Васька со стояком наперевес стоит и как пацан, застуканный за мастурбацией, хлопает ресницами. С экрана продолжает стонать какая-то порнозвезда, которую дерут сразу во все отверстия, а муж открывает рот и, продолжая виновато смотреть на меня, медленно наклоняется, чтобы натянуть трусы.
От абсурда ситуации и натянутых с самого утра нервов меня начинает потряхивать и пробивать на истерический смех. Кому скажу, не поверят! Я не ханжа и ничего против порно, как жанра, не имею. Более того, прекрасно понимаю, что мужики его смотрят независимо от семейного положения и количества в их жизни секса. Но вот конкретно сейчас, когда я вижу это своими глазами, да еще и Васю! Мужчину, променявшего семью на компьютер, он даже трахается теперь с ним, а не с женой! Сейчас мне вдруг хочется смеяться и убить его одномоментно.
– Зай, ты чего? – Он не понимает моей реакции, а я ржу в голос, продолжая его рассматривать. Член в его трусах опадать не желает даже в растерянности. – Жень, – делает шаг ко мне. – Женя, ну прости меня. Дурак. Я о тебе думал, честно.
– Угу, – вытираю выступившие слезы.
– Жень, да правда. О тебе думал. Соскучился, но ты же уставшая вечерами, а мне надо… Жень, а я суп сварил. Ты же просила, – бормочет он. – Я же люблю тебя.
– Суп сварил? – перестав ржать, цепляюсь именно за эту фразу.
– Да, – кивает Васька. – Как ты любишь, куриный с мелкой лапшой. Очень вкусный. Зай, – еще шаг и его руки ложатся на мои бедра, обтянутые перепачканной в мороженом юбкой. – Хочу тебя очень, – прижимается ко мне.
– Суп сварил, – почему-то эта фраза бесит. Она странным образом бьет в напряженный нервный узел у меня в животе.
– Да, да, суп, – его пальцы скользя по моей щеке. В нос бьет запах его члена и меня срывает.
Отбив руку мужа, толкаю его в грудь. Он от неожиданности делает пару шагов от меня. Решительно иду к его самому главному «члену семьи», грубо дергаю монитор вверх. Провода вылетают из системного блока.
– Зай, ты че творишь?! – орет Вася.
– Суп! Сука! Он сварил суп!
Толкаю балконную дверь. Вася бежит за мной, но не успевает. Внизу никого нет, и я с первобытным кайфом швыряю монитор вниз. Жаль, что мы живем лишь на втором этаже. Подняв пыль, он падает прямо в клумбу соседки с первого этажа, отделяясь матрицей от корпуса.
Испытав первое удовлетворение, возвращаюсь, хватаю мышь, клавиатуру, и они тоже летят с балкона.
Васька прижимает к себе системник, как родной, и крутит головой в стороны.
– Дай сюда, – наступаю на него.
– Не надо, Жень. Мы новый не купим. Ты цены видела на железо? – еще шаг назад и Васька упирается спиной в шкаф.
– Дай сюда эту чертову железяку, разрушившую нашу жизнь! – рявкаю на него. – Ты даже трахаешься теперь с ней, Вася! Дай, я сказала!
– Да это первый раз, Жень. И последний. Клянусь! Не надо его выбрасывать. Миланка мультики любит на нем смотреть, а потом ей для школы будет надо, – манипулирует он, но аргумент здравый, да и меня начинает медленно отпускать.
Первый запал пропал, и я понимаю, что муж прав. Сейчас новый компьютер мы себе точно позволить не сможем. За этот два года кредит выплачивали.
– Ты про дочь вспомнил? – глаза вдруг начинает щипать. На смену ярости приходит обида.
– Зай, не плачь, – Васька медленно опускает системный блок на пол.
– Не подходи ко мне. Достал. Ты меня достал. Компьютер твой достал. И такая жизнь с тобой тоже достала!
Разворачиваюсь, ухожу на кухню и, сев на табуретку, закрываю ладонями лицо. Из груди рвутся рыдания. Нервный узел, так давивший на меня, раскручивается, выливаясь влагой по щекам.
Теплые мужские ладони скользят по ногам. Васька устроился на полу, гладит меня по икрам и что-то болтает. Я слышу его лишь фоном, даже не стараясь успокоиться.
– Жень, я вас люблю. И тебя, и Миланку. Я все понял. Честно, – сколько раз я уже это слышала. – И монитор новый я нам сам куплю. Обещаю тебе. Не плачь, пожалуйста.
