© Евгений Александрович Топоровский, 2019
ISBN 978-5-0050-6071-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
25 сентября 2026 года, в полутора милях от административной границы Бостона
– Это форменное свинство, доложу я вам. – раздался в динамиках внутренней связи недовольный голос Гюнтера. Обычно глубокий, богатый обертонами, баритон старшего сержанта сейчас приобрел неприятные скрежещущие нотки. – Идея вынуждать нас тащиться лишних три мили для того чтоб сэкономить двести галлонов топлива, могла прийти в голову только клиническому идиоту, – не унимался он, заставив Тима страдальчески поморщится. – Это ржавое ведро с болтами вполне могло высадить нас у самого Купола!
– Но сэр, это приказ самого Коммодора, – робко возразил Мири. Он был штатским, к тому же, всего две недели как прикомандирован к отряду «Кобра», и потому не успел выработать иммунитет к постоянному нытью Гюнтера.
В наушниках раздалось презрительное фырканье. Тим тяжело вздохнул, приготовившись услышать очередной поток жалоб, но старший сержант не стал развивать тему. То ли подействовало упоминание имени Коммодора, то ли он посчитал ниже собственного достоинства отвечать штатскому червю, не знавшему даже, за какой конец нормальные люди винтовку носят.
Старый, потрепанный жизнью транспортник «Сикорски» был единственным вертолетом, соглашавшимся хоть как-то держаться в воздухе. И рисковать им, подлетая вплотную к силовому полю Купола, Коммодор не собирался. К тому же парень, который сбежал несколько дней назад из рядов «Вселенской Церкви Обновленной Земли» и сразу же попался в руки патруля анклава, успел проболтаться, что фанатики недавно притащили на базу китайский HQ-91. Из четырех пусковых труб уцелела одна, да и навряд ли кто-то из сектантов умел пользоваться столь сложной техникой, но не учитывать эту вероятность было бы полнейшей глупостью. Тим почти слышит, как воют системы предупреждения транспортника, хлопают, отстреливаясь, тепловые ловушки. Неуклюжий «Сикорски» кренится на бок в отчаянной попытке избежать попадания, а потом все растворяется в ослепительно белой вспышке взрыва.
Тряхнув головой, Тим отогнал видение катастрофы. Несколько раз глубоко вдохнул, медленно выпуская воздух. Скосив глаза, увидел как извилистая линия сердечного монитора, бегущая по нижнему краю голографического экрана, меняет цвет с ярко-оранжевого на насыщенный зеленый. Порядок.
Шагалось легко. Закованные в сталь и синтетическое волокно ступни легко крошили обломки кирпичей и бетона, устилавшие землю в некогда престижном пригороде Бостона. Серая пыль, абсолютно инертная субстанция, поднималась плотными облачками при каждом шаге. Задумавшись, Тим пнул большой обломок бордюрного камня, случайно оказавшийся у него на пути. От удара тот разломился надвое. Большая его часть закрутилась юлой, а меньшая, весом фунтов так в сорок, весело поскакала по выщербленной осколками дороге. Бронированные экзоскелеты с обратной бионической связью, последняя довоенная разработка «Бостон Динамикс», почти полностью снимали нагрузку с мышц, создавая впечатление ходьбы в невесомости. Или в компьютерных играх, которыми Тим так увлекался до Инцидента. В виртуальном мире аватар, с ног до головы одетый в непробиваемые доспехи, мог часами бегать, не чувствуя усталости и боли от ран, к тому же таская за плечами безразмерный арсенал разнообразной стреляющей пакости.
В реальности все обстояло не столь, как бы поточнее выразиться, героично. Семисотфунтовый экзоскелет класса «Atlas» обеспечивал неплохую защиту от стрелкового оружия калибра 0,50 и даже выше, но любой противотанковый гранатомет, созданный в середине прошлого века, с легкостью превратит самоходную броню в дымящуюся груду высокотехнологического мусора. С кумулятивной струей не поспоришь. Да и вооружения у членов отряда было не так чтобы очень много. По пушке на нос, плюс изрядный запас патронов. Или две, как у самого Тима.
