Незнакомец явился под вечер, совсем уже поздний, когда Артур его не ждал и двадцать минут как собирался уходить домой. Если быть совсем точным, то сегодня не ждал его вовсе, предполагая, что, если Нелли с ним и свяжется, раньше завтрашнего дня подозреваемый к нему не придет: станет тянуть резину. Однако мужчина перешагнул порог, и Артуру не потребовалось много времени понять, кто перед ним стоит.
Мощный, видный, немалого роста – не запомнить такого сложно. Брюнет. Волосы подвязаны, немного растрепаны, карие глаза вызывающе блестят. Они смотрели на него, не мигая: острый, словно лезвие, взгляд оставлял отпечаток на его лице.
Внешность, описанная потерпевшей. В черных джинсах и байкерской куртке. От себя мог к описанию добавить ровный нос, широкие плечи, а также длинные пальцы рук. Рук в мотоциклетных перчатках, которые в одно мимолетное мгновение могли свернуть чью-то хрупкую шею.
Неудивительно, что девчонка испугалась. Кто бы не испугался, начни приставать такая зараза.
Подозреваемый по имени Дей прикрыл дверь и прошел вперед: неторопливо, даже лениво, всем своим видом показывая, что делает ему, Алаеву Артуру, одолжение.
Предложения сесть не потребовалось: таким оно обычно не требуется. Подогнав к столу отставленный стул, мужчина сел, расставив ноги, и вперил в Артура пристальный взгляд.
– Так о чем вы хотели поговорить?
В грудном, привлекательном голосе проскользнули ехидные нотки.
– Вы пришли, – констатировал Артур, будучи довольным развитием событий. Значит, правда была за ним: Нелли действительно знакома с негодяем и, видимо, знакома неплохо раз так скоро вышла с ним на связь.
– Разве я мог не прийти, когда приглашают по такому поводу.
– Действительно, повод существенный: вы напали на беззащитного человека.
Подозреваемый неприязненно усмехнулся.
– Я ни на кого не нападал.
Артур откинулся на жесткое кресло.
– С этим мы разберемся. Для начала скажите мне все-таки, как вас в действительности зовут.
Оппонент усмехнулся.
– Как меня зовут?
– Так точно.
– Дей.
– Полное имя.
Улыбнулся.
– Дей Дей.
– Дей Дей? – переспросил Артур.
– Дей Дей.
Подался вперед к гостю.
– Вы со мной играете? – Что за идиотское представление?
– Ни в коем случае.
– А отчество?
– Догадайтесь.
Артур выпрямился. Ему не до шуток. Выдался тяжелый день, да и неделя оказалась не из легких, а этот подонок, возомнивший себя подарком…
– Я попрошу у вас документы.
– Думал, уже не спросите. – Из кармана расстегнутой куртки достали паспорт и протянули ему.
Открывал его с невероятным любопытством. И смотрел округлившимися глазами.
Действительно: Дей Дей Дей. Официально, черным по белому. Документ, и такая ахинея. И не приезжий, свой же, местный: Южный округ, город Радлес.
– Вы сменили имя? – спросил Артур. Другого объяснения не находилось.
– Ни в коем случае.
Ни в коем случае…
– Тогда, откуда такое пренебрежение?
– Пренебрежение? – удивились напротив.
– Именно. Пренебрежение к себе.
Поразительно, но подозреваемый засмеялся.
– Никакого пренебрежения. Скорее, авторский подход. Считаю стандартизацию чего бы то ни было полной чушью.
Как интересно.
– По-вашему, Дей Дей Дей – это не чушь? – Возможно, Артур чего-то не понимал. Возможно, теперь подобное именование, это новый молодежный тренд? – Может нам всем теперь называть себя Дей Дей?
– Зачем же. Можете называть себя Артур Артур. Мне как-то без разницы.
– Я могу арестовать вас за неуважение к закону.
– А я могу уйти домой. Вы предъявляете мне обвинения? Вряд ли, у вас на меня ничего нет, здесь я исключительно по собственной воле. Так что цените это.
Вот ублюдок.
