Утро. Последняя страница. Закрыл. Встал, надо идти, смотрю на часы и в непроснувшееся июльское небо. Мысли. Солнце украдено. Зачем? А, главное, кем? Всё внутри. Асфальт тоже что-то шепчет. Опять двадцать пять. А будет - все тридцать. Ничего, жизнь продолжается, а сегодня – только начинается, и как будто только у меня. До вечности далековато. До ближайшего метро тоже. Падаю в людской поток и поток навязчивого бреда. Все едут в Питер. Зачем? Полвека здесь ничего не меняется, вечность оказалась ближе. Рок, стихи, алкоголь – для самых пропащих. Офис, тоска, «Зенит» опять на первом… Да-а, начинается новый день. Тупичок, если задуматься, стабильность, если выпить немного пива с утра. Ступени убегают вниз, не успеваю за ними даже взглядом. Мысли тоже бегут куда-то назад. Вернуться с полдороги, перечитать заново – так себе примета, иногда верю. Июль дышит паром, невский гранит хранит от силы минут двадцать. Что впереди? Очередной нескончаемый день, может поделиться с декабрём? Опять ступени, уже как мёртвые, но шаги все записаны. Звон с башни, и всё замирает. Питер почему-то жёлтый, не замечал. Солнце, дома, туристы из Азии, голубые – только вагоны автобусов. Колесниц нет, но есть музыка. Вполне, чтобы допить до дна мокрые следы летней бессонницы. Город просыпается и просит потише. Уходим назад - в подвалы, точнее во дворы. Всё когда-то начиналось, всё было впервые и вновь. Но хаос здесь победил, осталось только в космос. На небосклон, к звёздам, да хоть в ад, но чтобы гореть. Ярко. Возьми мою ладонь, обними покрепче и вперёд. Погостим где-нибудь, прикоснёмся к вечности. Ты и я. Прекрасные, жарким летом. Мечты. Тишина. Молчание. Нереальная реальность эфира. Пыль в глазах – не космическая, а как обычно. Весь звёздный каталог в небе Петербурга. Кто здесь главный архитектор, кто создатель? Кажется, Прометей недоработал, огня бы сейчас не помешало, это точно. Или время не пришло для огненных комет, для сильных голосов, для настоящих героев города-героя? Мечты снова ведут в туман, в полураспад, в театр теней... Внезапно рождаются и потом исчезают насовсем. Где-то замерзают, может быть в Ленинграде, а может быть на краю бесконечной Вселенной, где-то… Всё закончится скоро? Думаю, нет. Не иссякнут чернила петербургских поэтов.
«Полубесовщина» kitabının rəyləri