АРХИП.
Домой летел от неё словно на крыльях, проносясь мимо всех светофоров.
Штрафы наверняка потом придут – да и плевать.
В душе царила такая эйфория, что все остальное казалось мелочами.
Да, Кристина не ответила мне о чувствах. Но разве мне нужен точный ответ?
Я её чувствую.
Она молчит, но я словно бы знаю, что тоже ей небезразличен.
Она сказала мне гораздо больше, чем хотела – своими поцелуями.
Вспомнил их и по шее рассыпались мурашки.
Мягкие губы, неумелые движения…
С ума сойти… Я стал её первым.
Это мои губы.
Моя девчонка.
Никого никого я не желал так присвоить себе как её.
Моя строптивица.
Самая необычная и загадочная девушка из всех кого я знал.
О Дине я и думать забыл. Никогда я с ней не испытывал такой лавины чувств.
С чего я решил, что у нас вообще что-то было кроме дружбы?
С чего я взял, что любил её?
Я ведь тоже у неё первый. Но от первого поцелуя с ней меня так не крыло…
А Крис…
С ней совсем иная история.
То она меня злит до безумия, то заставляет моё сердце замирать, а потом срываться в бешеном темпе.
– Привет, мам, – пронёсся я мимо матери. Очень хотелось закрыться быстрее в своей комнате и продолжить думать о Крис. И чтобы никто не мешал мне перебирать в памяти каждый наш поцелуй и касание. – Ужинать не буду, устал и ушёл к себе.
– Но…
– Пока!
Не стал даже слушать, что она там бормотала, прошёл мимо неё к лестнице и наверх, в свою спальню.
Там разлёгся на кровати, раскинув руки в стороны и закрыл глаза.
Снова и снова я ощущал на губах её, касания и вкус клубники.
Её губы пропитаны этим ароматом.
То ли меня уже совсем переклинило, но мне так казалось – я ощущал чёткий привкус клубники.
Открыл глаза – в кармане джинсов завибрировал телефон.
Вынул его, чтобы посмотреть, кому я там понадобился.
Назар – снова накидал видосов про машины и котов.
Даниил – просить скатать русский и скинул наброски новых песен.
Питерский – тому просто скучно.
Я не открыл эти диалоги. Мои мысли были совсем не здесь…
Через Питерского вышел на страницу Кристины. Это я сам её и добавил у него на компе, пока он не видел. Чтобы потом иметь возможность ей написать.
В который раз я просмотрел огромное количество фото, где чаще всего девушка скрывает лицо и видны лишь длинные волосы. Но несколько фотографий были с её личиком ангела, и я их просмотрел уже до дыр, кажется…
Но сегодня я решился и написать ей.
Всё же сегодня точно между нами случилось кое-что значимое. Мы словно вышли на новый уровень. Всё равно уже ничего не будет как прежде…
Я пытался бегать от себя и доказывать своей же голове, что не влюбился в неё – дерзкую Снегурочку.
Но как известно, куда бы ты не побежал, есть одна проблема – себя ты всегда берёшь с собой.
Далеко я не убежал.
Да и не хочу больше.
Хватит этого спектакля.
Чего мы как маленькие боимся Динку, моего отца?
Разберёмся.
Я сумею отстоять тебя, Снежинка.
Я тебя обязательно присвою.
Никого кроме меня у тебя не будет.
Никогда.
Открыл диалог и напечатал:
“Как ты? Родители не ругались сильно, надеюсь? *смайлик с улыбкой*”.
Отправил ей.
Маялся в ожидании ответа. Я был бы рад получить от неё хоть пару слов. Узнать, что она думает обо мне сейчас также как и я о ней…
Но ответа так и не пришло.
Я открывал и закрывал бестолково диалог.
В очередной раз застыл на месте.
“Вы не можете отправлять сообщения этому пользователю, так как он ограничил круг лиц, которые могут ему писать”.
