинулся на спинку кресла, что сейчас произошло между нами? Я любил Иру, то есть был влюблен в школе. Теперь она мой лучший друг, и это все было совсем ни к чему! Зачем мы сделали это? Зачем поцеловались? А может, так и должно было быть, ведь во мне вновь пробудились старые чувства, что-то пролетело между нами, но не пропадет ли это ощущение любви наутро?
На следующий день мне позвонила начальница и велела прийти в понедельник на собеседование.
Проснувшись, я, как и боялся, не испытал ничего похожего на влюбленность по отношению к Ире, и оттого мне стало особенно стыдно и неловко перед ней. Я хотел позвонить, но не стал. Решил, что она сама даст о себе знать, и тогда я пойму, что она чувствует и чего ждет от меня.
В понедельник я пришел на работу и, сев в углу холла на мягкое кресло, стал наблюдать из окна за проходящими мимо людьми. Начальница с кем-то болтала в кабинете, просила пока не заходить. Новые клиенты, с которыми я должен был заключить контракт, еще не приехали. Было время привести мысли в порядок и подготовить себя к саморекламе.
В голове крутились мысли об Ире и нашем внезапном поцелуе. Как давно она влюбилась в меня? Или это был лишь секундный всплеск эмоций? Как теперь общаться с ней? Избегать разговора о том, что произошло, или же, наоборот, расставить все точки над i? Не потерял ли я друга? Или я обрел что-то большее, чем друг? Чего теперь от меня ждет Ира? Признаться, я сильно нервничал и, как всегда, не знал, что делать. Была бы это любая другая девушка, Ира дала бы мне совет, как поступить.
Мое внимание привлекла женщина, двигающаяся вдоль улицы прямо к нашему офису. Одета она была в легкое платье черного цвета, украшенное принтом с пеликанами. Кудрявые волосы были распущены и спиралью ложились на ее хрупкие плечи, а очки, закрывавшие пол-лица, изящно подчеркивали накрашенные темно-алым губы и маленький, но острый носик. Женщина встала у входа и закурила. Курила она медленно, наслаждаясь процессом, но без лишнего пафоса. Можно было даже сказать, что курила она как настоящий мужик с той лишь разницей, что она как будто смаковала дым, наслаждалась его вкусом, а мужик, проглотив никотин в легкие, сразу его выплевывал.
Как только она вошла, все помещение обдало сладкими дорогими духами, смешанными с запахом табака, насквозь пропитавшего ее черные волосы. Женщина подошла к ресепшену и о чем-то спросила Оксану, сотрудницу нашего центра. Я продолжал наблюдать за ней как заколдованный, не в силах оторвать взгляд. Через какое-то время Оксана указала на меня, и женщина благородной походкой направилась в мою сторону.
– Здравствуйте, разрешите присесть, молодой человек. – Она сняла очки, еще когда разговаривала с Оксаной, и теперь я мог разглядеть ее лицо полностью. На вид ей было лет сорок – сорок пять. Глубокие морщины сильно выдавали ее возраст. Но фигурой она вполне могла посоревноваться с молодой девушкой.
– Да, конечно, здравствуйте, – ответил я и, привстав, указал рукой на стул напротив моего.
Она села, идеально ровно держа спину. Я посмотрел ей в глаза – огромные пропасти среди десятков веснушек; если бы не морщины и не жизненная усталость, которая читалась на ее лице, наверное, я бы влюбился в нее.
– Меня зовут Светлана, я ищу сиделку для моей дочери, сегодня у меня должна состояться беседа с одной из кандидатур, и, насколько я понимаю, вы и являетесь тем самым Антоном Любимовым.
– Да, это я. Нас сейчас должны пригласить в кабинет, и там мы все обговорим.
– Хорошо. – Она откинулась на спинку дивана, повисла неловкая пауза.
– Сколько лет вашей дочери?
– Двадцать.
– Но мне кажется, что для девушки, тем более в таком возрасте, нужна сиделка-женщина, а не молодой человек, – удивленно ответил я.
– Женщины не справляются с работой, которая сваливается на них. Видите ли, Инна – очень сложный человек, и ее психика сильно пошатнулась после травмы. Она ведь совсем недавно стала инвалидом. Вы должны понимать, как это ломает людей. В общем, женщины не могут найти к ней подход, поэтому я подумала, что ей нужен мужчина.
– Извините, а что с ней случилось? Она полностью парализована?
– Нет, она не чувствует только ниже пояса.
– И не может одна находиться дома?
– Понимаете, у нее есть предрасположенность к суициду, поэтому за ней нужен постоянный контроль. Плюс мы живем на четвертом этаже, а наш подъезд не оборудован для ее перемещения, а мне хотелось бы, чтобы она ходила гулять хотя бы раз в два дня.
