– Боря, зайди ко мне! – Михаил Александрович с тревогой в голосе вызвал сына в свой кабинет по телефону.
Борис обнаружил в кабинете отца ещё двоих: Берту и начальника отдела продаж Иванникова. Скорбное выражение лица Берты говорило красноречивее слов, Иванников выглядел не менее испуганным и сбитым с толку.
– Что с вами? Папа, Берта, почему вы такие бледные?
Михаил кивнул Иванникову, поручая ему объяснить.
– Борис Михайлович, по графику холдинг должен совершить платёж поставщикам строительного оборудования. Так вот, сегодня мной был оформлен заказ-наряд, но финансово-экономический отдел не смог выполнить платёж, – дрожащим голосом ответил Иванников.
– По какой причине? – осведомился Борис.
– По причине исчезновения со счетов холдинга огромной суммы, вот по какой! – гневно ответила Берта. – Мошенники! Аферисты!
– Ничего не понимаю, – Борис изменился в лице. – Где, черт возьми, Юргис? Наверняка этот заказ-наряд отработан до Нового года, надо просто выяснить, на что была потрачена сумма? Возможно, платёж уже совершён.
Присутствующие уныло покачали головой.
– В том и дело, что нет, – пробормотал Иванников. – Я связался с поставщиками, деньги на их счёт не приходили.
В голове у Бориса кружились странные и страшные мысли, невероятные подозрения закрадывались и тут же отбрасывались им самим.
– Бред, ерунда! Деньги не могли просто взять и испариться. Надо дождаться Юргиса, поднять документацию и выяснить, куда эта сумма выведена. Возможно, она потребовалась для окончания строительства отеля, – он убеждал, что произошла чудовищная ошибка, но сам себе не очень верил.
– Боря, отель сдаётся весной, там все готово на девяносто пять процентов, – развеял иллюзии Михаил Александрович. – К тому же мы не используем деньги красноярского филиала для нужд отеля. Лучше скажи, что нам делать?
– Отец, во-первых, надо вызвать начальника отдела кадров, выяснить, до какого числа отпуск у Юргиса. А во-вторых, пусть экономисты в отсутствии начальника ищут заказ-наряды по платежам. Деньги могли зависнуть на счете банка и не дойти до получателя. Такое бывает при ошибках в реквизитах, – ответил Борис.
Казалось, никто не верит его доводам. Иванников снисходительно качал головой, отец смотрел в пустоту, Берта пыталась сохранять спокойствие, но природная импульсивность взяла верх:
– Боря, хватит всех успокаивать. Понятно, что исчезновение Юргиса неслучайно. Я не удивлюсь, если твоей разлюбезной Анечки тоже нет в городе!
– Она здесь, Берта, не бери грех на душу. Я даже думать об этом не хочу, – возмутился Борис.
– Берта права, – сухо произнёс Михаил. – Отпуск у Юргиса закончился вчера. Сегодня он должен быть на работе, только его, как видишь, нет.
– Господи, это ошибка, недоразумение, – иллюзии Бориса разбивались о суровую действительность. – Не торопитесь с выводами, давайте поднимем бумаги и всё проверим.
Информацию об исчезновении денег решили скрыть от сотрудников холдинга. Борислав настоял, чтобы Анну не беспокоили раньше времени ненужными подозрениями. Берте не терпелось позвонить ей и высказать всё, что думает.
Борис не мог находиться на рабочем месте. Волнение вперемешку с подозрениями подстегивало его к каким-либо действиям. Все они были необдуманными, импульсивными, поэтому вскоре отбрасывались. Он решил молчать о пропаже денег, успокоиться и следовать доводам рассудка. Но утаивать сведения о пропаже человека – сотрудника, друга, отца Марины и мужа Анны, пусть бывшего – посчитал предательством.
Борис приехал к Анюте вечером без предварительного звонка. Заснеженный, он вошёл в уютную прихожую. Анна вышла встретить его из кухни, где лепила вареники, облачившись в красный вышитый фартук. Борис обнял её и поцеловал в щёку. Его внезапное появление вызвало у Ани беспокойство и тревогу.
– Боря, что случилось? – растерянная, с испачканными мукой руками, она пригласила его войти.
Борис ощутил прилив спокойствия и уверенности при виде её огромных, испуганных глаз, по-хозяйски закатанных рукавов домашней клетчатой рубашки, льняного фартука. Его разум отчеканил долгожданное в этом дне резюме: она ничего не знает про деньги.
– Анюта, всё в порядке. Ты не рада мне? – устало выдохнул он. – Я, между прочим, голодный.
