«Бумажный занавес, стеклянная корона» kitabından sitatlar, səhifə 2
назойливый комариный писк кажется колыбельной.
и вовсе его недостойным. Этим людям в детстве кажется, что им подменили семью и вместо приличных людей, скажем, принцев или герцогов, подсунули папу-водителя маршрутного такси и маму-технолога общественного питания. Что в школе их принижают, оскорбляют и не оказывают должного уважения (что истинная правда, поскольку высокомерных зазнаек никто не любит). Все, все до единого пазлы в картине окружающего мира складываются так, чтобы причинить бедному индивидууму максимум неудобств. Дождь начинается не вовремя, совещание начинается не вовремя – да что там, даже восемь утра и те начинаются не вовремя. Могли
браслеты, перезваниваются, как колокольчики.
люди, живущие с твердым убеждением, что мир к ним неблагосклонен. Что провидение доброжелательно к другим, куда меньше заслуживающим его расположения, а откровенно говоря, порой
выглядело так, словно Решетникова
, отчаянно скучая, потом забрел в бильярдную и провел там блаженные полчаса, катая шары и ни о чем не думая. Потом отправился искать хоть кого-нибудь, с кем можно было бы сыграть партию, и
Девушки уже надевали туфли, поправляли ленты с номерами и выстраивались в цепочку возле выхода на сцену. – Готовимся, готовимся! – разнеслось по гримерке. Кожа у Анжелы горела все сильнее. Бирюкова наклонилась за босоножками, и вокруг раздались смешки. Она подозрительно вскинула голову. Что такое? – Идем, идем, идем! Под аплодисменты десять девушек вышли из-за кулис. «Бедрами покачивать плавно… Подбородок не задирать…» Модельной
Просто любые вещи, над которыми не задумываешься, непроизвольно упрощаются до черно-белой схемы, плоской, как лист. Объем и структуру они обретают лишь тогда, когда даешь себе труд вглядеться пристальнее. Но мало кто вглядывается. Чем проще мир, тем легче определить в нем свое место и успокоиться.
Слишком велико искушение повесить на такую одиозную фигуру всех собак и посмотреть, как она будет с ними гарцевать вокруг лебединого озера.
Юноша поглядел на Макара с презрительной жалостью. – Вроде говорили, ты умный, – гнусаво протянул он. – А не похож. – Мимикрия, – заверил Илюшин.
