Kitabı oxu: «Бред сивого кобеля», səhifə 2
Глава вторая
…Когда летит за организмом
Другой нехилый организм…
Из песен Б. Абарова
В день рождения свекрови Туся с утра поехала к ней.
– Привет, дорогая, – встретила ее Нина Михайловна. – Только ты можешь меня спасти!
– Что случилось? – спросила Туся, с удивлением оглядывая свекровь. Та была, что называется, при полном параде. – Куда это вы намылились?
– Туська, у меня свидание!
– С утра пораньше? – улыбнулась Туся.
– Он пригласил меня на завтрак! Это так романтично! Ты не думай, я тут многое уже сделала, и я недолго…
– Вы так меня огорошили, что я вас даже не поздравила. Вот тут наш с Лешкой подарок… А цветы он вечером купит.
И Туся вручила свекрови антикварную вазу фирмы Галле. Туся знала, что свекрови хотелось ее иметь. Та мгновенно распаковала подарок, радостно вскрикнула, расцеловала невестку и, уже натягивая шубу, сказала:
– Ты не думай, я в восторге, но по-настоящему буду радоваться потом. После свиданки!
И она умчалась.
Туся только головой покачала. И даже слегка позавидовала. Потом подошла к зеркалу. Да, на вид мне больше тридцати трех, наверное, не дашь. Но ведь время неумолимо. Конечно, сейчас есть куча средств и способов оттянуть старение. Можно даже сделать пластическую операцию, но что может заменить оживление и восторг от предстоящего свидания? Вон Ниночке пятьдесят шесть, никаких пластических операций она не делала, а как волшебно преобразилась сегодня… Она свободная женщина, и это, наверное, правильно. Может, пока не поздно, и мне освободиться? Уйти от Лешки самой? Что называется, пока не попросили. Но я же его люблю… А люблю ли? Или просто держусь за него? Вернее, судорожно цепляюсь? Нет, наверное все-таки люблю, раз цепляюсь… Но ведь конец ясен. Рано или поздно, он увлечется молодой. А если вдруг захочет детей? Тут уж я совсем буду бессильна. А квартирка моя, к счастью, сохранилась. И даже приносит доход… Надо, наверное, как-то готовить пути к отступлению. А главное, надо приучить себя к мысли о самостоятельной жизни…
Приняв это благое решение, она пошла на кухню – ставить тесто. Попыталась изменить направление мыслей, но это плохо получалось. И все как-то валилось из рук. Молоко убежало, в кухне отвратительно воняло пригоревшим молоком.
О, черт, так нельзя, вечером будут гости, и все они будут ждать ее знаменитых пирогов с мясом. Надо взять себя в руки. Она пошла в комнату и принесла на кухню магнитофон, поставила Высоцкого, они с Ниночкой его обожали и всегда защищали от Лешки, который его не любил. Стало легче. Она замесила тесто и хотела было достать мясорубку, но обнаружила, что Ниночка мясо уже прокрутила. Она поставила сковородку на огонь, положила немного масла и вспомнила, что надо сперва нарезать лук. Пришлось выключить газ. И в этот момент в дверь позвонили.
– Кто там? – на всякий случай спросила Туся.
– Простите, а Нина Михайловна дома? – раздался незнакомый, но очень приятный мужской голос.
Туся глянула в глазок и увидела какого-то человека с цветами. Еще поклонник, усмехнулась она про себя и открыла дверь.
Там стоял немолодой мужчина, хорошо одетый, подтянутый и странно загорелый для этого времени года.
– Здравствуйте, – произнес он. И подумал: «Боже мой!»
– Здравствуйте, – ответила Туся и подумала: «Господи помилуй!»
Мужчина жадно всматривался в ее лицо и молчал.
Она тоже молчала, взволнованная этим взглядом.
Он первым пришел в себя.
– Простите, а Нина Михайловна… Она здесь живет?
– Да-да, ее просто сейчас нет дома.
В этот момент раздался какой-то грохот.
– Ой, что это! – воскликнула Туся и кинулась на шум. – Какой ужас!
Зеркало, висевшее в ванной комнате на двери, упало и разбилось в мелкие осколки.
– Что стряслось? – подошел сзади незнакомец.