Он заботливо накрывает на стол, пока я принимаю душ и переодеваюсь. Суп и правда вкусный, готовить Васька умеет. Иногда мне кажется, что у мужа это получается даже лучше, чем у меня. Горячий бульон приятно согревает желудок.
После ужина он моет посуду, моется сам и приходит ко мне в гостиную, с тоской глянув на пустой компьютерный стол.
– У мамы в гараже все еще стоит папина «двойка», – тихо говорю мужу, устало глядя в экран телевизора. – У тебя же есть права. Почини ее и таксуй. Это хоть какие-то деньги, Вась. А еще маме там помощь нужна. Забор в порядок привести, и на чердаке разобрать.
– Завтра поеду, посмотрю. – Он обнимает меня, целует в макушку. Сил нет даже чтобы его оттолкнуть, и я тихонечко сижу, пока глаза не начинают закрываться.
– Только попробуй выключить будильник утром. Еще один штраф моя зарплата не переживет, – бормочу, зачем-то борясь со сном.
– Извини…
Все же заставляю себя подняться и уйти спать. День выжал из меня все досуха. Внутри пусто, в голове слегка шумит от случившейся истерики. Обняв подушку, проваливаюсь в сон. Просыпаюсь лишь раз, когда матрас рядом со мной прогибается и Васька обнимает меня одной рукой, прижимаясь к боку.
Утро поражает приготовленным горячим завтраком и чашкой чая. Провинившийся муж всеми силами старается показать, что был неправ и ему на меня не все равно. Он успел побриться с утра и даже натянул домашние шорты и футболку, а не шарахается, как обычно, в трусах.
– Я Дамиру позвонил, – сообщает мне, сидя напротив. – Он в старых тачках хорошо разбирается. Съездим сегодня, глянем машину. Заодно с Миланкой увижусь. Что приготовить на ужин?
– Мне все равно, – пожимаю плечами. – На твое усмотрение.
Пока Васька сам убирает со стола, иду собираться. Сначала смена в поликлинике, а после обеда меня ждет разговор с Иваном. Я уже прокрутила в голове несколько вопросов, которые надо обязательно с ним обсудить.
– Жень, а правда, что у вас в клинике новый хозяин – совсем молодой столичный мажор? – пугает меня вошедший Вася.
Карандаш дергается, и тонкая стрелка уходит не туда, куда надо.
– Правда. А ты откуда узнал?
– Дамир и сказал. Он вам воду привозил вчера, тачку крутую видел. У Зои спросил, откуда у нас тут такое, она и поделилась новостями. А ты мне ничего не рассказывала, – положив ладони на косточки бедер, притягивает попкой к своему паху. – Вы теперь в соседних кабинетах будете работать? – выдыхает мне в макушку.
– Будем. А не рассказала потому, что ты все равно меня никогда не слушаешь.
– Я все исправлю, – целует меня в щеку.
– Если бы я тебя не знала, – разворачиваюсь к нему, – подумала бы, что ты ревнуешь, Рузанов.
– А я что, не могу свою жену приревновать? – хмурит брови. – К молодому, красивому, богатому.
– Можешь, – разрешаю ему, стараясь не улыбаться слишком широко. Забавный он все-таки. – Мне пора. Дочку от меня поцелуй.
Поликлиника с утра – это отдельный мир. Все суетятся, стоят в длинных очередях на анализы и возле моего временного кабинета уже собрался народ. Шушукаются или слишком громко обсуждают, у кого что болит, и какой плохой терапевт поставил неправильный диагноз, ведь по телевизору на федеральном канале сказали, что такие симптомы могут быть совсем у другого заболевания, и вообще врачи просто хотят, чтобы пациенты быстрее померли, да им работы меньше будет.
Сообщив, чтобы первый заходил через пять минут, ныряю в кабинет и здороваюсь со своей медсестрой. Она пьет чай, перекладывая карточки тех, кто сидит у нас за дверью.
Работа сегодня кипит и не обходится без скандалов. Та самая женщина, насмотревшаяся телевизора, устроила нам сцену и даже угрожала заведующей. Накапали успокоительного, постарались объяснить, что диагноз у нее верный, и нет, завтра она не умрет, а судя по анализам, жить будет еще долго и счастливо. Уж не знаю, поверила или нет, но ушла, а мы выдохнули и занялись следующим пациентом.
После смены торопливым шагом бегу в родную клинику. По дороге покупаю пирожок с капустой и стакан воды. Пообедать опять не успеваю, а желудок требует что-нибудь в себя положить.