– Как же нет, – проскрежетал Артур. – У меня есть показания потерпевшей. Но обо всем по порядку. – Он схватил со стола карандаш и приготовился записывать ответы на стандартные, но важные вопросы. – Где и кем вы сейчас работаете?
– Я не работаю.
Поднял взгляд на подозреваемого.
– Вы иждивенец?
– Эм… не совсем.
– Тунеядец?
– Что-то вроде того.
– Что-то вроде того?
– А это не одно и то же?
– Нет, это не одно и то же. Вы бездельник? Дармоед? Нахлебник? Ведете паразитическое существование за счет общества?
Подозреваемый помолчал.
– Видимо, это про меня.
Артур долго вглядывался в противника, пытаясь понять, что за игру с ним ведут, однако не понимал. Никак, не под каким углом.
– Создается не особо положительный образ. Совсем не положительный, знаете ли. Дармоед, не уважающий ни закон, ни государство, в котором проживает, и нападающий на беззащитных женщин.
– Я не нападал.
– А что вы делали?
– Ухаживал.
– Ухаживали? – Артур уже не удивлялся. – Вы ее домогались.
– Вы это видели?
Крепче сжал карандаш.
– Госпожа Герцен говорит и пишет, что вы ее домогались.
– Я все же настаиваю.
– На ухаживаниях?
– Так точно.
Артур не стерпел:
– Бросьте, вы ее лапали, давайте же говорить на чистоту! Скажите еще, вовсе до нее не дотрагивались!
Дей Дей пожал плечами.
– Она привлекательная девушка.
– Значит, все же трогали неподобающим образом.
– Вы свою жену тоже трогаете «неподобающим образом». Что же в этом плохого?
– Госпожа Герцен вам не жена.
Карий взгляд сделался тверже.
– Я работаю над этим.
– Она написала на вас заявления, – пытался вразумить неразумного Артур. Он действительно верил в то, что говорит, или же пытается держать удар?
– Сегодня написала, завтра отписала. Заберет. Дело житейское.
– Знаете ли, это ошибочное мнение, что заявление так просто забрать.
– Послушайте, – изрек подозреваемый резче прежнего. – Она может составить хоть сотню таких заявлений и обвинить меня в чем угодно, но какие у вас доказательства? Они у вас есть? Предъявите. Я ее бил? Травмировал? Задавил морально? Нападение – громкое слово, не находите?
Усталость, злость, раздражение? Что в этот миг превалировало? Яснее ясного – Дей Дей недоволен. Только чем? Вопросами Артура?
В то же время претензии гостя были справедливы. Проверка показаний потерпевшей результатов не дала, доказательств у Артура не было, а значит, дела не было тоже.
– Мы над этим работаем, – ответил Артур словами своего же гостя.
– Я не ошибся: я напрасно трачу время.
Потому что никто ничего не видел. Как такое возможно, что никто из восьми работников, находившихся в тот день в заведении, ничего не видел и не слышал? Где они были? Стулья не летали, посуда не билась, разрушений никто не зафиксировал. Потому что их нет. Тогда как потерпевшая описала обратную ситуацию.
Вот и получалось, что девчонка лгала. Следовало повторно с ней поговорить и вывести на чистую воду: почему, с какой целью лжет?
То было в теории, тогда как на практике Артур не собирался так поступать, поскольку верил. Артур ей верил. А если бы вдруг не поверил, то надел бы розовые очки. Ему нужно было ей верить, чтобы, зацепившись за этот случай, держаться ближе к Нелли: дело Зойла должно быть раскрыто. А нападение, пускай даже вымышленное, Артуру уже помогло: судьба послала ему Ликерию, которая показаниями, немного запоздалыми, встряхнула пыль с плесневеющей папки с говорящим названием «Красная метка».
Какие, к черту, доказательства?! Артур и без них понимал, что к чему. Вот только не мог нащупать рычаг, нажав на который определил бы, какую роль в случившемся играет Нелли. Она оставалась для него загадкой. Все, что касалось Нелли, ее знакомых и бара Зойла превратилось в подобие черной дыры. А в черные дыры соваться нельзя: не всплывешь, потеряешься в недрах. Да во лжи запутаешься первоклассной.