– Конечно, рада! Только сперва поможешь мне закончить с этим? – она хитро улыбнулась, протягивая Борису фартук.
Они лепили вареники и болтали, пока закипала вода в кастрюле. Так же кипела её кровь от опьяняющего чувства, что он рядом. Господи, как тяжело сдерживать себя! Мучить редкими встречами, жадно вдыхать его запах, пытаясь надышаться им впрок, впитывать его голос, безуспешно стараясь напиться…
И чем больше проходило времени, на исцеляющую силу которого рассчитывала Анна, тем яснее виделось всеобщее заблуждение: время не лечит, не стирает любовь из сердца, а только укореняет, делая полностью зависимой от бархатного, до боли знакомого тембра, улыбки и его запаха.
– Боря, что случилось? – спросила Анна, когда они поужинали и пили чай с малиновым вареньем. – Ты же не просто так пришёл…
Борис сухо изложил факты, известные ему. Юргис Раудис – муж Ани и друг Бориса – уехал в неизвестном направлении и не попрощался. Перевернул страницу своей жизни, оставив близких и родных в прошлом.
Анне нечего было ответить. Единственное, что её заботило – как объяснить Марине поведение Юргиса, какие оправдания найти? Даже в такой момент она не могла себе позволить очернить отца в глазах дочери.
– Аня, я уверен, что Юргис никогда не поступил бы так с нами. Думаю, с ним случилась беда, нужно написать заявление в полицию на розыск пропавшего без вести, – резюмировал Борис.
– Ты так считаешь? – глаза Анны округлились от осознания реальности этой версии.
Об этом она не подумала вовсе. С её мужем, возможно, произошло несчастье, а она живет своей жизнью, не вспоминает о нём, не звонит.
– Боря, ты представляешь, что обо мне подумают следователи? Прошёл почти месяц после его исчезновения. – Анюта нервно заламывала руки.
– Неважно, Ань, объяснишь всё, как есть, без утайки. Хочешь, я пойду с тобой? – спросил он.
– Нет, я сама. Завтра же напишу заявление участковому.
Они попрощались, Борис чмокнул Анюту в щёку и торопливо накинул пальто.
«Я люблю тебя…» – подумала Анна. Она уже давно мысленно говорила ему о своей любви.
Молоденький участковый, лейтенант Кузнецов укоризненно смотрел на Анну, старательно записывая показания.
– Вы говорите, что прошёл месяц? – недоумевал он. – А почему вы все-таки пришли, если совместно не проживаете? – в его голосе сквозили неприкрытые нотки осуждения.
– Меня попросило руководство организации, в которой работал мой муж, – оправдывалась Анна.
– То есть в другой ситуации вы не обратились бы в полицию? – продолжил свой ехидный допрос Кузнецов.
– Я объяснила вам, что с мужем мы фактически разошлись. У каждого из нас давно своя жизнь. Назовите мне хоть одну причину, по какой мне стоило бы вмешиваться в его новую семью? – гневно ответила Анна.
– Вы знаете его новую женщину?
– Нет! И ничего не пыталась выяснить о ней, – Анна теряла терпение.
Кузнецов записал показания, пообещав передать дело в отдел по розыску пропавших без вести. Безуспешно он выяснял у Анны новый адрес Юргиса, по которому тот проживал последний месяц.
Настроение Анны было прескверным. Может, признаться во всеуслышание в том, что на мужа ей наплевать? Что она грезит другим мужчиной, безысходно путаясь в лабиринте безответного чувства? Пребывая в задумчивости, Анна вернулась домой, устало бросила ключи на тумбочку в прихожей и набрала номер Юргиса. Приятный женский голос по-прежнему сообщал, что абонент недоступен. Анна отбрасывала хандру и ненужные в данной ситуации эмоции. Но как теперь ходить на работу, отвечать людям на колкие, бестактные вопросы?
Прошла почти неделя после подачи заявления. Анна проводила семинар у студентов первого курса, зачарованно поглядывая в окно на кружащуюся под музыку зимы метель. Каждый день она с волнением ждала известий о Юргисе, успокаивала дочь и даже привыкла к неудобным вопросам коллег и знакомых. Наконец, нарушив тишину аудитории, зазвонил телефон Анны. Мужчина представился следователем Аксёновым, сотрудником уголовного розыска. Он сухо разговаривал с ней, практически не задавая вопросов по телефону, лишь указал время, в какое она должна прийти.