– Честно, я немного удивлен. Обычно молодые люди, тем более с подобными проблемами, не нуждаются в сиделках и прекрасно справляются сами. – Предложение действительно было странным. Молодая девушка, зачем ей сиделка? Склонность к самоубийству, так она у каждого второго в этой стране. Это все не укладывалось в моей голове и казалось абсурдным, но, как говорится, лучше работать, чем не работать, а в моем случае разбрасываться предложениями вообще не стоит. Поэтому я решил, что надо поменьше задавать вопросов и побольше на все соглашаться.
– Познакомившись с ней, – продолжала Светлана, – вы поймете, что она как раз из тех, кто нуждается в постоянном присмотре.
Дверь в кабинет начальницы открылась, в коридор вышел полный мужчина лет пятидесяти в пиджаке на одной пуговице. За ним показалась и сама начальница:
– Антон, Светлана Борисовна, вижу, вы уже познакомились, заходите, обсудим все в моем кабинете.
Их квартира находилась в элитном микрорайоне с новостройками, в которых были широкие, чистые и убранные подъезды с цветами на подоконниках и, как ни странно, на советский манер в два цвета выкрашенными стенами. Во дворе стояли новые большие детские площадки, еще не успевшие пострадать от подростков. Все здесь было красиво, но совершенно неуютно. Я поднялся по лестнице на четвертый этаж.
Дверь открыла дочь Светланы, молодая девушка лет двадцати поразительной схожести с матерью. У нее были такие же кудрявые волосы, только она собрала их в пучок. Одета она была в джинсы, едва доходившие до щиколотки, и короткие розовые носочки с Пикачу. Тонкая полоса между джинсовыми штанами и резинкой носков оголяла нежную смуглую кожу. А еще у нее были огромные, выразительные глаза, такие же как у Светланы, только без жизненной усталости, а совершенно наоборот, наполненные энергией и горящие любовью ко всему вокруг.
– Меня зовут Марго, очень приятно, а вы, вероятно, Антон? Мама же предупредила вас, что она не сможет встретить и я вместо нее сегодня? – голос ее был очень мягким и тонким.
– Да, да. – Я был смущен и совершенно забыл поздороваться и как-то себя представить. Вымолвив два невнятных «да», я истуканом замер в подъезде перед открытой дверью в квартиру.
Марго засмеялась:
– Ой, что это я, проходите же в дом скорее. – Она помогла мне раздеться и жестом пригласила на кухню. – Подождите здесь, я предупрежу Инну, что вы пришли, и познакомлю вас.
Я кивком ответил на ее приглашение и, сев на стул, начал ждать. Кухня была просторной и занимала самую первую к выходу комнату.
Квартира имела прекрасную планировку. Заходя в нее, попадаешь в длинный коридор, упирающийся в большую комнату; сразу справа от тебя была дверь на кухню, а за нею – дверь в комнату Инны. В левой стене коридора тоже было две двери: одна вела в санузел, другая – в комнату Марго.
Получалось, что три комнаты совершенно не связаны между собой, что мне лично всегда казалось большим плюсом. Стоит сказать, что все комнаты, в том числе ванная и кухня, были огромных размеров, что вообще непривычно для российских домов.
Сидя на кухне, я уже сгорал от нетерпения поскорее познакомиться с Инной. Мне было интересно посмотреть на нее, я был сильно поражен таким сходством Марго с ее матерью, еще больше я был восхищен их красотой. Если Инна была такой же красавицей, прикованной к инвалидному креслу, тогда я сразу находил оправдание всей сложности ее характера, о котором говорила ее мать, и ее желанию умереть.
Я слышал, как Маргарита постучала в дверь комнаты, находившейся дальше по коридору, и тихо спросила:
– Инна, можно войти?
– Нет, я не готова.
– Инна, я с Антоном, помнишь, твоя новая сиделка?
– Подождите немного, – она отвечала резко и грубо, как будто хотела задеть Марго.
– Ну хорошо.
Маргарита вернулась в кухню.
– Она пока еще не готова. Может, вы хотите квартиру посмотреть, пока она собирается?
– Я с удовольствием.
Мы прошли по всем комнатам, кроме той, в которой находилась Инна. Марго рассказала мне мелкие нюансы их быта, что-то вроде как правильно включать горячую воду на их смесителе и какие шкафы лучше не открывать. В целом ничего примечательного в этом доме не было, разве что все вещи казались очень дорогими. «Светлана Борисовна хорошо зарабатывает», – подумал я.
– Ты учишься? – между делом спросил я Марго. Не знаю почему, но мне решительно хотелось перейти на ты. Мне казалось неестественным именно к Маргарите обращаться на вы, и я думал, что она считает так же.
– В универе. В этом семестре так получилось, что у меня пары во второй половине дня, поэтому получается проводить утро с сестрой. Вы знаете, Инна – достаточно сложный человек. Не каждый может найти к ней подход, она очень тяжело пережила то, что с ней случилось. Поймите, ей двадцать лет, а она инвалид, тут тяжело остаться веселой и жизнерадостной. Ну, вы понимаете, я думаю, вы уже многое видели.