– Чего? – возмутился я. – Чёрный список? Снегурочка, ты офигела?!
Утром ехал в школу уже накрученный.
Первым делом жаждал поговорить с ней и выяснить, что я успел натворить за вечер ведь ещё днём она сама меня целовала, и делала это с чувством!
Однако встал я в последние минуты перед выходом, успел только на скорую руку принять душ и привести себя в порядок. Не поел и попал в красную волну светофоров. И как следствие, опоздал.
В класс влетел уже со звонком, так что придётся отложить разговоры хотя бы до конца урока.
Тут же стал искать глазами Крис.
Не понял. Они и за парту другую села. С Катей рядом. А на её место уселся Питер и радостно мне махал рукой.
Какого фига?
И как он согласился отдать своё место возле Рыжей, пусть даже и подружке? В последнее время девчонки очень сдружились.
Я прошёл к Ромке и сел рядом.
– Ну, чего пыхтишь как самовар? – спросил друг, когда я закончил с выкладыванием принадлежностей на парту.
– Как же ты своё место уступил возле Кати? – задал встречный вопрос я.
– Крис меня очень сильно попросила, – ответил друг. – Извини, я принял её сторону.
– Что она просила? – посмотрел я на него. – Пересеть?
– Да, чтобы… Она сидела с Катей.
– Ты что-то не договариваешь? – вгляделся в него внимательнее.
Как-то он неровно говорил. Умалчивал что-то. Я такое на раз-два ощущаю в людях.
– Ну… Она кое-что ещё просила.
– Что?
Роман повернулся ко мне и посмотрел в глаза.
– Чтобы ты её в покое оставил, – сказал он.
– В покое? – переспросил я, слегка ошарашенный поворотом событий. – Я так сильно успел её достать?
– Слушай, Арх, ты бы правда завязывал, – признёс Питер так, словно ему было не очень удобно об этом говорить. Впрочем, наверное, так и было.
– С чем завязывал? – не понимал я до конца, что же она такого ему наговорила.
– Ну… Доставать её и всё такое, – ответил Роман. – Она просила поговорить с тобой чтобы ты… Не преследовал её. Ей это неприятно.
– Неприятно? – довольно громко сказал я и класс замолк и обернулся на нас.
– Тише, что ты так орёшь? – прошипел Роман.
– Так, друзья-товарищи, что там у вас происходит? – спросила Алла Дмитриевна, которая прервала урок из-за нас.
– Ничего, простите, – буркнул я и уставился в парту.
Значит, она наговорила Питерскому, что я её чуть ли не домогаюсь и вообще уже достал?
Зачем? За что она так со мной?
Могла бы сказать, что ей просто пофигу на меня, я бы оставил её в покое, как бы не рвало в куски мне сердце такое её поведение. У неё в руке нож, остриё которого она вогнала в моё сердце, а теперь просто медленно проворачивает его, причиняя боль.
– Потише, пожалуйста. Вы меня сбиваете. И вообще – решайте примеры, а не болтайте о посторонних вещах.
– Простите ещё раз, – повинился теперь Питер, и математичка вернулась к формулам на доске, которые мы, конечно, оба пропустили мимо ушей.
– Что ещё она сказала? – тихо спросил я, вглядываясь в спину Крис.
Мне хотелось одновременно и обнять её, и хорошенько тряхнуть, спросить её – за что она так с нами поступает? Неужели я настолько порчу ей жизнь? Тогда пусть скажет мне это в лицо, а не передает через друга, унижая меня этим, и не целует меня в ответ!
– Да всё вроде, – пожал плечами Ромка. – Это был недолгий разговор.
Ну что ж, Снегурочка.
А теперь скажи мне всё это лично.
И только попробуй наврать и снова ответить на мой поцелуй.
– Чёрт… – он напряжения сломал ручку, которая растрескалась в некрасивые куски.
Отбросил её в сторону, отряхивая пальцы от пластика.