Как и Кузнецов, следователь Аксёнов хлестал словесными пощёчинами, укоряя Анну в запоздалом заявлении. Он отлучился на минуту, а затем вернулся в допросную с криминалистом. Аня не могла понять, чего хотят от неё следователи, с пристрастием расспрашивающие о каждом дне.
Криминалист прямо объяснил Анне, что в таких случаях она является первой подозреваемой. Следователь Аксёнов объявил о найденном в лесополосе трупе неопознанного мужчины, похожего по приметам на Юргиса. Он силился уловить изменение настроения Ани, подловить её на лжи.
Она слышала обрывки фраз мужчин. Перед глазами сменялись картинки, кружились, как в калейдоскопе, остановившись, наконец, на лице Аксёнова. Анна обнаружила себя лежащей на грязном кафельном полу комнаты для допросов.
– Анна Александровна! – Аксёнов протянул ей пропитанный спиртом ватный шарик.
– Господи… – сил подняться у неё не было.
– Вы потеряли сознание. Как мы сейчас на опознание поедем? – недовольно включился в беседу криминалист.
– Я позвоню другу… – обессиленно прошептала Анна. – Можно?
Бледная, она встретила Бориса у входа в отдел. Презентабельный чёрный внедорожник он припарковал поблизости. Аксёнов язвительно скривился, провожая пару сальным взглядом, когда приехавший обнял женщину и повёл к своей машине. Следователям Борис объяснил, что на опознание повезёт Анну сам.
– Она подозреваемая, – оборвал его Аксёнов. – Вас я тоже хотел бы допросить, поэтому оба поедете с нами!
Борис возмутился, но согласился и стал успокаивать Аню. К такому повороту событий он не был готов. Скрывая от Анны правду о растрате, Борис навредил ей, подверг сомнению её порядочность и непричастность. Только имеет ли он право обвинять Юргиса в пропаже денег, очернять его бездоказательно?
Они ехали на заднем сидении тесной полицейской машины. Анну успокаивали поддержка Борислава и его тёплые, дружеские прикосновения. Какими бы ни были её чувства к Борису, она молила Бога, чтобы погибший мужчина не был Юргисом. До последнего дня их совместной жизни Анюта желала мужу добра.
Аксёнов завёл Бориса и Анну в холодный кафельный бокс. Длинный тусклый коридор наполняли плачущие, растерянные люди разного возраста, ищущие своих близких. В углу стояла пожилая интеллигентная пара. Женщина плакала в объятиях мужа, высокого худощавого старичка в очках, с небольшой аккуратной бородкой. Он гладил жену по голове и успокаивал мягкими, убаюкивающими словами:
– Зиночка, вот увидишь, Пашенька придёт… Найдётся… Одумается… – его глаза увлажнились слезами, но мужчина старался сохранить спокойствие.
– Тарасовы, на опознание! – кто-то резко выкрикнул из кабинета. Судмедэксперт в халате выглянул в коридор и пригласил пожилую пару войти.
Анне стало не по себе. Жуткая атмосфера смерти угнетала, сбивала ритм дыхания, устрашала. Из кабинета раздались крики. Женщина заплакала, вторя мужским рыданиям. Анна всхлипнула и прижалась к Борису: очевидно, люди опознали своего сына.
Аксёнов вышел в коридор и удовлетворенно произнес:
– Вы можете не заходить. Родители опознали своего сына-алкоголика. Он похож на вашего мужа по приметам.
Анну это известие успокоило лишь на миг. Чувствительная к чужой боли, она сетовала, что стала участницей этой драмы. Аксёнов потребовал возвращения Бориса и Анюты в отделение.
– Подпишете подписку о невыезде. Мне надо вас допросить. Я так понимаю, это ваш любовник? – бесстыдно поинтересовался Аксёнов, глядя на Борю.
– Что вы позволяете себе, капитан?! – возмутился Борис. – Я друг семьи и работодатель Юргиса и Анны.
– Я задал вопрос насчёт любовных отношений между вами. Будьте добры отвечать чётко.
– Нет, мы не любовники, – покачала головой Анна.
– Всё равно, вы – первая подозреваемая. Вспоминайте события последнего месяца, каждый свой шаг. И будьте добры подтверждать невиновность.
Борис еле сдерживал себя, чтобы не врезать мерзкому Аксёнову. Для него сама мысль о причастности Анны была возмутительной.
– Вы лучше отчитайтесь о проведённых разыскных мероприятиях, капитан! – рявкнул Борис. – Где показания свидетелей, данные с камер? Мне, как совладельцу холдинга, не докладывали, что кто-либо из вашего отдела приходил для допроса сотрудников!
