Kitabı oxu: «Сказки пустыни»

Под палящим солнцем

Пустыня – опасное место, и самая главная ее опасность – это потеряться в ней.

Так вышло, что однажды я потерялся в пустыне. Случилось это очень просто – я совершал ежегодную поездку по маршруту (подробности этого маршрута я опущу, они не имеют значения), который проходил по краю запустыненной местности. По этой дороге я ехал не первый раз и была она мне знакома хорошо.

Первое, что слышит каждый, кто отправляется в пустыню – никогда не сходи с дороги, в этих краях нет ориентиров, и стоит тебе пару раз крутануться вокруг своей оси, ты пропал. Местные жители этих мест присваивают пескам чарующие свойства; ходят мифы о шепчущем песке, что увлекает незадачливых путников вглубь своих владений, чтобы там задушить жаждой и жарой, запутать, закрутить и бросить на дно ямы с зыбучим песком – на съедение скорпионам.

В сказки про шепот песка или еще какой шепот я не верил, но истинно говорю вам, я был свидетелем событий, вызывающие сомнения у всех, кто слышал эту историю, и по заслугам, как мне кажется, потому что поверить в пустынных кошек нелегко.

Было так – я остановился на обочине, потому что хотел немного отдохнуть от длительной езды и размять ноги. Я вышел из машины, наблюдая все те же пейзажи: бескрайние песочные барханы, дюны и редкие крохотные кустики. Больше описывать в пустыне нечего. Солнце стояло в зените. Краем глаза я уловил движение, повернулся и увидел маленькую серую кошку (или кота), которая вопросительно смотрела на меня. Это невозможно, скажут мне, ведь кошки не умеют говорить, откуда у нее может быть вопрос к человеку? Согласен, не самый удачный речевой оборот. Кошка просто смотрела на меня. Даже скорее не так. Она смотрела в мою сторону. Или еще лучше – держала свою мордочку по направлению к той части света, которую я, по своей неосторожности, смел занимать в данный момент времени. Или еще вот так можно выразиться…

Ладно, она просто смотрела на меня. И было что-то в ее взгляде, наверное, чарующее, потому что мне хотелось подойти к ней и погладить ее. Я подошел, намереваясь выполнить свое желание. Кошка отступила на несколько кошачьих шагов. Я снова подошел к ней. Она снова отступила.

Я нахмурил брови и стал вышагивать метр за метром, желая погладить пушистое существо, а существо это, не отрывая от меня взгляда (или просто держа морду в том направлении, в котором по чистой случайности находился я), таким же манером отходило от меня все дальше и дальше. Таким образом, обманутый не шепотом песка, но зовом сердца, я ушел глубоко в пустыню, потеряв всякие ориентиры. Человек, который давал мне советы перед моим путешествием и который не раз повторял, как легко потеряться в пустыне, если бы узнал о моей промашке, наверное, пустил бы себе пулю в лоб. Или мне. Кто знает.

Не один

В пустыне очень жарко. Если путешественник не готов к таким экстремальным условиям, скорее всего, он погибнет. Сперва ваши непокрытые участки тела станут красными от солнечных лучей. Температура тела заметно поднимется, сердце будет стучать чаще. Вы будете чувствовать жажду и грусть из-за того, что влага покидает ваше тело. Таким образом, даже вода покинет вас, и вы останетесь один. Когда вы станете достаточно слабым, песок задушит вас.

Осознав свое положение потерявшегося, я конечно, пытался найти дорогу обратно. Поиски не дали особого результата, я и не был особенно удивлен. Искать ориентиры в пустыне бессмысленно. Бывало, редко конечно, что люди сами выбирались из пустыни, но это скорее дело случая и случайности.

Я устал. Зной сильно изматывал меня; я не взял с собой ни воды, ничего, что помогло бы мне переносить эту жару. Солнце, как я уже говорил, стояло в зените, и ориентироваться я по нему не мог. Мне становилось очень скучно. Песок был одинаковым цветом всюду, колючки, что редко попадались кустиками под ногами, представляли мало интереса, небо было синим, как и всегда. Было невероятно скучно.

Я услышал какие-то звуки, они доносились из-за соседнего бархана. Я поспешил туда – посреди песка, в небольшой яме, сидела женщина на корточках и плакала. Я окликнул ее. Она подняла свое красное от рыданий лицо – оно выглядело как флаг на фоне желтого песка.

Жажда

Женщина была рыжей.

«Неужели так описывают людей? Разве не говорят, какого человек роста, как он выглядит, сколько ему лет, какое впечатление он производит, и уж потом, если того требует случай, его цвет волос?»

Нет, отвечу я невидимому вопрошателю. И скоро вы поймете почему, поймете и мою систему метрик, и мое мировоззрение, и мою, к несчастью, неопытность в области той псевдонауки, которая изучает женщин.

Я не понимаю женщин. Их мышление, их слова и их взгляды для меня – что слова на воде, непонятны и неощутимы.

Так вот, женщина была рыжей. У нее было веснушчатое лицо и нос ее был сплошь покрыт веснушками.

«Все? Больше ничего? Никакой информации о ее, скажем, росте, или ее голосе, или, может быть, ее глазах, какого цвета они были?»

Честно признаюсь, я не особо всматривался в ее глаза, вроде бы они были карие, просто все затмевали эти копны медных волос. Я не осуждаю рыжих людей. У меня нет какого-то предвзятого к ним отношения, у меня нет такого отношения вообще ни к кому, мои взгляды довольно широки, просто для меня один лишь рыжий цвет волос очень многое говорит о человеке. Вот если бы, например, женщина была блондинкой, тогда потребовалось бы производить более детальный анализ ее внешности, искать дополнительные ориентиры в глазах, бровях и т.д. Однако я немного отвлекся.

Женщину звали Анна, и она была очень напугана. Я пытался уверить ее, что причин для паники не так много. Она чуть ли не кричала мне, что мы умрем. Я не был так пессимистично настроен.

– Скажите, откуда вы родом? – спросил я ее.

– А какое это имеет значение? – огрызнулась женщина.

– Это имеет очень большое значение, – заверил я многозначительно.

– Я из …, – ответила она.

– Вот как, – протянул я.

В глазах женщины было недоумение, мол «И что дальше?». Опять я почувствовал скуку. Нужно было что-то делать.

– Нам нужно выбираться отсюда, – сказал я.

В ответ женщина лишь удивленно подняла брови, мол «Ты это сейчас серьезно?». Я понимал, что сказал какую-то очевидную вещь, но ничего поделать с собой не мог. Как-то неуютно было возле этой женщины.

Но теперь, когда я случайно нашел ее, наши судьбы некоторым образом переплелись, и как мужчина, я чувствовал ответственность за женщину, и не мог ее бросить.

Я предложил идти в ту сторону. Женщина вздохнула, видимо, решив, что деваться ей некуда. Она была ниже меня ростом почти на голову, при ходьбе смотрела под ноги и все время хмурила брови. Но я-то знал, что человек, хмуря брови, больше устает, поэтому про себя тихонько посмеивался над ней.