Что ж такие ручки-то на соплях все делают?
– Только парту не раскроши, – поддел меня Питерский.
– Да иди ты! – шикнул я на него.
Еле дождался момента, когда все вышли из класса и пошёл следом за ней.
За одним из углов я ухватил её за руку и потянул за собой. За другим поворотом была небольшая комнатка под лестницей, где можно было поговорить и не быть услышанными.
– Эй! Куда?
– Туда.
___
КРИСТИНА.
Он довольно грубо стискивал пальцы на моём запястье и тянул меня под лестницу. Весь вид Архипа говорил о том, что он просто звенел от тихой ярости, и если честно, я даже испугалась его. От него неизвестно чего ждать можно, он импульсивный, насколько я уже поняла о его личности… И что сейчас он сделает и скажет, я понятия не имела, а неизвестность пугает.
– Да что ты хочешь от меня? – упиралась я, но безрезультатно.
Он настырно тянул меня и приволок в уголок как паучок пойманную муху. Отпустил меня только под лестницей, и то, для того чтобы загородить собой выход и встать напротив меня, заглянуть в мои глаза.
– Ну? – потребовал он.
Конечно, я понимала, что жестокие слова, которые я передала через его лучшего друга, его заденут. Этого я и добивалась, хотя сама рыдала полночи в подушку – мне самой было стыдно от собственного плана. Так не поступают с любимыми, я знаю, но выбора у меня мало. Что я точно ни за что на свете не сделаю – не скажу ему правду. Он не должен усомниться в том, что не нужен мне. Иначе Архип загориться ещё сильнее и уже не оставит меня в покое. Он начнет искать лазейки, искать встреч, а я не выдержу и поддамся снова его мягким губам, и это доведет нас до беды. Ведь как известно все тайное обязательно однажды становится явным, и мы рано или поздно попадёмся, растворившись в этой страсти, которая превращает нас обоих в двух идиотов, которые уже не способны анализировать ситуацию трезво, а значит, подвергают друг друга риску. Этого нельзя допустить.
Также я понимала, что он разозлится и придёт за ответом. Но что отвечать я так и не придумала за целую ночь слёз…
“Если бы только знал, мальчик мой, как мне самой больно и тяжело тебе всё это говорить! Но я должна! Должна!” – хотелось мне кричать, но вместо этого я криво усмехнулась.
– Что – ну? – как можно равнодушнее спросила я, понимая, что сейчас я услышу как падают на пол и разбиваются на миллионы осколков наши сердца, которые ещё не успели насладиться зачатками любви.
– Что за дичь ты устроила, Кристина? – смотрел он в мои глаза, не отрываясь.
А меня дёргало на каждое его слово. Хотелось, очень хотелось на всё наплевать и пожаловаться ему. Рассказать, как мне трудно, как меня шантажируют отчим и Динка, как мать не вступается за меня, и как мне тяжело идти этот путь одной. Попросить прощения за свою жестокость, всё объяснить, но… Это будет шаг в пропасть.
– Какую дичь? – изображала я из себя невинность и непонимание.
– Ты же не дура, Крис, – смерил он меня недобрым взглядом.
– Спасибо, что отметил, – уколола его я.
– Так почему ты сейчас творишь неведомую фигню? – спросил он.
– Да какую? – развела я руками.
Может, и пусть считает меня дурой? Быстрее забудет. Быстрее и я перестану болеть…
– Так, слушай, я вообще не понимаю, что ты от меня хочешь, – заявила я. – И о чём мне с тобой говорить.
Я сделала пару шагов к выходу из под лестницы, но гора по имени Архип даже не шелохнулась, чтобы освободить мне проход.
– Подожди, – его руки снова сжали мои запястья.
– Да дай мне пройти! – пыталась я бороться с ним, но куда там. Всё оказалось сложнее и больнее, чем вчера в моей голове на мокрой от слёз подушке. – Не трогай меня! Какое ты право имеешь! Убери руки свои!!