На нашей парковке на том же месте стоит Инфинити Ивана. Забегаю в прохладный холл. Зоя сегодня сногсшибательна. В насыщенной красной блузке под халатиком. Да и его она, вроде как укоротила.
– Дресс код, – напоминаю ей, пробегая мимо.
– А Ивану Александровичу понравилось, – бубнит девушка, создавая бурную деятельность.
Кто бы сомневался. Зойка у нас эффектная. Цену себе знает и местных парней отшила сразу. Ищет как раз такого как Иван. А кому не хочется красивой жизни за чужой счет?
Поднимаюсь в административное крыло. Дверь в кабинет начальства опять открыта. Вчерашний хаос на месте вплоть до тех самых коробок с фотографиями. Кравцов ходит туда-сюда по кабинету, пытаясь до кого-то дозвониться.
Хорош. Загорелую кожу сегодня подчеркивает белая футболка, обтянувшая его торс и широкие плечи. На красивых руках четко прорисовываются отлично проработанные мышцы, от напряжения они перекатываются под кожей. Узкие джинсы на пару тонов темнее футболки тоже шикарно на нем сидят.
Заметив меня, кивает и машет рукой, чтобы вошла.
– Секунду, – просит, подходит к своему ноутбуку с логотипом известного бренда, быстро бегает пальцами по клавиатуре. – Есть. Спасибо. Посмотрю, отзвонюсь. – говорит в трубку.
Откладывает телефон в сторону, садится в новое кресло, обтянутое кремовой кожей, складывает свои сильные руки на столе и внимательно смотрит на меня.
– Евгения Фёдоровна…
– Может здесь просто Женя? – решаю предложить сама.
– Да, можно, но не при сотрудниках. Тогда просто Иван, – улыбается он, протягивая мне ладонь.
Испытывая странную, давно забытую неловкость, пожимаю. Она у него большая, теплая и очень сильная. Парень явно немало времени проводил в спортивном зале.
– Женя, у нас с тобой, – переходит сразу на «ты», – вечером очень важная встреча. Нам надо посмотреть два здания, которые предлагает местное агентство под наш проект.
– Но я совсем ничего не понимаю в зданиях, – развожу руками.
– Это не имеет значения. Мне нужен человек, который хорошо знаком с этим городом и увидит подводные камни, которые вряд ли сразу замечу я.
– Что-то уже смущает?
– Пока нет. На месте будем определяться. Зарплата пришла?
– Сейчас посмотрю, – достаю мобильник из сумки и улыбаюсь. На экране висит непрочитанное сообщение от банка. Открываю и вижу очень приятное поступление. – Пришла. Даже больше, чем я рассчитывала.
– Это процент за просрочку. У вас в договорах прописано, – напоминает Кравцов. У него снова звонит телефон. Смотрит на экран и, прежде чем ответить, обращается ко мне: – Будь готова к шести, – и все же принимает настойчивый звонок. – Да, отец. Здравствуй…
Отец в меня все еще не верит и пытается контролировать каждый шаг. Отшиваю его общими фразами. Я сказал, что разберусь, значит так и будет. Когда мне будет необходима его консультация, я обязательно воспользуюсь этой опцией. Сроки на выполнение непростой задачи я сам себе поставил рекордно короткие. Ненавижу растягивать. Я либо могу это сделать, либо нет смысла хвататься. Вот и проверим, выйдет ли у меня или я действительно еще ничего не стою.
Мы поговорили об учебе. Тут тоже нет никакой проблемы, ее я решил еще до отъезда. И вот как раз здесь мне опция «папа-хирург» очень пригодится, но до этого еще далеко, а пока надо связаться напрямую с хозяином здания, которое приглянулось мне больше из-за своего расположения, и намекнуть, что я был бы рад познакомиться с ним лично, а не с риэлторами, у которых в глазах баксы замельтешили, когда мы заговорили про приобретение постройки в этом городе.
Язык уже болит. Весь день разговариваю. Банк, сотрудники, семья. Даже Фил позвонил и был послан, потому что я устал. Двое суток почти без сна, до этого дорога, отель. Надо еще квартиру себе найти, а я даже бардак в кабинете разгрести не могу. Часть личных вещей пришлось принести сюда. Женьке вот этот бардак явно не нравится. Уходя, оставила после себя шлейф очень легких духов и своего женского запаха. Даже не заметила, что я успел оценить ее неплохие формы сзади. Тоже загнанная.