Обогнув перевернутый остов армейского «Хамви», Тим протиснулся в широкую щель между двумя обгоревшими стенами чудом уцелевшего административного здания и замер, подняв левую руку с сжатыми в кулак пальцами. Федеральная трасса номер 90, соединявшая пригород с даун тауном, делала здесь плавный поворот, и терялась в лабиринте многоквартирных домов и деловых зданий. Вернее, так было когда-то. Теперь же, очищенное от обломков и насквозь проржавевших автомобильных кузовов, дорожное покрытие вело к огромной, уходящей в небо пепельно-серой стене. А ярдах в ста от того места, где настороженно замерли пять больших металлических фигур, виднелся пограничный знак «Церкви Обновленной Земли».
Два толстых, не менее десяти дюймов в диаметре, столба были вбиты в бетон дороги, создавая некое подобие дверного проема. На них, словно куры на шампур, были нанизаны человеческие тела. Те, что располагались у самой земли, почти истлели от времени, сквозь остатки одежды и лоскуты мумифицировавшейся плоти проглядывали выбеленные временем кости. Тела над ними, распухшие и посиневшие, еще сохраняли некоторое сходство с людьми. Самые верхние, нанизанные, вероятно, последними, попали сюда совсем недавно, не позже четырех – пяти дней назад. Тим на секунду задумался, вспоминая последние метеосводки. Всмотрелся в затянутое серой пеленой облаков небо и задумчиво хмыкнул. «А может, и неделю» – затем вновь перевел взгляд на тела несчастных, имевших глупость оказаться на пути паладинов Церкви. Темные полосы застывшей крови тянулись из глубоких порезов на руках и ногах, на лицах виднелись черные пятна ожогов. Вверху, на соединявшей заостренные концы столбов цепи, висел прямоугольный кусок кровельной жести с выведенным на нем предупреждением: «Удел отступника – СМЕРТЬ». Сильные порывы ветра то и дело раскачивали этот импровизированный рекламный щит, донося до ушей Тима глухие удары и металлический лязг.
С легким шорохом Гюнтер шагнул вперед и стал у правого плеча Тима, поводя из стороны в сторону толстым стволом сорокамиллиметровой пушки. Савински и Резник заняли позицию слева, создав импровизированный живой щит, прикрывающий Карла Мири, единственного невооруженного члена группы. Сам Тим положил железные ладони на рукояти «Громовых Котов», уютно устроившихся на стальных бедрах его экзоскелета. Внимательно осмотрел развалины по обе стороны от шоссе, каждую секунду ожидая появления красной рамки целеуказателя. Пусто.
– Как думаешь, кэп, проскочим? – звенящим от напряжения голосом спросил Резник. Польский акцент, обычно почти неслышный в его речи, сейчас искажал слова почти до полной неузнаваемости.
Тим сверился с показаниями дальномера. От пограничного знака фанатиков до серой, уходящей вверх стены, было восемьсот двадцать три ярда. Сущая ерунда, можно проскочить за минуту. Можно и быстрее, если б не «тридцатимильное ограничение». Чертов барьер просто не пропустит что-либо, двигающееся с более высокой скоростью.
– Код красный! Двигаемся быстро, не забываем крутить головами, что твой филин. – Произнес он, чувствуя легкое покалывание в кистях закованных в броню рук. Неприятное, сосущее ощущение тревоги появилось чуть ниже солнечного сплетения, грозя с минуты на минуту смениться полноценной паникой. – Гюнтер со мной, Савински и Резник по бокам, Мири в центре! – скомандовал он, надеясь, что голос звучит по-прежнему твердо. Убедившись, что бойцы заняли указанные места, Тим вытащил один из «Громовых Котов» и коротко рявкнул: – Пошли!
Равнобедренный треугольник, образованный одетыми в металл фигурами рванулся вперед. Тяжелые башмаки мерно стучали по бетонному покрытию М90, оставляя белесые, покрытые паутинкой трещин, следы. То тут, то там сверкали яркие, видимые даже при дневном свете искры, вылетавшие из-под тяжелых стальных подошв.
Украшенная телами арка импровизированных ворот надвигалась на Тима со скоростью хорошо разогнавшегося курьерского поезда, а вокруг по-прежнему царила тишина, нарушаемая лишь лязгом металла да напряженным сопением пяти человек, доносившимся из динамиков системы внутренней связи.