– Я пытался начать с ней серьезные отношения, – вывел из размышлений Дей Дей. – Пришел, хотел поговорить, и в первые минуты мы даже говорили. Однако разговор зашел в тупик. Мы не поняли друг друга, так бывает. Девушка она вспыльчивая, – тут он потер нижнюю челюсть, – как оказалось. Сам не ожидал.
– Чего?
– Пощечины. На этом мы разошлись. Она обвинила меня в домогательствах и убежала. И вот я здесь.
Оставалось поаплодировать. И ведь даже не проверить: камер наблюдения в заведении нет. А пора бы уже иметь, на дворе прогресс.
– Надо же, какая слаженная история. – Артур одобрительно кивал. Наблюдая за этим нахалом, вдвойне был склонен верить версии девчонки. К слову, Дей напоминал ему другого претендента на серьезные отношения, Макса, поклонника Нелли, с которым познакомился в день ЧП у взорванного дома. По выявленной информации, он подрабатывал игрой на бирже. А биржевик, как и бездельник – совершенно бесполезное создание.
– Вы следили за ней? – спросил Артур. – Потерпевшая утверждает, что следили.
Дей Дей усмехнулся.
– Наверное, ей хотелось бы, чтобы я за ней следил… однако нет, до такого я не опускался. – Он посмотрел на наручные часы. – Мы закончили? – Демонстрируя полнейшее безразличие, мужчина начал оглядывать комнату.
– Вы куда-то торопитесь? Должно быть, продолжать паразитировать на социуме?
Его удостоили сухой улыбкой.
– А как же. – Дей Дей встал. – Нужно бы успеть, пока другие не опередили.
– У меня к вам еще несколько вопросов.
– Конечно. Пришлите повестку. – Мужчина направился к выходу.
– Я ее пришлю, – предупредил Артур и так же поднялся на ноги. – И тогда разговаривать будем иначе.
Да, не столь миролюбиво.
– Конечно. Соберите дело.
– Ваш адрес!
– Уверен, вы внимательно изучили мой документ.
Подозреваемый вышел за дверь. Подручные бумаги, тут же смятые, полетели в мусорное ведро.
Сукин сын. Он доберется до него, обязательно доберется. У него же рожа преступная, на ней все написано. А потом доберется до Нелли и до ее новых, подозрительных друзей, которых она скоро и успешно завела. И тогда разоблачит их всех.
Положив в корзину бутылку шампуня, Ликерия направилась к ближайшей кассе.
Завтра выходной. Наконец-то. Мало того, что устала, мало того, что простыла, так еще коллеги косо смотрели. После того, как заявилась полиция и стала сыпать бесконечными вопросами, опрашивая всех подряд, мир Ликерии пошатнулся повторно, разделившись на «до» и «после». На нее смотрели как на сказочницу. А еще как на непредсказуемую куклу, которая выскакивает внезапно из коробки и показывает сумасшедшее лицо. Вот и Ликерия выскочила. Только лицо оказалось другим, не тем, к которому привыкли.
Ликерия примкнула к недлинной очереди, шмыгнула носом. Действительно, простыла. И прекрасно знала, когда. И благодаря кому.
Прикрыла глаза: думать об этом не будет. Как только начинала вспоминать эту сцену, становилось неловко, стыдно и обидно. Только почему? Она не сделала ничего плохого. И никому не лгала, чтобы недоверчиво на нее смотреть. Неужели следовало молчать и не заявлять о случившемся в полицию? Тогда кто ее защитит?
Выкинув из головы картину, Ликерия оглядела людей. Перед ней стояло двое мужчин, и один из них сейчас расплачивался.
Очередь сдвинулась, и Ликерия шагнула вперед. В этот момент в поле зрения мелькнула чья-то рука, и что-то упало ей в корзину.
Она встрепенулась.
– Вы ошиблись, подождите. – Ликерия потянулась к небольшой коробке размером с пачку сигарет: она инородным предметом лежала поверх груш. И даже дотронуться до нее успела, когда застыла в смущенном замешательстве: Ликерия держала коробку презервативов.