– Зеркало разбилось… Ни с того ни с сего. Это такая ужасная примета, а у Ниночки сегодня день рождения.
Глаза Туси были полны слез.
– Быстро собираем осколки! – распорядился мужчина. – Тут у вас на углу я заметил зеркальную мастерскую. Какого размера было зеркало?
Туся беспомощно развела руками. А он подошел к двери и пятерней стал мерить след, оставленный зеркалом, висевшим тут уже долгие годы.
– Не надо слез! Я быстро обернусь. Когда Ниночка вернется?
– Она только недавно ушла… Я думаю, часа через два-три.
– Успеем! Я пошел!
И он исчез.
Господи, что это все было? Кто этот человек? Наверняка еще один Ниночкин поклонник. Ну она молодец! А до чего ж он… хорош… Мне бы такого. И она принялась собирать осколки. Неужели он действительно принесет зеркало? Наверное, он ее любит, вон как бросился… И сообразил… И мастерскую приметил… Видно, часто тут бывает… А Ниночка про него не говорила… Может, это страшная тайна? Ой, надо же поставить цветы… Красивый букет… Я вот собралась готовить себе пути к отступлению. А как же Ниночка? Она готова простить мне любой роман, но если я просто уйду… Она может не понять.
Собрав осколки и поставив в вазу цветы, она в задумчивости побрела на кухню, принялась резать лук и, разумеется, порезала палец. Не сильно, но все-таки. Что за день сегодня? А главное, почему разбилось зеркало? Видимых причин не было. Неужто просто к несчастью? Только бы этот мужик успел… Как он мне понравился, я совсем обалдела… Наверное, если бы зеркало не разбилось, а он протянул бы мне руку, я бы бросилась к нему… Хотя и вижу его впервые в жизни. Она закрыла глаза и представила себе, как он обнимает ее. Голова пошла кругом. Я что, спятила? Окончательно и бесповоротно? Кажется, да. Но наконец она справилась с собой и приготовила начинку для пирога. Потом взялась раскатывать тесто.
Пирог оставалось только посадить в духовку, когда опять раздался звонок. Туся задрожала и бросилась к двери.
На пороге стоял незнакомец и какой-то мужичонка с чемоданчиком в руках.
– Вот, я мастера привел, я мог бы и сам, но так будет быстрее.
– Спасибо огромное! Я так боюсь, что Ниночка узнает…
Она думала, что он сейчас уйдет, но вместо этого он снял пальто. Ой, сказала про себя Туся. Он, наверное, хочет дождаться Ниночки… Как я с ним буду? Он же может что-то понять… А я не сумею скрыть… Вот позорище-то будет.
– Вы проходите в комнату, я вам кофе сварю…
– Да нет, спасибо, не стоит…
– Тогда, может, чаю?
– Ну, если… Тогда лучше кофе… – каким-то странным тоном произнес он.
А она поняла, что он тоже волнуется. И ей стало страшно. Скорее бы Ниночка вернулась, что ли…
– Ниночка все-таки заметит, что зеркало другое, новое.
– Да никогда в жизни! А если вдруг… Скажите, что протерли его каким-то особым составом. Она поверит.
– Вы думаете?
– Убежден.
– Я сейчас…
– Куда вы?
– Кофе сварить…
– Не надо, не уходите… Вы балерина?
– Как вы догадались?
– Вы так двигаетесь, ногу ставите… Выворотность опять же. Где вы танцуете?
– Уже давно нигде.
– Я так и понял… У вас есть тело…
Она так смутилась, что даже жарко стало, оттянула ворот джемпера и сделала шаг к двери.
– Не надо кофе, не уходите, – повторил он.
Она покорно опустилась на стул, не глядя на него.
– Что это у вас на руке? – спросил он каким-то севшим голосом.
– Где?
– Да вот…
Она увидела на ребре ладони кусочек присохшего теста.
– А, это тесто. – Она хотела сковырнуть, но он схватил ее за руку.
– Всю жизнь обожал присохшее сырое тесто… – Он поднес ее руку к губам и зубами поскреб ребро ладони.
У Туси задрожали ноги и потемнело в глазах.
– Что вы делаете? – пролепетала она.
