Kitabı oxu: «Распутин нервно курит…», səhifə 3

«Да какой ты врач, Малышева? Ты ж тыщу лет уже в своем телевизоре сидишь! Медицина за это время знаешь, как вперед ушла? Давно напридумали всяких противоядий против пищевых отравлений…»

«Да! Противоядий много! Но нет ни одного, чтоб безнаказанно есть с помойки».

«Какая помойка, Малышева? Просто кто-то наверное, выходил из ресторана, взял с собой, что осталось, сунул мимо кармана, даже не надкусил, все абсолютно стерильно…»

Я смотрел на бутерброд и слюна капала у меня, как у собак академика Павлова во время его идиотских садистских опытов. А Малышева не унималась:

«Стерильно? Что значит – кто-то взял бутерброд с собой? Не сам же укладывал! Да его на кухне совали в пакет грязными лапами!»

«Какими лапами, Малышева? Почему надо сразу о людях думать плохо?»

«Да потому что там на кухне одни гастарбайтеры! – кричала Малышева. – И всем известно, что они не дружат с гигиеной!»

«Да в этом «Черном лебеде» ни одного гастарбайтера на кухне! Там стерильность, как в операционной!»

«Хорошо-хорошо, не гастарбайтеры и там, действительно, обычно все стерильно…»

«Вот! Сдаешься, Малышева?»

«Стерильно… но не в этот раз!»

«Да почему?»

«Да потому что повар нарочно этот бутерброд испоганил! Он хотел его унести к себе домой, и тут приходит шеф-повар и говорит:

– Представляешь, клиент пошел? Просто скотина! Заверни, мол, ему то, что осталось… Ты уж ему…

– Понял, шеф! Я как раз недавно писать ходил и руки после уборной не мыл!..»

Я сую бутерброд в рот.

«Ты что, не слышишь меня, Гаврилов?»

«Не слышу. У меня после удара салатницей контузия».

Съем, но не весь, черт с ней, с Малышевой. Съем половину… Тем более, что от бутерброда шел какой-то «электрический» запах…

Какие-то две мерзкие крысы появились и уставились на бутерброд, видимо, кляня себя за невнимательность, за то, что не нашли его раньше меня.

– Ну, что делать ребята: сегодня повезло мне… Новичкам всегда везет, а я ведь первый раз, считай, с помойки-то подобрал…

Крысы сели рядом, делая вид, что очень внимательно слушают ту хрень, что я им нес. Ну, на что они рассчитывали – понятно. Непонятно только было – то ли они действительно сами по себе такие умные, то ли когда-то сожрали книжку с баснями Крылова, перед этим прочитав ее, и теперь ждали момента, когда я, разговаривая с набитым ртом, выроню или целый бутерброд или хотя бы оброню крошки…

Прислушиваюсь к себе. Нормалек. Чувство голода прошло… Почему-то немножко стал дергаться глаз, но вряд ли это связано…

Глава 3
Люба, братцы, Люба…

Полковник ФСБ Чаплыгин сидел за столом, тупо уставясь на клетку с крысами, и просто физически чувствовал, как почва уходит у него из-под ног… Крысы были какие-то полуживые, не проявляли никакого полового интереса друг к другу…

– Кошмар, какой кошмар, – пробормотал полковник и виновато посмотрел на портрет.

Дзержинский еще никогда так пристально не смотрел со стены на хозяина кабинета…

– Ну что, приехал полковник Чаплыгин? Доворовался? – словно говорил он.

– А че приехал-то, че приехал? – мысленно защищался Чаплыгин. – Все, как вы завещали.

Он посмотрел на свои руки. Они и правда были чистыми, как и наказывал первый в мире чекист. И он протянул их к портрету, демонстрируя.

– А сердце? – не унимался в чаплыгинском воображении Дзержинский.

– И сердце горячее! Ну честно! Ну что мне – градусник показать?

– А голова?

– Уй, е-мое! Ну холодная, холодная голова! Ну что мне ее – в холодильник сунуть?