Ликерия сглотнула, затем усмехнулась. Что ж, с кем не бывает…
Протягивая предмет хозяину, она обернулась. И остолбенела: этот жгучий, режущий взгляд… У нее за спиной оказался Он. В черной кожанке, на глаза спадают взлохмаченные пряди.
Неожиданно вспомнилась одна из давних встреч, когда она столкнулась с ним в «Красной метке». Ликерия так же смотрела в глаза, не имея возможности его обойти. И он не двигался, загораживал проход, мешая ей работать.
Тогда она не чувствовала себя затравленной. Но это чувство зародилось теперь.
Мужчина взял протягиваемую коробку и снова бросил в корзину.
Ликерия отвернулась, бездумно дернулась, но была перехвачена сильной рукой, не позволившей сделать и двух шагов: она опустилась ей на живот и прижала Ликерию к телу.
– Не стоит, – пригрозил очень тихо.
К горлу подкатила тошнота, в поисках облегчения Ликерия сомкнула веки. Корзину вовсе желала выкинуть, она нещадно тянула руку.
Правда, внезапно ощутила легкость. Открыла глаза – увидела кассиршу, а затем корзину, стоящую на ленте.
Кассирша принялась доставать товары, и почему-то первое, что всплыло наружу – эта дрянная цветастая коробка.
– Это не мое, – открестилась Ликерия, чем заслужила вопросительный взгляд. – Его. – Пальцем не тыкала, но брюнетка поняла на кого смотреть.
– Считайте вместе.
Сдержалась: Ликерия не вздрогнула. Несмотря на то, что, услышав голос, немного хриплый, пускай не омерзительный, перед глазами возникла удивительная сцена: столкновение автомобилей, скрежет шин и дикая собака, выбегающая навстречу, злобно скаля острые зубы.
Уже не молодая, но ухоженная женщина пригляделась к ней, затем к мужчине. Снова взглянула на Ликерию и, нахмурившись, принялась сканировать товары.
У Ликерии занемели мышцы.
К моменту, когда женщина закончила, и продукты оказались в пакете, состояние Ликерии из страшно-панического трансформировалось в иную форму – защитно-отстраненную. Потому, услышав холодное «Пойдем», казалось бы, над ухом, но такое далекое, она и не подумала возразить. Как и расплатиться. Не видеть, не слышать, не понимать. Все лучше, чем вникать в происходящее.
Ликерии дышали в спину. Словно под конвоем дошла до выхода, вышла за раскрывшиеся стеклянные двери.
В лицо ударил морозный воздух, и Ликерия наконец-то очнулась.
Что она делает? – прозвучало в голове: ярко, ясно, отчетливо.
Что она делает? Здесь, рядом с ним?
Ликерия вырвалась.
– Отойди от меня! Что тебе нужно? Оставь уже меня в покое!
Стояли посреди широкой площадки, плавно перетекающей в тротуар.
Темные глаза сощурились, губы сложились в полоску.
– Не советую делать того же, что ты устроила в кафе. Мое терпение на исходе.
Если планировал ее успокоить, ему не удалось.
– Я никуда с тобой не пойду. – Ликерия оглядывалась в поисках того, кто смог бы ей помочь.
– Послушай, я всего лишь хочу поговорить, окей? – вдруг миролюбиво сказал мужчина. – Давай поедем ко мне…
К нему???
– …или к тебе, – тут же поправился.
– Ко мне?! – Думает, она пригласит его к себе?
– Просто сядь в мотоцикл, хорошо?
И тут увидела: около обочины, сияя на свету, в воздушном ореоле супермаркета, стоял черно-красный железный монстр.
Мысли потекли в ускоренном темпе. Нужно бежать, пока была возможность убежать. Фонари освещали ночную улицу, еще мелькали поблизости люди…
– Значит, будем разговаривать здесь.
Ликерию схватили за руку и потащили за собой.
– Отпусти! Куда ты меня ведешь!
В закоулок. Темный, тупиковый, где одна из стен принадлежала супермаркету, а противоположная – неизвестному зданию. А еще здесь стояли мусорные баки, окруженные всяким хламом, и наверняка обитали крысы.
Ликерию отпустили.
– Выходит, ты написала на меня заявление, – не дали ей опомниться.
– Что?
– Забери его.