– Одну миллионную долю того, что хотел бы сделать…
Пошлость, почему-то мелькнуло у нее в голове. Однако эта мысль нисколько ее не отрезвила. Он не отпускал ее руку и теперь целовал в ладони.
– Не надо, – взмолилась она. И тут же выдала себя, добавив: – Здесь же мастер…
Его глаза так загорелись, что она обмерла, чувствуя, что ее спасает только присутствие постороннего.
– Хозяева, принимайте работу!
Господи, что же теперь будет?
Незнакомец отпустил ее руку и вышел в коридор.
– Ну что ж, братец, все нормально. Спасибо!
«Братец», как ненатурально звучит… В этот момент хлопнула входная дверь.
– Отлично, Нина ничего не заметит. Идите посмотрите сами.
Она вышла в коридор. Дверь ванной комнаты была открыта, и новое зеркало от старого практически ничем не отличалось. Обычное зеркальное полотно без рамы.
– Здорово! Спасибо вам огромное. Сейчас я его еще протру, а то оно заляпанное…
– Успеется! – совсем охрипшим голосом произнес незнакомец.
Она обернулась, встретилась с ним глазами и тут же очутилась в его объятиях.
Когда туман стал рассеиваться, в памяти почему-то всплыла фраза, которую она слышала в детстве от дачной хозяйки в деревне Репихово, та говорила о своей непутевой дочке: «Каждому готова свою мандюшку предоставить!» Вот и я тоже, предоставила первому встречному… Но раскаяния она не ощущала. Ей было весело и в тоже время жутковато. Я ведь даже не знаю, как его зовут.
И словно в ответ на ее мысль, раздался голос:
– Я даже не спросил, как тебя зовут.
От звуков этого голоса она опять задрожала и окончательно пришла в себя. Они лежали на ковре в большой комнате, вокруг валялись предметы их туалета. А Туся боялась взглянуть на новоявленного любовника.
– Туся, – ответила она. – А вообще-то Наталья Дмитриевна.
– Наталья Дмитриевна, ты самая восхитительная женщина на свете.
Он взял ее руку и поцеловал.
– А который час? Я что-то не вижу своих часов, – пробормотала Туся.
– Ты, вероятно, оставила их на кухне. Да посмотри же на меня!
Он силой повернул ее к себе. Она не могла спокойно видеть его лицо, терпеть его прикосновения. Я схожу с ума!
– Скоро может вернуться Нина! – вдруг вспомнила она и попыталась вырваться.
– Да нет, живи спокойно. Нина всегда и всюду опаздывает. К тому же я закрыл дверь на цепочку.
Он, наверное, принял меня или за блядь, на которой пробы негде ставить, или за нимфоманку – подумала она. Ну и пусть, мне все равно. Лишь бы был рядом…
– Я ничего не подумал… Я понял, что ты… что с тобой такое впервые.
– Вы что, читаете мысли?
– Нет, просто у меня было много женщин.
Ее обожгла ревность. И даже ненависть ко всем этим его женщинам, но тут же она сказала себе: я сдурела!
И вскочила, собрала свои вещички и ринулась в ванную. Наскоро приняв душ, она стала судорожно одеваться. Скорее бы он ушел. Хотя нет, он же пришел к Ниночке, хотел дождаться, наверное. Ну что ж, я неплохо скрасила ему часы ожидания!
Она побежала на кухню и сунула пирог в неразогретую духовку.
И тут появился он, уже одетый, слегка осунувшийся, но глаза, ярко-синие, блестели непереносимо. И зубы. И весь он был какой-то… нездешний, немосковский.
– Ты не дашь мне что-нибудь съесть, а то я так проголодался.
Она молча открыла холодильник.
– Туся, скажи мне, а ты кто Ниночке? Подруга или соседка?
– Невестка, – отозвалась она, не глядя на него.
– Какая невестка?
– Обычная. Сноха.
– Жена Алексея?
– Ну да.
– А… Я понял. Ну что ж, мне пора.
Слава богу, подумала Туся.
– А Ниночку ждать не будете? Она скоро уже…
– Нет, у меня больше нет времени.
– А что ей передать?
– Да ничего не передавай! Особенно учитывая то, что случилось…
Она подняла на него глаза и вдруг безумно испугалась, что никогда больше его не увидит.
Он опять словно понял ее мысли.
– Я найду тебя.
