«Поллианна» kitabından sitatlar

— Почему твоя тётя сердится?

— Она не любит, когда кто-то видит её красивой

— А потом мне стукнуло в голову, что сумей она снова чему-то порадоваться, и ей мигом бы полегчало. Вот я и решила ей напомнить.

— Напомнить? О чем ты там могла ей напомнить? — кинув на Нэнси исполненный ярости взгляд, спросил Пендлтон.

— О том, как она других учила играть в свою игру. Ну, там, миссис Сноу и остальных, сами ведь знаете… Но наша крошка, мой ягненочек, она только заплакала и сказала, что, когда с ней случилась эта беда, все стало как-то по-другому, чем раньше. Она, мол, теперь поняла, что одно дело учить других инвалидов на всю жизнь, как радоваться, и совсем другое — когда сама становишься инвалидом. Сколько наша крошка ни твердила себе, как рада, что другим людям легче, чем ей самой, ей отчего-то легче так и не стало. /…/ Потому что теперь смекнула, что, когда и впрямь трудно, играть совсем не хочется.

Нет, он к тебе не просто так привязался. Вот так я тебе и говорю: не просто так. Не просто так, вот так я тебе и скажу, милая моя.

Наша игра в том и заключалась, чтобы радоваться, несмотря на то, что радоваться вроде бы нечему. Вот мы с этих костылей и начали.

- Да как же можно радоваться, когда ты ждешь куклу, а тебе присылают костыли!

- именно потому и надо радоваться, что костыли мне не нужны! Вот и вся хитрость! -- с победоносным видом завершила она. -- Надо только знать, как к этому подступиться, и тогда играть не так уж трудно.

Единственное, что о ней [Поллианне] можно сказать: от неё всегда исходит оптимизм и радость. Вообще, как врач, – шутливо прибавил он, выходя на крыльцо, – я бы прописывал её своим пациентам вместо пилюль. Пусть подольше общаются с ней. Это очень полезно для здоровья.

Дом становится домом при условии присутствия в нём женщины, которой ты отдал руку и сердце, или при наличии в нём ребёнка

Миссис Сноу была в нерешительности. Не сознавая этого сама она за долгие годы привыкла неизменно желать того, чего у неё не было и потому заявить сразу, чего она хочет, казалось невозможным, пока она не узнает, что у неё есть.

— Значит, она и вам о своей игре рассказала? — удивилась Нэнси.

— Давно уже. — Старик часто заморгал, и губы его скривились. — Это вот как случилось, — тихо продолжал он. — Как-то я ворчал и жаловался, что я такой сутулый и не могу распрямиться. А она знаешь, что мне присоветовала? Ну-ка, поди, догадайся, чему я могу радоваться?

— Не могу. Не знаю, чему уж вы можете тут радоваться, мистер Том! — честно призналась Нэнси.

— А вот крошка наша придумала. Она говорит, вы должны радоваться, мистер Том, что вам не надо слишком сильно наклоняться, чтобы полоть, потому что, говорит, вы и так наполовину согнутый.

"Я тоже не сразу поняла, где здесь игра. Это стало ясно, лишь когда Поллианна рассказала мне о себе. Ее мать умерла, и девочка жила со своим отцом, бедным священником, в одном из западных штатов. Воспитанием ее занималось дамское благотворительное общество, а все вещи она получала из церковных пожертвований. Когда Поллианна была еще совсем крошкой, ей очень хотелось иметь куклу. Бедняжка надеялась, что в очередной посылке с пожертвованиями для бедных будет кукла, но там не оказалось ничего из детских вещей, кроме пары маленьких костылей. Разумеется, узнав об этом, девочка расплакалась, и тогда отец научил ее «игре в радость». Игра заключается в том, чтобы во всем, что с нами происходит, находить что-то такое, чему можно радоваться. Отец сказал, что начать играть можно сразу, — обрадоваться тому, что эти костыли ей не нужны . С этого все и началось. Поллианна говорит, что игра просто замечательная и что она всегда играет в нее с тех самых пор, а чем труднее найти повод для радости, тем интереснее, только иногда это невероятно трудно".

На жаль, не завжди все залежить тільки від нашого бажання.