Ей явно не в кайф работа в обычной поликлинике. Она от нее отвыкла, но обязательность не позволяет бросить. Это хорошо. Первая галочка, которую я ей поставил. Вторая, это умение держать лицо в стрессовой ситуации. Для нее первой стрессовой ситуацией на удивление стал не штраф, который я влепил за опоздание, а сам я. Сегодня она реагирует на меня уже спокойнее. А после того, как я намеренно дал ей возможность «самой принять решение» общаться со мной на «ты» и только по имени, ее совсем отпустило.
Вдохнув глубже и снова улыбнувшись витающему в воздухе запаху женских духов, вспоминаю, что я не только не ел сегодня, но еще и не курил толком. Последнего хочется больше, а вот выходить на жару – нет.
Как быстро Евгения прибежит, чтобы сделать мне замечание, если я буду курить в кабинете? Естественно, в открытое окно, но запах наверняка дотянется и до нее.
Вот и посмотрим.
Открыв потрепанный жизнью пластик, сажусь на подоконник вполоборота и прикуриваю, сразу затягиваясь. От долгого отсутствия никотина в организме голова начинает слегка кружиться и подушечки пальцев покалывает. Это быстро проходит, и я делаю еще одну затяжку, выпуская дым в окно. Часть его облачком просачивается в кабинет. Лучше так больше не делать, конечно, иначе сотрудники решат, можно шефу, значит можно и им.
Докурив больше половины сигареты, слышу легкие шаги за приоткрытой дверью. Они идут в противоположную сторону от меня в поисках источника запаха. Улыбка становится шире.
Раз, два, три…
– Иван Александрович! – строго, как привыкла говорить с подчиненными.
Теряется от моего довольного оскала, сама тут же понимает, что тональность надо сбавить, и мы перешли на простое «Иван» и «Женя».
– Иван, – понижает голос до полушепота и, прикрыв дверь, проходит в кабинет. Пришла ведь уже. Не девчонка, чтобы сбегать. Но слегка порозовевшие щеки никак не стирают улыбку с моей морды. – У нас не курят в помещении. Это же больница.
Тушу сигарету в пустом цветочном горшке с давно высохшей и потрескавшейся землей.
– Задумался, – закрываю окно. Кабинет уже успел наполниться жарой с улицы, и по позвоночнику неприятно стекает капелька пота. Мой пустой желудок урчит. – Жень, а ты не хочешь перекусить? Боюсь, я не доживу до вечера, если что-то в себя не закину.
– У меня есть печенье и шоколадка. Хотите… хочешь? – исправляется.
– Я сейчас все хочу, – киваю ей.
Евгения убегает за вкусняшками. Я щелкаю кнопкой электрического чайника и ищу для нее чашку. Старательно игнорируя вновь звонящий телефон, нахожу одну в тумбочке, но вид у нее, мягко говоря, не очень. Она летит сразу в мусорку. Даже отмывать не буду. Мерзость!
Передернув плечами, сажусь за рабочий стол, убираю в сторону бумаги. Работать пока не получается, все мысли о еде. Да и поговорить еще немного с Женей перед вечерней поездкой по городу не помешает.
Мой кабинет вновь наполняется ее запахом. Уверенной походкой проходит к столу, выкладывает шоколадное печенье с джемом под тонкой глазурью и плитку темного шоколада.
– Любишь сладкое? – улыбаюсь, разглядывая обилие сахара у себя на столе.
– Настроение поднимает. А ты нет? – задает первый личный вопрос.
– Равнодушен. Есть – хорошо, нет – я и не вспомню о его существовании. – Чайник тихим щелчком сообщает, что он закипел. – Неси кружку. Я здесь не нашел, – ногой задвигаю мусорную корзину подальше.
Уверен, она бы мою находку отмыла до блеска, но такие женщины созданы совсем для другого. Таких, как Женя, надо правильно раскрыть, огранить и потом… М-м-м… Потом очень долго и сладко любить… в постели.
Ну давай же. Принеси кружку! Это просто чай. Я даже позволю тебе задать мне еще пару личных вопросов и честно обещаю на них ответить. Покажи мне, что я не ошибся, строгая Евгения Фёдоровна.
– Сейчас, – чуть смущенно улыбнувшись, убегает и возвращается со своей кружкой.
Наблюдает, как я справляюсь с чайными пакетиками и кипятком. Вот же! Точно привыкла все контролировать.
Она тактично больше не лезет через мою личную границу. Очень искренне восхищается работой отца, задает пару вопросов по проекту. Охотно отвечаю, расслабленно откинувшись на спинку своего нового кресла и разглядываю ее.