– Чего?
– Где ты была?
Он совершенно сбил ее с толку.
Отстранился, недовольный собой. Точно собой, не ею.
– Не смей! – развернулся к ней, угрожая Ликерии пальцем. Она застыла, опаленная взглядом: горячим, яростным взглядом на полпути к заветной свободе.
– Ты хоть знаешь… – Сжались челюсти, сжались кулаки, словно ему больно было говорить. Он отвернулся. Взглянул на пакет, который продолжал держать в руках, и, раздраженный, отбросил его в сторону. Эй! А если что разобьется!
– Хорошо отдохнула? – спросил мужчина, остановившись у противоположной стены и уперев руки в бока.
Ликерия не понимала.
– Чего ты молчишь? Нечего сказать? Значит, хорошо, не так ли?
– О чем ты говоришь? – решилась подать голос. С террористами диалогов не ведут. Но с террористами-маньяками иногда можно.
Мужчина, Дей, усмехнулся.
– Так хорошо, что не помнишь?
Он еще и сумасшедший.
– С кем ты была? Все это время? В Сальске ты была одна. А дальше? Куда ты поехала?
– Откуда ты знаешь? – поразилась Ликерия. Откуда он знает маршрут? Откуда знает, что вообще уезжала? Значит, все же вернулся к ней домой? Как и обещал, вернулся?
В усмешке отразилась горечь.
– Так куда ты поехала?
– Какая тебе разница?
Изобразив ядовитую ухмылку, мужчина кивнул, мол, все с тобой ясно.
– Забери заявление, – повторил упрямо.
– Не заберу. – Сглотнула. Он знал про заявление. Должно быть, Артур Алаев добрался и до него.
– Понимаешь ли, ты осложняешь нам жизнь.
– Взаимно.
Он был обескуражен.
– А я ведь не сказал, что ты пырнула меня ножом. Между прочим, дважды пырнула. А стоило бы, как считаешь?
Следовало промолчать и тихо порадоваться, но сам черт дернул ответить:
– Может, потому что нет доказательств, и нечего показывать, – сказала Ликерия, намекая на его фантастическую живучесть. – Потому и промолчал.
Кажется, она его удивила. Наверное, тем, что умеет говорить. «Значит, вот как», – читалось в глазах.
– Забери заявление, – повторили жестче. – И прекрати рассказывать о том, что видела в день трагедии.
– Я не рассказываю.
– Правда?
– Меня допрашивала полиция! – возмутилась Ликерия. Что ей оставалось делать? – Но… но о главном я не сказала. – Слова дались тяжело. Смотрели на нее так пронзительно, что невольно опустила глаза. К тому же видела его сейчас другим: с натянутой на скулах кожей, увеличенного в размерах вдвое, выше, страшнее, опаснее.
Дей молчал. Изучая каждый миллиметр плоти, он водил по Ликерии взглядом.
– И как тебе?
Она встрепенулась. Мужчина пошел на нее.
– Как тебе представление? Понравились дикие звери?
Как такое может понравиться? Она наблюдала, как убивают людей. Или нелюдей. Уже не понимала.
– Вижу, что нет. Да не важно. Просто сделай то, о чем прошу, хорошо? Тогда все останутся довольны.
Ликерия долго решалась, но все же произнесла:
– Если не прекратишь меня преследовать – не заберу. И продолжу давать показания.
– Ты мне угрожаешь?
Ликерия вжалась в стену. Дей остановился в нескольких шагах, нехорошо посмеялся. – Значит, вот она твоя благодарность. Следовало позволить поганому догмару пустить тебе пулю в голову, а затем оставить там умирать.
Тут смешки прекратились.
– Послушай, милая, кажется, ты чего-то не понимаешь. – Под давлением взгляда и чужеродного тела, Ликерия слилась с кирпичами. – Дело в том, что пекусь я не о себе. –Над ней угрожающе нависли. – Я пекусь о тебе. Если продолжишь создавать проблемы мне и моим друзьям, мои друзья разозлятся и станут решать проблему по-своему. Ты помнишь моих друзей? Вижу, что помнишь. А так как источник проблемы ты, то и разбираться будут с тобой. Мне бы этого не хотелось. – Он коснулся ее лица, поводил по подбородку пальцем. По телу пробежала дрожь. Наверное, от холода. – Понимаешь ли, я за тебя поручился. Так что не подставляй меня. Не заставляй жалеть о принятом решении.