– Но Ниночка спросит, от кого цветы.
– Скажи: прислали, а кто – неизвестно.
– Но как вас зовут?
– Вспомнила! – улыбнулся он, подошел, поцеловал в лоб. – Меня зовут… Александр.
– Саша…
– Все, я ушел!
И он исчез.
– Ну ни фига себе! – вслух произнесла Туся.
Нина Михайловна вернулась со свидания сияющая, с букетом огромных чайных роз и с загадочной улыбкой.
– Тусечка, родная, прости, что я так задержалась! Бросила тут тебя одну… О, да ты сколько успела! Ничего, я сейчас подключусь, только вот розы поставлю…
– Да собственно, я почти все сделала. Осталось только накрыть на стол и разложить все по тарелкам.
– А гусь?
– Я все подготовила, но сажать в духовку еще рано.
– Да нет, не рано, он долго жарится. Яблоки не забыла?
– Ну что вы! И картошку уже почистила.
– Ты у меня чистое золото! Слушай, а откуда эти цветы?
– Прислали.
– Кто?
– Не знаю. Посмотрите, может, там карточка есть.
– А ты не смотрела?
– Нет.
– Я бы, наверное, не удержалась, – засмеялась Нина Михайловна, внимательно оглядывая букет.
– Это естественно. Вы свекровь.
– Дурная кровь?
– Вот уж нет!
– Записки нет, – наверное, какой-то поклонник. Во всяком случае, хотелось бы так думать.
– Мстислава Сергеевича вам мало?
– Ах боже мой, откуда я знаю… – зарделась Нина Михайловна. – Туська, ты только Лешке не рассказывай про эти дела. Не стоит.
– Даже не собираюсь.
– А то он еще скажет, что я плохо на тебя влияю.
С этими словами Нина Михайловна направилась прямиком в ванную комнату. Туся замерла.
– Туська, что ты сделала с зеркалом? Оно сверкает, как новое!
– Да ничего особенного, просто нашатырем протерла. А главное, там лампочка перегорела, я новую вкрутила. Стало светлее.
– А, поняла. Да, действительно.
– Слава тебе господи, подумала Туся.
Глава третья
Немного нежности
Отнюдь не исключается.
Из песен Б. Абарова
Домой они возвращались на такси. Алексей выпил, расслабился, и Нина Михайловна категорически запретила ему садиться за руль. Обычно в таких случаях он садился рядом с шофером, но сегодня сел с Тусей сзади и сразу полез обниматься.
– Лешка, пусти, с ума, что ли, сошел? – шептала она.
– Да, сошел. Ты сегодня такая… только спятить, – жарко шептал он в ответ. – Видела, как Натан Моисеевич на тебя смотрел? И Степка тоже.
– Глупости!
– Ничего не глупости. Ты у меня самая красивая… Я так хочу…
– Лешка, прекрати! – рассердилась она. – Потерпи до дома!
– Легко сказать!
А она не хотела. Боялась. Боялась сравнения не в пользу мужа. Боялась выдать себя.
Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Едва они вошли в квартиру, как раздался телефонный звонок.
– Алло! – рявкнул в трубку Алексей, но тут же осекся. – Да, да, понимаю. Сейчас, да, конечно!
– Кто? – одними губами спросила она.
– Да, разумеется, я сейчас буду. Ох, черт, я же без машины! Хорошо, жду!
– Что случилось?
– Черт знает что… Убили Гуркову.
– Как? Как убили? Почему? Кто?
– Откуда я знаю? Василиса ее нашла… Вызвала милицию и сразу дико испугалась, что ее обвинят… Мне звонил Никита. Надо туда поехать. Он сейчас меня заберет, и мы вместе… Девка в истерике бьется… Надо проследить, чтоб менты не очень лютовали, ну сама понимаешь…
Тут же в памяти всплыло разбитое зеркало. Неужто Алексею грозит опасность?
– Я с тобой!
– Это еще зачем?
– Я женщина, а Василиса там одна с кучей мужиков. Я могу пригодиться!
– Ладно, может, ты и права. Черт, плохо, что я пьяный…
И тут опять зазвонил телефон.
– Алло! – закричал Алексей. – Да? Ну слава богу. И на том спасибо. Уже легче.