– Пока ты не объяснишь мне что с тобой творится, никто отсюда никуда не уйдёт, – заявил он, напирая на меня и заставляя отойти к стене обратно, пока я вовсе не врезалась в неё спиной.
– Зачем ты Питеру всё это наговорила, Кристин? – спрашивал он. В его глазах заворочалась боль и унижение. Да, я унизила его. Я понимала это. И сделала это намеренно. Пусть ненавидит меня, но будет счастлив и здоров. И я не в монастыре гнить буду.
– Потому что меня ты не слышишь, – указала я ему на свои запястья, которые он крепко держал в своих пальцах словно в кандалах. – Видишь? Я прошу отпустить меня, не хочу с тобой разговаривать. Не хочу быть с тобой здесь. А ты меня силком заставляешь. Как ещё мне было до тебя достучаться?
– Так значит, это всё правда?
– Что?
– Что я тебя задолбал своим преследованием.
– Да.
– Что тебе это неприятно.
– Да, правда.
– Что тебе всё противно связанное со мной.
– Да! Тебе надо лично от меня это услышать? – крикнула я ему в лицо.
У меня уже просто не оставалось сил играть этот спектакль дальше…
Ведь всё было ровно наоборот: слишком хорошо, слишком приятно.
Слишком невозможно, чтобы стать нашей реальностью.
– Неужели ты сам не понимаешь… – тихо сказала я и мой голос сорвался в конце фразы.
– Что ты врёшь? – припечатал меня Архип. – Вижу прекрасно. Только не понимаю, зачем?
– Я не вру…
– И опять ложь.
– Нет…
– Да.
– Пожалуйста, давай закончим… Я просто пойду, а ты просто никогда ко мне больше не подойдёшь. Прошу тебя…
Моя смена настроения ещё больше разозлила его.
– Сначала скажи мне правду. Зачем ты всё это делаешь?
– Я тебе всё сказала!
– Неприятно тебе?
– Нет!
– А какого фига ты вчера меня так целовала? – сжал он мои плечи, неосознанно притягивая меня к себе ближе. Мы говорили друг другу ядовитые слова, а руки и тела словно сами по себе тянулись друг к другу, игнорируя всё то, что озвучено нами. – Сама, прошу заметить! Ты меня за кретина держишь? Неужели я не пойму, что такое пустые поцелуи и… Впрочем…
Он застыл на секунду, глядя на мои пересохшие от стресса губы.
– Давай, покажи тогда, как тебе противно, – заявил он мне и накрыл мои губы своими в требовательном поцелуе, на который я не реагировать просто не умею…
Мы целовались с ним, сплетались руками в одно целое, словно имели на это право, словно мы и были одним целым. Но это, конечно, минутная слабость…
Да, я отвечала ему. Я просто не могу оттолкнуть его в такой момент… Ведь мне и самой так хочется его ласки, его тепла, его рук и губ…
Я даже не знала, что можно такое испытывать. Это слишком много для меня одной.
Когда поцелуй оборвался, мы ещё долго стояли прислонившись лбом ко лбу и тяжело дышали.
– Архип… – тихо и жалобно позвала я. – Отпусти. Мне надо идти. Тебе надо забыть меня.
– Я уже не смогу, – покачал он головой. – Почему ты так на этом настаиваешь?
– Никто не даст нам быть вместе, – сказала я горько. – Неужели ты сам этого не понимаешь? Твои родители ведь подобрали тебе уже выгодную партию. Такая нищенка как я их не устроит.
– Я не женюсь на Динке, – снова покачал он головой, не в силах оторвать взгляда от моего лица, не в силах разомкнуть руки и просто уйти. – Я не люблю её.
– Ты уверен, что их волнуют твои чувства?
– Они волнуют меня.
– Что ты можешь против них?