– Почему? Почему ты спас меня?
Он долго на нее смотрел, затем отстранился.
– Ну, так что, мы с тобой договорились, не так ли? Завтра ты идешь в полицию…
Прикрыв глаза, до боли сжала кулаки.
– Я никуда не пойду, если не ответишь на мои вопросы. – «И не оставишь меня в покое». Только повторяться Ликерия не стала.
Он разочарованно покачал головой.
– Терпение – не самое развитое во мне качество. Люблю, когда схватывают налету. Но ради тебя я повторю, даже переиначу сказанное. Так вот: в полиции ничего на меня нет, и рано или поздно твоя бумажка отправится в мусорное ведро. Моя цель – ускорить этот процесс, чтобы случайным образом не выдать лишней информации и не нажить врагов. Врагов для тебя. Я все-таки верю: все, что делаешь, ты делаешь не специально. Ты не желаешь никому навредить. Не желаешь навредить Нелли, не желаешь навредить себе. Так что будь хорошей девочкой и сделай так, как я прошу. Не отвечай сейчас, – предупредил возможные возражения. – Я буду настолько терпелив, что дам тебе время подумать. Переосмыслить наш разговор. Я понимаю, порою бываю резковат, но ты не должна меня бояться. Тебе не наврежу. Если ты не навредишь мне.
Отошел.
– А теперь я отвезу тебя домой.
Ликерия покачала головой. Хотела прокричать «Не надо!», однако не смогла: язык не работал.
Правда, говорить ничего не требовалось: Дей понял и довольным не выглядел.
– Я все же настаиваю.
– С тобой не поеду.
Темные глаза злобно зажглись.
– Думаешь, отымею тебя на ветру, прямо на сидении мотоцикла?
Сердце заколотилось как бешеное.
– Вызову такси, – выдавил сквозь зубы, почти прорычал.
Вызвал. Все то время, что такси до них добиралось, Ликерия стояла прижатая к стене и смотрела на Дея. На раздраженного, теперь немногословного Дея, который словно тигр в клетке топтался в стороне.
– Карета подана, – сообщил мужчина и пристрелил Ликерию взмахом ресниц, когда взгляд метнулся от дороги к ней.
Она хотела тут же убежать, однако сомневалась. Откуда узнал? Хотя какая разница? Главное, убраться прочь. Только вот ноги не слушались, как и все тело. Она и вырваться хотела, да застряла в клейкой паутине.
– Ну же, вперед, – подбадривал Дей.
Постояв немного, Ликерия решилась и неспешно отлипла от стены. Пошла, не отнимая взгляда от мужчины. Замедлилась, почти остановилась. Подумав, продолжила путь. По дороге схватила пакет, по-прежнему не поворачиваясь к маньяку спиной. Подобным образом, с глазами на затылке, выбралась из паучьего логова под свет фонарей и оживленных дорог.
Увидела желтую машину и помчалась к ней. Открыла заднюю дверь, оглянулась.
Мужчина вышел следом за ней и наблюдал, как она уходит. Лицо – напряженная маска.
Ликерия села и, облегченно вздохнув, хотела закрыться на двести замков. Только не вышло.
– Забыл сказать, – услышала голос того, кто силой придержал дверь. – Никуда не уезжай. Ни в какие Сальски и так далее. У меня нет желания снова тебя искать. Надеюсь, понятно?
Слов не было. Только эмоции, которые не выразить при всем желании.
– Понятно, – ответил Дей и захлопнул дверь.
Ликерия обернулась и увидела через стекло, как он направлялся к своему мотоциклу.
– Поехали, – велела водителю. – Пожалуйста, поехали быстрее.
Что бы ей ни показалось, надеялась, всего лишь показалось.
Опустившись как можно ниже на сидении, Ликерия сосредоточила взгляд на дороге. Вперед. Только вперед.
Она благополучно добралась домой.
Pulsuz fraqment bitdi.