Красивая. Это я заметил еще в тот момент, когда Евгения влетела в конференц-зал. Когда ехал сюда и не надеялся встретить такую. Провинциальные женщины всегда виделись мне несколько иначе, а тут она. Яркая, рыжеволосая с глазами цвета коньяка, аккуратным носом, на котором едва заметны милые веснушки, так подходящие к ее волосам и сразу скидывающие пару лет от ее двадцати семи. Ухоженная, но уставшая, чуть закомплексованная, но уверенная в себе, как специалист. Интересная. На сто процентов мой типаж, но ей это знать пока необязательно, а я разбавлю свои рабочие будни приятными нотками и уже даже знаю, что мы с ней будем пить вечером после того, как посмотрим здания.
Ее печенье пришлось кстати. Мой желудок обрадовался, что ему дали еду и заткнулся. Теперь можно работать дальше, и я все же беру настойчиво жужжащий мобильник, погружаясь в беседу с подрядчиком, который возможно, будет заниматься ремонтом нашей будущей новой клиники.
Без пяти шесть стучусь в кабинет Жени. Не дожидаясь приглашения, вхожу и застаю ее за очень интимным для любой женщины процессом. Она подводит губы кисточкой с полупрозрачным розовым блеском.
– Готова?
Кивает. Грациозно от природы поднимается, берет свою сумочку и, переобувшись в лодочки вместо балеток, идет ко мне.
Пахнет классно. Я без зазрения совести позволяю себе вдыхать этот аромат. Еще один плюс женщины старше двадцати пяти. Она уже точно знает собственный аромат и отлично понимает, как им правильно пользоваться, тем самым привлекая к себе внимание и облегчая своему мужчине поиска подарка на восьмое марта.
Из клиники выходим вместе. Зоя дует губки, поправляя белый халатик так, чтобы я обратил внимание на ложбинку груди, виднеющуюся из неприлично сильно расстегнутой блузки под ним. Вот такими я представлял провинциалок – навязчивыми, немного пошлыми охотницами. Женя другая, и я веду ее к своей машине. Открываю переднюю дверь. Замешкавшись на мгновение, садится, расправляя юбку ладонями и машинально стараясь натянуть ее на колени.
Говорю же, закомплексованная.
Завожу мотор, фоном включаю музыку и открываю свое окно, чтобы нормально покурить. Здесь моя территория и ей придется принять тот факт, что у меня имеется эта вредная привычка.
– Можно мне тоже?
– Конечно. Там кнопка на двери есть. Окно открой.
Удивлен. Но мне нравится, как в ее пальцах появляется тонкая сигарета. Подношу зажигалку, затягивается и красиво выпускает дым в окно.
Сейчас до сосания под ложечкой захотелось накурить эту женщину чем-то поинтереснее сигарет, и чтобы дым она глотала из моего рта. Рука чуть крепче сжимается на руле. Женя не замечает моей реакции. Докуриваю первым. Она тоже выкидывает сигарету в окно и закрывает его. Климат-контроль в машине начинает свою работу, но не успевает нормально охладить салон.
– Приехали, – паркуюсь у здания с закрытыми пыльными роллетами.
Нас уже ждет представитель агентства. Выходим, осматриваем улицу. Что расположено рядом. Ухожу за угол здания и там тоже осматриваюсь. Ну так себе. Это я и предполагал.
Риэлтор, алчно косясь на мою тачку, возится с заржавевшим замком. Роняет пару раз ключи. Еще больше нервничает, когда я раздраженно закатываю глаза.
Заходим внутрь. Женя морщится от тяжелого запаха, скопившегося в давно запертом помещении. Включается свет. Мы осматриваемся, и мне с порога не нравится. Я даже на второй этаж подниматься не хочу. Не встал у меня на него.
– Нет, – заявляю категорично.
Женя согласно кивает и пальчиком перекрывает доступ запаха к своему носу.
– Санинспекцию сюда пригласите, потом приводите клиентов. Второе такое же? Мне стоит тратить на него свое время? – обращаюсь к агенту.
У Жени звонит мобильник. Не успеваю заглянуть, кто же там такой настойчивый, а для нее это повод сбежать на улицу.
– Нет-нет, там все не так, – крутит головой риэлтор.
Хозяин второго здания уже маякнул мне сообщением, что прибыл на место. Отшиваю агента под предлогом, что второе здание мы все же посмотрим завтра. Мужик расстраивается, но не настаивает, и пока он возится, закрывая роллеты, я помогаю Жене сесть в машину и везу ее на встречу, после которой у меня для нее запланировано одно скромное, но приятное мероприятие.
Pulsuz fraqment bitdi.