Секунду спустя тупой клин, полностью соответствовавший тевтонской «свинье», использовавшейся на полях сражений более трехсот лет назад, проскочил врата и устремился дальше, к вздымающейся в облака стене. Лишь раз тяжелое дыхание бегущих людей прервалось сдавленным ругательством. Это несущийся слева от Тима Резник не рассчитал своих габаритов и задел плечом нанизанное на столб тело. Теперь оторванная рука мертвеца лежала в добром десятке ярдов от ворот, а по плечу и груди растяпы растекалось темное и наверняка зловонное пятно из наполовину свернувшейся крови и прочих, таких же малоаппетитных, телесных жидкостей. Тим внутренне содрогнулся и возблагодарил Бога за замкнутую систему жизнеобеспечения, полностью изолирующую бойцов от внешнего мира.
До стены оставалось не более двухсот ярдов, когда серое покрытие шоссе перед ним внезапно вспучилось, напоминая огромный, покрытый темными провалами трещин пузырь, а потом лопнуло, плеснув в глаза слепящим белым пламенем.
Взрыв управляемого фугаса, искусно заложенного под слоем бетона, разметал закованных в броню солдат, словно порыв осеннего ветра, внезапно налетевший на кучу опавшей листвы. Засевший в грудах битого кирпича фанатик неверно рассчитал их скорость, и заряд взорвался в десяти футах перед бежавшими плечо к плечу Тимом и Гюнтером. Промедли он еще секунду, и на месте штурмового отряда «Кобра» осталась лишь глубокая воронка, щедро усыпанная кусками кровоточащей плоти и искореженного металла.
Но, надо признать, результат и так выглядел более чем удовлетворительно. Двух, бежавших впереди солдат отбросило назад, на следовавшего прямо за ними третьего, и сейчас они копошились на земле, напоминая опрокинутых на спину неуклюжих жуков. Двое из бокового дозора каким то чудом удержались на ногах, но лишь неловко топтались на месте, вероятно, оглушенные взрывом. Олаф Торстон, в прошлом весьма успешный кондитер, а теперь Старший Палладин Церкви Обновленной Земли, опустил покрытый царапинами и вмятинами монокуляр и хрипло прокаркал команду в закрепленную на плече рацию.
Тим почувствовал, как в грудь ударила большая упругая рука, встряхнула, как встряхивают коробок спичек, стараясь по звуку определить степень его наполненности, а потом презрительно отшвырнула прочь. Он приземлился на спину и на мгновение замер в этой позе, полностью потеряв ориентацию. Внешние микрофоны, закрепленные на шлеме костюма, мгновенно отсекли звук взрыва, спасая барабанные перепонки, но гулкий удар проник под броню, основательно тряхнув внутренности.
Сердце несколько раз гулко бухнуло и замерло, заставив Тима с ног до головы покрыться холодным потом, а потом вновь уверенно застучало, продолжив гнать насыщенную адреналином кровь по венам и артериям его тела. В ушах что-то щелкнуло, и теперь он услышал затихающий писк кардиомонитора. «Хвала Богу, живой» – мелькнула мысль и тут же исчезла, унесенная горячкой боя. Он неуклюже перекатился на бок и, опираясь на левую руку, встал на колени. Посмотрев вниз с каким-то отстраненным удивлением обнаружил, что по-прежнему сжимает в правой «Громового Кота». «Все не так плохо», – пронеслось у него в голове за мгновение до того, как по ушам ударил пронзительный визг системы определения целей.
Обзорный экран внезапно покрылся красными прямоугольными рамками, хаотично мельтешившими в поле его зрения. Тим несколько раз сморгнул, разгоняя застилающий глаза туман, услышал сдавленные ругательства Гюнтера, а затем тяжелое уханье его пушки. Автоматически вычленил из красного хаоса нырнувшего за похожий на обломок клыка фрагмент стены фанатика и плавно поднял зажатый в руке револьвер.
