Лица у пассажиров были обычными, будто на молнию застегнутыми: каждый в себе.
Поездом в Москву добираться не меньше двух суток… Зато в поезде никакой электроники, сказал себе Сергей Васильевич. Там даже чай на угле кипятят. Российские поезда просты, понятны и надёжны как сапёрная лопатка.
Счастлив тот человек, который заканчивает своё восхождение на вершину в самой старости и шагает с неё прямо в бездну вечности.
Было бы неудобно, если бы коллеги застали за целованием иконы. Хотя, говорят, Эйнштейн вот верил – и ничего. А хоть бы даже и застали! В такой истории подстраховаться перед полетом не помешает…
– Никита подстрелил, – сообщил Штейну ассистент, кивая на алкоголика сторожа. – Я сначала думал – белочка, – икнул Никита, зачем-то вытирая руки о грязный тельник. – То есть – все, белочка.
телевизор — это окно в другой мир. В волшебную страну Зазеркалье. Там все очень-очень похоже на то, как у нас, но все по-другому. Там люди все счастливые, и у всех все получается. И денег всем хватает.
Отчего-то, когда с возрастом становится невозможно крутить башкой по сторонам, пропадает и желание ею крутить.
Нашей аудитории нравятся сюжеты о том, как бультерьер съел младенца. Нашей аудитории интересна расчлененка. Наша аудитория хочет смотреть, как карлик в прямом эфире ведет репортаж из-под юбки Пугачевой. Это актуальные, жизненные темы.
— Ты че за беспредел мне тут устраиваешь? — сбивался с державного на разговорный Иван Николаевич.
Винт разрубал воду, и от кормы расходились два пенных гребня — будто края ткани, по которой застёжкой-молнией неслась лодка, расстёгивая океан.