– Они не смогут заставить меня любить её. Потому что я люблю тебя, Крис. Но ты так жестоко со мной. Почему?
– Хочешь знать правду? – усмехнулась с грустью я.
– Да. Скажи мне.
– Архип, – вздохнула я. – Ты слишком много проблем и бед принёс мне. Я не хочу, чтобы их стало ещё больше.
– Тебе что-то наговорили вчера? – смотрел он внимательно на меня.
Ещё как наговорили. Но я не стану тянуть в это парня, и чем быстрее он оставит меня в покое, тем всем будет лучше.
– Дина твоя сообщила всем, что мы общаемся, – решила раскрыть я часть правды. Возможно тогда он успокоится и поймёт меня. – Наши родители против. Орали на меня. Наказали. Так понятнее, почему я не хочу общаться?
– И ты готова при малейшем препятствии сдаться и плюнуть на нас?
Чего я и боялась – скажу правду и Архип начнёт искать лазейки.
А их не существует. Нас поймают в любом случае. А чтобы не поймали, нужно просто не встречаться и не рисковать. Это наваждение пройдёт, мы легко проживём и друг без друга. Он точно утешится довольно быстро…
– “Нас”? – переспросила я. – Никаких нас нет, Архип. И не будет. Скажи спасибо за это своей же семье. Всё, отпусти меня. Нас скоро будут искать, урок уже начался. А у меня потом опять из-за тебя будут проблемы.
– Ты говоришь мне “нет”? – подытожил Архип нашу беседу.
– А ты рассчитывал на что-то другое после всего, что было? – изогнула я одну бровь. – Ты уже забыл, как ты меня в бассейне чуть не утопил и унижал меня? А я вот помню. Помню, и не могу тебе этого простить.
– Кристин… – почти прошептал Ветров. – Я очень виноват перед тобой. Я вёл себя как свинья, согласен. Но я ведь понял свои ошибки. Я просил и прошу снова у тебя прощения. Нельзя же казнить человека за то, что он оступился. Дай нам шанс… Ты ведь тоже любишь меня…
Он снова потянулся к моим губам, которые я до боли закусила после его последних слов, чтобы не разрыдаться, и у огромным усилием воли увернулась от поцелуя. Если я сейчас дам слабину, то стану нашим палачом. И целоваться мы опять будем до следующего урока…
– Нет, Архип, – говорила я. – Услышь меня, пожалуйста! Я с тобой не буду. И повторю то, что сказала Роме: не преследуй меня. Я так решила, уважай мой выбор.
– Но почему? – словно не желал верить и слышать меня Ветров. – Почему, Крис?
В ответ он наоборот теснее сжимал меня, причиняя невероятную боль этим. Сейчас он отпустит меня и уйдёт, поверив в частичную правду. Уйдёт и больше никогда меня не коснётся.
А на самом деле я давно простила его. Я поняла, что всё делал он не со зла. Сейчас его отношение ко мне изменилось, это очень видно, но только показать ему, насколько взаимны его чувства, никак нельзя.
– Потому что я не смогу тебе верить, Архип, – объясняла я, и сама пыталась в это верить. – Какие могут быть отношения, если у меня нет к тебе доверия и так много между нами обид?
– Как мне загладить свою вину? – не выпускал упорно он меня из рук. – Скажи мне, я готов на многое. Только скажи, как мне быть с тобой?
____
– Ничего, – упрямо покачала я головой. – Ничего мы не сможем с этим сделать, Архип. Отпусти же…
– Всё-таки “нет”?
– Нет, извини, – прохрипела я, ощущая, что готова разрыдаться прямо здесь и сейчас. Да и его глаза подозрительно блестели. – Я прошу тебя не подвергать нас обоих опасности и не говорить со мной в пределах школы.
– Какой опасности?
– Я не поняла, а что мы тут делаем? – раздался за нашей спиной голос завуча школы Кошкиной. – Урок давно идёт, а они зажимаются под лестницей!