Хотя обряженный в серые от грязи лохмотья сектант полностью скрылся за торчащей из земли преградой, красный прямоугольник по-прежнему мерцал на экране, указывая его местоположение. Тим навел револьвер ровно в центр пространства, ограниченного пульсирующей рамкой и мягко нажал на спуск.
Грохот выстрела «Громового Кота» болью отдался в черепной коробке, отдачей изрядно тряхнуло руку. Вольфрамовая, с медными ведущими поясками болванка легко пробила несколько слоев штукатурки и кирпича, выбив из стены грибовидное, похожее на миниатюрный атомный взрыв, облачко пыли. Красная рамка системы целеуказания неуверенно мигнула, на мгновение стала желтой, а затем погасла.
Услышав, как защелкали по броне пули, Тим сосредоточился на группе из четырех человек, выскочивших на шоссе прямо перед все еще дезориентированным отрядом «Кобра». Легкие штурмовые винтовки, система целеуказания услужливо подсказывала, что группа вооружена тремя М4 калибра 223 rem и одним устаревшим, но достаточно мощным АК47, не могли нанести какого либо ущерба тяжелым экзоскелетам его бойцов. Однако продолжи фанатики сближение, и в ход могли пойти тяжелые противотанковые гранаты.
Вновь подняв револьвер, Тим методично, словно в тире, выпустил оставшиеся в барабане заряды. Из пяти пуль в цель попали две, еще одна врезалась в дорожное покрытие в десяти футах от атакующих, засыпав фанатиков градом выбитых из бетона осколков. Этого оказалось довольно. Похожие на стаю ворон в своих грязно-серых, сшитых из лоскутов плащах, нападавшие бросились прочь, под защиту наваленных вдоль дороги куч битого кирпича.
– Карл, ты как? – просипел Тим и на мгновение замер, опасаясь не услышать ответа.
– В-в порядке, сэр. – Мири слегка заикался, но голос звучал достаточно бодро. – Живой.
– Устройство? – продолжил допрос Тим, имея в виду плоский ранец, закрепленный на спине экзоскелета инженера.
– При мне. – Так же кратко ответил Мири.
Удовлетворенно кивнув, Тим бросил в кобуру разряженный револьвер, извлек второй и переложил в правую руку. Быстро оглянулся, проверяя, как идут дела у остальных.
Резник стоял, припав на одно колено, и размеренно вел огонь по левому флангу, не давая фанатикам выглянуть из-за укрытия. Гюнтер с Савински уже поднялись во весь рост, внимательно наблюдая за длинным фрагментом стены, почти примыкавшей к дороге слева. Присмотревшись, Тим увидел нечто похожее на мазок алой краски, пятнающий левое плечо Гюнтера, и уже открыл рот, когда в динамиках раздался истошный крик Савински:
– РПГ на два часа!
Тим развернулся, насколько мог быстро в указанном направлении и даже успел заметить забравшегося на один из завалов фанатика с трубой реактивного гранатомета на плече, когда в унисон заухали сорокамиллиметровые автоматические пушки Гюнтера и Савински. Град тяжелых снарядов накрыл цель, практически срезав вершину рукотворного холма и подняв в воздух плотное облако красной кирпичной пыли.
– Вперед! – скомандовал Тим, и отряд, ощетинившись стволами, бросился к серой стене силового поля. Позади раздалась длинная очередь, выпущенная, вероятно, из крупнокалиберного пулемета. Но стрелок не смог взять верный прицел, и пули, рассерженными шмелями прогудев над головами бойцов, врезались в стремительно приближавшуюся серую стену. Силовое поле мигнуло, поглощая энергию смертоносных снарядов. А секунду спустя, пять закованных в броню людей так же провалились в серое ничто.
Невероятно долгое мгновение Тиму казалось, что он навсегда завяз в густой, как патока, серой субстанции и теперь окончит свои дни тут, один, никогда больше не увидев солнечный свет. Холодная волна прокатилась от шеи до поясницы, сковывая мышцы и лишая способности мыслить. Затем сработал автоматический инъектор костюма, вогнав в паховую вену лошадиную дозу адреналина. Мышцы затрепетали от переполнившей их энергии, Тим рванулся и вывалился на серую инертную пыль, покрывавшую землю под Куполом. Он был на территории боргов.
Pulsuz fraqment bitdi.