– Что? Гуркова жива?
– Да нет, но Василису отпустили. Как говорится, баба с возу… Так что тебе там делать нечего.
– Лешка, ты хоть жвачку пожуй!
– Да при чем тут это! Я что, не имею права выпить в день рождения матери? – вдруг заорал он.
– Да имеешь, имеешь. Но я все равно поеду с тобой.
– Никуда ты не поедешь! Сиди дома, охота на труп посмотреть, никогда трупов не видела?
– Ты что, спятил?
– Спятишь тут! Сколько я говорил этой идиотке, чтобы не вязалась с криминалом, вот и допрыгалась…
Лена Гуркова работала в газете, главным редактором которой полтора года назад стал Алексей.
– А может, это не криминал? Может, ее убили из ревности?
– Из ревности? Ты с ума сошла. Ты ее морду видела?
– Морда ничего не значит…
– Ради бога, заткнись! У меня и так неприятностей полно, а теперь еще и это… Черт знает что…
– А тебе ее что, не жалко?
– Жалко, конечно, что за чушь! Но ей уже не поможешь…
Опять зазвонил телефон.
– Иду!
И, не простившись с женой, он выскочил на лестницу.
Туся никогда не видела Лену Гуркову, знало только, что она была талантлива и очень неуживчива. В редакции из-за ее дурного характера часто возникали конфликты, и однажды Алексей даже уволил ее, но, остыв, передумал. У нее было талантливое, острое перо. Туся от души жалела ее. И боялась за Алексея. Хорошо еще, что Никита с ним. На Никиту можно положиться. Он преданный друг и соратник. Господи, почему все-таки разбилось зеркало? Может, не стоит верить в приметы? Сколько раз я не обращала внимания на черных кошек, и ничего плохого не случалось. Мало ли почему разбилось зеркало… Что-то где-то в доме сотряслось, а крепление давно ослабло… Или что-то еще… Но какое счастье, что незнакомец подвернулся… Да уж, он, видно, нигде не теряется. Тело помимо воли наполнилось теплом. Она опустилась в кресло. И тут вдруг у нее мелькнула мысль: я что, переспала с любовником свекрови? Похоже на то… Он испугался, когда узнал, что я ее невестка… Или он просто друг? Тогда чего ему пугаться? Хотя все равно некрасиво с его стороны… Но что это было? Наваждение? Нет, это даже и вообразить себе невозможно… В каком-то старом фильме было нечто похожее. А, «Последнее танго в Париже». Там Марлон Брандо и Мария Шнайдер оказались вдвоем в пустой чужой квартире. Они не были знакомы, и их тоже бросило друг к другу… Правда, та история плохо кончилась. Героиня в конце концов убила героя. Но там была история, а тут никакой истории не предвидится. Жаль, с ним было так невероятно хорошо… Как никогда и ни с кем… А Лешка прав, я тоже заметила, как на меня смотрели сегодня все мужики… Но я так устала… Нет сил даже раздеться… И мне совсем, ни капельки не стыдно… Странно… Однако не стыдно, и все тут! Это же не измена… Это так… Эпизод. Волшебный, волнующий, упоительный, но эпизод…
Она заснула, прикорнув на диване, не раздеваясь. И снилось ей что-то такое приятное…
– Тусь, ты что тут спишь? Вставай, смотри, что я принес! – сквозь дрему донесся до нее голос мужа. Но открывать глаза не хотелось, потому что сейчас он расскажет ей, как убили Лену, что там творилось и…
Но вдруг ее лица коснулось что-то мягкое, словно кисточкой мазнули по щеке. Она отрыла глаза. Над ней стоял муж и держал в руке котенка. Совсем маленького. Она вскочила.
– Туська, смотри, какой он милый. Я не мог его бросить.
– Лешик, какое чудо!
– Соседка сказала, что Ленка его купила за бешеные бабки. На, держи! Нравится?
Котенок был невероятный. Светло-палевый в аккуратную коричневую полоску, пушистенький, а ушки не торчали, как у обычных котят, а слегка свисали, так что головка казалась совсем круглой. Но главное, что у него были большие и горестные глаза. Казалось, он пережил трагедию и теперь нес на себе ее груз. Туся прижала его к груди, поцеловала в лобик.