Когда экскурсия по квартире закончилась, мы снова оказались на кухне. Маргарите, по всей видимости, было немного неловко, что Инна до сих пор не вышла к нам, и она решила поторопить сестру.
– Что-то она долго собирается. Я пойду помогу ей, а вы пока чай пейте, хорошо? – Она налила мне большую кружку чая и буквально выбежала из кухни.
В доме были очень тонкие стены, я хорошо слышал весь диалог, происходивший в соседней комнате, хоть и не хотел подслушивать.
– Инна, господи, почему ты до сих пор не оделась? Сколько можно тебя ждать? Давай скорее надевай майку и выходи.
– Я не пойду, если хочет, пусть заходит сюда, я и одеваться не буду, он все равно будет меня насиловать, когда вы уйдете.
– Что ты за бред несешь! Не позорь меня, пожалуйста, просто выйди, и все, ты даже не видела его, а уже думаешь, что он будет тебя насиловать!
– Знаю я всех этих сиделок: молодая беспомощная девка, что бы ее не трахнуть? А потом можно шантажировать фотографиями.
– Какими фотографиями?
– Которые он сделает, когда разденет меня, изнасилует и изобьет.
– Так, все, довольно этого бреда, я сама тебя одену, раз ты не хочешь.
Началась какая-то мелкая возня, и через минуту Марго вместе с Инной появились передо мной в дверях.
Они были похожи как две капли воды, только одна смуглая и загорелая на солнце, а вторая с бледной больной кожей. Веснушки от этого у Инны выделялись еще больше и придавали ей какую-то особенную красоту. А вот большие глаза на белом лице выглядели, наоборот, проигрышно по сравнению с глазами Маргариты.
Я встал и подошел к ним:
– Привет, меня зовут Антон, я буду помогать тебе. – Я протянул Инне руку, но она лишь оценочно пробежалась по мне тяжелым взглядом и тихо сказала:
– Точно трахнет!
– Что? – переспросил я, совершенно растерявшись от такого высказывания.
Марго, стоявшая все это время позади Инны, покраснела, немного отойдя назад, покатила за собой сестру и произнесла:
– О господи! Простите ее, меня, пожалуйста, стыдно как, простите, пожалуйста. – Маргарита замельтешила в коридоре, не зная, что делать. Инна в это время спокойно уехала в свою комнату, кажется, совершенно не понимая, для чего ее оттуда вытащили.
Я остался стоять посередине кухни, не понимая, как реагировать на все происходящее. Марго налила себе стакан воды и залпом осушила его.
– Простите, пожалуйста, простите! – Она заплакала, села на стул и закрыла лицо руками.
Я аккуратно подсел напротив:
– Ничего страшного, это нормально. Инна немного асоциальна, и в этом нет ничего страшного. Просто мне нужно время, чтобы найти контакт с ней, вот и все.
– Вы не понимаете, так всегда! Вы, конечно, первый мужчина, – она сделала паузу, обдумывая, как правильно меня назвать, – сиделка, так сказать, но ведь и с женщинами не лучше. Она одну обвиняла в том, что та ее бьет. Другую – в нетрадиционной ориентации. Третья, по ее словам, прыгала на нее с ножом! Она всех, совершенно всех не переносит! Она и меня не переносит. – Марго начала рыдать взахлеб, я налил ей еще стакан воды.
– Перестаньте, все хорошо, это первая встреча, обещаю, дальше у нас все пойдет намного лучше.
Марго, извинившись, вышла в туалет. Умывшись, она вновь появилась на кухне с красными, но уже спокойными глазами. Она еще раз принесла мне свои извинения, а после предложила мне прийти завтра, чтобы попробовать все снова.
– Вы гуляете с Инной? – спросил я Марго, завязывая шнурки в проходе.
– Да, гуляем, когда у нас есть возможность. Очень тяжело с ней выйти на улицу: четвертый этаж лифта, нет этих штук для колясок… – она щелкала пальцами, пытаясь вспомнить название.
– Пандуса, – подсказал я.
– Да, да, пандуса тоже нет у нас.
– Да, я понимаю. Знаете, может быть, мы завтра с вами сходим в парк? На нейтральной территории Инне будет легче ко мне привыкнуть, да и, наверное, вам приятнее.
– Да, хорошо, но во сколько? Мне просто на учебу нужно.
– Давайте в девять утра?
– Да, хорошо.
– Я приеду и помогу вам спуститься.
Она уже совершенно успокоилась, когда я собрался уходить, и даже улыбалась.
Выходя в подъезд, я спросил:
– Вы близнецы?
– Да, но я старше на полчаса, – искренне улыбаясь, ответила она.
– Это очень мило, ну все, до свидания, завтра я зайду за вами в девять.
– До свидания, Антон.
Pulsuz fraqment bitdi.