«Морелла» kitabından sitatlar, səhifə 2

Тем, кто видят сны наяву, открыто многое, что ускользает от тех, кто грезит лишь ночью во сне.

Наутро население Онополиса было ошеломлено следующей удивительной передовицей «Чайника»:

«Вхт, Джхн, дх чегх дхшлх! Гхвхрили хслу — пхлучишь пх ххлке. Не схвался бы в вхду, не спрхсив брхду. Уххди скхрей вхсвхяси пх дхбру-пх здхрхву! Каждхму в Хнхпхлисе хмерзелх твхе рылх. Хсел, кхзел, хбхрмхт, кашалхт из Кхнкхрдских бхлхт — вхт ты ктх! Бхг мхи, Джхя, чтх с тхбхй? Не вхй, не нхй, не мхтай гхлхвхй, пхйди дхмхй, утхпи свхе гхре в бхчхнке вхдки».

В особенности я оспариваю достоинства ума, воспитанного на математике.

Наше решение как мидийский закон: оно не может быть ни изменено, ни отменено.

Что касается Республиканского принципа, то ему на земле не находится даже аналогий, не считая "луговых собак", а это исключение если что-либо доказывает, так только то, что демократия является отличной формой правления - для собак.

Каким чудом избежал я гибели - объяснить невозможно.

Пожалуй, виной всему был его глаз! Да, именно!

Можно побиться об заклад, что всякая общественная идея, всякое общепринятое мнение - глупость, так как оно понравилось большинству.

Почему в красоте усмотрел я воплощение безобразия, в залоге безмятежности — улыбку скорби? Но как в этике зло является следствием добра, так в жизни из радости рождается скорбь: воспоминания о прошлом блаженстве становятся нынешним страданием, и муками оборачиваются несбывшиеся восторги.

Даже в могиле не все потеряно. Иначе не существует бессмертия.