Аксёнов стушевался под напором Бориса. С недовольной миной он начал оправдываться:
– Вы неправы! Записи с камер возле холдинга не показали никакой информации, а адреса проживания Юргиса Вацлавича у нас нет. Анна Александровна утверждает, что супруг не жил по месту прописки, но мы обязаны…
– И она говорит правду, черт возьми! Информацию может подтвердить кто угодно в холдинге! Не понимаю, к чему эта подозрительность в отношении Анны?
– Вы не кипятитесь, – твёрдо ответил Аксёнов. – Мы рассматриваем разные версии, только и всего.
Борис мрачнел на глазах. Едва скрывая возмущение, он сухо и односложно ответил на вопросы следователей. Затем он довёз Анну до университета. Он чувствовал себя нашалившим ребёнком, с трудом подбирая слова ободрения. Пеняя на собственные несдержанность и глупость, Борис вернулся в холдинг.
– Отец, ты не представляешь, что Анна сейчас переживает, видел бы ты этого Аксёнова с его шуточками, грязными намёками, – возмущался запыхавшийся Борис, снимая пальто в кабинете отца.
– И что это за намёки? – сухо отреагировал Михаил Александрович.
– Не хочу, чтобы ты вникал в это. Только продолжать враньё насчёт пропавших денег я не намерен.
– Видишь ли, нам до сих пор не удалось выяснить их движение. Заказ-нарядов в ноутбуке Юргиса мы не нашли, действующих подставных фирм на него не зарегистрировано, – Михаил устало опустился на кресло. – Боря, я чувствую себя идиотом, неспособным найти концов, держать под контролем работу своей фирмы, понимаешь?
Борис с тревогой всматривался в постаревшее лицо отца. Темные круги под глазами, обострившиеся черты… Михаил поднялся и снова начал вышагивать по кабинету, чеканя каждое слово:
– Во-первых, деньги не были переведены через банки-партнеры. Берта запросила операции за последний месяц, объехала банки, с которыми мы сотрудничаем, поговорила с управляющими. Юргис там не появлялся! Во-вторых, налоговая отказалась показывать сведения о фирмах, зарегистрированных на Юргиса, действующих или ликвидированных.
– Это почему? – удивился Борис.
– Потому что это конфиденциальная информация, такая же, как банковские счета. Боря, мы ничего не можем выяснить, понимаешь? Только то, что касается холдинга.
– Папа, я не знаю, как поступить. Доказательств вины Юргиса у нас нет. Обвинять его бездоказательно? По-моему, глупо.
– Боря, я поговорил с Орловым. Он настаивает на заявлении в прокуратуру.
– Папа, а как же Аня? Ты представляешь, что случится, если её муж ни при чем? Если с ним произошла беда? Мы не только не приняли участия в поисках, мы обвинили, – возразил Борис.
– Обвинять Юргиса мы не собираемся. К исчезновению денег может быть причастен любой другой сотрудник. Поэтому правильным будет подать заявление об ограблении холдинга без указания конкретного подозреваемого. Пускай сами разбираются, на то они и следователи.
Борис согласился с доводами отца. Он наивно надеялся, что за месяц, в течение которого прокуратура будет рассматривать заявление, Юргис найдётся.
Сергей Орлов, давний приятель Михаила и начальник следственного комитета, принял заявление без особого рвения, ничего не обещая. Стоило только Колосовским поставить его в известность об исчезновении Юргиса, тот сразу же отбросил версию о других подозреваемых.
Борис предусмотрительно разрешил Анюте не появляться в холдинге, желая оградить её от расспросов сотрудников и агрессии Берты.
Близилось очередное квартальное собрание акционеров холдинга. Анна знала, что проводить его руководство собиралось в новом отеле в Египте. Он был полностью готов принять первых гостей. Знала она также, что ей предстоит пережить на этом квартальном собрании: обвинения, унижения, подозрения.
Довольный капитан Аксёнов в первый же день получения постановления известил ее о том, что прокуратура забирает дело под свой контроль из-за ограбления холдинга и снимает ее ограничение на выезд. Подробностей Анна не знала. Она испытывала невыразимое облегчение, радуясь факту, что по делу проходит, как свидетель.
Ей было понятно поведение Бориса. Скорее всего, он до последнего не верил в участие Юргиса и не желал зря травмировать Анну подозрениями. Только можно ли надеяться на подобное отношение остальных Колосовских?