– Его надо покормить, я сейчас! – Она бросилась в кухню, налила в блюдце молока, посадила котенка рядом с блюдцем, но он не стал лакать, а посмотрел на нее невозможными голубоватыми детскими глазами, в которых читалось неподдельное горе. – Леш, ну что там?
– Как ни дико, но это убийство на почве ревности. Видно, Ленка связалась с полным психом, он ее и пристукнул.
– Откуда это известно?
– А он сам явился…
– В милицию?
– Да нет, на место преступления. Увидел ментов и признался.
– Его арестовали?
– А что с ним еще делать?
– Но если он псих…
– Ну, вообще-то пока это мое предположение.
– А к кому он ее приревновал?
– Понятия не имею.
– А как котенка зовут, ты не спросил?
– Нет. Не до того было. Но он такой славный, давай назовем его Славой.
– Да ну… Мне не нравится. И потом, ты уверен, что это мальчик?
– Да, соседка там долго тарахтела по поводу одинокого животного и называла его мальчиком. Он, кстати, жутко породистый. Бедная Ленка…
– Да уж… Лешка, ты голодный?
– Да ты что. Мне выпить надо.
– Леш, он молока не хочет…
– Давай назовем его на букву М.
– Почему?
– Видишь, у него на лобике буква М.
– Правда… Ишь какой милый.
Алексей взял котенка, посадил на ладонь.
– Знаешь, у наших соседей когда-то был кот. Его звали Мамзик. Давай его тоже назовем Мамзиком.
– Нет, мне не нравится.
– А по-моему, ему идет. Мамзик, а Мамзик?
Котенок вдруг вздохнул и свернулся калачиком прямо на ладони Алексея.
– Смотри, ему понравилось быть Мамзиком! – засмеялась Туся.
Алексей осторожно переложил котенка на диванную подушку.
– Ох, ну и ночка! Устал как собака, а поспать не удастся. Надо сделать заметку об этом убийстве, рассказать, как было, а не то поднимется шум. Начнут орать о политическом убийстве или еще о чем-то, а это обычная бытовуха. Бедная Ленка, такая способная, а жила так нелепо… Видела бы ты ее логово… Бомжатник, можно сказать. И вот еще котенка за четыреста баксов купила…
– Наверное, от одиночества…
– Но как выяснилось, у нее был мужик…
– А разве мужик спасение от одиночества?
Но Алексей уже не слышал этой фразы, он заснул, сидя на диване.
Туся сняла с него тапки, накрыла пледом. Пусть поспит так, не стоит его будить, а то он больше не заснет. Она взяла котенка и ушла в спальню.
– Мамзик, как ты думаешь, почему мне совсем не стыдно, а?
И тут ей стало стыдно, но не из-за внезапной близости с незнакомцем, а из-за того, что убили человека, случилась настоящая трагедия, а она все думает о том мужике. Господи, неужто я никогда больше с ним не встречусь?
Опасения Алексея подтвердились. В прессе поднялся шум. Многие знали Лену и просто не хотели верить в убийство на почве ревности. Алексея донимали вопросами, требовали интервью, кто-то уличал его во лжи, кто-то припомнил ему попытку увольнения Лены, а кто-то даже договорился до того, что именно он заказал ее. И хотя абсурдность этого обвинения была всем очевидна, но нервов все это стоило немалых. Алексей был раздражен, зол и почти не бывал дома. А Туся, привычная к его весьма нервной работе, боялась только как бы Алексей не перенес свое раздражение на котенка, которого она полюбила с неистовой страстью. Никогда раньше она не интересовалась кошками, была к ним вполне равнодушна, хотя еще в хореографическом училище танцевала кошку в каком-то детском балете и ее хвалили. Но сейчас она просыпалась и засыпала с заботой о нем. Где он, чем его накормить, не холодно ли ему. Она даже разговаривала с ним, а он смотрел на нее круглыми горестными глазами, с каждым днем терявшими детскую голубизну. Он полюбил сидеть у нее на плече, а стоило ей сделать неосторожное движение, как он вцеплялся ей в кожу, чтобы не свалиться. Плечо было все в мелких царапинах, а она только умилялась. Однажды соседка, увидев, как Мамзик пристроился у нее на плече, резонно заметила:
