© Елена Баракова, 2023
ISBN 978-5-0059-1810-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
На полу около печки сидело чудо. Такое маленькое, что легко было накрыть его ладошкой. Что мы с братиком Серёгой и сделали. Сначала Серёга, потом я. Потом опять хотел Серёга, но я не уступила. Тогда Серёга укусил меня за руку. А я за это отвесила ему этой самой рукой хорошенький подзатыльник.
Чудо было круглое, как маленький мячик. У нас такой под диван закатился. Только наш твёрдый, хоть и посдулся. А этот мягонький. Лапуся! А всё из-за пуха. Пух такой приятный! И пахнет вкусно – свежим огурцом, только тёплым.
Батюшки светы! Дуешь легонько на мягкие пушинки-волосинки, они ложатся по сторонам. Лапки тонюсенькие, как прутики. На спинке косточки такие острые! Вот они: первая, вторая, третья… Головка крошечная, у моих пупсиков и то больше.
– Ну-ка, посмотри на меня! Посмотри, не бойся. Красавчик! Серенький с жёлтыми полосками! Серунюшка!
– Дай мне его поделжать, Алёнка! – закричал братик.
Серёга запрыгал, в ладоши захлопал. Начал ногой притоптывать, как конь молодой.
– Нельзя, раздавишь ещё, – сказала я.
Потом закрыла малыша спиной и показала Серёге фигу.
В комнату вошёл папа.
– Пап, а она мне этого погладить не даёт, а сама гладила, – нажаловался Серёга.
Я подняла руку, на которой ещё виднелись полукруглые впадины от зубов, и с многозначительным видом поднесла к папиному носу. Серёга притих. Папа покачал головой, вздохнул и направился к чуду.
– Это чирок, – сказал папа, – уточка. Алёна, возьми махровое полотенце, положи у кресла, а на него посади чирка. Пусть отдохнёт. И не ругайтесь, иначе бедное животное с ума сведёте.
Мы быстро сделали всё, что велел папа.
Где папа взял птенца – по сей день остаётся для меня загадкой. Хочется верить, что он принес кроху в дом, руководствуясь исключительно добрыми намерениями – например, чтобы спасти от неминуемой гибели. Может быть, нашёл в страшном заброшенном доме. Или отнял у мальчишек-озорников. Взять из гнезда он не мог – это точно. Мой папа хороший. Он знает, что диких зверей и птиц брать домой нельзя.
Мы с Серёгой долго рассматривали птенца. Тихо, чтобы не свести с ума. Чирок никуда не убегал, а просто сидел и смотрел. Его чёрные глазки блестели, как бусинки. Должно быть, он всё-таки сильно испугался.
Я принесла бутылку молока, два стакана, батон. Мы с братиком отщипывали хлеб и запивали молоком, продолжая наблюдение. Комната наполнилась хлебным ароматом и крошками. Малыш сидел тихохонько.
Когда оставалось полбатона и полбутылки, меня осенила догадка. Но выразить словами её я не могла, потому что, когда набирала воздуха, вдохнула крошку. Крошка где-то прилипла, щекотала и не выкашливалась. Серёга изо всех сил бил меня кулаком по спине.
– Серёг, мы такие глупые! Понимаешь, почему мы с тобой глупые? – наконец-то смогла произнести я.
– Понимаю. Потому, что можно было нам компоту попить с конфетами, – поразмыслив, ответил братик.
– Да нет! Мы тут едим, пьём, а пушистик смотрит. Он что – не живой, что ли? Он ведь тоже есть хочет! – почему-то не сказала, а провизжала я.
– Точно! Давай я «Мишку на севеле» плинесу! Я быстло!
– Давай!
Серёга со всех ног бросился на кухню и вернулся с конфетой. Я быстро развернула конфету, откусила порядочный кусок, забыла разжевать, проглотила, отправила следом оставшийся, взяла Серёгу за руку и потащила на улицу. При этом свободной рукой успела погладить пушистика по спинке.
– Сиди и никуда не убегай.
Я спешила – предстояло выполнить задание неимоверной важности. От этого зависела жизнь маленького пушистика, который остался на полу и ждал, как я ему наказала. «Он не умрёт с голоду, я не допущу!», – вертелось в голове, пока мы с братиком бежали. Я бежала с высоко поднятой головой.
За десять минут собрать друзей, которые были дома, не составило труда. Два подъезда, два этажа. Чтобы бежать по лестницам быстрее, лучше прыгать через две ступеньки – это все знают. Мы и прыгали. В нашем доме почти в каждой квартире были дети. Из двенадцати квартир только в трёх не было. Конечно, малышей в колясках мы на помощь звать не стали. Антона и Лену тоже: они школу заканчивают, на танцы ходят – какие из них дети? В нашей компании народу и без них хватало. У меня анкета сохранилась, сейчас мы вместе почитаем про всех моих друзей. Зелёная тетрадка в клеточку. Красивая! Когда я её заводила, выстригла из открыток зайчиков и розочек и сюда вклеила. Итак, начнём с меня, потому что я первая заполняла.
Имя: Алёна.
Возраст: 8 лет.
Лучший друг: Наташа и все ребята из нашего двора.
Увлечения: люблю разных животных, особенно пауков и змей.
Любимая еда: хрустящая картошка и арбузы.
Любимая песня: много. Нам птицы просигналили подъём, у дороги чибис и пропала собака.
Мечты: чтобы у меня дома жила говорящая обезьяна.
Теперь посмотрим, что у других. За Серёгу и Ваню я сама писала, потому что они еще не умели.
Имя: Серёжа.
Возраст: 6 лет.
Лучший друг: мама Оля.
Увлечения: рисование.
Любимая еда: суп без лука.
Любимая песня: нет.
Мечты: чтобы мама купила машинку на пульте и завела кошку.
Имя: Ваня.
Возраст: 6 лет.
Лучший друг: Серёжа.
Увлечения: машины.
Любимая еда: любая.
Любимая песня: Солнечный круг, небо вокруг.
Мечты: чтобы папа дал покататься на мопеде.
К Ване мы первому и отправились.
– Вань, выходи! – закричал Серёга, едва я отпустила кнопку звонка.
Из-за крика я не услышала, как Ваня подошел к двери, и получила этой дверью по лбу.
– Шишка будет, – заволновался братик, – надо моклое полотенце плиложить.
Я махнула рукой – телячьи нежности!
– Чего случилось-то? – спросил Ваня. Он вышел в подъезд и, как ни в чем не бывало, смотрел на нас. Я даже немного обиделась: отоварил меня и хоть бы посочувствовал. Но тут же вспомнила, что нас ждет голодный пушистик и объяснила другу причину срочного сбора. Через пару минут мы уже втроём барабанили в Танину дверь.
Имя: Татьяна.
Возраст: 10 лет.
Лучший друг: с плохими не дружу.
Увлечения: спорт.
Любимая еда: жареное мясо.
Любимая песня: терпеть не могу песни.
Мечты: олимпиада.
– Кто? Кто там? – еле слышно спросила за дверью тётя Нина, Танина мама. Из-за двери запахло котлетами. У меня в животе началась революция.
Слышно было, как шаркают по коридору тётининины тапки. Розовые, с ушками, как у поросёнка, с чёрным пятачком и глазками. Тётя Нина сама их сшила, а мелкие детали вывязала крючком.
– Мы за Таней, тёть Нин! – крикнула я.
– Алёнушка, её нет. Она на соревнования уехала в Коряжму. Приедет только через два дня.
– Понятно! – прокричали мы хором и побежали во второй подъезд.
Наташа увидела нас из окна и выбежала, не дожидаясь звонка. Прямо в халате и тапках. Она захлюпала носом и принялась вытирать слёзы – так расстроилась из-за бедного утёнка.
Имя: Наташа.
Возраст: 8 лет.
Лучший друг: Алёна.
Увлечения: пение.
Любимая еда: клубника.
Любимая песня: лашате ми кантаре.
Мечты: это секрет.
Оставалась только позвать Димку, но тут Наташа вспомнила, что он покрылся какими-то прыщиками, и мы к нему не пошли, чтобы не заразиться. Димка анкету не заполнял, он вообще скрытный – наверное, в партизаны готовится. Но ему точно 8 лет. Это я знаю, потому что он учился в нашем с Наташей классе.
Четверо – это уже команда. Пусть не в полном составе, но мы должны были добыть корм. Однако, что именно едят чирки – не знал никто.
– Естественно, не тушёную капусту и не манную кашу, – пошутил Ваня.
Серёга расхохотался так, что согнулся пополам.
– Сидит чилок в садике на стулике, а ему нянечка талелку с манной кашей ставит. Как он ложку-то делжать будет?
Братик развеселился не на шутку. Пришлось остановиться у берёзы, чтобы Серёга успокоился и разогнулся. Эта берёза была нашим любимым деревом. Ствол её расщеплялся надвое. Получалось два ствола, растущих параллельно земле, а потом уже вверх. На левом уселись мы с Наташей, на правом – Таня и Ваня. Серёга собирался обидеться, потому что места ему не осталось. Но быстро нашёл решение – втиснулся между мною и Наташей.
Тихонечко шелестели листья. В самой вышине, там, где веток становилось мало, начиналось голубое небо. По небу бежала белая полоска, которая расплывалась и таяла – это мчался в дальние края быстрокрылый самолёт. На ветку рядышком с нами села птичка. И сразу тюк—тюк клювиком. Батюшки светы! Она жучков клевала!
Мы с Наташей переглянулись. Конечно, как и все птицы, наш чирок должен любить насекомых. Они – его корм. Первыми в согнутые лодочкой ладошки отправились те самые жучки. Птичка поперхнулась и улетела, возмущённо взмахивая короткими крылышками.
Торопясь, отнимая добычу друг у друга, мы наловили мошек, которые в умерщвлённом виде представляли собой чёрные точки, мух, червяков и каких-то белых опарышей. Целый час мы их ловили! А потом не знали, куда положить. Наташа принесла газету, разложила под деревом. Мы ссыпали добычу на бумагу, и тут как подул ветер! Всё разлетелось. Только один раздавленный опарыш к буквам прилип. Второй раз уже быстрее ловили. Знали, где кого искать. Мух и мошек – на гнилой кожуре от яблок около помойки. Червяков – на грядках. Жучков, понятно, на берёзе. Пойманных насекомых мы держали в кулаках. Когда накапливалось столько, что начинали мешать – уносили в подъезд. Газету там же на подоконнике и развернули. Там ветра нет.
Потом мы пошли к нам домой, на цыпочках пробрались в комнату, положили угощение перед птенчиком. Кажется, никто даже не дышал. Чирок сидел в той же позе, в какой мы его оставили. Но тут одна из мух начала приходить в себя. Чирок повернул жёлто-серую головку. В глазках-бусинках блеснул огонёк. Мы не стали мешать малышу и убежали гулять. Пусть поест, отдохнёт, успокоится. Завтра можно будет показать ему зелёную травку, полную жужжащей, копошащейся еды: пусть сам учится добывать пропитание.
Через час, когда я забежала проверить обстановку, газета была пуста.
К вечеру чирок ещё больше порадовал. Он решил осмотреть новое место жительства и принялся маленькими шажками ходить по квартире. Даже мама с папой довольно улыбались, глядя на маленькое чудо. Мы с Серёгой целый вечер мирно читали, играли, смотрели телевизор.
Утром я проснулась в начале восьмого. Пахло блинами: мама, как всегда, встала часов в пять, чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое. Я зевнула во весь рот. Серега ещё спал. Опять его придётся трясти, чтобы разбудить в садик.
Видимо, ночью шёл дождик, потому что на окнах висели капельки. На ветке берёзы сидела ворона.
Первым делом я метнулась к печке. Туда, где накануне оставался чирок. Но чирка на месте не оказалось. Я осмотрела каждый уголок комнаты: печку, диван, кресло, стол, тумбочку под телевизором. Прочесала другую комнату, но не нашла малыша и в ней.
Мы с мамой обнаружили пропажу, когда стали заправлять постель. Подняли свесившееся до пола одеяло и увидели под ним чирка.
Мама прижала мою голову к своей груди. Мы не стали показывать чирка Серёге. Мама быстро собрала братика и увела в садик. Папа сказал, что сейчас пойдёт на работу и унесёт чирка.
– Пусть полежит дома, – попросила я.
Папа ушёл на кухню, что-то там уронил, потому что забрякало на весь дом.
Я стала рассматривать чирка. Он лежал, вытянув лапки-прутики. Глазки были закрыты. Я открыла один и потрогала. Мягкий. Я отдёрнула руку.
Чирок поднял головку и резво встал на ножки. Я заревела во весь голос. Прибежавший папа тёр кулаками глаза, трепал мои волосы и говорил, что сегодня же отнесёт птенчика бабе Любе в её зверинец. У бабы Любы – свой дом, пруд, корова, козы, курицы и утки. Баба Люба – папина тётя.
Было двадцать четвёртое июня. В тот день как раз завершалась смена пришкольного лагеря. Учителя предложили нам интересную игру: нужно было искать клад – сундук с конфетами.
– Ура! – закричали все.
А я прислонилась головой к прохладной колонне в школьном вестибюле и застыла. Перед глазами сидел чирок – то лежащий, то стоящий. На глаза наворачивались слёзы, но до конца так и не навернулись. Я этому была даже рада. Не хотела, чтобы все приставали. Тогда пришлось бы рассказывать про чирка. А зачем рассказывать, если его сегодня вечером унесут бабе Любе? Поэтому вместе со всеми я пошла искать клад.
После лагеря мы с Наташей наловили очень много мошек. Ещё в тенёчке около туалета нам удалось найти четырёх комаров. Наташа сказала, что в приёмном пункте, где принимают ягоды, принимают и комаров. И что за килограмм сушёных комаров дают сто рублей. Я ей не очень поверила – такие деньжищи за каких-то комаров. Но всё равно мы решили потом поймать комаров побольше и засушить.
К тёте Любе мы ходили все вместе: я, Серёга, мама, папа, Наташа и Ваня. Чирок нам подмигнул на прощание. И все засмеялись, а я, когда все отвернулись, помахала ему рукой.
Многие люди любят животных. Поднимают голову, когда летят журавли. Угощают в парке белок-попрошаек. Любуются полётом бабочек или дёрганием головастиков. Выгуливают и дрессируют собак. Гладят кошек. У меня сейчас два кота. Они всё время дерутся друг с другом. Гладить их израненные головы не очень приятно, и я глажу спинки. Про моих котов можно написать отдельную книгу.
А эта книга о животных, которых я помню с самого детства. О нашей дружной дворовой компании, с частью которой я вас уже познакомила. О соседях, которые жили бок о бок с нами в чудесном белокаменном доме. Это он только с виду дом как дом. На самом же деле – хранитель приключений, тайн и загадок.
Тот чирок уже через год стал взрослым. Я ходила-ходила к тёте Любе, смотрела-смотрела, как он растёт, а потом тётя Люба сказала, что он перебрался жить на речку к другим чиркам. Я побежала к речке – а там их не сосчитать. И все похожие.
Я сначала обиделась. Потом пошла в библиотеку. Взяла журнал «Юный натуралист» и про чирков почитала. Узнала, что в северных краях они вылупляются из яйца в июле. Я познакомилась с пушистиком в конце июня. Значит, всё у него шло наперекосяк – и родился раньше собратьев, и в человеческом жилище побывал, и напугал меня до слёз. Редкостная биография для обычного утёнка. Я всегда его буду помнить.
Чирок, наш дом, соседи, домашние питомцы смешались в моей памяти в живой, яркий, шевелящийся клубок. Что-то промелькнуло почти бесследно, другое – наоборот, обросло неожиданными подробностями. Иногда сама удивляюсь: неужели это было на самом деле? Может быть, со мной сыграла шутку богатая фантазия, и что-то было не так, как я запомнила?
Pulsuz fraqment bitdi.