Накануне вылета в Шарм-эль-Шейх она позвонила Борису и рассказала, что знает о хищении. Он вздохнул и попытался успокоить, но сбивчиво и без эмоций, из-за чего Анна разволновалась ещё больше. Ей с трудом верилось, что Борис продолжает считать её непричастной.
Они ужинали с Кристиной в уютном ресторанчике после салона красоты, который Аня посетила перед поездкой на море, когда позвонил Отто:
– Дорогая моя Аннет! Неужели я увижу тебя?
Его искренняя радость, не замутнённая подозрениями или перешёптываниями, которые Анна терпела от своих коллег, обезоружила её. Отто ничего не спрашивал у Анны насчёт денег, лишь разделял её сетования о пропавшем муже. Конечно, имея близкое общение с Михаилом, про ограбление он не мог не знать.
Словно спасительная соломинка, прозвучало его предложение:
– Аннет, хочешь прилететь в Шарм пораньше? Милая, не хочу лезть в душу, но я представляю, какое напряжение ты испытываешь, находясь с этими людьми.
Анна восхищённо поблагодарила Отто и согласилась. Все расходы мужчина обещал взять на себя.
Кристина довольно улыбалась, наблюдая за раскрасневшейся от смущения Анечкой. Она еле сдерживалась, чтобы не высказаться и как только Анюта попрощалась с Отто, шумно воскликнула:
– Анька, какая ты счастливая! Какой мужчина! Это просто сказка! Египетская! Не иначе!
– Да брось, Крис. Отто просто друг и хорошо знает об этом. Он чуткий и понимающий, – ответила Анна.
– Как знать… Не всю жизнь же тебе страдать от неразделенной любви, Нюсь? У тебя сейчас нет ни перед кем никаких обязательств, поэтому…
– Он не нравится мне, вот в чем проблема.
– Конечно, учитывая, какой красавец Боря… Да и муж твой бывший… сбежавший… – Кристина осеклась. – Прости, Анют, я болтаю чушь. Живи, как считаешь нужным. – Примирительно подняла руки Крис.
Самолёт парил в красноватом египетском небе над предрассветными облаками. Проясняющееся утреннее небо обещало жаркий день.
Анна сбросила тёплую куртку, радуясь хорошей погоде, и глубоко вдохнула горячий, пропитанный пылью, воздух. Взволнованный Отто встретил её на выходе с красной розой на длинном стебле в руках. Он нетерпеливо шёл навстречу своей гостье, не скрывая улыбки.
– Аннет, милая, – чмокнул он улыбающуюся Анну. – Как ты долетела? Хорошо я придумал с вылетом, согласись?
– Конечно, хорошо! Немного по-детски – прятать голову в песок, Отто, ведь общения с коллегами не избежать, – грустно вздохнула Анна.
– Анне-е-е-ет, дорогая… Мне так хочется помочь тебе! Обещаю не оставлять тебя ни на минуту с этими варварами, – он тихонько выругался по-немецки, чем рассмешил Анюту.
Анна похлопала мужчину по плечу, и они направились к презентабельному служебному автомобилю отеля. Она с благодарностью приняла его деликатные знаки внимания и оценила осторожность в порывах. Сетуя на волнение и подавленность очаровательной гостьи, Отто отправил ее в спа-салон.
Восточная массажистка растирала горячее масло по телу Ани, лишь усиливая волнение, обостряя предвкушение встречи с Борисом.
Колосовские вместе с руководителями отделов и личными помощниками прилетали в Шарм вечером, к началу грандиозного банкета в честь открытия отеля «Nataly». Вечеринка, о которой Анну предупредила личная помощница Отто, – Хельга, начиналась в восемь часов вечера.
Руководство холдинга обозначило своё появление шумной похвалой отелю. Анна сидела в номере, как мышка, боясь выйти навстречу и поздороваться. Выстроенная поступком Юргиса стена сделала её общение с Колосовскими напряжённым. К тому же никто из коллег не вспомнил об Анне, будто её присутствие на собрании было необязательным.
Громкая музыка, возвещая о начале торжественного мероприятия, разлилась по вечернему пляжу. Анна намеренно дождалась, когда из соседних апартаментов выйдут люди, чтобы не столкнуться с ними в коридоре. Невиновная, она испытывала необъяснимый стыд…
Надев зеленое, облегающее, с тонкими бретелями платье чуть выше колен и туфельки на шпильке, Анна тоже вышла. Её свежая укладка рассыпалась от дуновения тёплого ветра. Сжимая в руках сумочку и бархатную накидку с опушкой из натурального меха, Аня в числе последних гостей пришла на представление.
Pulsuz fraqment bitdi.