Дзержинский не отвечал. И это всегда было – Чаплыгин знал – самым хреновым признаком… Он сам часто пользовался этим приемом – просто молча испепелял взглядом подчиненных, и те от этого чаплыгинского молчания не знали, куда деться…

М-да… Он был вынужден сейчас признаться самому себе, что кроме того, чтоб делать такой взгляд, он мало что умел к своим 60-ти годам… И что он с этим взглядом будет делать, когда его вытурят в отставку? Испепелять соседей по помойке, таких же бомжей, когда они под самым его носом, с его территории, вытащат из кучи мусора почти свежий батон колбасы? Чаплыгину стало жалко себя, он вздохнул…

Как, как он мог? Ну почему он? Так хотелось в эту тяжелую минуту найти виноватых… И он нашел – Любка…

Конечно, все случилось из-за нее. Шерше ля фам… Как сказал Сенека, если хочешь лишить человека разума – пошли ему женщину…

Он как-то раньше не очень понимал эту фразу. Раньше, при большевиках, Андрей Иванович Чаплыгин работал в 5-м управлении, боролся с диссидентами и нередко сопровождал их в психушку. Встречая там жуткую мегеру (в миру она звалась врач-психиатр Бурятова), он думал, что фраза – про нее, что именно Бурятову посылали, чтоб лишить человека разума…

И только когда познакомился год назад с 20-летней фотомоделью Любочкой, от которой у седовласого Чаплыгина сходу снесло башню, понял, кого имел ввиду Сенека…

И стало перманентно не хватать денег…

Года три назад они в управлении разрабатывали некоего Майкла Готинга, английского бизнесмена, торговца оружием. Думали: как к нему подкатить, чтоб он стал работать на нашу Родину… Выяснили, что бизнесмен живет на широкую ногу и эта нога, так сказать, много шире того, что торговец может в реале себе позволить. Гольф, лодочка под парусом, породистая лошадка – все это требовало больших денег… И они тогда легко купили этого бизнесмена… Чаплыгин помнил, как удивился тогда, узнав, во что обходилось содержание и обслуживание этой лошадки…

Сейчас он бы уже не удивился. Потому что содержание и обслуживание Любочки обходилось еще дороже… Хотя ездил он на ней верхом гораздо реже, чем Майкл на своей кобылке.

А главное – к Чаплыгину, в отличие от Готинга, никто не обращался с предложением от Конторы взять на себя эти расходы за некоторые услуги.

А на зарплату полковника, даже если ты полковник ФСБ, не очень-то обслужишь кобылку с таким норовом, как эта чертова Любочка… Так что приходилось самому думать и выкручиваться. И он думал. Ну вот, как выясняется, думал не очень хорошо. Хотя поначалу идея казалась шикарной…

Уж во всяком случае, получше того примитива, которым пользовались некоторые офицеры Управления: типа того, чтоб написать в документах, скажем, что агент «Белый тигр» получил пять тыщ баксов за предоставленные ценные сведения… Надо ли говорить, что никакого «Белого тигра» не было вообще, а если и был, то только на бумаге, в какой-нибудь Красной книге… Так они между собой называли бухгалтерскую книгу Управления, в которой значились те, кого в природе не было: «Лысый заяц», «Зеленый енот» или вот этот «Белый тигр»…

А сведения, конечно, высасывались из пальца или из популярных научных журналов, причем, как правило, из журалов на русском языке, потому что эти уроды – в основном чином не больше капитана – в большинстве своем языка не знали. Почему не знали? Да потому что уроды! Рано или поздно кто-то из начальства наталкивался на этот журнал и статью, поданную ему месяц назад в виде донесения. Расправа следовала незамедлительно…

Чуть дольше держались более продвинутые, как правило, из числа майоров. У этих, действительно, были агенты, а не какое-нибудь фуфло. И когда они писали: «Передал Джеймсу Смиту 10 тысяч фунтов на оперативные расходы…» – это было почти правдой. Просто написав это, они давали Смиту штуку, а девять клали в карман… Но рано или поздно Смита брала контразведка страны, где он жил, Смит кололся, называл все, включая имя работника Центра, платившего ему, и за какие деньги продался… Начальство в Центре читало материалы допросов, видело, что суммы не совпадали и… Майоры летели вслед за капитанами…