Мы тут же разлепились и сделали шаг друг от друга.
Теперь мне нужно быстро удрать от него.
– Извините, мы уже идём, – ответила я, стыдливо опустив голову.
Очень некрасиво, что всё это увидела учитель.
– Бегом! – сказала она нам. – Сделаю вид, что я вас тут не видела. Но буду проверять это место. Ещё раз увижу вас тут во время занятий – сообщу родителям.
– Спасибо, – поблагодарила я её. Завуч, конечно, не могла подозревать, какими проблемами мне могло обернуть сообщение об этом родителям. То, что она решила промолчать на первый раз, меня просто спасло сегодня. – Мы больше так не будем!
Я прошла мимо неё быстрым шагом в сторону класса. Нас сейчас, наверное, и не пустят даже – звонок прозвенел давно. Мы слишком долго выясняли с Архипом отношения. Он же увязался за мной, но попыток хватать больше не предпринимал.
– Мы не договорили, – заявил он, упорно шагая рядом со мной.
– Я тебе всё сказала, – ответила я, даже не взглянув на него. Быстрее бы уже дойти до класса! И нужно создавать такие ситуации, в которых я всегда не одна и на людях, чтобы Архип не мог выкинуть ничего подобного как сегодня. Чтобы он не мог поговорить со мной наедине.
– А я тебе сказал не всё.
– Мы не можем так просто общаться, – напомнила я ему. – Если бы завуч пожаловалась нашим родителям, меня бы наказали опять, и уже строже. Тебе это надо? Хочешь, чтобы меня вообще заперли дома?
– Нет, не хочу, но… – пыл Ветрова утих. Кажется, до него всё же стала доходить истинная причина моего отказа. Я просто не могу сказать ему “да”, чёрт возьми! Не могу!
– Архип, – повернулась я к нему возле класса. – Мы не должны общаться так, чтобы кто-то нас видел, иначе у меня буду такие серьёзные проблемы, которые тебе никогда не снились. И дойдёт до того, что ты меня всё равно не увидишь, потому что меня запрут дома, желая не давать нам общаться. Я тебе не пара. Никто не даст добро на наши отношения. Если не веришь мне – спроси у своего отца, какую невесту они тебе выбрали и одобрят ли меня. И сам всё поймёшь. Прошу, не подставляй меня. За мной следят, если ты понимаешь, о чём я.
Конечно же, я имела в виду Динку.
Наверняка она шпионит за нами в ущерб урокам и доложит папочке, если снова увидит нас вместе. И тогда мне точно несдобровать!
Ну неужели Архип этого не понимает?
– Я понял, – ответил он.
Желваки на его лице так и ходили ходуном.
Ну, меня тоже многое злит и обижает, милый!
Только что мы можем-то против ваших бешеных папаш, которые кроме денег ничего в своей жизни больше не любят и не ценят? Даже сын для отца Архипа – просто разменная монета в бизнесе. Как и Динка для Владимира, просто ей повезло, что она любит Ветрова. Хотя…
Повезло ли?
Мне уже кажется, что нам всем в этой истории диким образом НЕ повезло.
– Не ищи встреч, прошу тебя, – попросила я и сама не удержалась: запечатлела мягкий поцелуй на его губах. – Прости…
Я отпустила его и зашла в класс, чтобы больше ничего он сказать мне не успел.
Извинилась за опоздание перед учителем и заняла своё место.
Следом зашёл и Архип, который сел позади меня.
Я что-то пыталась писать в тетрадке, но ни одного слова из того, что говорил учитель, не понимала. Мои мысли остались там, в коридоре, в этом сладко-горьком прощальном поцелуе…
Мою спину так и буравил взглядом Архип, я ощущала.
Но чем помочь нам обоим – я просто не знала.
Казалось, что за нас всё предрешено и с пути уже не свернуть…
Pulsuz fraqment bitdi.